Неумолимый удар. Тайная история Объединенного командова-ния специальных операций США

В июле 1980 года в ходе организационно-штатных мероприятий, которые привели в будущем к значительным последствиям, в армии было создано еще одно секретное подразделение специальных операций, первоначально не входившее в состав ОКСО. Возглавляемая полковником Джерри Кингом, начальником штаба Войта в операции «Орлиный коготь», Полевая Оперативная Группа (иногда называемая также Иностранной Оперативной Группой, или «Туманом»)[27] состояла примерно из пятидесяти бойцов спецназа и военной разведки. Задача нового подразделения состояла в том, чтобы вести агентурную работу под легендированным прикрытием зарубежом с целью получения в интересах военных разведданных, которые ЦРУ не смогло добыть для «Орлиного когтя», а также проводить акты саботажа на ключевых иранских военных объектах, такие как радиолокационные станции и средства связи. Летом и осенью группа успешно вывела на территорию Ирана несколько оперативных сотрудников для ведения слежки и вербовки агентов. [15]

Наступил и прошел Хэллоуин, но приказа о начале операции так и не поступило.  Чувствуя себя неуютно из-за информации от ЦРУ о местонахождении заложников, Шолтес заявил своим боссам, что он не желает выполнять задачу на основе разведданных Управления, которые звучали как «мы не можем сказать вам точно, но думаем, что они здесь, здесь и здесь». «Мы можем в конечном итоге убить много людей и понести большие потери, так никого и не вытащив», — заявил он. Между тем, оставалась размытой командная иерархия между новой организацией Шолтеса и штабом Войта, который все еще существовал. Каждый генерал, казалось, полагал, что именно он будет руководить второй спасательной операцией. Восемьнадцатого декабря Пентагон официально передал эти полномочия ОКСО, но Войт продолжал выполнять неопределенную надзорную функцию. «Это было очень двусмысленно, потому что оба органа управления считали, что фактически командуют они», — сообщал Найтингейл. Личностный конфликт между двумя генералами разрешить ситуацию не помогал, но их штабы, тем не менее, ожидали, что их объединят ради выполнения задачи, «зеленым светом» для которой, как они ожидали, станет жесткая риторика вновь избранного президента-республиканца Рональда Рейгана, звучавшая в качестве одного из его первых шагов на своем посту. [16]

Хотя Шолтес формировал свой штаб с сентября, официально Пентагон не утверждал Командование до 15-го декабря. [17] Ни одна официальная церемония не ознаменовала создание того, чему предстояло стать стать одним из наиболее эффективных инструментов власти правительства США. Командование было полностью сосредоточено на подготовке к тому, что, как все ожидали, станет второй попыткой спасения заложников в Иране. Двадцатого января, в день инаугурации Рейгана, оперативная группа находилась на авиабазе Херлберт-Филд, занимаясь тем, что один из старших сотрудников ОКСО назвал «крайней генеральной репетицией» операции. «Мы надеялись начать на следующей неделе», — сказал он. Но уже через несколько минут после того, как Рейган принес присягу, иранский режим освободил заложников, которые были немедленно доставлены в Алжир и на авиабазу Рейн-Майн в Германии. Пентагон отменил заключительные приготовления, чем расстроил офицеров ОКСО, видевших в этой операции упущенную возможность довести оперативную группу до ее практического опробования. [18] Однако в долгосрочной перспективе, все это имело лишь небольшое значение. Новое Командование было создано и приступило к работе.

2. Командование становится «на крыло»

Мирное разрешение драмы с заложниками в Иране дало Шолтесу и его Командованию время перевести дух и обдумать свое место и роль в структуре национальной безопасности рейгановской эпохи. В феврале 1981 года Каспар Уайнбергер, министр обороны новой президентской администрации, дал указание каждому ведомству «поддерживать и продолжить развивать свои собственные [антитеррористические] возможности», [1] что не только помогло укрепить позиции ОКСО и входящих в него подразделений, но и в целом задало тон повышению роли тайных и подпольных действий военного ведомства в 1980-х годах.

В этом контексте важно отметить, что ОКСО до сих пор не обладало монополией на подобные действия. По указанию начальника штаба Сухопутных войск «Шая» Мейера, Полевая Оперативная Группа была переименована в Отдел оперативной разведки (ООР), который с 3-го марта 1981 года стал штатным подразделением Командования с пунктом постоянной дислокации в Арлингтоне, штат Вирджиния, расположенном рядом с Вашингтоном. Но поскольку ОКСО считалось чисто оперативно-тактической антитеррористической организацией, а отдел должен был проводить широкомасштабные тайные разведывательные операции на государственном уровне, Пентагон не стал передавать «Деятельность», как стали потом называть это подразделение, под оперативное управление Шолтеса[28]. Вместо этого Кинг, который сохранил руководство отделом за собой, отчитывался непосредственно перед заместителем начальника штаба Сухопутных войск по разведке. [2]

За день до официального создания ООР, в составе Сухопутных войск, при содействии ЦРУ, появилось секретное авиационное подразделение под кодовым названием «Сиспрей»[29], в задачу которого входила переброска людей и материальной части на гражданских (или, по крайней мере, выглядящих как гражданские) вертолетах и самолетах. Подобные операции и подразделения называются «тайными авиационными операциями». «Сиспрей» являлся тайным аналогом 158-й тактической группы, которая пережила развязку кризиса с заложниками и получила новое название — 160-я тактическая группа — и свой «дом» (пункт постоянной дислокации) в Форт-Кэмпбелле, штат Кентукки. Но хотя 160-я группа также была секретным подразделением, его функции были чисто военными, в то время как «Сиспрей» мог использоваться для скрытного вывода на задание оперативников ЦРУ или военной разведки. Тайная авиагруппа вскоре собрала у себя небольшой флот из девяти самолетов «Цессна» и «Бичкрафт Кинг Эйр», а также нескольких вертолетов «Хью» MD500 (гражданский вариант «Маленьких птичек»), которые в случае необходимости могли быть оснащены оружием и/или «контейнерами» для операторов. Подразделение также получило вполне безобидное легендированное наименование — 1-й испытательный вертолетный авиаотряд — и стало дислоцироваться в Форт-Юстисе, штат Вирджиния, удобно расположенном рядом с Кэмп-Пири, учебным центром ЦРУ, более известным как «Ферма». Как и Отдел оперативной разведки, изначально авиагруппа «Сиспрей» в оперативном отношении Командованию не подчинялась. [3]

По мере появления новых секретных подразделений продолжали развиваться и два подразделения, предназначенных для непосредственного выполнения специальных операций, — отряд «Дельта» и 6-я команда «морских котиков». Для «Дельты» это означало научиться справляться со своими функциями без Беквита, который покинул подразделение в октябре 1980 года. Мейер, начальник штаба Сухопутных войск, позвонил Шолтесу и предложил ему назначить Беквита своим начальником оперативного отдела. Шолтес не был кадровым офицером спецназа, и хотя он с большим уважением относился к тому нестандартно-неожиданному образу мышления, который Беквит пытался привить в «Дельте», но все же считал полковника чем-то вроде неуправляемой пушки. Он сообщил Мейеру, что оставит Беквита в своем штабе в качестве специального помощника, но делать его своим оперативным офицером не намерен. Вскоре после этого Беквит ушел в отставку.

Шолтес также быстро разочаровался в том, как сильно пьет и тратит деньги «Демо Дик» Марсинко, коллега Беквита по Команде-6. [4] Тот превратил свое подразделение в связанную тесными узами организацию из 175 человек, которая впервые применила новую тактику для уничтожения различных морских целей, от нефтяных вышек до круизных судов. Первоначально дислоцировавшаяся на военно-морской базе Литтл-Крик, в Вирджиния-Бич, в штате Вирджиния, 6-я команда «морских котиков», прежде чем переехать в близлежащий учебный центр флота Дам-Нек, на котором она и останется, усердно — и дорого! — тренировалась. Ежегодный расход боеприпасов для стрелкового оружия в этом подразделении был бóльшим, чем во всем Корпусе морской пехоты. Но ресурсы, расточаемые на команду, и явное удовольствие, которое Марсинко получал, забивая хер на любые авторитеты, все вместе привело к его противостоянию практически с каждым офицером в сообществе военно-морского спецназа и со многими за его пределами. [5]

До тех пор, пока подобная щедрость казалась оправданной ради подготовки и снаряжения, необходимых для операций, Марсинко был в ладах с Шолтесом. Но не потребовалось много времени, чтобы прямолинейный пехотный генерал начал считать, что в Дам-Нек все пошло наперекосяк. События достигли апогея, когда Марсинко пригласил Шолтеса на вечернее мероприятие в штаб команды, на котором несколько человек должны были получить повышение. Когда Шолтес приехал, Марсинко сказал ему, что в меню есть омары из штата Мэн. Шолтес поинтересовался, как команда добыла омаров.

— Я слетал за ними, — ответил Марсинко.

«Вечер продолжался, и все ужрались в хлам так, что не могли встать», — рассказывал высокопоставленный сотрудник ОКСО. Шолтес подождал, пока на следующий день «морские котики» протрезвеют, а затем сообщил Марсинко, что он пишет докладную и отправляет ее Командующему ВМС, «потому что прошлая ночь стала абсолютным позором». Главком пригласил командующего ОКСО в свой кабинет в Вашингтоне для беседы, где адмирал и сказал Шолтесу, что Марсинко был «лучшим человеком», чтобы возглавить Команду-6.

— Он был выдающимся, чтобы создать это подразделение, поскольку ему нужно было бороться с вашей системой, с флотской системой, — возразил Шолтес, однако добавил, что Марсинко не лучший выбор, чтобы возглавлять Команду-6 в будущем. [6]

К началу 1981 года штаб ОКСО вырос примерно до восьмидесяти человек. Командование уже перебралось из расположения «Дельты» в три казармы времен Второй мировой войны, окруженные двенадцатифутовым забором и круглосуточной гражданской охраной, однако между ним и Вашингтоном была только одна защищенная телефонная линия. Министр обороны Каспар Уайнбергер согласился с Шолтесом, что ОКСО нуждается в новой инфраструктуре, и организовал встречу между генералом и некоторыми чиновниками Пентагона, которым приказал оказать помощь. На совещании Шолтес перечислил все, что ему требовалось в его новой штаб-квартире, а чиновники официально покорно все это записали, но генерал упустил из виду один пункт: окна. В результате его новая штаб-квартира была построена на военно-воздушной базе Поуп (рядом с Брэггом) в рекордные сроки, но осталась без окон. [7]

В течение шести месяцев после инаугурации Рейгана пентагоновское начальство Шолтеса поставило перед ОКСО новую задачу, которая будет доминировать в подготовке командования на протяжении следующих двух десятилетий: противодействие распространению оружия массового поражения. Они посоветовали генералу поговорить с экспертами Министерства энергетики, чтобы определить угрозу, которую могут представлять террористы, получившие доступ к радиоактивным материалам, и выработать ей пути противодействия.

Интерес Командования к оружию массового поражения будет расти, но в начале 1980-х годов его внимание было сосредоточено больше на угрозе со стороны ядерных террористов, чем на нападении на объекты ядерной инфраструктуры во враждебных странах. «Мы никогда не рассматривали подобные варианты [на государственном уровне], — сообщил высокопоставленный сотрудник ОКСО. — В основном мы изучали варианты, когда небольшим ядерным оружием овладевали террористы, угрожая одному из наших городов или объекту в США». Командование работало в тесном контакте с Министерством энергетики и его национальными лабораториями, проводя учения повсюду — от центра Лос-Анджелеса до пустыни Невада, чтобы обеспечить их успешную совместную работу на случай, если террористы смогут получить доступ к ядерному устройству. Эти упражнения оказались бесценны для выявления небольших недостатков, которые могли сорвать операцию. Например, учения в Лос-Анджелесе, в которых участвовали оперативники «Дельты», работавшие вместе с командой из национальных ядерных лабораторий, и пытавшиеся захватить и обезвредить «ядерное» устройство, удерживаемое «террористами», роль которых играли агенты ФБР, показали, что «ученые с большими бородами тратят чертовски много времени на надевание защитных масок», как высказался высокопоставленный офицер ОКСО. Это было проблемой, потому что «Дельта» использовала там «много слезоточивого газа». (Эти учения были частью трехлетней операции ОКСО по оказанию помощи в обеспечении безопасности Олимпийских Игр в Лос-Анджелесе 1984 года. Во время самих игр Командование разместило свой Объединенный оперативный центр на армейском аэродроме Лос-Аламитос в округе Орандж, а группа из состава Команды-6 расположилась ниже по побережью в Коронадо. Оперативники этой группы, работавшие под легендированным прикрытием, также располагались со средствами спутниковой связи на круизном судне, которое должно было находиться в гавани Лос-Анджелеса днем, но отплывало от берега, превращаясь в плавучее казино ночью. В ОКСО хотели, чтобы «морские котики», изображавшие из себя членов экипажа, находились на корабле, и могли связаться с Командованием в случае, если террористы его захватят).

По просьбе Министерства энергетики Пентагон также задействовал «Дельту» и 6-ю команду, чтобы те выделили «красные команды» для проверки безопасности атомных электростанций в Соединенных Штатах. Операторы должны были разрабатывать свои планы на основе любой информации из «открытых источников», которые они могли найти в библиотеках. В планах мероприятий по обеспечению безопасности АЭС были выявлены многочисленные уязвимые места. «У нас не было никаких проблем с тем, чтобы проникнуть на эти объекты, — рассказывал офицер штаба ОКСО. — Но чем больше мы делали, тем больше они хотели. Часто оперативники взламывали сейф электростанции, только чтобы обнаружить в нем собиравший пыль отчет консультанта, в котором определялись те же самые слабые места, которые только что выявили операторы». «Они напрасно тратили наше время», — добавил сотрудник.

Скромные по размерам совместные учения вскоре стали обычным явлением для штаба и подчиненных ему подразделений. «Мы пытались проводить учения каждый квартал, и это было либо освобождение заложников, либо нападение на террористический объект», — рассказывал высокопоставленный представитель ОКСО. Помимо более крупных учений, подразделения постоянно тренировались. Шолтес включил Командование в цикл боевой готовности, поэтому в каждом подразделении была небольшая группа, находившаяся в готовности к боевому применению в течении четырех часов. Подразделения должны были знать основные моменты предстоящей задачи до того, как взлетят, чтобы личный состав мог собрать все необходимое для конкретной операции снаряжение, которое может понадобиться, но все остальные подробности должны были доводиться уже в полете. Для проведения более крупных операций ОКСО стремилось поднять в воздух больше сил в течение восьми часов после оповещения, но редко достигал этой цели из-за сложности в организации различных авиационных подразделений, необходимых для решения подобных задач. [8]

Несмотря на все тренировки, все, чего действительно жаждали операторы, так это возможности проверить свои навыки в бою. [9] Казалось, что такая возможность представилась в самом начале существования ОКСО, когда в конце 1980 года разведка предположила, что американцы, захваченные в плен во время войны во Вьетнаме, содержатся в лагере для военнопленных, расположенном в джунглях недалеко от города Неммарат, в центральной части Лаоса. «Разведданные» приняли форму снимков с разведывательного спутника RD-77 и самолета-шпиона SR-71 «Блэкберд», на которых был виден деревянный частокол, который некоторые аналитики интерпретировали как число «52», отмеченное на земле, как будто заключенные там пытались подать сигнал американской авиаразведке. [10] Убедило это далеко не всех. «Я этого не видел», — заявил сотрудник ОКСО, который просматривал фотографии. Тем не менее, по указанию Объединенного комитета начальников штабов Командование начало тщательную подготовку к спасательной операции под кодовым названием «Карманная мелочь», запланированной на май 1981 года.

Но усилия были осложнены странным вмешательством отставного подполковника спецназа Джеймса «Бо» Грайтца. В марте 1981 года Грайтц сообщил в Белый дом, что планирует свою собственную спасательную миссию. Правительство велело ему уйти в отставку, но он продолжил свои усилия, на этот раз (без ведома ОКСО) в сговоре с Отделом оперативной разведки. Появление на сцене Грайтца, который мог поставить под угрозу всю операцию, сдвинуло график ОКСО вправо, но Командование продолжило планирование. Шолтес счел необходимым подтвердить присутствие американских военнопленных на месте до начала операции. Он хотел было поручить задачу сбора этой информации нескольким операторам «Дельты», но, к его неудовольствию, ЦРУ настояло на том, чтобы для выполнения этой задачи нанять лаосских наемников. Наемники вернулись, и сообщили, что никаких доказательств присутствия американских заключенных они не обнаружили, что вызвало ожесточенные дебаты по поводу достоверности их сообщений. [11]

На Гавайских островах ОКСО тщательно отрабатывало операцию, которая предполагала выход тактической группы с крошечного тихоокеанского острова Тиниан на севере Марианских островов и использование в качестве передовой базы заброшенного и заросшего военного аэродрома США в Таиланде. После взятия аэродрома под контроль, на него приземлились бы транспортные самолеты C-5, несущие собственную версию троянского коня ОКСО: белые восемнадцатиколесные грузовики гражданского образца, в каждом из которых скрывались две «Маленькие птички» AH-6 из 160-й группы со сложенными лопастями несущего винта. Пока оперативники «Дельты» выходили к лагерю военнопленных по суше, личный состав 160-й группы должен был подъехать на грузовиках поближе к лаосской границе, остановиться и запустить вертолеты. [12]

Эту редко используемую тактику, известную в ОКСО как «Полицейский и бандит» — по названию одноименной дорожной комедии 1977 года с Бертом Рейнольдсом в главной роли, — в 160-й группе десятилетиями держали подобно тузу в рукаве, потому что она представляла собой скрытный способ приблизить смертоносные возможности вертолетов к цели. «Наши ребята прошли подготовку и даже имели водительские права на грузовики», — рассказывал ветеран группы. У подразделения были свои собственные грузовики, но транспортных средств, приобретаемых на месте, было бы достаточно «наверно, после доработки в течение нескольких дней и определенной доле сварки», сказал он. Когда придет время запускать самолеты, экипаж выкатит их из задней части грузовика и отправит в полет в течение трех минут. «Вы должны быть действительно хорошо обучены, — сообщил ветеран 160-й группы. — Это абсолютно невероятная способность».

Роль «Маленьких птичек» заключалась в оказании огневой поддержки атакующим из «Дельты» и, в частности, в уничтожении трех деревянных сторожевых башен лагеря для военнопленных. Задержки, вызванные вмешательством Грайтца, означали, что наступил 1982 год. Джонса на посту председателя Объединенного комитета начальников штабов сменил армейский генерал Джон Весси, и когда его ознакомили с планом, он отказался поверить, что «Маленькие птички» могут уничтожить сторожевые башни. Командование построило их копии в Форт-Хилл в Вирджинии и провело там ночную демонстрацию для председателя ОКНШ, во время которой, к его большому удивлению, AH-6 разнесли башни в щепки. [13]

Не в последний раз приготовления оказались напрасны. Осознание того, что Грайтц все еще участвовал в планировании спасательных действий — с помощью «Деятельности», не меньше, — само по себе было достаточно плохо, но затем эта история появилась в прессе. «Мы выполняли полеты над [лагерем], фотографируя его при каждом удобном случае, и через неделю после того, как вышла газетная статья о том, как Бо Грайтц собрал свою команду, на следующем снимке, который мы получили, в лагере уже никого не было, — сказал сотрудник ОКСО. — Они его покинули… Вот что сорвало операцию». Однако офицер «Дельты», участвовавший в планировании, сказал, что операция была отменена из-за отчета ЦРУ, который, со слов Управления, был основан на словах морского пехотинца, отправившегося в Лаос и «посмотревшего» на лагерь, и который увидел, что американцев там не было. «Не думаю, что там когда-либо были американцы», — сказал офицер «Дельты». Представитель Пентагона по специальным операциям заявил, что операция была отменена, потому что правительство Таиланда отозвало свое разрешение. Какова бы ни была причина, задание исчезло, оставив после себя злобу и горечь [14], но также и определенное облегчение. Армейский полковник Дон Гордон, начальник разведки ОКСО, настоятельно рекомендовал не проводить операцию. «Это того не стоит, — сказал он Шолтесу. — Мы потеряем половину сил, если ковырнем эту штуку, [и] если вы потеряете половину своих сил посреди Лаоса, у вас возникнут проблемы». Тем не менее, ОКСО было готово начать рейд, сказал высокопоставленный чиновник в Командовании. «Но, слава Богу, мы этого не сделали», — добавил он. [15]

Поскольку подготовка к операции в Лаосе продолжалась в течение всего лета 1981 года, свое первое задание в реальном мире ОКСО выполнило в конце июля в крошечном западноафриканском государстве Гамбия. Там повстанцы-марксисты воспользовались присутствием президента Дауда Джавары на королевской свадьбе в Великобритании, чтобы совершить государственный переворот и захватить более сотни заложников, в том числе американских, французских, канадских, британских, швейцарских и немецких граждан. В Гамбии не оказалось военных, которые достойны были бы хотя бы упоминания, поэтому усилия по обращению вспять переворота легли на плечи соседнего Сенегала и западных союзников Гамбии. ОКСО отправило команду из пяти человек в Дакар, столицу Сенегала. Работая в посольстве США, команда координировала свою работу с тремя сотрудниками САС, которых направила в страну Великобритания. Как только сенегальские десантники захватили аэропорт в столице страны Банджуле, а САСовцы осуществили освобождение заложников, майор «Дельты» Уильям «Джерри» Бойкин и сержант первого класса Томми Корбетт плюс радист прилетели, чтобы организовать их эвакуацию в Дакар на самолете ВВС C-141. Переворот закончился в течение нескольких дней. Командование боя так и не увидело, но, по крайней мере, помочило ноги, не поставив себя в неловкое положение. [16]

*****

Никаких доказательств того, что американские военнопленные содержались в Лаосе или где-либо еще в Индокитае так и не появилось, но одним американским солдатом, который действительно попал в плен в тот период, был бригадный генерал Джеймс Дозье, — 17-го декабря 1981 года генерал был похищен из своей квартиры в итальянской Вероне террористической группировкой «Итальянские красные бригады», что положило начало кризису, обнажившему бюрократические ограничения власти ОКСО.

Следуя приказу министра обороны Уайнбергера отправить в Италию группу, чтобы помочь в поисках Дозье, Шолтес направил группу из состава «Дельты» во главе с заместителем командира отряда полковником Джесси Джонсоном. Однако работу группы замедлил исключительный спор между Европейским командованием ВС США, Государственным департаментом и ОКСО по поводу того, перед кем должен отчитываться Джонсон. Командная иерархия ОКСО — в то время считавшейся чисто контртеррористической организацией — шла прямо от Шолтеса к председателю Объединенного комитета начальников штабов, а оттуда к министру обороны и президенту. Исключением были случаи, когда подразделение ОКСО разворачивалось в другой стране, но еще не было готово к действиям. В этом случае ответственным считался посол США в этой стране. Но когда группа Джонсона прибыла в Италию, командование американскими войсками в Европе, которое в ином случае руководило всеми военными операциями США в этой части мира, попыталось утвердить свою власть. В результате возник запутанный и отнимающий много времени спор, который Объединенный комитет начальников штабов не смог урегулировать. Пентагон также направил в Италию группу радиоразведки Отдела оперативной разведки, еще больше усложнив ситуацию. Группа поднялась в небо на вертолетах, оснащенных электронными системами пеленгования и засечки сигналов, которые определяли местонахождение многочисленных конспиративных квартир «Красных бригад», фиксируя радиопередачи террористов.

Благодаря массированному прессингу «Дельты», Отдела оперативной разведки, Агентства национальной безопасности и итальянских властей, Дозье и его похитителей в конечном итоге удалось обнаружить в квартире в Падуе, где итальянские агенты спасли его 28-го января. Этот эпизод продемонстрировал растущее мастерство оперативных сотрудников Соединенных Штатов, но также высветил проблемы, связанные с их местом в общей бюрократической структуре органов национальной безопасности, не предусматривавшей их размещения. [17]

Шолтес часто сражался с этой бюрократией, чтобы держать свои войска подальше от операций, для которых они не были предназначены. В то время это включало в себя интервенции в суверенные страны. «Босс, у нас есть ряд адских возможностей, но я бы не хотел бы их уничтожать — некоторых из этих действительно хороших, талантливых оперативников «Дельты» или 6-й команды «морских котиков» — ради чего-то, что не имеет критического значения для их основной задачи», — заявил он Весси.

Для Шолтеса и его преемников это была постоянная борьба. В качестве примера можно привести приказ Пентагона 1981 года о подготовке к вторжению в Суринам. Огромные запасы бокситов в бывшей голландской колонии на северо-восточном побережье Атлантического океана в Южной Америке означали, что крупными активами в стране владел американский алюминиевый гигант, компания «Alcoa». Военный переворот 1980 года, в результате которого было свергнуто избранное правительство и лидером страны стал диктатор левого толка, жестокий Дези Бутерсе, поставил эту собственность — и, что более важно, западных работников, которые работали на ней, — под угрозу. В конце 1981 года ОКСО начал планировать операцию по вытеснению Бутерсе и освобождению всех западных заложников, выведя в страну своих оперативников под легендированным прикрытием с целью разведать возможные цели и сфотографировать маршрут от аэродрома до столицы страны Парамарибо. «Люди [из 1-го отряда MACOS]… отправились в Суринам и обследовали все аэродромы под видом орнитологов, наблюдающих за птицами, — рассказывал сотрудник ОКСО. — Там было много парней. Выводить их и эвакуировать было легко». Командование было уверено, что сможет провести операцию. «Это действительно было бы проще простого, — продолжал сотрудник. — Подумайте о маленьком городке с худшей полицией, какую только можно себе представить, — и это все, что у них было».

Но задание начало расширяться, особенно когда стало ясно, что Бутерсе может захватить и удерживать западных заложников в нескольких разных местах. «Эвакуировать этих людей должны были рейнджеры и сотрудники “Дельты”, — сказал представитель Пентагона по специальным операциям. — Нам пришлось бы отправиться в несколько разных мест и привезти заложников на аэродром, и в то же время захватить радио-и телевизионные станции в Суринаме и захватить президента. Это становилось довольно сложным». В результате к 1982 году задача, в которой участвовало только ОКСО, превратилась в операцию, в которой главную роль должен был играть 18-й воздушно-десантный корпус.

Объединенный оперативный центр ОКСО и представители подразделений, включенных в план вторжения, переехали на шесть недель в Херлберт-Филд, штат Флорида. Пентагон хотел, чтобы рейнджеры отработали захват аэродрома, который становился их специализацией, вместе с подразделениями 82-й воздушно-десантной и 101-й десантно-штурмовой дивизий 18-го воздушно-десантного корпуса, следовавшими за ними. Обе дивизии «готовились к боевому выходу, — сказал один высокопоставленный чиновник ОКСО. — Я полагал, что мы идем на войну». Однако в рамках модели отношений, к которой ОКСО привыкнет в течение следующих двух десятилетий, администрация Рейгана отменила операцию 1982 года прямо в конце процесса планирования. Администрация по-прежнему была заинтересована в свержении Бутерсе — в конце 1983 года, после того как ЦРУ в начале того же года изучило, а затем отказалось от плана по проведению контрпереворота для свержения диктатора, ОКСО все еще планировал и отрабатывал полномасштабное вторжение в страну с авианосца. Операторы «Дельты» посетили Суринам, работая под агентурным прикрытием и ведя разведку, прежде чем администрация вновь приняла решение не проводить операцию. Тем не менее, перспектива вторжения в эту страну под руководством ОКСО продолжала всплывать на поверхность до конца 1980-х годов. [18] «Это постоянно было на повестке дня», — сказал один из операторов «Дельты».

Однако события осени 1983 года показали, что усилия ОКСО по планированию операции в Суринаме не были потрачены впустую. Когда 14-го октября в Гренаде произошел военный переворот, в результате которого на смену убежденным марксистам пришли еще более ревностные марксисты, президент Рейган решил осуществить вторжение в крошечное островное государство Карибского бассейна. В первоначальном плане ведущая роль отводилась Командованию, которое задействовало отряд «Дельта», Команду-6, оба батальона рейнджеров, 160-ю группу и 1-й отряд MACOS. План Командования был в значительной степени списан с его работы по Суринаму. «Для каждой цели, которая у нас была в Суринаме, была аналогичная цель в Гренаде, так что это ускорило нашу работу, — сообщил сотрудник ОКСО. — Суринам был для нас своего рода большой шуткой, но на самом деле это оказалась модель Гренады». Операция в Гренаде, получившая название «Вспышка ярости», должна была стать первой боевой операцией ОКСО, но поставила Командование в положение, для которого оно не было предназначено: возглавить вторжение, а не реагировать на террористический акт. [19] Несмотря на конечный успех, «Вспышка ярости» по итогу оказалась провалом, который, как и «Орлиный коготь», высветил недостатки даже у самых элитных подразделений, что для Сил специальных операций США возымело долгосрочные последствия.

В пятницу, 21-го октября, Шолтес проинформировал трехзвездных генералов, заместителей начальников штабов по оперативным вопросам в Пентагоне, о том, как ОКСО планирует провести нападение. Он должен был вернуться 23-го октября, чтобы доложить об этом Объединенному комитету начальников штабов, но в то утро группировка боевиков из «Исламского джихада», поддерживаемая Ираном, убила в Бейруте 241 американского военнослужащего, в том числе 220 морских пехотинцев, подорвав их казармы с помощью бомбы, заложенной в грузовике. Потери морской пехоты побудили коменданта Корпуса генерала Пола Келли подать Весси доклад о необходимости более заметной роли морской пехоты во вторжении на Гренаду, начало которого было запланировано на время, наступавшее менее чем через сорок восемь часов. Весси уступил, и тщательно составленные планы пришлось спешно переписывать, так как генерал перераспределил в пользу морских пехотинцев все цели в северной части острова.

Включение в план в самый последний момент морской пехоты привело к тому, что Атлантическое командование США изменило время «Ч» операции с 2-х часов ночи, — предпочтительное для ОКСО время, — на предрассветные часы, что дало возможность гренадским силам и их кубинским союзникам подвергнуть силы Командования сильному, эффективному огню, когда они начали свои десантные действия. «Черные ястребы» 160-й группы были изрешечены пулями, когда они пытались высадить спецназовцев «Дельты» и 6-й команды на остров. Американские силы, которые превосходили обученные войска противника на острове в соотношении примерно десять к одному, в конечном итоге одержали победу, но потеряли девятнадцать человек убитыми, тринадцать из которых являлись сотрудниками оперативной группы ОКСО. В их число вошли четверо «морских котиков» Команды-6, которые утонули после ночного прыжка с парашютом в море в сорока милях от берега, и трое рейнджеров, погибших при столкновении трех «Черных ястребов», когда они шли на посадку во время десантной операции.

Операция затруднялась запутанной цепочкой командования, неспособностью должным образом подготовиться (силы США не проводили тренировок и вторглись, не имея хороших карт Гренады), плохой или вообще отсутствующей связью между различными подразделениями сил вторжения и прискорбно неадекватной разведкой. (Шолтес отказался от предложения командира Отдела оперативной разведки Джерри Кинга, чтобы его подразделение провело предварительную разведку в интересах оперативной группы, потому что у него не было веры или доверия к нему, — межличностный конфликт, который ограничивал сотрудничество между двумя организациями на протяжении 1980-х годов.) Почти треть американских убитых и раненых стала следствием дружественного огня. [20] Вторжение было первой крупной боевой операцией Соединенных Штатов после падения Сайгона, и оно показало, что очень многое, связанное с важностью единства управления и тщательной подготовки, оказалось забытым. Пентагон создал Объединенное командование специальных операций отчасти для того, чтобы избежать повторения ситуативного характера, характерного для операции «Орлиный коготь», но Гренада показала, что, хотя Командование и входящие в его состав подразделения достаточно хорошо работали вместе, в том, что касалось взаимодействия с обычными силами, все еще предстояло добиться значительного прогресса.

В этом отношении ОКСО также было ограничено навязчивой секретностью, которая пронизывала и окружала Командование. Это было главным фактором, обусловившим беспорядочные действия в Гренаде, поскольку многие старшие командиры обычных подразделений не имели ни малейшего понятия о существовании Командования, не говоря уже о том, чтобы знать, как лучше всего использовать его подразделения. «Это было настолько, настолько совершенно секретно, что нам было чрезвычайно трудно выполнять нашу работу», — сообщил высокопоставленный сотрудник ОКСО. Чрезвычайный уровень секретности, который окутывал операции, подразделения и личный состав Командования, стал пробным камнем и для него, и для подчиненных ему подразделений в той же степени, в какой приверженность оперативника этому кодексу молчания считалась демонстрацией его добросовестности в специальных операциях. Однако Шолтес, как и другие командующие после него, возражал против этого из-за ограничений, накладываемых мерами секретности на их операции. На самом деле, когда газета «Файетвилл таймс» впервые сообщила о создании ОКСО в октябре 1980 года, это стало почти облегчением. [21]

Гренада оставила глубокие шрамы в коллективной психике Командования. Шолтес по-прежнему был глубоко озлоблен вмешательством в его план в последний момент. [22] И он был не единственным старшим офицером ОКСО, возмущенным событиями, связанными с участием элитных сил в операции — вскоре после операции с отвращением ушел в отставку командир 1-го отряда MACOS полковник Джон Карни. [23] В конечном итоге у Шолтеса появится возможность выразить свое разочарование таким образом, чтобы это возымело эффект. Но не все ошибки были вызваны проблемами, не зависящими от ОКСО. В работе оперативной группы Шолтеса было допущено несколько серьезных ошибок. Операция «Вспышка ярости» дала ОКСО возможность осознать, что Командованию и подчиненным ему подразделениям еще предстоит пройти большой путь, чтобы стать по-настоящему эффективными боевыми единицами.

3. Разочарование на Ближнем Востоке

В начале и середине 1980-х годов полномасштабное втягивание Пентагоном Объединенного командования специальных операций в боевые действия в рамках операции «Вспышка ярости» стало исключением из правил. Не то чтобы не возникало многочисленных кризисных ситуаций — связанных с терроризмом и не только, — к которым ОКСО готовилось (а иногда и применялось по назначению), но когда дело доходило до дела, администрация Рейгана продемонстрировала явное нежелание бросать в бой свои самые элитные силы. Нигде это не стало так заметно, как на Ближнем Востоке в целом и в Ливане в частности.

В 1981 году отряд «Дельта» начал регулярно направлять двух оперативных сотрудников — по одному из эскадронов «A» и «B» — на трехмесячную службу в качестве телохранителей посла США в Бейруте. В то время ливанская столица являлась самым жестоким городом в мире, в котором за власть и влияние соперничали многочисленные вооруженные банды. После того как в 1982 году Соединенные Штаты направили в Бейрут оперативную группу морской пехоты в составе «миротворческих» сил, некоторые местные группировки, справедливо или ошибочно, начали рассматривать США как одну из сторон в конфликте. Восемнадцатого апреля 1983 года боевики взорвали заминированный грузовик перед посольством, обрушив фасад здания и убив шестьдесят три человека. Взрывом была уничтожена практически вся резидентура ЦРУ, теракт также унес жизнь сержанта первого класса Терри Гилдена из эскадрона «Дельты», — вместе с дюжиной остальных охранников, он ожидал главу дипломатической миссии у входа в здание, когда взрыв убил их всех. [1] Гилден стал первым оперативным сотрудником «Дельты», погибшим в бою. [2] Когда в сентябре 1984 года новому американскому посольству нанесла ущерб очередная бомба, еще один оператор эскадрона «A», ветеран «Орлиного когтя», сержант первого класса Эдвард Бугарин вывел раненого посла Реджинальда Бартоломью в безопасное место. [3] (За свои действия Бугарин получил Солдатскую медаль — высшую награду Армии США за храбрость, проявленную в ситуации, не связанную с конфликтом с врагом). [4]

Развертывание подразделений охраны в Бейруте продолжалось до конца 1980-х годов. Обычно «Дельта» не использовала их в качестве прикрытия для ведения каких-либо других тайных операций. «Когда мы отправлялись выполнять свои функции по физической защите, это все, что мы делали», — рассказывал один из операторов. Однако по словам Эрика Хейни, оператора, позже описавшего свой опыт работы в Бейруте, время от времени его отправляли в город для выполнения других заданий, как, например, в тот раз, когда он и его напарник успешно выследили пару снайперов, ранивших нескольких морских пехотинцев. [5]

В своей автобиографии Ричард Марсинко также описывает боевую командировку в декабре 1982 года дюжины спецназовцев из Команды-6 в столицу Ливана с задачей проанализировать угрозы посольству и морским пехотинцам и рекомендовать меры по повышению безопасности. В версии этой истории, изложенной Марсинко, он якобы сообщил высокопоставленному сотруднику дипмиссии, что посольство уязвимо для поражения заминированным автомобилем, но дипломат отклонил опасения офицера «морских котиков» и отказался последовать его совету и разместить на крыше посольства «черный ящик», который мог бы подрывать снабженные радиовзрывателями автомобильные бомбы на безопасном расстоянии. «Морские котики» покинули Бейрут на следующий день, примерно за три месяца до взрыва заминированного автомобиля, уничтожившего посольство, но не ранее, как они протестировали свое устройство, объехав Бейрут, — при этом один из домов в жилом районе «взорвался», когда они приблизились к нему. То есть Марсинко дает понять, что устройство, которое он держал в руках, и вызвало взрыв. Он описывает сцену опустошения, в которой «десятки ливанцев валялись на улице, некоторые из них разорванные на куски», в то время, как он сам наблюдал, как другие пытались и не смогли спасти двух женщин, оказавшихся в ловушке в машине и сгоревших заживо. [6]

Сотрудники разведки позже предположили, что организацией, ответственной за взрывы грузовиков, разрушивших посольство и казармы морской пехоты в октябре того же года, была «Хезболла», — шиитская группировка боевиков, также стоявшая за валом похищений в Ливане западных граждан, начавшихся в 1982 году. «Хезболла», в свою очередь, в значительной степени являлась инструментом Ирана, — страны, действия которой и побудили к созданию Объединенного командования специальных операций, и с которой Командование будет неоднократно сталкиваться на протяжении следующих тридцати лет. [7]

Похищения вынудили ОКСО применить инновационные контрмеры. «Мы были обеспокоены безопасностью некоторых наших дипломатических работников, поэтому стали изучать вопрос о том, как мы могли бы определить их местоположение, если бы их похитили, — описывал ситуацию высокопоставленный представитель ОКСО. — Мы разработали систему радиометок, подобную системам учета белых медведей, использовавшихся на Аляске». Первоначально метка представляла собой белый цилиндр длиной в несколько дюймов, получивший такое же название — «белый медведь». Радиометка работала только в условиях прямой видимости, поэтому чтобы ее обнаружить в каком-либо районе, Командованию требовался самолет. Центром усилий стало Объединенное подразделение обеспечения связи, которое размещало радиометки на поясах или в бюстгальтерах (если говорить о женщинах) послов и всех остальных лиц, которых в ОКСО считали наиболее подверженными риску похищения. [8]

Еще одна новая технология, — спутниковый факс, — доказала свою эффективность в июле 1983 года, когда ОКСО пришлось реагировать на кризис с заложниками в Судане. Две дюжины «повстанцев» из Фронта освобождения Южного Судана — на самом деле мало чем отличавшихся от плохо вооруженных бандитов — захватили в заложники пятерых граждан Запада, в том числе двух американских миссионеров, в джунглях на плато Бома на юго-восточной части страны. Джерри Бойкин из «Дельты» возглавил небольшую группу в Хартуме, а затем в Джубе на юге Судана, чтобы консультировать суданские силы по спасению заложников, которые, по счастью, он и другие сотрудники ОКСО помогали создавать несколькими месяцами ранее.

Тем временем небольшая группа Отдела оперативной разведки обнаружила повстанцев и их заложников, зафиксировав работу коротковолнового радиопередатчика, использовавшегося ими для переговоров с суданскими властями. Имея на руках местоположение цели, у нее над головой «повесили» разведывательный спутник «Кихоул»[30], однако спутник передавал свои фотографии обратно в Вашингтон, а не в Судан, и именно здесь спутниковый факс вступил в свои права.

Группа Бойкина прибыла в Судан с последними спутниковыми снимками района нахождения цели, которые они передали руководителю резидентуры ЦРУ в Хартуме, и который, в свою очередь, передал их суданским военным. Однако детали, необходимые силам по спасению заложников — например, расположение охранников — достаточно часто менялись, что быстро делало фотографии устаревшими. После нескольких срочных трансатлантических телефонных звонков в Северную Каролину офицер оперативного управления ОКСО позвонил сотрудникам вашингтонского отделения Командования. Было субботнее утро, но сотрудники вернулись в Пентагон и получили последние снимки со спутника. Сравнив новые фотографии с оригиналами, находившимися на руках у Бойкина, они отметили различия — к примеру, «где они могли видеть людей на крыше здания или где был установлен пост охраны», — а затем перенесли эти изменения на новый лист бумаги, размер которого в точности совпадал с оригинальными спутниковыми снимками, и отправили это изображение по факсу группе Бойкина, которая наложила его на свои фотографии. «Все оказалось очень примитивным, но эффективным», — отмечал офицер «Дельты».

Через две недели суданские военные сделали свой ход и спасли заложников целыми и невредимыми в ходе воздушного десанта, в результате которого погибло большинство похитителей. Как описывает Бойкин в своих мемуарах, он вместе с сержантом первого класса «Дельты» Доном Фини прилетел в Бому для выполнения задания, но участия в боестолкновении не принимали. Это была лишь одна из серии закулисных советнических операций со стороны ОКСО, которые привели к успешному освобождению заложников в начале 1980-х годов. Ряд других включали в себя операцию индонезийских коммандос в марте 1981 года по освобождению пассажиров и экипажа захваченного индонезийского авиалайнера в аэропорту Бангкока, а также штурм венесуэльскими войсками в июле 1984 года захваченного самолета авиакомпании «Aeropostal» на Кюрасао. [9]

Разочарованный Шолтес покинул ОКСО в августе 1984 года, и принял командование 2-й бронетанковой дивизией. Его сменил другой пехотный офицер, генерал-майор сухопутных войск [10] Карл «Кантри» Стинер, чей единственный опыт специальных операций в прощлом заключался в двухгодичной службе в 3-й группе спецназа в середине 1960-х годов. Стинер возглавил штаб Командования, численность которого уже выросла примерно до 120 человек [11], но который все еще выяснял, каким образом ОКСО вписывается в переполненную структуру органов национальной безопасности. Было много завистливых взглядов, бросавшихся на Командование обычными армейскими начальниками, которые по своей природе и традициям обычно с подозрением относятся к «элитным» подразделениям и обижаются на организации, которые получают непропорционально бóльшую долю пентагоновского бюджета, — что, несомненно, и происходило с ОКСО и его боевыми подразделениями специальных задач.

Остальные военные организации были не единственными партнерами, поддерживать хорошие отношения с которыми было в интересах Командования. Оно также полагалось на разведывательные службы, которые предоставляли ему критически важную информацию. Хотя Шолтесу не очень нравился директор Центрального разведывательного управления Билл Кейси, в целом отношения ОКСО с Управлением были хорошими. Представитель ЦРУ находился при штабе Командования, но решимость Шолтеса сохранить численность своего личного состава на приемлемом уровне означала, что своего представителя в Лэнгли ОКСО не отправило. [12] Командование также поддерживало «хорошие отношения» с Разведывательным управлением Министерства обороны (РУМО), но «наилучшие отношения», со слов высокопоставленного сотрудника ОКСО, у Командования сложились с Агентством национальной безопасности (АНБ), которое специализировалось на ведении радиоэлектронной разведки по всему миру. «Они были очень любезны по отношению к нам», — заявил командующий. Скрытые от американского народа, эти отношения на протяжении последующих трех десятилетий будут только развиваться.

Стинер принял руководство над тем, что сам он попозже назовет «самым подготовленным и компетентным объединенным штабом, и лучшими подразделениями спецназа в мире». Но хотя ОКСО уже познало опыт ожесточенных боев на Гренаде и предприняло многочисленные советнические и учебные операции за рубежом, Командованию еще предстояло провести крупное спасение заложников или другую значимую контртеррористическую операцию — то есть выполнить задачу, которая в силу своего характера должна была стать его raison d’être[31]. И уже в следующем году события, произошедшие в Средиземном море, дважды чуть было не подвергли ОКСО именно такому испытанию. Два произошедших случая захвата заложников могли бы продемонстрировать, насколько развилось Командование менее чем за пять лет и как далеко ему еще предстояло эволюционировать.

Первый из этих кризисов начался 14-го июня 1985 года, когда два ливанских террориста-шиита захватили рейс №847 авиакомпании «Trans World Airlines» (TWA), на борту которого находились 153 пассажира и члена экипажа, следовавших из Афин в Рим, вынудив пилотов лететь в Бейрут. Там они дозаправились, после чего начали двухдневное курсирование между ливанской столицей и Алжиром, попутно освобождая бóльшую часть заложников, прежде чем 16-го июня окончательно остаться в Бейруте с сорока американцами в качестве оставшихся пленников. Во время второй остановки в Бейруте утром 14-го июня угонщики жестоко избили Роберта Стетема, одного из шести водолазов американского флота, находившихся на борту, прежде чем убить его выстрелом в голову и выбросить тело на асфальт. Террористы также сняли с самолета девятнадцать американских заложников и удерживали их в Бейруте, в то время как на борт поднялось еще около дюжины хорошо вооруженных бандитов, в том числе Имад Мугния, — молодой «боевик» «Хезболлы», который на протяжении более двух десятилетий будет оставаться крупным игроком в ближневосточном терроризме.

Тем временем в пунктах постоянной дислокации ОКСО и отряда «Дельта» шла неясная активность. Репортаж по телевизору, который в «Дельте» был постоянно настроен на новостной канал телекомпании CNN, оповестил дежурного офицера подразделения о кризисе, и он, в свою очередь, связался с другими сотрудниками, находившимися дома по пейджеру, передав им цифровой код, означавший необходимость подготовиться к быстрому развертыванию. Аналогичные процессы были запущены в Дам-Неке и Форт-Кэмпбелле, в расположении 6-й команды «морских котиков» и 160-й авиагруппы соответственно. В штаб-квартире ОКСО, где офицеры впервые узнали об угоне из сообщений новостного канала BBC и агентства «Рейтер», а не из Вашингтона, сотрудники получили из базы данных Командования схемы аэропортов Алжира и Бейрута. Другие штабы также внедрили на практике новый порядок телефонного оповещения, предназначенный для того, чтобы все, кому это было необходимо, находились в курсе событий. «Когда началось все это дерьмо с угонами, была создана система, при которой, как только захватывается самолет, повсюду, где могут находиться люди, так или иначе причастные к этому событию, начинают звонить телефоны, и вы никогда не можете повесить трубку — кто-то должен постоянно висеть на телефоне», — рассказывал сотрудник, служивший тогда в ОКСО.

Рано утром того же дня Объединенный комитет начальников штабов приказал Стинеру собрать оперативную группу и разработать план спасения заложников. В Брэгге, Дам-Неке и Кэмпбелле подразделения были готовы к переброске, но уже не в первый и, к сожалению, не в последний раз, у Командования по оказанию военной помощи ВВС[32] не оказалось ни самолетов, ни экипажей, которые могли бы немедленно их перебросить. В Пентагоне также хотели подождать, чтобы увидеть, где окажется рейс TWA №847, прежде чем разворачивать оперативную группу. Это означало, что ОКСО упустило наилучшую возможность спасти заложников в момент, когда самолет впервые приземлился в Алжире всего с двумя легковооруженными угонщиками. К тому времени, когда Военно-воздушные силы смогли обеспечить переброску подразделений по воздуху, а администрация Рейгана приняла решение о создании оперативной группы, угонщики уже убили Стетема. Оперативная группа вылетела ночью и утром 15-го июня приземлилась на авиабазе морской авиации Сигонелла на итальянском острове Сицилия. Стинер планировал использовать этот совместный итало-американский военный объект в качестве промежуточной базы и быстро оборудовать там внутри одного из ангаров оперативный центр. Из Англии прилетела пара самолетов МС-130 «Комбат тэлон» («Боевой коготь», модификация почтенного турбовинтового транспортного самолета «Геркулес» для Сил специальных операций ВВС). Также прибыл самолет Боинг 727 той же авиакомпании TWA, идентичный тому, который использовался на рейсе №847. Отряд «Дельта» регулярно тренировался на авиалайнерах, ожидающих своей утилизации на кладбище авиационной техники в аэропорту Лауринбург-Макстон в Северной Каролине, но возможность отработать запланированный штурм на точной копии угнанного авиалайнера была бесценной. Вклад авиакомпании TWA в виде 727-го Боинга также означал, что операторы могли использовать его в качестве «троянского коня» для скрытной доставки их в Алжир или Бейрут. (Если бы до этого дошло, то план состоял в том, чтобы спецназовцы «Дельты» приземлились в «своем» 727-м, подрулили на нем нос к носу с захваченным воздушным судном, освободили заложников, «развернули другой самолет и улетели», как сообщил потом оператор «Дельты»).

В ночь на 15-е число появилась еще одна возможность для проведения спасательной операции, хотя теперь, когда террористы получили подкрепление, это должно было стать более сложной задачей. Пара оперативных сотрудников проникла в Алжир, чтобы следить за целью и сообщать на Сигонеллу обстановку по спутниковому радио. «Они сидели в кустах, могли подойти, положить руки на забор и посмотреть на все, что происходило в аэропорту, а затем вернуться в кусты и поговорить с нами», — сообщил сотрудник ОКСО. На Сигонелле один из офицеров Командования находился на крыше ангара — единственном месте, где работала спутниковая связь оперативной группы, — и разговаривал с генералом, сидевшим в Ситуационной комнате Белого дома. Офицер ОКСО сообщил ему, что оперативная группа готова начать операцию, но Белому дому необходимо дать «зеленый свет» на это в течение ближайшего часа и сорока пяти минут, иначе темное время суток, которое считалось необходимым условием для реализации плана, закончится. У Командования появилась возможность провести свою первую комплексную контртеррористическую операцию. «Это была ситуация, в которой мы ближе всего подошли к рубежу, позволявшему нам сказать, что мы можем это сделать, — рассказал сотрудник ОКСО. — Мы были очень взволнованы». Однако алжирское правительство было решительно против военного способа спасения. К полному разочарованию оперативников и личного состава, собравшегося в ангаре на Сицилии, Белый дом «добро» так и не дал. На следующее утро угонщики приказали самолету вернуться на свою базу в Бейруте, где они сняли заложников с самолета, в конечном итоге распределив их по конспиративным квартирам «Хезболлы» в южной части города.

Стинер перевел всю оперативную группу на базу британских королевских ВВС в Акротири на Кипре. К тому времени группа насчитывала почти 400 человек, в том числе два эскадрона «Дельты», около пятидесяти операторов 6-й команды «морских котиков», а также подразделение 160-й группы и группу Отдела оперативной разведки (развернутую под руководством РУМО), а также другой личный состав боевых и разведывательных подразделений. (Также на время кризиса в Европе были развернуты вертолеты и экипажи группы «Сиспрей»). Все силы располагались в одном огромном ангаре. Почти постоянное присутствие над головой двух советских разведывательных спутников означало, что операторы могли тренироваться снаружи только ночью или в течение двухчасовых периодов днем.

Опираясь на информацию, полученную от группы из четырех человек, выведенных в Бейрут на «Блэк Хоке», а также операторов «Дельты», прикрепленных к службе безопасности посольства, Командование разработало ряд сложных планов спасения, включающих в себя десантно-штурмовые действия и использование боевых самолетов AC-130, однако разведданные о местонахождении заложников никогда не были достаточно надежными, чтобы приступить к действиям. (Подобное отсутствие того, что в ОКСО назвалось «оперативной разведывательной информацией»[33], будет оставаться для Командования постоянной проблемой, особенно в Ливане). Пока на Кипре остывали коллективные чувства оперативной группы ОКСО, в работу включились дипломаты. Через шестнадцать дней после начала кризиса «Хезболла» освободила заложников. В ответ на это, — что никогда публично не признавалось администрацией Рейгана, — Израиль освободил 700 удерживаемых им заключенных ливанских шиитов.

Угон самолета рейса TWA №847 стал еще одним мучительным унижением для Соединенных Штатов и предметом горького разочарования для Командования. Террористы повсеместно шли на шаг впереди американцев. Они поняли, что ключ к предотвращению попытки спасения заложников состоит в том, чтобы никогда не сидеть слишком долго в самолете на одном месте и разделить заложников на небольшие группы, как только они покинут самолет.

В самом Командовании из-за того, что операторы не смогли добраться до Сигонеллы достаточно быстро, чтобы достать самолет в первый раз, когда он приземлился в Алжире, и не получили разрешения на штурм после того, как борт вернулся туда в течение двадцати четырех часов, возникли трения. Это разочарование усугубилось информацией, которую они получили в результате опроса заложников после их освобождения. «Когда мы изучаем самолет, 80 процентов проёмов, позволяющих проникнуть внутрь него, находятся в секции первого класса, — сообщил сотрудник штаба ОКСО. — Что они [террористы] сделали, так это собрали всех пассажиров и усадили их в конце салона эконом-класса. И все плохие парни находились [в первом классе], слонялись без дела и пиздоболили… Поэтому если бы той гребаной ночью нам просто дали «добро», это напоминало бы стрельбу по уткам».

По возвращении в Соединенные Штаты Стинер посетил Пентагон и поговорил непосредственно с Объединенным комитетом начальников штабов в «танке». Командующий ОКСО в выражениях не стеснялся. «Мы должны быть в состоянии понять, что террористы лучше нас понимают сроки процесса принятия решений здесь, в Вашингтоне, и время, необходимое для старта операции и достижения места, где они совершают свои деяния, и что они действуют в рамках этого цикла, — заявил он собравшимся руководителям. — Следовательно, мы всегда гоняемся за своим хвостом — и всегда будем гоняться, если что-то не предпримем в такой ситуации. Мы самая могущественная нация в мире, и если мы не можем придать этой миссии соответствующий приоритет — выделив для нее средства доставки, — тогда мы должны выйти из этого дела и перестать тратить деньги налогоплательщиков».

Это был напряженный, критический момент в истории Объединенного командования специальных операций. Стинер надеялся, что Весси и, по крайней мере, пара других больших начальников поддержат его. И оказался прав — в течение нескольких месяцев Военно-воздушные силы разместили несколько транспортных самолетов C-141 «Старлифтер» с двойными экипажами на военно-воздушной базе Чарльстон, в штате Южная Каролина, в том же состоянии постоянной боевой готовности, что и подразделения специальных сил. У Командования наконец-то появились свои «птицы джей-алерт» — дежурные борта в полной боевой готовности. [13]

*****

В сентябре Стинер и оперативная группа ОКСО вернулись в восточное Средиземноморье, на этот раз готовясь к стрельбе в Святом Граале контртеррористических операций 1980-х годов, — спасению американских заложников, которых «Хезболла» удерживала в Ливане. Соединенные Штаты получили разведданные о том, что эта шиитская группировка, возможно, собирается освободить своих американских заложников. Стинеру было приказано подготовиться к тому, чтобы забрать их и тайно переправить в США, но быть готовым к спасательной операции на случай, если дела пойдут плохо. Как оказалось, «Хезболла» освободила только одного заложника, преподобного Бенджамина Вейра. В полночь 14-го сентября автомобиль, ехавший по пустынным улицам Бейрута, притормозил возле Американского университета. Вейр появился в спортивном костюме, и его встретил оператор «Дельты», который отвез его в одно из мест на побережье и отправил кодированное сообщение. Вскоре над морем появился вертолет, который на большой скорости поднял пару и доставил их на авианосец, ожидавший за горизонтом.

Однако, к разочарованию операторов, других заложников спасти не удалось. Незадолго до развертывания в Средиземном море, на полигоне ВВС Неллис в Неваде, где располагалось озеро Грум, часто называемое «Зона 51», ОКСО провело крупные учения по отработке операции по спасению заложников в Ливане. Командование часто использовало этот секретный объект, созданный для имитации иностранных военных радиолокационных систем, с целью проверки способности его боевых подразделений проникать в них. Разведка указывала, что «Хезболла» удерживает заложников в долине Бекаа в Ливане, поэтому ОКСО «получило полную информацию обо всех радарах в этом районе, и мы отправились в “Зону 51”», — сообщил офицер штаба ОКСО. Оперативный замысел предусматривал вылет вертолетов 160-й группы ночью с авианосца или другого места в этом районе и полет под радиолокационным полем сирийской ПВО в Бекаа. «Мы поставили там несколько трейлеров с “заложниками”, а рейнджеры и сотрудники “Дельты” собирались высадится и спасти их», — добавил офицер. Во время учений радиолокационное наблюдение уловило мельчайшие проблески штурмовой группы, когда один вертолет приподнялся чуть выше допустимого, но к тому времени, когда антенна РЛС вновь повернулась, вертолет исчез из поля зрения. Однако, за исключением сотрудника ОКСО, никто на радиолокационном посту этого не заметил. «Мы высадились, взяли парней и вывели их, а эти радары так нас и не засекли», — подытожил сотрудник Командования.

Результаты тренировок привели Стинера в восторг. Скептики говорили Командованию, что у сил по спасению заложников нет возможности проникнуть в долину Бекаа, он же считал, что это упражнение доказало их неправоту. «Он отправился в Вашингтон и заявил там: “У нас есть такая возможность, если вам нужно, чтобы мы это сделали”», — сказал сотрудник Командования. Но проникновение в Бекаа было только одной частью задачи. Другая ее часть, как всегда, заключалась в первую очередь в определении точного местоположения заложников. Велись интенсивные дебаты по поводу способности разведывательного сообщества установить это, даже с помощью операторов «Дельты», которые в конце 1985 года отправились в Ливан под легендированным прикрытием. По словам Стинера, лучший шанс спасти заложников представился через несколько месяцев после освобождения Вейра, когда разведывательное сообщество посчитало, что оно идентифицировало здание в Западном Бейруте, в которое «Хезболла» перевела заложников. Командование нашло аналогичное здание «на западе Соединенных Штатов» и изменило его интерьер, чтобы оно соответствовало типовой застройке Бейрута, после чего отработало на нем операцию по спасению, но за две недели до запланированного дня «Д» «Хезболла» выявила и накрыла агентурную сеть, которая обнаружила заложников. Операция была отменена. «Отныне у нас никогда не будет достаточно достоверных разведданных, чтобы организовать попытку спасения», — писал Стинер.

В 1986 году Отдел оперативной разведки, который в августе того же года переехал в новую штаб-квартиру в Форт-Бельвуар, штат Вирджиния, создал еще одну агентурную сеть, которые якобы предоставляли подробные и точные разведданные о местонахождении заложников. В июне того же года ОКСО провело учения по спасению заложников под кодовым названием «Проверочное замораживание». Однако в Командовании по-прежнему с подозрением относились к любым разведданным, которые оно не добывало и не обобщало само. Не имея разведывательной информации, которую там сочли бы практически реализуемой, ОКСО предпочитало оставаться в стороне. [14]

*****

Через четыре месяца после своего разочарования от событий вокруг рейса TWA №847 операторы ОКСО испытали дежавю, когда ближневосточные террористы снова нанесли удар по одному из объектов в Средиземноморье, заполненному американцами. Но на этот раз террористы оказались из Фронта освобождения Палестины, а их целью стал «Акилле Лауро» — итальянский круизный лайнер с девяноста семью пассажирами, в том числе восемнадцатью американцами, и 344 членами экипажа на борту. Утром 7-го октября Стинер возвращался с пробежки, когда офицер по разведке встретил его у ворот комплекса зданий ОКСО и доложил о захвате судна.

Теперь ОКСО был на пути к тому, чтобы стать колоссом. Объединенный оперативный центр (ООЦ) превратился в современный орган управления, включавший в себя защищенную связь с подчиненными подразделениями ОКСО и всеми основными Командованиями США, компьютерные рабочие станции для персонала, терминалы, подключенные к основным информационным агентствам, и разведывательный центр, в котором круглосуточно находились дежурные офицеры. Оперативная группа, которую быстро собрал Стинер, представляла собой специально разработанную совокупность элитных сил, равных которым в мире было немного, если вообще было. Она также была довольно крупной.

В отличие от захвата самолета авиакомпании TWA, лайнер «Акилле Лауро» представлял собой для ОКСО морскую цель, и на этот раз ведущая роль должна была достаться 6-й команде «морских котиков». Стинер приказал Дам-Неку привести в боевую готовность штурмовые и снайперские группы, а также подразделения специальных лодок. Как обычно, частью оперативной группы были стандартные «дежурные силы» 160-й группы. На тот момент они включали в себя десять «Черных ястребов», шесть вертолетов AH-6 и четыре MH-6. Оперативная группа также включала в себя группу специальной тактики ВВС из 4-го отряда NAFCOS (4-й отряд номерного штаба боевых операций ВВС — это было не что иное, как переименованный 1-й отряд MACOS), примерно эскадрон оперативников «Дельты» и группу управления Стинера, которая состояла из обычных штабных отделов, — оперативного и планирования, разведки, связи и медицинского обеспечения.

Командование находилось в четырехчасовой готовности, что означало, что оно должно было иметь возможность собрать оперативную группу, подходящую для любой задачи без предварительного уведомления, которое ему передавали в воздухе, в течение четырех часов после получения оповещения. Точный состав такой оперативной группы определялся конкретными требованиями к предстоящей операции, однако предполагаемая необходимость всегда задействовать значительную часть штаба ОКСО, а также все «дежурные силы» 160-й группы и ряд других «вспомогательных средств» гарантировали развертывание крупных сил. В случае с «Акилле Лауро» Командование перебросило высокотехнологичный оперативный центр, по меньшей мере, двадцать вертолетов и 500 человек личного состава на дюжине транспортных самолетов, включая четыре огромных транспортника C-5 «Гэлекси», — только для того, чтобы уничтожить четырех легковооруженных угонщиков на круизном судне. В Командовании могли бы возразить, что, когда оперативная группа приступила к работе, ее руководители не могли быть уверены в том, как будет развиваться кризис и с какими именно обстоятельствами она столкнется на объекте, и поэтому им нужны были дополнительные силы для минимизации риска. [15] Однако несмотря на заявление Стинера о том, что «это были гораздо бóльшие силы, чем обычно требовалось», также было понятно, что к концу 1985 года массивная, громоздкая оперативная группа, которую Командование собрало для проведения операции на «Акилле Лауро» стала нормой, а не исключением. Как позже скажут критики, именно такой шаблонный подход, при котором крупная оперативная группа считалась решением почти любой проблемы, и лишил ОКСО способности быстро реагировать на кризисные ситуации, не говоря уже о скрытом развертывании.

Наблюдатели уже критиковали время, необходимое ОКСО для развертывания. Уязвленный фиаско с захватом самолета авиакомпании TWA, Рейган назначил своего вице-президента Джорджа Буша-старшего руководителем оперативной группы по борьбе с терроризмом. Руководителем штаба стал отставной адмирал Джеймс Холлоуэй, тот самый, который и рекомендовал создать ОКСО после провала «Орлиного когтя». Теперь ему было поручено оценить прогресс, достигнутый Командованием за последние пять лет, и он был встревожен, обнаружив, что тому требовалось целых семьдесят два часа, чтобы приступить к работе после получения оповещения. Холлоуэй сказал Стинеру, что если военные не смогут ускорить развертывание ОКСО по боевой тревоге, они могут с таким же успехом ликвидировать Командование. [16]

Частично проблема заключалась в том, что до бравурного выступления Стинера в «танке» несколькими месяцами ранее ОКСО не управляло авиационными средствами, на которых оно перебрасывалось. На момент захвата «Акилле Лауро» такое все еще имело место быть, потому что, хотя Стинер и убедил Объединенный комитет начальников штабов предоставить Командованию собственный специальный авиационный транспорт, колеса военной бюрократии еще не повернулись достаточно сильно для того, чтобы это произошло. [17] Как и прежде, с того момента, как Стинер вошел в свой оперативный центр утром 7-го октября, ОКСО осталось играть в догонялки.

Потребовалось около восемнадцати часов, или время до часа ночи 8-го октября, чтобы поднять оперативную группу в воздух, но даже тогда Команда-6 была задержана на несколько часов из-за проблем с обслуживанием ее C-141. Опять же, Стинер отправил оперативную группу сначала в Сигонеллу, где он высадил небольшую группу «тюленей» и пару «Маленьких птичек», а затем в Акротири, на авиабазу, которая едва ли была достаточно велика, чтобы справиться с воздушной армадой, направлявшейся в ее сторону.

Оперативная группа использовала время, проведенное в воздухе, для планирования. [18] При благоприятных обстоятельствах, операция стала бы классической задачей, выполненной «на ходу», названной так потому, что она включала в себя нападение «морских котиков» на корабль, когда он двигался вперед. Это была основная задача Команды-6, и подразделение неоднократно готовилось к ее выполнению. Как правило, она предусматривала использование затемненных самолетов, сбрасывавших спецназовцев ночью в море рядом с небольшими резиновыми лодками типа «Зодиак» в нескольких милях позади круизного судна. Оперативники забирались на борт «Зодиаков», незамеченными подходили к корме корабля (круизные лайнеры настолько громкие, что никто на корабле не мог бы услышать приближение надувных лодок), затем поднимались на борт с помощью шторм-трапа, поднятого и закрепленного «морским котиком» на поручнях судна с помощью тридцатипятифутового шеста, в то время как вертолеты высаживали дополнительные силы спецназовцев. Замысел был прост, но для операторов, пытающихся сначала схватиться в темноте за качающийся шторм-трап, а затем подняться наверх, когда крупные волны разбиваются о судно, его реализация в штормовом море могла бы стать ужасающей. Оказавшись на корабле, «морские котики» должны были убить или захватить угонщиков и обыскать судно в поисках любых скрытых террористов или взрывчатых веществ. Варианты такого подхода включали в себя атаку «тюленей» с MH-6, которые приближались к корме чуть выше уровня моря, прежде чем подскочить, чтобы зависнуть над кормой и высадить спецназовцев на тросовых системах, и высадку других «морских котиков» или операторов «Дельты», которые прибывали на усиление передовой штурмовой группы, с вертолетов, приземляющихся на палубу или зависающих над ней. Случай с «Акилле Лауро» давал отличные шансы на успех. Сужающуюся корму корабля не было видно с мостика, и четверо угонщиков устали и отделились друг от друга, пытаясь следить за заложниками, собранных в трех разных местах на лайнере. [19]

Но обстоятельства снова сговорились, чтобы лишить ОКСО возможности провести комплексную операцию по спасению заложников. Военно-морские силы США потерял след «Акилле Лауро», когда тот направлялся на восток. Когда он наконец остановился в сирийском Тартусе, и нарушил радиомолчание, угонщики убили американского пассажира-инвалида по имени Леон Клингхоффер, выстрелив ему в голову и грудь, прежде чем члены экипажа сбросили его тело в море. Сирия отказала во въезде угонщикам, которые повернули обратно в Египет. ВМС США снова потеряли след корабля, но его заметил Израиль и передал местоположение Соединенным Штатам. План ОКСО состоял в том, чтобы вывести боевой корабль прямо за горизонт от «Акилле Лауро» и начать атаку после наступления темноты 9-го октября. Лопасти вертолетов, которые должны были доставить «морских котиков» к месту высадки в море, уже проворачивались, когда Стинер узнал, что операция отменена, — угонщики сдались египетским властям «без предварительных условий». Разъяренные официальные лица США подозревали, что либо итальянцы, либо египтяне предупредили Организацию Освобождения Палестины (ООП), лидеры которой приняли участие в переговорах, что американцы планируют спасательную операцию.

Стинер приказал своим войскам возвращаться в Соединенные Штаты, и вскоре движение началось. Однако драма на этом еще не закончилась. Десятого октября, с помощью египетского правительства, террористы попытались бежать в Тунис на самолете «Боинг 737» египетской авиакомпании. Рейган приказал истребителям F-14 с авианосца «Саратога» перехватить этот рейс и перенаправить его в Сигонеллу, где костяк сил Команды-6, оставленный там Стинером, окружил самолет, как только он приземлился после полуночи 11-го октября.

Вскоре после этого на авиабазе сел самолет со Стинером, его группой управления и парой взводов 6-й команды. Вскоре они обнаружили, что помимо экипажа и четырех угонщиков, на борту 737-го находится от восьми до десяти египетских коммандос, офицер египетской разведки в штатском и два должностных лица ООП, в том числе член исполнительного совета этой организации Абу Аббас, которого американские официальные лица подозревали в руководстве всей операцией по захвату судна. Пока между Вашингтоном, Римом и Каиром раздавались телефонные звонки, события приобрели весьма странный и потенциально катастрофический поворот, когда итальянские войска и полиция окружили «морских котиков», которые, в свою очередь, окружали египетский самолет, — итальянские власти решили утвердить свою власть над угонщиками, поскольку они захватили итальянское судно. После длительных деликатных переговоров между Стинером и итальянским генералом, старшим воинским начальником на месте происшествия, а также между Вашингтоном и Римом был достигнут компромисс, в соответствии с которым итальянцы должны были предать суду четырех угонщиков, но, к разочарованию американцев, двум высокопоставленным должностным лицам ООП было разрешено покинуть Италию. [20]

Командование удовлетворилось тем, что оно помогло задержать четырех угонщиков — все из них, кроме самого младшего, получили длительные сроки тюремного заключения, — что смягчило горечь от того, что Абу Аббас избежал правосудия. У операторов вновь возникло чувство разочарования, связанное с тем, что их «раскрутили» для выполнения задания, которое затем испарилось у них на глазах. Чтобы расквитаться с Абу Аббасом, Командованию и Команде-6 придется ждать более семнадцати лет.

*****

В следующем, 1986 году, в рамках масштабной перестройки структуры Сил специальных операций Вооруженных сил страны, в Конгрессе прошла серия слушаний, которые позволили наконец-то Дику Шолтесу высказать свое мнение о множестве проблем, которые преследовали оперативную группу ОКСО на Гренаде. Прождав почти три года в ожидании возможности выразить свое разочарование, двухзвездный генерал уволился из армии, чтобы открыто высказать свое мнение. Согласно диссертации Джерри Бойкина, написанной в Военном колледже сухопутных войск на эту тему, речь генерала, произнесенная им 5-го августа на закрытом заседании подкомитета по морской мощи и проецированию силы Комиссии Сената по вопросам Вооруженных сил, была широко признана как «самый убедительный доклад», который Конгресс заслушивал по данному вопросу. Довод Шолтеса о том, что командиры обычных подразделений, не знавшие об уникальных возможностях ОКСО, злоупотребляли своими силами во время операции «Вспышка ярости», что привело к значительным жертвам, возымел решающее значение для убеждения сенаторов Билла Коэна из штата Мэн и Сэма Нанна из Джорджии внести поправку в Закон о реорганизации Министерства обороны Голдуотера-Николса, — поправку, которая изменит ход истории Сил специальных операций США. Помимо всех прочих шагов, поправка Нанна-Коэна, принятая в качестве дополнения к Закону об обороне 1987 года, привела к созданию четырехзвездочного объединенного командования — Командования специальных операций Вооруженных сил США (СОКОМ) — которое по статусу должно было соответствовать региональным Объединенным командованиям Вооруженных сил, таким как Европейское командование или Тихоокеанское командование, и управляло бы Объединенным командованием специальных операций. Она также привела к появлению в Министерстве обороны должности заместителя министра по специальным операциям и конфликтам низкой интенсивности для общего управления всеми вопросами, связанными со специальными операциями. [21] Эти шаги были предприняты несмотря на ожесточенное сопротивление Объединенного комитета начальников штабов, которые опасались, что подобные мероприятия приведут к появлению пятого вида Вооруженных сил. Тем не менее, все это заложило основу для превращения ОКСО в течение последующих двух десятилетий из маргиналов американского Министерства обороны в краеугольный камень его военных кампаний. [22]

4. Реванш в Панаме

Кризисные ситуации, связанные с захватом авиарейса TWA №847 и судна «Акилле Лауро», были лишь двумя из по меньшей мере восьми «реальных» боевых развертываний ОКСО на протяжении трех лет после Гренады. [1] В конце 1986 года, когда правительства США и Нидерландов запланировали совместную операцию, направленную на арест Бутерсе, вновь возникла вероятность вторжения в Суринам. План стал известен широкой публике в 2010 году, когда Рууд Любберс, являвшийся во время планируемого вторжения премьер-министром Нидерландов, рассказал о нем голландской прессе. В сообщении говорилось, что Соединенные Штаты были готовы поддержать операцию, выделив корабли, самолеты и вертолеты, но в нем не упоминалось об американских войсках на земле. На самом деле, ОКСО сыграло тут важную роль. Командование выделило рейнджеров для операции по захвату аэродрома, — задача, ставшая их специализацией. Отряд «Дельта» собирался начать атаку с вертолетоносца Военно-морских сил и даже провел пару тренировок по отработке операции, включая по крайней мере одну из них в Форт-Джексоне, в штате Южная Каролина. Однако Любберс отменил вторжение после того, как почувствовал себя неловко из-за заметной роли голландцев в этом событии. [2]

Бешеный темп боевой подготовки и проведения операций продолжался до 1987 года, когда Стинера на посту командующего ОКСО сменил генерал-майор сухопутных войск Гэри Лак, который с 1963 по 1965 год прослужил в армейском спецназе, побывав во Вьетнаме, но с тех пор не имел никаких назначений, связанных со специальными операциями. [3] Командование и его подразделения проходили подготовку на всей территории Соединенных Штатов и остального мира, от обширных пустынных районов американского Юго-запада до клаустрофобных пространств городских небоскребов и джунглей Центральной Америки.

Поскольку Командование оказалось настолько загружено, Пентагон постепенно увеличивал численность его боевых формирований. В отряде «Дельта» сформировали третий «сабельный» эскадрон операторов — эскадрон «C» — и в 1987 году весь отряд перевели в роскошно оборудованный новый пункт постоянной дислокации под названием «Range 19» в Брэгге. [4] Теперь в подразделении насчитывалось около 200 оперативников и 300 сотрудников вспомогательных служб [5], однако безжалостный процесс отбора и оценки означал, что в отряде всегда были проблемы с полноценным укомплектованием своих эскадронов.

В 1989 году отряд «Дельта» расширился еще больше, когда группа «Сиспрей» вошла с состав подразделения в качестве авиационной эскадрильи, и была переименована в эскадрилью «E» («Эхо»). Ранее в том же десятилетии тогдашний командующий ОКСО Дик Шолтес рассматривал возможность формирования совершенно нового [авиационного] подразделения, подчиненного непосредственно Командованию, но решил не делать этого «до того, пока они не будут полностью готовы», — сообщил высокопоставленный сотрудник ОКСО того периода. (По случайному совпадению, в этом подразделении позже служил сын Шолтеса). [6]

Но поглощение «Дельтой» подразделения тайной авиации не означало, что отряд прекратил работу со 160-й группой. Два авиационных подразделения имели очень разные возможности и задачи. «Эскадрилья “Эхо” имеет гораздо меньшие возможности [чем 160-я]», — сообщил офицер, знакомый с обоими подразделениями. В то время как 160-я группа была чисто военным формированием и не прилагала никаких усилий к тому, чтобы скрывать свое предназначение, эскадрилья «Эхо» обеспечивала поддержку ОКСО и разведывательному сообществу с помощью летчиков под легендированным прикрытием и гражданских самолетов, которые сами были полностью легендированными, но которые могли быть вооружены. Несмотря на то, что она теперь официально являлась частью «Дельты», для того, чтобы избежать каких-либо публичных связей с ее вышестоящим штабом, эскадрилья оставалась в Форт-Юстис, и продолжала оказывать поддержку всем подразделениям специальных задач ОКСО, а иногда и ЦРУ. [7] «Это нишевое подразделение для выполнения очень узкоспециализированных задач», — сказал офицер, знакомый с эскадрильей «Е».

Также быстро росла и 6-я команда «морских котиков». В 1987 году подразделение насчитывало около 225 человек, из которых собственно «котиками» являлись не более половины. На острие находились три штурмовые группы подразделения — «Синяя», «Золотая» и «Красная». В Команде также официально оформили свой отборочный процесс, заменив пропитанные алкоголем собеседования эпохи Марсинко шестимесячным курсом отбора и обучения. Этот курс проводился в четвертой — «Зеленой» — группе, и его не могла пройти примерно половина кандидатов. Пятая группа, «Серая», являлась подразделением штурмовых лодок Команды. («Серая» группа первоначально была укомплектована бойцами инженерно-строительного батальона ВМС — «морскими пчелами»[34], но к концу десятилетия их заменили «морские котики»). В течение трех лет численность подразделения выросла примерно до 550 человек. В 1989 году Команда-6 также получила для оперативного прикрытия новое наименование, заменив вывеску «Объект морских экологических служб» (MARESFAC) на «Группу разработки специальных методов войны флота», часто сокращаемое до «ДевГруп» или «ДевГру»[35]; при этом в ней в подобных вопросах придерживались следующего эмпирического правила: чем непритязательнее название, тем интереснее подразделение. (Позже отряд «Дельта» станет называться «Группой боевого применения»)[36]. События, которые произойдут много лет спустя, сделают названия «Команда-6» и «ДевГру» в определенных кругах почти обыденностью, но на то время подразделение было заинтересовано только в том, чтобы поглубже зарыться в неизвестность. [8] «Название MARESFAC немного поизносилось, казалось, что оно уже не очень подходит для нашей работы, и его было слишком сложно поддерживать, поэтому мы изменили его на то, о чем, как мы думали, никто никогда не слышал, и это должно было придать нам меньше заметности, — говорил, посмеиваясь, старший офицер 6-й команды, — В ретроспективе это выглядит забавно, но в то время в этом был абсолютный смысл».

Репутация подразделения ВМС значительно улучшилась после того, как в июле 1983 года Марсинко передал командование кэптену[37] Бобу Гормли. Через год после его назначения «морские котики» победили «Дельту» в стрелковых соревнованиях по стрельбе из винтовок и пистолетов в Кэмп-Маколл, в Северной Каролине. «Шестая команда “тюленей” взяла пистолет [и] длинное ружье — и победила на каждом этапе, — рассказывал высокопоставленный сотрудник ОКСО. — Это заставило “Дельту” спуститься с небес на землю… Это было замечательно… потому что Команда-6 задала новый уровень [огневой подготовки]. В результате “Дельте” пришлось начать оттачивать свои навыки, чтобы попытаться соответствовать своим конкурентам».

В то время, как отряд «Дельта» и 6-я команда часто меняли свои названия, пытаясь оставаться в тени, возможно, ни одно из формирований ОКСО не меняло свое настоящее наименование так часто, как подразделение ВВС, которое в 1977 году было создано как «BRAND X». В 1987 году оно сменило название в третий и четвертый раз, переименовавшись с 4-го отряда NAFCOS в 1724-ю эскадрилью боевого управления, а затем — в 124-ю эскадрилью специальной тактики ВВС. К тому времени эскадрилья объединила в себе боевых диспетчеров — авианаводчиков, которые координировали авиационную поддержку Сил специальных операций, — и парашютистов-спасателей («пиджеев»)[38], экспертов-медиков, которые специализировались на спасении и эвакуации личного состава (например, на спасении летчиков, сбитых в тылу врага). Как и отряду «Дельта», эскадрилье было трудно найти достаточно квалифицированный личный состав для укомплектования своих вакантных мест. Исследование, проводившееся в 1989 году, подтвердило потребность в 220 сотрудниках, тогда как в подразделении было только пятьдесят человек. [9]

Вместе с Командой-6 и «Дельтой», 124-я эскадрилья была одним из трех основных подразделений специальных задач ОКСО. Будучи подразделениями «первого эшелона» (Tier1), эти боевые формирования находились в непосредственном подчинении ОКСО и его командующего. Через несколько лет после создания Командования, в Военно-воздушных силах также было сформировано легендированное авиационное подразделение специального назначения, в состав которого вошли большие реактивные самолеты гражданского образца, которые летали по всему миру с секретными заданиями в интересах ОКСО. Подразделения, которые имели «привычные» отношения с Командованием, такие как 160-я группа, рейнджеры и некоторые роты армейского спецназа, специализировавшиеся на борьбе с терроризмом, являлись подразделениями «второго эшелона» (Tier2), поддержку которых Командование должно было официально запрашивать в каждом конкретном случае, хотя эта поддержка и была практически гарантирована. Подразделениями «третьего эшелона» (Tier3) являлись все остальные воинские формирования (как специального назначения, так и нет), которые время от времени использовались в интересах ОКСО[39]. Распределение подразделений по эшелонам определялось порядком действий на случай чрезвычайных ситуаций «0300» (т.н. «план ноль-триста») — основным планом первоначального контртеррористического реагирования ОКСО, — однако свою роль также играла финансовая политика. Командование предпочитало, чтобы подразделения 2-го эшелона, такие как рейнджеры и 160-я группа, состояли на балансе Сухопутных войск, в то время как подразделения 1-го эшелона почти полностью оснащались и обучались за счет «Программы №11 Командования специальных операций ВС США», — специального бюджетного фонда, санкционированного Конгрессом, который позволял Командованию специальных операций ВС США, под которым теперь находилось ОКСО, оплачивать любое вооружение и снаряжение для специальных операций, как если бы это были его штатные единицы. [10]

В сухопутных войсках также значительно расширили численность рейнджеров. В 1984 году в Форт-Беннинге был сформирован 3-й батальон рейнджеров, также в Беннинге для управления всеми батальонами был создан штаб 75-го полка рейнджеров. [11] Как только у «Дельты» стало три эскадрона, каждый батальон рейнджеров наладил взаимодействие со своим эскадроном и выработал с ним обычные рабочие взаимоотношения во время боевой подготовки и развертывания. [12] (Подобные взаимоотношения с рейнджерами в конечном итоге установились и у подразделений 6-й команды военно-морского спецназа, но только много лет спустя). [13]

Однако ни одна из этих организаций не испытывала таких трудностей роста, какие случились у 160-й группы. Как и в случае с «Дельтой» и Командой-6, 160-я группа была новым и уникальным формированием, разрабатывающим тактику и способы боевой работы буквально на ходу. В частности, Группа стала первым вертолетным подразделением, которое регулярно проводило полеты в темноте с использованием очков ночного видения. Однако ночное небо — это безжалостная среда для летчиков, летающих на сверхмалой высоте, буквально «обнимая землю», на скорости более 100 миль в час. Личный состав 160-й группы (которая в октябре 1981 года официально стала наименоваться 160-м авиационным батальоном (эскадрильей), но которую большинство сотрудников ОКСО продолжало называть «Группой-160») гордился своим мастерством в ночных полетах и ночных боях. Подразделение получило прозвище «Ночные сталкеры», а ранний девиз подразделения гласил: «Смерть поджидает в темноте». Однако в первые годы его существования, в стремлении преодолеть трудности, связанные с боевой работой в темное время суток, в нем разбивался вертолет за вертолетом. За один только ужасный семимесячный период в 1983 году батальон потерял шестнадцать человек личного состава и четыре вертолета. [14]

Подразделение также потратило несколько лет, пытаясь спрятаться у всех на виду. Его прикрытие заключалось в том, что он был частью 101-й десантно-штурмовой дивизии, однако весь его личный состав придерживался тех же «непринужденных стандартов внешнего вида», которыми пользовались военнослужащие Команды-6, «Дельты», «Сиспрей» и других секретных подразделений: зачастую длинные волосы, усы и гражданская одежда. Однако неудачи в боевой подготовке в сочетании с неправильным поведением некоторых сотрудников 160-го батальона во время операции в Колумбии в 1984 году положили всему этому конец. Стинер лично сообщил эту новость личному составу. «Стинер пришел и сказал: “Ребята, это все плохо работает, когда вы являетесь секретным подразделением, и мы собираемся назвать вас тактической группой специальных операций”», — вспоминал офицер 160-го батальона, который там присутствовал. Таким образом, в 1986 году подразделение стало называться 160-й авиационной группой специальных операций (воздушно-десантной), и это наименование оно сохраняло до 1990 года, когда слово «группа» было заменено на слово «полк».

160-я авиагруппа усовершенствовала свои методы обучения, количество аварийных ситуаций снизилось, и репутация подразделения взлетела, поскольку оно неоднократно демонстрировало, что может соответствовать своему стандарту поражения цели с воздуха в любой точке мира за «плюс-минус тридцать секунд». Тем временем в 160-ю группу добавили второй, а затем и третий батальон (эскадрилью), которые, тем не менее, были не одинаковыми. В 1-м батальоне были собраны все «Маленькие птички», на него также возложили общую ответственность 160-й группы за выделение в распоряжение ОКСО сил немедленного реагирования, названных «Серебряной пулей» или «Пулевым комплектом»[40]. Как будто для того, чтобы еще больше запутать состав и название подразделений, та часть тактической группы ОКСО, выделяемая 160-й авиагруппой, которая зачастую включала в себя не более чем стандартный «Пулевой комплект», иногда называлась Группой-1/160, поскольку формировалась она на базе 1-го батальона группы, (но «Чинуки» в «комплект» всегда выделялись из состава 2-го батальона). У командира 1-го батальона был даже иной порядок подчиненности. В то время, как другие батальоны подчинялись командиру 160-й группы (полковнику), а через него Командованию специальных операций ВС США (после его создания в декабре 1989 года), командование 1-го батальона через командира 160-й группы подчинялось непосредственно командующему ОКСО. [15]

«Ночные сталкеры» сыграли ключевую роль в двух наиболее интересных операциях конца 1980-х годов — операциях, которые продемонстрировали их смертоносность и универсальность. В августе 1987 года 160-я группа развернула небольшую тактическую группу из нескольких «Маленьких птичек» — двух MH-6 и четырех AH-6 — в Персидском заливе в рамках операции «Лучший шанс», целью которой была защита судоходства, особенно кувейтских нефтяных танкеров под американским флагом, от иранских морских мин. Основные действия «Маленьких птичек», работавших с переоборудованных нефтебарж, произошли ночью 21-го сентября и 8-го октября, когда они успешно атаковали соответственно иранский минный заградитель и три небольших иранских патрульных катера. Возможно, напуганные потерями, которые они понесли в этих боях, иранцы решили больше не искушать летчиков 160-й группы вновь вступать в бой, однако «Маленькие птички» оставались в Заливе до июня 1988 года. [16]

В том же месяце 160-я группа провела операцию «Установление надежды-III» по эвакуации боевого вертолета Ми-24 советского производства, брошенного ливийской армией на авиабазе Вади-Дум в пустыне на севере Чада. Вертолет был совсем новой модели, и Соединенные Штаты настолько стремились заполучить его в свои руки, что следили за застрявшей машиной через спутник. Правительство Чада было готово позволить Соединенным Штатам забрать его, но из-за проблем с обслуживанием вертолет оказался непригоден для полетов. После того, как «другие американские правительственные органы» (обычный эвфемизм для обозначения ЦРУ, используемый в официальных документах) не смогли вернуть вертолет, задача была поставлена ОКСО. Командование обратилось к 160-й группе, которая прежде, чем направить семьдесят три человека личного состава и два «Чинука» в столицу Чада город Нджамену, отработала проведение этой операции, пролетев от ракетного полигона Уайт-Сэндс в штате Нью-Мексико в Форт-Блисс, штат Техас. В ночь на 11-е июня «Чинуки» пролетели 500 миль до Вади-Дума, где Ми-24 был подвешен под один из них, и вернулись сквозь сильную песчаную бурю в Нджамену. Все три вертолета были немедленно загружены на транспортник C-5, который тут же взлетел. Операция, увенчавшаяся полным успехом, проводилась в обстановке такой строгой секретности, что многие в 160-й группе оставались в неведении о ней годы спустя. [17]

*****