Неумолимый удар. Тайная история Объединенного командова-ния специальных операций США

Через восемнадцать месяцев после миссии в Чаде, ОКСО провело свою самую крупную и амбициозную операцию на тот момент, приняв на себя ведущую роль в операции «Правое дело», — вторжении США в Панаму. Это должна была быть операция, в которой, наконец, Командованию выпал шанс показать, на что оно способно. Это был тот момент, когда должны были сполна окупиться все ресурсы, затраченные на секретный орган управления.

Напряженность в отношениях между Соединенными Штатами и панамским диктатором Мануэлем Норьегой, нараставшая с лета 1987 года, усилилась после того, как последний проигнорировал результаты выборов 7-го мая 1989 года и преданные ему силы начали прессовать победившую сторону. Разведке США также было известно, что Норьега принимал активное участие в поставках кокаина в Соединенные Штаты. Когда в середине декабря военнослужащие панамских сил обороны убили офицера морской пехоты США и подвергли физическому насилию лейтенанта ВМС и его жену, президент Джордж Буш отдал приказ на свержение Норьеги, дав старт операции, которая долго планировалась. [18]

Как и в случае с Гренадой более шести лет назад, ОКСО снова оказалось перед фактом вторжения в маленькую тропическую страну, но на этом сходство заканчивалось. Операция «Правое дело» полностью отличалась от «Вспышки ярости». За прошедшие годы ОКСО стало более крупной, опытной и надежной организацией, более уверенной в том, что в Пентагоне смогут использовать его уникальные, хорошо оснащенные подразделения не только для реагирования на угоны самолетов и другие террористические инциденты. Государственные органы власти (президент и министр обороны) снова поручили ОКСО возглавить вторжение в суверенное государство, но на этот раз Командование было довольно этой задачей.

Незадолго до вторжения, командование ОКСО от Гэри Лака принял генерал-майор сухопутных войск Уэйн Даунинг, пехотный офицер, до этого возглавлявший полк рейнджеров. Вместе с Карлом Стинером, который теперь возглавлял 18-й воздушно-десантный корпус и командовал оперативной группой вторжения, Лак руководил планированием операции, в ходе которого Даунинг, как командующий ОКСО, стал во главе объединенной оперативной группы Сил специальных операций численностью 4400 человек, [19] в которую вошли «белые» подразделения ССО, обычно не придаваемые Командованию, такие как батальон 7-й группы армейского спецназа и 4-я команда «морских котиков». Однако основой оперативной группы Даунинга были рейнджеры, 160-я группа и «черные» подразделения спецназа ОКСО, в том числе примерно половина операторов «Дельты»[41]. [20]

В 12:45 пополудни 20-го декабря, — время «Ч» для вторжения, — четыре «Маленькие птички» одна за другой приземлились на крыше тюрьмы Модело в центре Панама-Сити. Это было началом «Кислотного гамбита», — так называлось самое драматическое задание «Дельты» во время вторжения, заключавшаяся в смелом спасении Курта Мьюза, сорокалетнего сотрудника ЦРУ. Это было также задание, которое дало старт операции «Правое дело». Операторы спрыгнули, распахнули люк на крыше и полетели вниз по лестнице к камере Мьюза. Другой оператор, Пит Джейкобс, спустился по внешней стене, пока не заглянул в окна камеры заключенного, в готовности застрелить охранника, которому Норьега приказал убить своего американского пленника, если Соединенные Штаты попытаются его спасти. Внутри операторы столкнулись с тремя охранниками. Первый сдался и остался жив. Двое других совершили ошибку, оказав сопротивление, и заплатили за это своими жизнями.

Операторы схватили Мьюза и запихнули его в заднюю часть «Маленькой птички», однако перегруженный MH-6, взлетев с крыши тюрьмы, потерял мощность и зацепил низко свисающий провод, совершив аварийную посадку на улице. Летчики снова взлетели, но вертолет тут же был сбит. Все, кто был на борту, во время крушения выжили, но теперь оказались в ловушке посреди битвы. После нервных пятнадцати минут борьбы за столицу, бушевавшей вокруг Мьюза и его спасателей, к ним прорвался армейский бронетранспортер M113, и они смогли выбраться. Несколько операторов при спасении были ранены, но освобожденный заключенный остался невредимым и вечно благодарным своим спасителям. Это было первое успешное спасение заложников «Дельтой» со времен суданской операции 1983 года и первое в истории, в котором отряд являлся основой наземных сил. [21]

Остальная часть оперативной группы ОКСО, которая базировалась в ангаре на военно-воздушной базе Ховард, примерно в десяти милях к юго-западу от Панама-Сити, вела не менее ожесточенные бои. 160-я авиагруппа потеряла двух летчиков и три вертолета. Множество самолетов в воздухе означало, что боевые диспетчеры были призваны доказывать свою состоятельность, в какой-то момент координируя огонь и управляя движением в небе 171 различным летательным аппаратом Сил специальных операций. Рейнджеры участвовали в тяжелых боях во время воздушно-десантных операций по захвату аэродрома Рио-Хато и аэропорта Торрихос-Токумен, примерно в шестидесяти милях к юго-западу и в пятнадцати милях к востоку от Панама-Сити соответственно. Операция в Рио-Хато была особенно опасной. Пятнадцать C-130, на борту которых находились рейнджеры, летели на высоте 500 футов. Панамские силы обстреляли их из автоматического оружия, поразив некоторых рейнджеров еще до того, как они успели прыгнуть, а других — во время двенадцатисекундного спуска на парашютах. Тем временем в здании аэровокзала Торрихос-Токумен шли ожесточенные ближние бои. В конечном итоге рейнджеры одержали победу в обоих местах, но ценой гибели в бою пяти своих собратьев. [22]

Третья «аэродромная» задача, выведение из строя личного самолета Норьеги в аэропорту Паитилья в центре Панамы, стала единственной операцией ОКСО во время «Правого дела», задвинутой позже на задний план. Хотя цель состояла в захвате аэродрома с использованием уловки, а, следовательно, была классической задачей для рейнджеров, Даунинг поставил ее 4-й команде «морских котиков». По причинам, которые и по сей день остаются неясными, спецназовцы решили атаковать цель по ровной местности, что обозначило их силуэты и сделало относительно легкими целями для панамских сил, охранявших самолет. К тому же возникшие проблемы со связью означали, что они не могли вызвать огневую поддержку с боевого ганшипа AC-130 над головой. В конечном счете «тюленям» удалось уничтожить самолет, но ценой гибели четырех и ранения восьми спецназовцев. [23] «Тактическая ошибка» в Паитилье была ответственностью 4-й команды, но она легла несмываемым пятном на репутации всего сообщества спецназа ВМС, включая 6-ю команду, все еще пытавшуюся, по словам одного из ее офицеров, уйти от пороков эпохи Марсинко. «Я пришел в подразделение через десять лет после Марсинко и полностью прочувствовал, что от нас все еще разит им», — заявил он. Когда дело дошло до произошедшего в Паитилье, в глазах некоторых сотрудников ОКСО подразделение оказалось виновно «за компанию». «Этот случай выставил нас как неумех в ведении наземной войны», — добавил офицер.

Бóльшая часть боев закончилась в течение двадцати четырех часов, но зачистка продолжалась на протяжении нескольких дней. У ОКСО оставалась еще одна ключевая задача, которая станет предвестником операций, определивших образ Командования в последующие годы. Задача эта заключалась в том, чтобы найти Норьегу, который залег на дно в первые часы вторжения, уклонившись от «Дельты» и групп 6-й команды, которым было поручено его захватить. Это привело к событиям, которые Стинер позже опишет как «одну из самых интенсивных охот на людей в истории», с прочесыванием «Дельтой» города Панама-Сити и работой Команды-6, возглавляемой кэптеном Риком Вулардом, в западной Панаме и городе Колон на атлантическом побережье. Чтобы повысить маневренность и гибкость своих сил, Даунинг придал им легкую бронетехнику, состоящую из легких танков «Шеридан» 82-й воздушно-десантной дивизии, легких бронированных машин морской пехоты и армейских бронетранспортеров M113. Для многих операторов такое было впервые, но практика, когда обычные бронетанковые подразделения «нарезаются» подразделениям специальных задач, ни в коем случае не станет последним случаем в истории ОКСО. За семьдесят два часа «Дельта» провела сорок два налета, преследуя соратников Норьеги и ликвидируя его «Батальоны достоинства», — банды вооруженных головорезов, которые диктатор создал, чтобы усилить свою власть над населением. Операторы взламывали двери одного конспиративного дома за другим, немедленно допрашивали всех найденных ими друзей Норьеги, а затем начинали новые операции, основанные на полученных разведданных.

Такие непрерывные, каскадные, операции создали прецедент для будущих действий в Афганистане и особенно в Ираке. Хотя в 1989 году никто не говорил о «сети» Норьеги, это было именно то, что атаковало ОКСО. Однако охота на Норьегу также научила Командование тому, как трудно бывает найти кого-то, кто находится на своей территории и не хочет, чтобы его обнаружили. Несмотря на рейды, Норьега оставался на шаг впереди оперативной группы вплоть до 24-го декабря, когда он укрылся в папской нунциатуре — посольстве Ватикана в Панаме. «Дельта» быстро окружила это место, устроив снайперское гнездо в роскошной высотной квартире, которая, как оказалось, принадлежала боксеру Роберто Дурану[42].

После переговоров между Вашингтоном и Ватиканом на высшем уровне [24] Норьега сдался 3-го января 1990 года, и его посадили на самолет «Комбат Тэлон» и отправили в США, где он предстал перед судом (по обвинению в контрабанде наркотиков) и попал в заключение. Его фирменное красное нижнее белье, которое, как он считал, защищало его от вреда, оказалось на витрине в расположении «Дельты» в Брэгге. [25]

Для ОКСО операция «Правое дело» стала крупным успехом и представляла собой замечательный поворот от Гренады. «Панама действительно стала тем местом, где они показали себя с наилучшей стороны», — сказал генерал спецназа, не служивший в ОКСО. Операция «Правое дело» продемонстрировала значительные улучшения по сравнению со «Вспышкой ярости» по нескольким причинам. Командование (и остальные формирования Вооруженных сил США) на этот раз имели некоторые очевидные преимущества. Напряженность в отношениях с Норьегой нарастала уже больше года, так что у них было достаточно времени, чтобы скорректировать свои планы. Например, отряд «Дельта» построил в Херлберт-Филд, во Флориде, макет тюрьмы Модело в масштабе три четверти от оригинала и много раз отрабатывал на нем спасение Мьюза. [26] Двенадцать тысяч американских военнослужащих, постоянно дислоцированных на военных объектах по всей Панаме, дали силам вторжения лучшее представление о стране и гораздо лучшие разведданные, чем те, которые были доступны вторгавшимся на Гренаду. Кроме того, многие военнослужащие ОКСО скрытно проникли в Панаму фактически за несколько недель до начала операции. [27]

Однако Пентагон и Командование также извлекли из «Вспышки ярости» несколько уроков. Руководители различных родов войск и служб не торговались в последнюю минуту, чтобы отхватить себе бóльшую долю в операции. Командная иерархия была жесткой, и Стинер, как руководитель операции, хорошо понимал требования ОКСО, поскольку он недавно командовал этой организацией. Первоначальное нападение произошло ночью, максимально реализуя преимущество, которое давала способность ОКСО сражаться в темноте. Почти во всех случаях подразделениям ставились задачи по их прямому предназначению. По всем этим причинам, — за исключением фиаско с Паитильей, — Панама стала звездным часом первого десятилетия существования ОКСО.

Операция «Правое дело» создала еще один прецедент для будущих операций Командования. Она ознаменовала собой крупный оперативный дебют использования ОКСО тактических групп с «цветными» названиями в качестве кодовых обозначений. Таким образом, «Дельта» стала «тактической группой “Зеленая”», 6-я команда «морских котиков» — «тактической группой “Синяя”», 160-я группа — «тактической группой “Коричневая”», а рейнджеры — «тактической группой “Красная”». [28] Некоторые другие цветовые коды перешли из рук в руки — группы специального назначения ВМС, не входившие в состав Команды-6, в Панаме являлись «Тактической группой “Белая”», но это название, например, вскоре было присвоено 24-й эскадрилье специальной тактики ВВС (новое наименование 124-й эскадрильи). Были также добавлены и другие. Подобная система оказалась очень живучей и формально или неформально просуществовала еще два десятилетия, и инсайдеры из сообщества Сил специальных операций в непринужденной беседе часто называли отряд «Дельта» «зелеными», а Команду-6 — «синими». Поскольку подразделения специальных задач часто меняли свои «официальные» наименования в целях оперативного прикрытия, цветовые коды просто облегчали задачу их идентификации. Штаб ОКСО вскоре получил свое собственное название в этой системе, приняв цвет, который военные используют для обозначения межвидового или «объединенного» воинского формирования — «тактическая группа “Фиолетовая”».

5. Моторные лодки, охота на людей и Могадишо

В то время, как во время операции «Правое дело» Командование находилось в самой гуще событий во время «Щита пустыни» и «Бури в пустыне», — ответных действиях Соединенных Штатов по отношению к вторжению Ирака в Кувейт в августе 1990 года, — было все, что угодно, но только не это.

Командующий Центральным командованием Вооруженных сил США генерал Норман Шварцкопф, отвечавший за американские военные операции на Ближнем Востоке, испытывал глубокое предубеждение к Силам специальных операций. ОКСО только завершило учения, охватывавшие территорию Техаса и Нью-Мексико, в ходе которых «Дельта», рейнджеры и 160-я группа нанесли глубокий удар по условной скрытой стратегической цели в глубине вымышленной страны, расположенной в Юго-Западной Азии, однако, несмотря на мольбы Стинера и Даунинга, генерал, казалось, был полон решимости исключить Командование из любых военных усилий по вытеснению иракских войск из Кувейта. (Шварцкопф, правда, сделал одно исключение, настояв на том, чтобы команда телохранителей из «Дельты» усилила его личную охрану из военной полиции, предоставленную Министерством обороны). Четырехзвездный генерал отклонил предложения Даунинга о том, чтобы ОКСО организовало спасательную операцию для американцев, оказавшихся в ловушке в посольстве США в Кувейте, и начало проводить специальные мероприятия в глубине Ирака.

Командование также «много планировало» самое важное задание из всех возможных: отправка в Багдад операторов под прикрытием с целью убийства иракского диктатора Саддама Хусейна. «Была предпринята попытка решить проблему по-простому, убрав Саддама Хусейна», — рассказывал источник в Пентагоне, связанный со специальными операциями. Проект был «санкционирован Белым домом, [но] это была одна из тех вещей, в которой вы должны обеспечить достаточное количество промежуточных звеньев, чтобы ее нельзя было отследить до президента», — добавил он. В ОКСО изучили целый ряд способов устранения Хусейна, от стрельбы в диктатора из стрелкового оружия до наведения спецназом авиационного или ракетного удара. В конце концов, как рассказал офицер, планирование провалилось из-за очень распространенной ошибки: «Разведка просто не смогла обеспечить надлежащую основу для реализации подобной задачи».

Наконец, после того, как 17-го января 1991 года силы иракского диктатора Саддама Хусейна начали обстреливать Израиль ракетами «Скад», Командование пробилось на войну. Опасаясь, что Израиль нанесет ответный военный удар, тем самым разрушив хрупкую коалицию арабских и европейских государств, собранную против Саддама, министр обороны Дик Чейни и председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Колин Пауэлл «включили босса» против Шварцкопфа и 28-го января отправили Даунинга и его подразделения в Саудовскую Аравию с приказом нейтрализовать угрозу со стороны «Скадов». Примерно за неделю Даунинг развернул оперативную группу численностью 400 человек, в которую входили два эскадрона отряда «Дельта», усиленная рота рейнджеров, несколько лодочных экипажей 6-й команды «морских котиков», «комплект» 160-й группы и группа управления ОКСО. Оперативная группа базировалась на севере Саудовской Аравии, в Араре, небольшом городке с аэродромом примерно в пятидесяти милях к юго-западу от иракской границы.

Операторы начали проводить трансграничные операции с 6-го февраля. Их задача состояла в том, чтобы остановить «Скады», которые запускались из западного Ирака, любым возможным способом. После организации взаимодействия с британской САС, которая также участвовала в «Охоте на “Скады”», «Дельта» сосредоточила внимание на северо-западной части Ирака, недалеко от сирийской границы, и провела примерно пятнадцать разведывательных выходов в пустыню в поисках мобильных пусковых установок этих ракет. Каждая операция проводилась по одному и тому же сценарию — вертолеты высаживали группу и один или два полноприводных автомобиля, иногда в сотнях милях в глубине иракской территории, операторы действовали на территории Ирака до трех недель, днем отсиживаясь в укрытиях, а ночью охотясь за «Скадами», наводя по вероятным целям авиаудары. Хотя и произошло несколько перестрелок, в которых спецназовцам потребовалась непосредственная поддержка с воздуха, чтобы спасти их, единственными жертвами, понесенными ОКСО, стали четыре члена экипажа MH-60 и три оператора «Дельты», погибшие, когда их вертолет в плохих погодных условиях разбился недалеко от Арара. (Вот пример того, насколько долго операторы, как правило, оставались служить в отряде «Дельта», — один из погибших, сержант-майор Пэт Херли, был ветераном «Пустыни-1»).

Хотя после войны возникли разногласия по поводу того, были ли на счету «Дельты» какие-либо реально уничтоженные «Скады», и высказывались предположения, что многие цели являлись приманками, не было никаких сомнений в том, что после начала кампании ОКСО в западном Ираке количество пусков ракет сократилось на 80 процентов, в среднем до одного в день. Война закончилась 28-го февраля полной победой коалиции, и через неделю Шварцкопф тайно посетил Арар и выступил перед собравшейся оперативной группой. «То, что вы сделали, никогда не будет обнародовано, и мы не можем рассказать об этом, — произнес он нараспев. — Вы удержали Израиль от войны». [1]

Для генерала, который усердно работал, чтобы не допустить ОКСО на свой театр боевых действий, это был замечательный и ироничный поворот, — в последующие годы Командование обратит в свою веру многих других старших офицеров-общевойсковиков. У операторов и тех, кто пришел после них, также появится возможность пересмотреть тактику во время своей краткой вылазки в Юго-Западную Азию, но тем временем дел у них повсеместно становилось все больше.

*****

Теплой, почти безлунной ночью в первую неделю октября 1991 года небольшая группа спецназовцев 6-й команды спустилась по трапу, перекинутому через борт атомного ракетного крейсера ВМС, сели в четыре небольшие резиновые лодки «Зодиак F470» и отправилась по спокойным водам Карибского моря к береговой линии, находившейся примерно в полутора километрах к северо-востоку. Одетые в темную камуфляжную форму, с маскировочным гримом и очками ночного видения на лицах, «тюлени» всматривались в очертания берега. У них было всего три часа на выполнение своей задачи, и пляж, к которому они приближались, находившийся в тени столицы Гаити Порт-о-Пренса, казался пустынным. Но когда «морские котики» засветили фонариками с красными светофильтрами, подавая заранее согласованный кодовый сигнал опознавания, они увидели такие же красные огоньки, замигавшие впереди. Короткий радиовызов подтвердил, что фонариками на пляже светят тайные оперативники из подразделения, ранее известного как Отдел оперативной разведки, и которое многие теперь называли просто «Армией Северной Вирджинии». В нескольких сотнях метров от берега «тюлени» выключили подвесные моторы и спокойно прогребли остаток пути. Одна из лодок направилась влево, а другая вправо, на каждой из них находились спецназовцы, которые должны были обеспечивать охранение с флангов, а две «грузовые» лодки, перевозившие операторов из «Красной» группы 6-й команды, прошли вперед и уткнулись прямо на полосу пляжа. В кустах, видневшихся на противоположной стороне пятнадцатифутовой полосы песка, вместе с «Армией Северной Вирджинии», находились, по оценкам одного из источников, знакомого с этой операцией, примерно девять гаитян, которых американское правительство сочло необходимым спасти, и обратилось для этого к ОКСО.

До сих пор, на протяжении более чем двадцати лет после операции, мнения людей, принимавших в ней участие, расходятся относительно личностей «драгоценного груза», — как называют тех, кого спасают в ходе таких операций, — как и о том, почему правительство США так стремилось вывезти их с Гаити. За эту сторону операции отвечало ЦРУ. «Детали были очень разрозненными», — сообщил источник в «Армии Северной Вирджинии», добавив, что даже оперативники подразделения из Форт-Бельвуар не знали, кого они везут на пляж. «Наша работа состояла в том, чтобы быть водителями и помочь им, доставив в нужное место, а потом передать дальше», — добавил он.

Некоторые из «морских котиков» полагали, что они спасают родственников Жана-Бертрана Аристида, популистского президента Гаити, избранного в прошлом году, но свергнутого 29-го сентября в результате военного переворота. Лидеры переворота уже вынудили его отправиться в изгнание, но его родственники были вынуждены остаться, и считалось, что им угрожала опасность. «В то время я понимал, что это были члены ближайшей семьи Аристида», — рассказывал источник в Команде-6. Но у сотрудников ОКСО сложилось впечатление, что спасаемые люди являлись агентом американской разведки и членами его семьи. «Это был агент, который предоставлял информацию разведке США, и им пришлось уходить, поскольку для них там стало очень жарко», — заявил старший офицер ОКСО. Другой специалист по специальным операциям, знакомый с подготовкой этой миссии, сказал, что американские официальные лица опасались, что гаитяне, подозреваемые в оказании помощи Соединенным Штатам, будут умирать от «ожерелья», — одного из способов казни, когда на жертву надевают автомобильные покрышки, наполняют их бензином и поджигают. Конечно, эти две версии не являются взаимоисключающими. Третья версия событий, которая фигурирует в автобиографии Денниса Чокера, бывшего во время этой операции главным старшиной 6-й команды, гласит, что ключевым спасенным человеком была полуторагодовалая девочка, гражданка США. Однако другие, более высокопоставленные источники, утверждают, что хотя ребенок в спасенной группе и был, он не являлся причиной операции.

Заранее предупрежденный о том, что ему придется забирать на корабль ребенка, Чокер прибыл подготовленным, — вместе с соской он привез с собой корзинку для младенцев своей собственной дочери, перекрашенную в черный цвет.

Кэптен Рон Йоав, командир 6-й команды «морских котиков», возглавлявший крошечную группу управления и контроля на корабле, и представить себе не мог, что от результатов операции зависит будущее его подразделения. Эта операция под кодовым названием «Виктор в квадрате», считалась в Вашингтоне настолько важной, что Колин Пауэлл следил за ней в режиме реального времени из оперативного центра Пентагона. Пауэлл разговаривал по защищенной линии связи с генерал-майором Биллом Гаррисоном, новым командующим ОКСО, который руководил операцией с военно-морской базы США в заливе Гуантанамо, на Кубе. (Операторы Команды-6 также вылетели в Гуантанамо и поднялись на борт крейсера уже там). Но Пауэлл другом «морских котиков» не был, затаив против них недовольство еще со времен дорого обошедшегося налета на аэропорт Паитилья в Панаме. Его неприязнь только усилилась после вторжения Ирака в Кувейт, когда он заподозрил морских спецназовцев в том, что они «слили» в прессу детали операции, которую они хотели провести, но которую отклонил Шварцкопф. Когда у Йоава временно пропала спутниковая СВЧ связь со своими операторами, направляющимися на пляж, Пауэлл сообщил командующему ОКСО, что он на грани расформирования 6-й команды навсегда. «Наше подразделение лежало на плахе», — рассказывал один из офицеров морского спецназа.

Но Гаррисон верил в своих людей и сказал об этом Пауэллу, но радиомолчание не помогало отстаивать его позицию. Да, он знал, что может положиться на «морских котиков», которых он отправил на берег, среди которых было, по меньшей мере, шесть старшин и два главных старшины, все опытные операторы, но ему тоже хотелось услышать от них новости. После нескольких очень напряженных мгновений радио с треском ожило — спецназовцы сообщили, что подобрали семью и находятся в лодках на обратном пути к затемненному кораблю, который стоял в гавани Порт-о-Пренса. Вскоре все они оказались на борту крейсера. Оперативники «Армии Северной Вирджинии» ушли с пляжа и вернулись к своим машинам. Вся операция заняла пару часов. «“Синяя” группа справилась с этим, Билл Гаррисон был очень доволен, гордился полученными результатами и защищал ее на уровне [Объединенного комитета начальников штабов] в следующий раз, когда ему пришлось там докладывать, — рассказывал другой офицер Команды-6. — Это было знаковое событие, в этом нет сомнений».

Как позже сказал Гаррисон другому офицеру: «Если бы не успех этой операции, то 6-я команда “морских котиков”, вероятно, оказалась бы расформированной». [2]

*****

Девять месяцев спустя ОКСО оказалось в центре еще одной охоты на человека, когда в июле 1992 года отряд «Дельта» направила восемь человек в Колумбию для проведения операции «Тяжелая тень», — поиска колумбийского наркобарона Пабло Эскобара. Будучи лидером Медельинского кокаинового картеля и одним из богатейших людей в мире, Эскобар терроризировал Колумбию на протяжении пятнадцати лет, убивая всех, кто попадался ему на пути, включая кандидата в президенты Колумбии Луиса Галана. В 1991 году он заключил сделку с правительством Колумбии: пообещал сдаться властям и согласился стать заключенным вместе с некоторыми из своих ближайших подельников в роскошной, построенной на заказ «тюрьме», а правительство взамен пообещало не выдавать его Соединенным Штатам, которые предъявили ему обвинения в незаконном обороте наркотиков. Но Эскобар не выполнил свою часть сделки, сбежав из своей позолоченной клетки, в результате чего президент Буш быстро удовлетворил просьбу посла США в Колумбии о том, чтобы «Дельта» помогла колумбийским властям выследить его.

Важность, которую в отряде «Дельта» — и, следовательно, в ОКСО — придавали этой задачи, можно оценить по составу ее группы, которую возглавил Джерри Бойкин, уже полковник и новый командир отряда, в начале того лета сменивший Пита Шумейкера. На операцию также отправились командир эскадрона «C» подполковник Гэри Харрелл, вместе с ветераном «Орлиного когтя» сержант-майором Десидерио «Джеком» Альваресом и сержантом первого класса Джо Вегой, свободно владевшими испанским языком. Чтобы заслужить уважение колумбийских офицеров, которые смотрели свысока на рядовых солдат, всем им повысили звания: Альварес стал полковником, Харрелл — генералом. У тех, кто находился в Колумбии на протяжении долгих периодов времени, также имелись псевдонимы. [3]

Но операторы «Дельты» на охоту за Эскобаром немного опоздали. Первой на сцене появилась «Армия Северной Вирджинии». (Названия, связанные с этим подразделением, были особенно запутанными, даже как для такой крайне запутанной системы обозначения специальных операций. В 1989 году «Армия» официально сменила свое название с Отдела оперативной разведки, или «Деятельности», на Отряд тактического взаимодействия. Позже подразделение стало известно как Отдел военной поддержки Армии США. Несмотря на официальные легендированные названия, на подразделение часто ссылались по названиям связанных с ним специальных программ доступа (СПД)[43], таких как «Потенциальный инструмент», «Центральный шип», «Обтрепанный победоносец» и «Серая лисица». Возможно, именно по причине наличия множества названий, многие из тех относительно немногих людей в военном сообществе, знакомых с этим подразделением, и называли его просто «Армией Северной Вирджинии»)[44]. Подразделение, которое в 1986 году переехало в новый комплекс зданий в Форт-Бельвуаре, в штате Вирджиния, все еще не входило в состав ОКСО, но его отношения с Командованием и другими подразделениями специальных задач со времен беспокойных дней Дика Шолтеса и Джерри Кинга стали значительно теснее. На самом деле, командующий ОКСО, который отправил группу Бойкина на задание, недавно назначенный генерал-майор Билл Гаррисон, ранее командовал отрядом «Дельта» после того, как побыл заместителем руководителя Отдела оперативной разведки. С 1989 года «Армия Северной Вирджинии» периодически осуществляла тайное присутствие в Колумбии, используя оборудование, скрытно установленное на двух небольших гражданских самолетах — «Бичкрафт-300» и «Бичкрафт-350», — чтобы следить за Эскобаром, отслеживая его радиосвязь и звонки по мобильному телефону. [4]

Более года ОКСО перебрасывало операторов «Дельты» и 6-й команды «морских котиков» по всей Колумбии, держа около дюжины сотрудников между Боготой (столицей) и Медельином, родным городом Эскобара. Их задача должна была ограничиться обучением «Поискового блока», — колумбийских сил, преследующих Эскобара и его приспешников, — но агрессивные, ориентированные на активные действия операторы вскоре нашли возможность сопровождать своих подопечных на их операциях. Все это время авиация «Армии Северной Вирджинии» и «Поисковый блок» сузили район своей охоты до одного района Медельина площадью примерно пятнадцать кварталов, населенного преимущественно средним классом. Эскобар знал, что за ним следят и что его звонки прослушиваются, поэтому его разговоры были краткими и он всегда действовал таким образом, чтобы вводить ищеек в заблуждение относительно своего реального местопребывания.

Но 2-го декабря 1993 года он, наконец, совершил ошибку, оставшись на телефоне и разговаривая со своим сыном в течение нескольких минут вместо обычных двадцати секунд. Устройства перехвата телефонных звонков, которыми американцы научили пользоваться колумбийцев, привели «Поисковый блок» прямо к двухэтажному дому. Эскобар и его телохранитель были застрелены, когда пытались бежать по крышам. Пуля, убившая наркобарона, вошла в его мозг через правое ухо. Ходили упорные слухи, что это сделал американский оператор, возможно, снайпер, размещенный на соседней крыше. Никто никогда не приводил никаких доказательств или свидетелей, подтверждавших эти высказывания, к тому же Бойкин официально заявил, что «Дельта» в тот день не нажимала на спусковые крючки. [5]

Кто бы ни сделал последний выстрел, ОКСО записало смерть Эскобара в свой актив. Как рассказывал сотрудник подразделения специальных задач, эта операция также оказала долгосрочное влияние на Командование, поскольку представляла собой образец того, как использовать мобильный телефон жертвы для того, чтобы ее выследить. Операция «Тяжелая тень» также подчеркнула урок, полученный четырьмя годами ранее операторами, которые охотились на Норьегу в Панама-Сити: найти человека, обладающего ресурсами, который скрывается в своем родном городе, — сложная задача. Когда осенью 1993 года поиски Эскобара достигли своего апогея, другая, гораздо более многочисленная оперативная группа ОКСО, находившаяся на другом конце планеты, усваивала аналогичный урок. И там охота на человека закончилась не так хорошо.

*****

В декабре 1992 года войска США были развернуты в Сомали в составе международных миротворческих сил, которым было поручено оказывать гуманитарную помощь этой охваченной голодом восточноафриканской стране. Операция «Восстановление надежды», как ее окрестило правительство США, была продиктована благими намерениями, но была наивна. Главной проблемой, охватившей Сомали, был не голод, а гражданская война между кланами, которая бушевала уже более года. Это насилие в сочетании с повсеместной коррупцией помешало войскам доставить гуманитарную помощь многим, кто в ней нуждался. В середине 1993 года Соединенные Штаты вывели бóльшую часть своих войск, но Мохаммед Фарах Айдид, сомалийский полевой командир, контролировавший бóльшую часть столицы страны город Могадишо, рассматривал международные силы под эгидой ООН как угрозу. В августе, когда ситуация в городе перешла в состояние открытой войны между ополчением Айдида и силами ООН, президент Билл Клинтон одобрил развертывание оперативной группы ОКСО в Могадишо для захвата Айдида.

В состав примерно 450 человек, развернутых Командованием, вошел личный состав штаба ОКСО для управления оперативным центром, усиленная рота из 3-го батальона рейнджеров, около шестидесяти операторов «Дельты», а также подразделения из эскадрона «Эхо», 160-й группы, 24-й эскадрильи специальной тактики ВВС и снайперский расчет из четырех человек из «Красной» группы 6-й команды «тюленей». За исключением горстки «морских котиков» в объединенном оперативном центре, четыре снайпера были единственными представителями морского спецназа в оперативной группе. «Синяя» группа Команды-6 полагала, что им доведется поддерживать «Дельту», организуя блокирующие позиции и поражая вспомогательные цели. В рамках того, что они считали подготовкой к этой операции, спецназовцы ВМС провели несколько недель на полигоне в Брэгге, отрабатывая с «Дельтой» ведение городского боя, а также тренируясь самостоятельно на аналогичном объекте в гарнизоне морской пехоты Кэмп-Леджен, в Северной Каролине. Однако во время учений по проверке боеготовности ОКСО — показного занятия, призванного произвести впечатление на высокопоставленных гостей, — в Брэгге в конце августа «морские котики» заметили, как с авиабазы Поуп взлетел транспортник C-141. Это были дежурные «птицы джей-алерт» ВВС, которые доставили оперативную группу в Сомали, оставив «морских котиков» дома. Уэйн Даунинг, к тому времени четырехзвездный генерал и командующий американским Командованием специальных операций Вооруженных сил, — вышестоящим штабом ОКСО, — решил вместо них отправить рейнджеров. Такое решение сокрушило «морских котиков» и лишь укрепило их подозрения в том, что армейские генералы, доминировавшие в ОКСО и СОКОМ, недооценивали морской спецназ. Как будто для того, чтобы посыпать солью эмоциональные раны 6-й команды, Пентагон назвал оперативную группу ОКСО «оперативной группой “Рейнджер”», чтобы скрыть тот факт, что ее основой является эскадрон «C» отряда «Дельта» под командованием Гэри Харрелла. Командиром группы «Рейнджер» стал Гаррисон, офицер, погруженный в тайные операции еще со времен Вьетнама, где он участвовал в программе «Феникс», направленной на уничтожение инфраструктуры Вьетконга в Южном Вьетнаме[45]. Высокий, немногословный, пришедший словно с кастинга на киностудии, генерал пользовался большим уважением среди своих людей и редко обходился без незажженной сигары, зажатой в зубах. В Могадишо генерал с двумя звездами носил знаки различия подполковника, скрывая свою должность.

Хотя опытный ветеран тайных операций и демонстрировал уверенность своим людям, но когда посетил старого друга в Пентагоне перед развертыванием в Сомали, он признавался в серьезных опасениях по поводу операции. «Я ее ненавижу, — сказал он, положив ноги в ботинках на стол своего приятеля. — Это не очень хорошая миссия».

«Ему было неясно, кто за что отвечает, и это его не устраивало, — вспоминал друг Гаррисона. — У него было предчувствие, что если все пойдет наперекосяк, то в конечном итоге всех собак повесят на него».

Как и положено, оперативная группа разместила свой штаб в изрешеченном пулями ангаре в главном аэропорту столицы. По сути, задача группы «Рейнджер» заключалась в очередной охоте на человека. ОКСО учло уроки, извлеченные в Панаме и Колумбии, и в августе и сентябре провело полдюжины операций, направленных на последовательное снятие уровней защиты, которые окружали Айдида. Днем 3-го октября, по наводке информатора, оперативная группа приступила к седьмой операции — десантно-штурмовому налету на собрание ближайшего окружения полевого командира, которое должно было состояться в отеле «Олимпик» в районе рынка Бакара, в самом сердце территории Айдида. Время проведения налета было далеко не идеальным — Командование предпочитало действовать ночью, а не средь бела дня, — но подвернувшаяся благоприятная возможность была мимолетной, и это не оставило оперативной группе особого выбора.

Налет прошел успешно, все люди, которые являлись целями операции, были захвачены и загружены на борт автомобилей наземной колонны для возвращения в аэропорт. В этот момент боец сомалийского ополчения сбил из гранатомета «Блэк Хок» 160-й авиагруппы. Примерно через двадцать минут другой боевик поразил из РПГ второй «Черный ястреб». То, что должно было стать обычной, хотя и опасной, операцией продолжительностью не более часа, превратилось в хаос. Подразделения оперативной группы смогли обеспечить охранение места первого крушения, но не второго. Снайперы «Дельты» мастер-сержант Гэри Гордон и сержант первого класса Рэнди Шухарт на другом «Черном ястребе» вызвались помочь и попытаться сдержать толпу ополченцев и разъяренных местных жителей на месте крушения второго вертолета, но после героической обороны своей позиции, сражаясь вопреки невероятным шансам, они погибли, когда толпа, наконец, захватила ее. (За свои действия пара получила Медали Почета посмертно). Колонна с силами спасения добралась до высадившихся войск лишь ранним утром следующего дня.

В результате боя погибло восемнадцать американских солдат, десятки получили ранения (также погибли и были ранены многие сотни сомалийцев). Кроме того, силы Айдида захватили летчика 160-й группы, старшего уоррент-офицера 3-го класса Майкла Дюранта, единственного выжившего во второй катастрофе, который был освобожден лишь 14-го октября. (В качестве безжалостного эпилога этой битвы, через два дня после ее окончания, минометная мина убила сержанта первого класса «Дельты» Мэтта Риерсона, который возглавлял штурмовую группу в «Олимпике», и тяжело ранила Харрелла, Бойкина и хирурга «Дельты» майора Роба Марша, когда они стояли и разговаривали за пределами оперативного центра). [6]

Последствия операции «Готический змей», — так называлось развертывание ОКСО в Сомали, — оказались для Командования весьма значительными. Хотя Гаррисон, Бойкин и многие другие в группе «Рейнджер» рассматривали битву в Могадишо как успех, за его достижение они заплатили чрезвычайно высокую цену, и в Вашингтоне эту точку зрения не разделяли. Отведя глаза от дел в Сомали, администрация Клинтона была потрясена кровавой бойней. Сразу после битвы Клинтон удвоил численность рейнджеров оперативной группы, но, к огромному разочарованию операторов, вскоре после этого он полностью вывел войска, а Айдид все еще оставался на свободе. Страх того, что операция ОКСО повлечет за собой неприятный политический сюрприз, еще долгие годы будет влиять на использование правительством сил Командования, что повлечет за собой усиление микроуправления и неприятие риска[46].

Битва, естественно, стала обжигающим опытом для всех ее участников, и опыт этот доминировал в тактической подготовке «Дельты» и рейнджеров до конца десятилетия. «Сценарий Могадишо был квинтэссенцией в подразделении вплоть до 2001 [года], — рассказывал один из операторов «Дельты». — Это было тем, для чего ты тренировался, потому что это был последний бой». Непропорционально большое число ветеранов Могадишо доросло до руководящих должностей в ОКСО и в более широком сообществе всех Сил специальных операций. [7]

Были и взаимные обвинения. Как Гаррисон и предсказывал, он в конечном итоге и заплатил за кровавое фиаско своей карьерой, в то время как трения между «Дельтой» и рейнджерами по поводу поведения последних в бою привели к тому, что Командованию пришлось изменить циклы боевой готовности этих подразделений, чтобы эскадрон «C» больше не был привязан к 3-му батальону 75-го полка. [8]

Массовая огласка, сопровождавшая итоги этой битвы, как сразу после ее окончания, так и несколько лет спустя — благодаря бестселлеру Марка Боудена «Падение “Черного ястреба”», который Ридли Скотт превратил в успешный фильм, — еще больше затруднила для Командования сокрытие его от глаз общественности, особенно в наступившую информационную эру Интернета.

Особенно пристальным сторонним наблюдателем за событиями в Могадишо был молодой саудовский исламистский лидер по имени Усама бен Ладен, живший тогда в Судане. Его организации, «Аль-Каиде», было всего пять лет, и ей еще предстояло сделать себе имя, но у ее лидера были большие амбиции. Вывод, который он сделал из событий в Могадишо, был прост: как только американцы понесли чуток потерь, «они убежали». [9]

6. Закалка скреп на Балканах

По мере того, как шли годы в том десятилетии, круг задач Командования неуклонно расширялся. Сочетание внушительного бюджета, продемонстрированных возможностей и тщательно культивируемой ауры секретности означало, что «ОКСО поручали решать проблемы, решить которые не мог никто другой», — сообщил отставной офицер спецназа. По словам Майка Холла, который с мая 2000 по декабрь 2001 года был старшим советником командующего ОКСО по вопросам сержантского состава, а ранее прослуживший четыре года на должности старшего сержант-майора полка рейнджеров, отношение тех, кто находился в очень немногих звеньях командной иерархии выше самого Командования, казалось, было таким: «Если это действительно сложно и действительно важно, давайте попросим сделать это ОКСО». Это относилось даже к задачам, для которых лучше могли бы подойти морская пехота, армейский спецназ или пехотная дивизия. «Для некоторых из вещей, которые нас просили сделать, возможно, мы и не были лучшими… но это как бы выпадало на долю ОКСО потому, что это была боящаяся провала, не склонная к риску среда Министерства обороны», — сообщил Холл, добавив при этом, что, отправляя «очень, очень хороших, наилучших» военных на операцию, руководители Пентагона пытались оградить себя от критики на случай ее провала.

На Командование по-прежнему возлагалась его традиционная задача за номером «0300» по проведению контртеррористических операций за рубежом. Каждое подразделение Командования работало в рамках цикла боевой подготовки, который обеспечивал готовность одного из его боевых элементов ко «взлету» — применению по предназначению — через четыре часа после получения оповещения. В отряде «Дельта» подразделение, находящееся на боевом дежурстве, называлось «эскадрон “Ацтек”», в 6-й команде это была штурмовая группа «Трезубец», а в 160-й авиагруппе это был «Пулевой комплект». Все вместе они назывались «силами готовности» [1].

Но помимо готовности выполнить то, что отставной офицер спецназа назвал «стандартным реагирующим» набором задач «0300», включавшим в себя спасение заложников и действия в случае угона самолета или захвата посольства США, ОКСО продолжало играть роль в планах гораздо более крупных боевых операций. С момента своего создания «Командование всегда было стратегическими рейдерскими силами страны», — завил отставной офицер спецназа, приведя в качестве примеров Гренаду и Панаму. В сентябре 1994 года выяснилось, что руководство страны может приказать Командованию повторить эти подвиги, поскольку американские военные готовились вторгнуться на Гаити ради устранения хунты, свергнувшей Аристида в 1991 году. Оперативная группа ОКСО, в которую входила практически вся 6-я команда «морских котиков» плюс подразделение рейнджеров, разместилась на авианосце «Америка» в готовности к проведению операции. Операторы из Группы оперативной поддержки «Дельты» уже проникли на Гаити под легендированным прикрытием и провели разведку мест, имевших решающее значение для вторжения. Они сняли видео с мест, которые затем, во время подготовки к операции, были очень подробно изучены вплоть до мельчайших деталей. [2] Однако в последний момент, под сильным давлением со стороны делегации США, в состав которой входили бывший президент Джимми Картер, отставной генерал Колин Пауэлл и сенатор Сэм Нанн, лидеры хунты решили расстаться с властью добровольно.

Хотя основой штурмовых сил ОКСО являлась Команда-6, предварительная работа под прикрытием на суше была проведена сотрудниками «Дельты», потому что их коллеги из «морских котиков» не имели такой возможности. На протяжении десятилетия подразделения Командования будут соревноваться в выполнении агентурных операций с полной или частичной легализацией, но в середине 1990-х годов то, что среди «тюленей» называлось «клановыми знаниями»[47], для 6-й команды не являлось приоритетом. Однако так было далеко не всегда. В преддверии вторжения в Панаму командир 6-й команды Рик Вулард понял, что у него нет хороших разведданных об одной из вероятных целей его подразделения — любимом пляжном домике Норьеги в Рио-Хато. Поэтому он собрал несколько испаноязычных операторов латиноамериканского происхождения, которые могли бы пошпионить в Панаме, не привлекая внимания. В ходе того, что один из старших офицеров 6-й команды позже назвал «совершенно несанкционированной» операцией, Вулард отправил двух операторов в Панаму под прикрытием вместе с женщиной из группы обеспечения в звании старшины, которая выдавала себя за романтического партнера одного из «морских котиков». Миссия провалилась — группа не смогла узнать ничего полезного о пляжном домике, и Вулард отозвал их, — однако командир команды осознал ценность такой структуры и собрал группу примерно из полудюжины операторов. «У них была смуглая кожа, поэтому мы назвали их “коричневыми мальчиками”, и в итоге они стали “коричневой ячейкой”», — рассказывал офицер 6-й команды.

Ячейка обучалась ведению глубокой агентурной разведки и проведению тайных операций и просуществовала оставшуюся часть срока полномочий Вуларда и срок командования его преемника, Рона Йоава. Но к тому времени, как в 1992 году командование подразделением «морских котиков» принял кэптен Том Мозер, внимание, уделяемое «коричневой ячейке», стало источником недовольства в штурмовых группах, которое Мозер, впрочем, подавил. Старшина, которая в Команде-6 была первой женщиной-оперативником под прикрытием, покинула подразделение и военно-морские силы в 1993 году и перешла в «Дельту», которая приняла ее в свою собственную небольшую группу женщин-спецназовцев. Там она прослужила несколько лет, прежде чем вернуться на флот и затем уйти в отставку. [3]

Хотя ОКСО было создано для проведения контртеррористических операций — или задач «0300», — сценарии которых в основном вращались вокруг спасения заложников, с середины 1990-х до 2001 года внутри Командования доминировали две совершенно различные задачи. [4] Одной из них была охота на военных преступников на Балканах, известных в Командовании как «пифвики»: лица, обвиняемые в военных преступлениях[48]. Большинство из них являлись боснийскими сербами, обвиняемыми в совершении зверств против боснийских мусульман.

Дейтонские мирные соглашения декабря 1995 года, ознаменовавшие окончание боснийской войны, предусматривали, что военные преступники должны предстать перед судом трибунала в Гааге. Задача состояла в том, чтобы найти их, а затем арестовать. Поскольку Босния была разделена на американский, британский и французский сектора, это повлекло за собой сложную систему командования и управления, в которой оперативная группа по сбору разведданных под главенством США должна была выявить преступников, прежде чем для их ареста задействовались силы специальных операций, национальная принадлежность которых зависела от того, в каком секторе Боснии эти преступники находились. Если задача возникала в американском секторе, то эту работу получала оперативная группа ОКСО.

Первая задача оперативной группы, операция «Танго», заключалась в захвате Симо Дрљача и Милана Ковачевича, двух сербских военачальников, обвиняемых в чудовищных военных преступлениях в городе Приедор. Группы 6-й команды вылетели на базу НАТО в Тузле, в Боснии, на транспортном самолете C-17. Чтобы укрыться от сербских шпионов, они находились внутри морских контейнеров, которые были выгружены и перевезены в ангар, где потом и вышли операторы. Понаблюдав за повседневной жизнью этой пары, оперативная группа 10-го июля 1997 года приступила к действиям. Объединенная группа оперативников морского спецназа и британской САС убили Дрљача во время рыбалки на отдаленном озере после того, как он, как сообщается, оказал сопротивление при аресте, выстрелив и ранив сотрудника САС. Одновременно, в 100 милях от этого места, группа Команды-6, выдававшая себя за сотрудников Красного Креста, прибыла в клинику, где работал Ковачевич, поговорила с администратором, вошла в его кабинет и «вырубила» его. Операторы усадили Ковачевича в инвалидное кресло, вывезли его через черный ход и погрузили в ожидающий грузовик.

Вскоре после операции «Танго», Соединенные Штаты назначили Джерри Бойкина, уже бригадного генерала, занимавшего должность заместителя начальника Отдела специальных операций ЦРУ (в состав которого входила наземное отделение)[49], руководителем оперативной группы по сбору разведданных, общая задача которой по захвату «пифвиков» носила название «Операция “Янтарная звезда”». Теоретически Бойкин подчинялся непосредственно генералу армии Уэсу Кларку, главе Европейского командования США и верховному главнокомандующему сил НАТО в Европе, но на практике, прежде чем информировать Кларка, он все вопросы согласовывал с генералом армии Эриком Шинсеки, командующим силами НАТО в Боснии. С того момента, как подразделения ОКСО высадились в стране, они перешли в подчинение Шинсеки, который прежде чем одобрить любую операцию, требовал множество подтверждающих разведданных. «Это была деликатная и запутанная ситуация», — рассказывал старший офицер оперативной группы. Технически штаб оперативной группы (также называемой «группы “Янтарная звезда”») располагался в штабе Европейского командования ВС США в Штутгарте, в Германии, однако у группы было два «центра управления и контроля» в боснийских городах Тузла и Сараево, а также, по словам Бойкина, «несколько узлов спутниковой связи, разбросанных по всем Балканам, из которых мы могли осуществлять нашу деятельность по сбору разведданных». Оперативная группа сосредоточилась на списке «грязной дюжины» людей. К марту 1998 года их число сократилось до семи. [5]

Оперативная группа продолжала свою работу и все еще ловила военных преступников в апреле 2001 года, когда группа по меньшей мере из шести разведчиков (двое из 6-й команды и по меньшей мере четверо из Группы оперативной поддержки «Дельты», включая одну женщину) на двух автомобилях захватила Драгана Обреновича, бывшего офицера югославской армии, разыскиваемого за участие в массовом убийстве заключенных в Сребренице в 1995 году. [6] «Некоторые из захваченных “пифвиков” были своего рода легендами», — объяснял источник в отряде «Дельте», побывавший в Боснии в нескольких командировках, отметив, что такие задачи помогли подразделению разработать новую тактику, способы и методы работы. Многие операции включали в себя перехват и захват кого-либо, перемещающегося на транспортном средстве, зачастую с телохранителями. Оперативная группа тайно прикрепляла радиомаяк к машине объекта операции. В «Дельте» уже экспериментировали с технологиями, которые использовали электромагнитный импульс для дистанционного отключения автомобильного аккумулятора. В подразделении также использовали сетчатую катапультную систему, которая захватывала как автомобиль, так и водителя. Как только машина обездвиживалась, операторы разбивали окно кувалдой, вытаскивали свой объект через окно и отходили с ним, поражая огнем всех телохранителей, которые представляли угрозу, в то время как внешний периметр безопасности удерживал на расстоянии любого, кто мог помешать. Для обозначения таких захватов у операторов было специальное название: «Доставь в суд захваченную задницу»[50].[7]

Операция «Янтарная звезда» была логическим продолжением охоты на Пабло Эскобара. Оперативники усовершенствовали свои методы охоты на людей, сделав акцент на агентурных операциях под легендированным прикрытием. «Это была довольно крутая кривая опыта», — высказался потом один из операторов Команды-6. Спецназовцы вскоре поняли, что для того, чтобы слиться с толпой, они должны одеваться и вести себя точно так же, как местные жители. Это может означать, что им надо реже мыть голову, носить купленную на месте одежду, курить местные сигареты (даже воины-спортсмены в подразделениях спецназа, заботящиеся о своем здоровье, научились постоянно курить во время выполнения задания) и проводить разведку вблизи объекта на местных автомобилях в комплекте с правильными для любого города, в котором они находились, номерными знаками. Выполнение такого рода рекогносцировки здания, в котором находится объект, может требовать от оперативников переезда из одной конспиративной квартиры в другую, где нужно менять транспортные средства, прежде чем отправиться в третье место, чтобы забрать «легендированное» транспортное средство, которое они будут использовать во время захвата. «Чтобы делать это правильно, требуется большая дисциплина, — сообщил оператор 6-й команды. — Мы только начали понимать это должным образом. Здесь много нюансов, которые ЦРУ выясняло на протяжении многих лет».

Как и в Колумбии, Командование тесно сотрудничало с Управлением, в задачу которого входило обнаружение подозреваемых, при этом ОКСО привлекалось для захвата лиц, как только они выявлялись. Такое разделение труда привело к разочарованию в штабе ОКСО. «Мы считали, что Управление облажалось, и 90 процентов времени на Балканах мы гонялись за дикими гусями», — рассказывал отставной офицер спецназа. Тем не менее, обе организации смогли установить на Балканах тесные отношения, которые сослужат друг другу хорошую службу после 11-го сентября. Не было ничего необычного в том, что сотрудники «Дельты» и оперативники ЦРУ работали бок о бок во время «Эр энд Эс» (ведения разведки и наблюдения)[51] вместе с людьми из «Армии Северной Вирджинии» и экспертами по радиоэлектронной разведке из Агентства национальной безопасности. [8] (Оперативники «Армии Северной Вирджинии» отвечали за «инфраструктуру» — аренду конспиративных квартир, покупку автомобилей, обращение с деньгами, работу с агентурой).

Личные связи, которые были установлены на Балканах между подразделениями специальных задач и Отделом специальных операций ЦРУ, сыграют решающую роль в следующем десятилетии. «Настоящая связь между ЦРУ и “Дельтой” началась в Боснии, где [мы находились] лицом к лицу, выполняя задачи в реальном мире, узнавая друг друга, еще раз понимая, что ни одна организация не может делать то, что она хочет, без другой, — рассказал источник в «Дельте». — Это и есть генезис всех наших отношений».

Однако по словам Хэнка Крамптона, отвечавшего за глобальные операции Контртеррористического центра ЦРУ на протяжении двух лет до 11-го сентября, в тот момент между ОКСО и штаб-квартирой ЦРУ таких связей еще не существовало. [9] «Поразительно, что в тот период я практически не взаимодействовал с ОКСО, — говорил он. — Я просил об этом, я хотел этого, мне нужна была их поддержка, их ресурсы, их авиационные возможности, чтобы доставлять мои группы в Афганистан [в сентябре 1999 года]… И со стороны Министерства обороны, и со стороны Командования специальных операций просто не было к этому никакого интереса».

Хотя американские средства массовой информации почти не освещали работу Командования по поиску и задержанию «пифвиков», [10] администрация Клинтона внимательно следила за ней. К примеру, когда президент лично санкционировал операцию 22-го января 1998 года, в ходе которой оперативники Команды-6 схватили Горана Елисича, так называемого «сербского Адольфа», возле его дома в сербском анклаве Боснии, то его разбудили в 5:30 утра и доложили об успехе. [11] Но такой уровень политического внимания одновременно сопровождался требованием о том, чтобы в операциях, которые, со слов старшего офицера спецназа, знакомого с оперативной группой, обычно представляли собой «городские рейды в густонаселенных районах», число жертв среди мирного населения было низким вплоть до их отсутствия. Это, в свою очередь, означало: «Ваше планирование должно включать бесконечное количество деталей».

Это также привело к чрезвычайно опасной ситуации, в которой командующий ОКСО генерал-майор армии Брайан «Дуг» Браун, возглавлявший Командование с 1998 по 2000 год, и его преемник генерал-майор Делл Дейли, бывший командир 160-го авиационного полка, были вынуждены для каждой операции по захвату развертывать сотни сотрудников плюс оперативный центр. «Другими словами, чтобы взять старика, который прогуливается между хлебным магазином и своим домом, ОКСО должно прилететь, развернуться, настроится и провести операцию», — с горечью прокомментировал источник в отряде «Дельта». К 2001 году «все вроде как признали, что вам не нужно тащить эскадрон, чтобы выполнить работу, которую могут выполнить четыре человека», — высказался другой оператор «Дельты». Однако Майк Холл, старший советник Дейли по вопросам сержантского состава, сообщил, что генерал прилетал для наблюдения за операциями не потому, что не доверял спецназовцам, а для того, чтобы служить буфером между ними и высшими руководителями в Вашингтоне, которым неудобно было думать о подполковнике, выполнявшем задачу государственного значения. «Если бы он не был там в статусе двухзвездного [генерала], чтобы разбираться с бюрократией, то у этих парней не было бы вообще никаких шансов выполнять эти операции», — добавил он.

Босния также дала возможность проявить себя менее известным подразделениям ОКСО. Активно задействовалась Группа оперативной поддержки «Дельты», которая выполняла бóльшую часть агентурной разведки и работы под прикрытием этого подразделения. Городские условия позволили отряду воспользоваться одним из своих секретных видов оружия: небольшим количеством женщин-операторов, которые объединились с коллегами-мужчинами, чтобы сформировать «команды из парней и девушек», которые во время разведки объектов маскировались под романтические пары. [12]

В Вооруженных силах США женщины занимали уникальное место. В начале 1982 года по просьбе командира «Дельты» полковника Рода Пэшолла министр Армии Джон Марш разрешил отряду «Дельта» использовать женщин-операторов непосредственно на боевой работе. (Во всех других родах войск подобной работой им заниматься было запрещено). Но этот ранний эксперимент провалился. Хотя четыре женщины окончили «модифицированный» курс оценки и отбора, мужчины в «Дельте» оказались еще не готовы к совместной работе. «Это не сработало, и все они как бы ушли, и вскоре подразделение опять превратилось в заповедник для мужчин», — рассказывал офицер отряда. Однако, памятуя о преимуществах, которыми обладают пары смешанного пола в разведывательных операциях, где, как предполагается, они вызывают меньше подозрений, чем мужчины-одиночки или дуэт мужчин, в отряде «Дельта» под командованием Шумейкера, несмотря на сохранявшееся неодобрение со стороны некоторых операторов-мужчин, в 1990 году предприняли еще одну попытку, на этот раз придерживаясь программы отбора. [13] По словам одного из офицеров отряда, разница в этот раз заключалась в том, что в подразделении уделили больше внимания процессу оценки и отбора женщин. «Дело было не только в том, смогут ли они пробежать сто миль, — сказал он. — Не поймите меня неправильно, это была просто физика, но также гораздо больше внимания уделили психологическому тестированию, так что все вышло намного лучше».

По словам опытного оператора подразделения, к началу 2000-х годов в группе оперативной поддержки было около полудюжины женщин-операторов. Женщины «оказались ничуть не менее способными, чем мужчины, — добавил он. — Они были там по тем же причинам, что и парни — они хотели служить своей стране и выполнять боевую работу». Но он признал, что подобное мнение в «Дельте» было далеко не единодушным. «У меня не было проблем [с женщинами], которые возникали у многих парней», — подчеркнул он.

Важную роль в Боснии, хотя и скрытую с виду также сыграла эскадрилья «Эхо» отряда «Дельты». В 1990-х годах эскадрилья тайной авиации все еще была небольшим формированием, насчитывающим всего около пятнадцати летчиков, но его возможности со времен «Сиспрея» значительно возросли. Одно из технологических достижений, в частности, имело серьезные тактические и оперативные последствия: это был шар «Wescam», который уже появился в Могадишо в 1993 году. Согласно источнику в «Дельте», это устройство, представлявшее собой гиростабилизированную камеру в сферическом корпусе, прикрепленном к нижней части самолета, могло отслеживать цель и, используя «технологию скрытой цифровой радиосвязи прямой видимости», передавать видеоизображение наблюдаемого объекта прямо в ООЦ в режиме реального времени. Шар, включавший в себя инфракрасную станцию переднего обзора, обычный тепловизор и телескопический объектив, быстро превратился в «глаза» ОКСО в небе.

В эскадрилье шарики «Wescam» были установлены на турбовинтовых самолетах фирмы «Швейцер», специализирующейся на выпуске планеров и бесшумных разведывательных самолетов. Летчики «Эхо» набирали высоту, затем выключали двигатель и, благодаря большому размаху крыльев, полого снижались по кругу, прежде чем вылететь из зоны, вновь набрать высоту и повторить процесс. «Вы ничего не могли услышать», — рассказывал оператор 6-й команды. Шарик «Wescam» передавал данные в прямом эфире операторам, едущим в задней части незаметного микроавтобуса. «У нас были маленькие видеомониторы, по которым мы смотрели, как шарики “Wescam” отслеживают машины и все такое, направлявшиеся прямо в наши засады, — сказал источник в «Дельте». — Они были на переднем крае всех тех технологий, которые сегодня используются в БПЛА “Хищник”[52] и во всем остальном».

Но ценность эскадрильи «Эхо» выходила далеко за рамки шара «Wescam». У эскадрильи было три основных задачи: «сенсор» — задача ведения визуальной разведки и наблюдения с использованием высокотехнологичного оборудования, такого как «Wescam»; «стрелок» — использование гражданских вертолетов в качестве ударных летательных аппаратов; и «транспорт» — скрытное перемещение операторов подразделений специальных задач и другого секретного персонала. (Задача «сенсор» первоначально включала в себя и радиоразведку, но в 1987 году подразделение передало эту часть работы в Отдел оперативной разведки, в которой также был задействован авиационный компонент).

Летчики подразделения обучались на самых разнообразных вертолетах и небольших самолетах, уделяя особое внимание полетам на вертолетах Ми-8 и Ми-17 советского производства, что позволяло им скрытно действовать во многих частях мира, где эти летательные аппараты распространены повсеместно. Иногда сотрудники «Эхо» арендовали вертолеты за границей и переоборудовали их. В другое время они бы их просто украли. В любом случае, вооружение или разведывательная аппаратура могли быть тайно отправлены в американское посольство дипломатической «почтой» (на самом деле, это большие коробки или ящики), затем в отдаленном ангаре аэродрома вдали от посторонних глаз сотрудники эскадрильи устанавливали военное оборудование в корпусах летательных аппаратов. Как правило, эскадрилья «Эхо» действовала под легендированным прикрытием, но это прикрытие часто было официальным: выполнение обычных полетов для посольства США, или в тех регионах, где были развернуты крупные воинские формирования США, при этом для размещения специального оборудования, незаметного для случайного наблюдателя, переоборудовались обычные военные самолеты и вертолеты. Эскадрилья регулярно выполняла «демонстрации» в разных частях мира, где ей, возможно, когда-нибудь понадобиться выполнять операции, чтобы подготовить силы безопасности этих стран к внешнему виду таких летательных аппаратов. В этом случае, если бы фактическая операция потребовала бы присутствия подразделения (а его там еще не было), то его прибытие не вызвало бы слишком большого интереса.

Из трех видов операций, задача «стрелок» была той, которую «Эхо» выполняло реже всего. «Мы предпочитаем не вооружать вертолеты», — заявил отставной офицер по специальным операциям, добавив, что послы вряд ли одобрят такие задания.

Эскадрилья «Эхо» редко, если вообще когда-либо, участвовала в крупных ежеквартальных учениях ОКСО, которые теперь назывались совместными учениями по боеготовности, из-за боязни нарушить режим секретности и демаскироваться, но она проходила тренировки с «Дельтой» и с 6-й командой в любых, но более уединенных условиях, начиная с операций в джунглях Гайаны с первыми и заканчивая захватом круизных судов со вторыми. Эскадрилья также проходила подготовку вместе с Отделом специальных операций ЦРУ. На самом деле, авиационное подразделение этого отдела в основном состояло из бывших летчиков эскадрильи «Е». Подразделение стало настолько опытным, что согласно источнику в отряде «Дельта», к концу 1990-х годов руководители ОКСО стали завидовать тому, что «Эхо» подчиняется «Дельте», и захотели, чтобы эскадрилья подчинялась непосредственно Объединенному командованию. С эскадрильей «Эхо» и ее специальными программами доступа было связано несколько кодовых названий, использовавшихся для оперативного прикрытия (например, «Латентная стрела»), но к концу 1990-х годов в более широких кругах военных она была известна — если она вообще становилась известной — как «Подразделение концепций полетов». К 11-му сентября 2001 года большинство сил и средств «Концепций полетов» все еще находились на Балканах. [14]

*****

Большинство операций ОКСО на Балканах были спланированы так, чтобы быть скрытными (ну, по крайней мере, до того, как все сотрудники оперативного центра прилетели с нашивками спецназа на униформе), но в 2000 году Командование приблизилось к проведению там операции, которая больше напоминала вторжения в Гренаду и Панаму, чем тайную и секретную работу на Ближнем Востоке или в Колумбии. Эта операция называлась «Аврора Лайтнинг», — кодовое название вторжения в крошечную страну Черногорию.

Имея население в 620 000 человек, Черногория в составе Союзной Республике Югославии, — государства-обломка, оставшегося после насильственного распада Югославии в начале 1990-х годов, — во многом являлась младшим партнером гораздо более крупной Сербии. Черногорию возглавлял прозападный политик Мило Дуканович, правительство которого сербский лидер Слободан Милошевич неоднократно пытался подорвать.

В преддверии важных выборов в Черногории в сентябре 2000 года администрация Клинтона — очевидно, обеспокоенная тем, что сербские силы захватят Черногорию или, по крайней мере, свергнут и задержат Дукановича — приказала ОКСО спланировать крупную операцию по защите Черногории и ее лидера. Планирование началось в 1999 году. В конце того же года Командование провело крупные учения в Форт-Кэмпбелле под кодовым названием «Стучащая дверь», которые, как сообщил один из участников планирования этой операции, включали в себя «захват крупного аэродрома, который напоминал аэродром» в Черногории. «Туда предполагалось входить крупными силами, настолько крупными, что операторы стали называть это мероприятие “Стучащие полчища”, — сказал он. — Предполагалось, что оперативная обстановка не будет разрешительной [незащищенной]. В лучшем случае она была бы разрешительной наполовину, вот почему мы шли с таким количеством оружия». Под видом подготовки к защите от компьютерного вируса «Y2K», ОКСО использовало самолет EC-130J «Коммандо Соло»[53], чтобы занять радиочастоты радиостанций вблизи Форт-Кэмпбелла и передать тестовое сообщение. Фактически, операция заключалась в том, чтобы с помощью самолета «Коммандо Соло» захватить контроль над радиочастотами Черногории и транслировать по ним информацию, подготовленную в США. План состоял в том, чтобы «посадить [черногорского] президента в минивэн и заставить его передавать сообщения на “Коммандо Соло”, который затем транслировал бы нации что-то вроде: “Я в безопасности, бла-бла-бла…”», — рассказывал офицер штаба ОКСО.

Участие тактической группы «Коричневая» включал в себя восемь «Маленьких птичек» и четыре «Проникающих машин для специальных мероприятий», представлялявших собой «Черные ястребы» в ударном, а не многоцелевом, варианте. Для того, чтобы запустить в бой часть «Маленьких птичек», должна была быть использована их способность перевозиться в грузовиках а-ля «Полицейский и бандит». Также планировалось доставить в Черногорию по крайней мере один танк «Абрамс». Форт-Кэмпбелл являлся пунктом постоянной дислокации крупной 101-й десантно-штурмовой дивизии и многочисленных формирований поменьше, но они не имели права голоса в том, что потом произошло. «Мы просто пришли и взяли управление на себя, — сказал офицер штаба ОКСО. — Все тренировки на полигонах были отменены, все абсолютно; подразделения были удалены с [тренировочных площадок], чтобы подразделения ОКСО могли свободно перемещаться по всей базе».

План разрабатывался на протяжении всего лета 2000 года. На одном из этапов в нем предполагалось участие 6-й команды «морских котиков», которая должна была атаковать по меньшей мере пять пусковых установок ракет береговой обороны, но впоследствие исходный замысел был сокращен до операции, заключавшейся главным образом в обеспечении безопасности Дукановича и его семьи. Командование подготовило несколько вариантов действий, самый предпочтительный из них состоял в том, чтобы семью вывезла эскадрилья «Эхо». При таком сценарии ответственность за их охрану легла бы на «Дельту», чьи операторы из Группы оперативной поддержки уже находились на местах в Черногории. Если этот вариант провалится, Команда-6 была готова забрать Дукановича на пляже. Двадцать первого сентября 2000 года, в Адриатическое море к берегам Черногории, для обеспечения операции «Аврора Лайтнинг», прибыл универсальный десантный корабль ВМС США «Сайпан». Вскоре после того, как корабль встал в районе ожидания, вне видимости с берега, «Красная» группа Команды-6 в середине дня с трех самолетов C-141 была выброшена на парашютах в океан недалеко от «Сайпана» вместе с шестью 40-футовыми скоростными штурмовыми лодками. Эти «военные гоночные лодки», как назвал их один из офицеров морского спецназа, могли мчаться по неспокойному морю со скоростью до 60 узлов в час. «Мы утопили свои парашюты, — рассказывал «морской котик». — Никто никогда об этом так и не узнал». Тем временем несколько вертолетов Сил специального назначения ВВС MH-53 «Пэйв Лоу» вылетели на «Сайпан», чтобы выполнять, при необходимости, функции ударных вертолетов.

Однако внутренние трения, которые так часто преследовали Командование, вновь дали о себе знать. Дейли, новый командующий ОКСО, находился в Тузле с эскадроном «Дельта» и тактической группой «Коричневая». После разговора с Шумейкером, к тому моменту командующим СОКОМ, Дейли объявил, что эскадрон «Дельта» и группа «Коричневая» вылетят на «Сайпан» и станут ведущей силой операции «Аврора Лайтнинг», а «морским котикам» будет отведена вспомогательная роль. Затем командующий ОКСО вылетел на «Сайпан» вместе с командиром «Дельты» полковником Джимом Швиттерсом, которых встретили операторы 6-й команды, тихо возмущенные тем, что их снова отстранили от операции. Возникли и другие осложнения, — боеприпасы группы «Коричневая» оказались не соответствующими строгим требованиям безопасности Военно-морских сил, что означало, что вертолеты 16-й группы не могли сесть на палубу десантного карабля. В конце концов, все это оказалось напрасно. Выборы прошли без инцидентов, и то, что могло бы стать крупнейшей боевой операцией ОКСО эпохи Клинтона, исчезло, не оставив ни малейшего публичного доказательства того, что это когда-либо существовало. [15]

Однако позднее решение отдать предпочтение «Дельте» вместо Команды-6 имело, по крайней мере, одно долгосрочное последствие. Дейли сообщил «морским котикам», что «Дельта» получает приоритет в операции отчасти потому, что сотрудники Группы оперативной поддержки этого армейского подразделения уже работают на местах под прикрытием. Опыт был учтен, и вскоре после этого в Команде-6 возродили свою концепцию «коричневой ячейки» для группы, которое специализировалось бы на ведении подпольной агентурной работы. Новая структура начиналась как «детская группа», вспоминал один оператор, но в последующие годы она будет играть все более и более важную роль. [16]

7. Неподконтрольное оружие массового поражения и упущенные возможности

В то время как ОКСО оттачивало свои навыки практической охоты на людей во время «реальных» операций на Балканах, его практические учения все больше фокусировались на противодействии распространению оружия массового поражения (ОМП). Известная в Командовании как задача «0400», борьба с распространением этого оружия стала доминировать в ОКСО до такой степени, что к концу 1990-х годов вокруг нее стал крутиться сценарий каждых совместных учений по боеготовности.

За решением Пентагона потратить деньги в ОКСО на борьбу с распространением ОМП стояли два основных фактора. Одним из них было опасение, что распад Советского Союза приведет к тому, что «освободившиеся ядерные заряды» окажутся в руках террористов или таких «государств-изгоев», как Иран, Ирак или Северная Корея. Другой фактор заключался в том, что после того, как война в Персидском заливе 1991 года продемонстрировала, что ВВС США в состоянии уничтожить все на поверхности земли с помощью «умных» бомб, Пентагон предположил, что враги будут стремиться скрыть под землей все то, что им было дороже всего. Особенно это касалось своих программ создания ядерного оружия.

Отряду «Дельта» выпала задача выяснить, как проникнуть в эти логова, которые назывались «заглубленными подземными сооружениями», или «труднодоступными и глубоко заглубленными целями»[54]. Высокопоставленный чиновник ОКСО так подытожил проблему, с которой столкнулся отряд «Дельта»: «Если сооружение было разработано, чтобы противостоять самой большой бомбе, которая была у ВВС Соединенных Штатов, то как вы собирались проникнуть туда с несколькими людьми и победить эту систему, не дав себя убить?»

В «Дельте» пришли к выводу, что лучший способ сделать это — это использовать высокотехнологичное буровое и пробойное оборудование, которым владеют хорошо обученные, опытные военнослужащие. «Сверли и взрывай, вот как называется эта игра», — рассказывал источник в отряде. Для этого в подразделении изменили курс боевой подготовки, и после первоначальной подготовки операторов набрали сержантов-инженеров армейского спецназа, чтобы они, вместе с горсткой других военнослужащих, сформировали тяжелую секцию прорыва, которая на пике своего существования насчитывала не более двадцати солдат, приписанных к Группе оперативной поддержки подразделения. Военнослужащие для тяжелой секции прорыва отбирались специально, но они не проходили ни оценку и отбор в «Дельту», ни курс боевой подготовки операторов, через который должны были проходить все, кто прошел оценку и отбор. Секция работала с частными фирмами, чтобы получить лучшее в мире буровое оборудование, разработанное в соответствии с ее спецификациями.

Сотрудники секции проводили долгие часы, экспериментируя с взрывчатыми веществами, и много времени проводили вдали от дома, получая «специальное образование», как сообщил источник в «Дельте». «Это ребята из подразделения, которые прошли всю базовую подготовку по атомной энергетике». Однако, по его словам, даже у этого обучения есть свои ограничения. «Вы можете пройти любую подготовку, какую захотите, но последнее, что мы собираемся разминировать, — это атомная бомба американского производства. Она должна быть кустарной, [и] иметь иностранное происхождение».

Операторы «Дельты» также с удовольствием вводили в заблуждение планировщиков учений ОКСО, выясняя способы проникновения на объекты, которые не требовали бурения и подрывных работ. «Мы просили остальных сотрудников отряда или эскадрона прочесать это место в поисках точек доступа, и в большинстве случаев они легко находились, — рассказывал один из операторов. — Однажды мы использовали домкрат, сняли дверь с петель, и она упала внутрь. Это заняло около шести минут, тогда как люди из ОКСО говорили: “Это дверь на шесть часов!” В другой раз, во время совместных учений по боеготовности на старом советском складе ядерного оружия в Польше, сотрудники тяжелой секции прорыва едва успели распаковать свои сверла и взрывчатку, когда операторы обнаружили вентиляционную шахту и быстро спустились по ней в помещение, чтобы открыть дверь изнутри».

В своем редком интервью журналу Armed Forces Journal International в 1997 году, командующий ОКСО генерал-майор сухопутных войск Майкл Канаван сообщил, что Командование достигло «примерно 60-процентного решения» в отношении своей задачи по борьбе с распространением ОМП. «Прямо сейчас мы так же хороши, как и наше оборудование, — сообщал он. — Наша самая большая проблема — проникнуть в эти заглубленные подземные убежища. Как только вы попадаете в эту среду, вы сталкиваетесь с реальными проблемами с точки зрения ведения наблюдения, организации связи, и с точки зрения дыхания». К концу 1990-х годов, по словам командира одной из «цветных» тактических групп ОКСО, концепция вышла просто за рамки «бурения и подрыва». «Сейчас, помимо взрывчатки, уже существуют все эти быстро горящие лазеры и всевозможные приблуды, которые попридумывали для того, чтобы проникать в укрепленные сооружения, находящиеся под землей, — сказал он. — Но это требует огромных усилий».

Вызовы, стоявшие при выполнении задачи «0400», были обширными и выходили далеко за рамки физики процесса проникновения в бетон толщиной Y метров на глубине X метров под землей. «Вы начинаете пристально смотреть, как [работать в] туннелях», — рассказывал один из отставных офицеров спецназа. Для этого требовались «транспортные средства на батарейках», чтобы не было выбросов, а также возможность работать без радиосвязи в пределах прямой видимости. Кроме того, весь комплект сил и средств для решения задачи «0400» должен был размещаться на различных военных авиасредствах, и их экипажи, будь то самолеты ВВС или вертолеты 160-го полка, должны были иметь возможность летать в полностью герметичном снаряжении для защиты от ОМП.

В подобного рода операциях оперативная группа ОКСО могла дополняться гражданскими экспертами по ядерной энергетике из национальных лабораторий, — известными как «Группа Линкольна Голда», — которые находились в таком же состоянии боевой готовности, как и подразделения Командования. Иногда при решении таких задач возникала необходимость в прямой видеосвязи в режиме реального времени с экспертами Министерства энергетики Соединенных Штатов. Последняя и самая опасная часть задачи выпадала на долю личного состава группы по обезвреживанию взрывоопасных предметов, набранной из состава «Дельты» и 6-й команды «морских котиков» специально для этой цели. Однако отставной старший офицер по специальным операциям сообщил, что было бы ошибкой предполагать, что их работа заключалась в том, чтобы решать, какие провода обрезать. «Это не перерезание проводов в том виде, как вы видите это по телевизору, — сказал он. — Это гораздо более сложная наука».

В начале 1990-х годов приоритетной целью для ОКСО являлась предполагаемая иракская программа по созданию ядерного оружия. Саддам Хусейн «стал живым, дышащим образчиком» безумца, стремящегося к уничтожению, — моделью, которую в «Дельте» и (особенно) в ОКСО использовали в своих все более и более комплексных сценариях совместных учений по боеготовности, которые, как рассказывал источник в Силах спецопераций, как правило, завершались в стиле Джеймса Бонда, — сотрудники тяжелой секции прорыва «Дельты» мчались, чтобы зарыться в ядерный объект, скрытый под пустыней, после того, как рейнджеры захватывали аэродром, всегда удобно расположенный поблизости. (В нескольких часах езды от объекта также могла находиться вражеская тяжелая дивизия, вооруженная танками Т-72, поэтому сотрудники «Дельты» и их гражданские коллеги-эксперты могли работать в стрессовых условиях, зная, что приближаются танки). [1]

В планировании операций против ядерных объектов Саддама у отряда «Дельта» было секретное преимущество: его оперативники, работая под легендированным прикрытием, регулярно посещали их, находясь в составе инспекционных групп Организации Объединенных Наций. Для иракцев и для ООН, которая запрашивала военных для своих групп, присутствие таких людей, если не их личности, являлись секретом полишинеля. (Другие страны, в том числе Россия, также включали военнослужащих сил специального назначения в состав своих инспекционных групп). Оперативники «Дельты» не присутствовали в каждой инспекционной проверке, однако нормой было участие двух сотрудников в миссиях, которые могли длиться до трех месяцев, включая подготовку к ней и разбор проведенной операции. «Если иракцы сильно упирались или если это была продолжительная поездка, то мы занимались этим», — рассказывал источник в отряде. Операторы были там отчасти для того, чтобы получить базовое представление об Ираке, а также для того, чтобы быть наготове, если у группы ООН возникнут проблемы. Но, конечно, эти поездки оказались очень полезны и позволили Командованию спланировать уничтожение любых иракских предприятий по производству оружия массового поражения, если ему прикажут это сделать. Прежде, чем операторы могли продолжить свою работу, сотрудники разведки должны были проинформировать их о том, чего ожидать и что искать на иракских секретных объектах. Поэтому спецназовцы тщательно записывали все, что видели, исходя из предположения, что даже если они и не получат приказ атаковать этот конкретный объект, то им вполне могут приказать атаковать аналогичные объекты. [2]

К концу десятилетия фокус учений по противодействию ОМП несколько сместился. Основной целью, для которой были смоделированы сценарии работы, стал объект в ливийском городе Тархуна, — огромный комплекс, построенный на скалистом склоне холма. Режим Муаммара Каддафи утверждал, что это был проект гидротехнических сооружений, но правительство США в лице директора Центральной разведки Джона Дойча в феврале 1996 года обвинило Ливию в «строительстве крупнейшего в мире подземного завода по производству химического оружия». [3]

«Мы изучали его на протяжении длительного времени, и РС [разведывательное сообщество] было убеждено, что это был какой-то объект по производству оружия массового уничтожения, — рассказывал офицер штаба «Дельты». — Всему миру это было представлено как грандиозный проект гидротехнических сооружений, но геопространственная информация просто противоречила этому». (Тем не менее, десять лет спустя некоторые наблюдатели усомнились в выводе о том, что Тархуна когда-либо была заводом по производству химического оружия). [4]

По мере приближения нового столетия в сценариях планирования и учений ОКСО также стали фигурировать предполагаемые ядерные объекты Ирана и Северной Кореи, стали рассматриваться варианты распространения биологического оружия, такого как сибирская язва. Но некоторые задания, которые командующие региональными Командованиями Вооруженных сил США придумывали для ОКСО, были не более чем выдачей желаемого за действительное. [5] «У людей неосуществимые представления о том, чего можно достичь с помощью небольших групп», — сказал отставной офицер по специальным операциям. По его словам, для проведения налета на объект по производству оружия массового уничтожения, расположенный в Северной Корее или Иране, потребовалась бы поддержка обычных войск численностью не менее двух дивизий.

В то время как операторы тяжелой секции прорыва «Дельты» являлись ядром этого подразделения по борьбе с распространением ОМП, 6-я команда «морских котиков», чтобы взять на себя ключевую роль в решении задач ОКСО по «нейтрализации» любых боеприпасов массового поражения, воспользовалась традиционно сильными возможностями военно-морских сил в обезвреживании взрывоопасных предметов. Команда-6 не только отвечала за противодействие любым угрозам со стороны ядерного, химического или биологического оружия морского базирования, но и играла особо важную роль в «домашней» части задачи Командования — подразделение должно было в течение одного часа направить группу на военно-воздушную базу Эндрюс, расположенную напротив Вашингтона, прямо через границу штата Мэриленд, для консультирования и оказания помощи гражданским должностным лицам в том, как справиться с угрозой ОМП, возникшей в столичном регионе страны. Первоначально эта задача возлагалась на «Дельту», однако к 1998 году ОКСО передало ее Команде-6 — отчасти потому, что Дам-Нек был расположен ближе к Вашингтону, чем Брэгг, но также и по причине сильных возможностей Команды по обезвреживанию взрывоопасных предметов. «“Тюлени” все разминировали вручную, вплоть до чертовой ядерной мины”, но также могли “связываться” по этому вопросу с экспертами в национальных лабораториях», — рассказывал сотрудник штаба ОКСО. В большинстве случаев техническую работу выполняли бы не «морские котики», а сотрудники группы разминирования Команды-6, — как правило, это были офицер и четыре старшины.