Помоги проекту - поделись книгой:
Подводя итог, хочется сказать, что прорывов на магическом поле не случалось, пожалуй, с 90-х годов, то есть с появления Константина и Морфея. Сегодня магия занимает довольно скромное место во вселенной DC и в общем и целом не «развивается», заигрывая со знакомыми сюжетами и концепциями. А было бы интересно взглянуть на чародея образца 2021 года, например.
Возможно, что дело в падении популярности самой магии в массовом сознании, которую неизбежно отодвинула наука. И в DC есть невероятно наглядный пример того, как это может происходить.
Глава 15
Научная фантастика и постапокалипсис
Далекий космос, далекое будущее и близкие темы
Если составлять список самых ошеломляющих перевоплощений в комиксах, то Зеленый Фонарь точно войдет в тройку лидеров, если вообще не возглавит его. В одной из первых глав я рассказывал вам об оригинальном Зеленом Фонаре, который был вдохновлен германской и арабской мифологией, защитнике слабых и члене Общества Справедливости Америки. На фоне спада популярности супергероев печальная участь не избежала и Алана Скотта, и комиксы о нем пропали с прилавков. В 1959 году, на фоне популярности Флэша, DC в лице редактора Джулиуса Шварца задумало возродить еще несколько старых персонажей, одним из которых стал и Зеленый Фонарь, но ему была уготована несколько другая судьба.
Шварц довольно сильно увлекался научной фантастикой, которая в те годы переживала свой расцвет, и задумал вытащить Фонаря из его вычурного восточного и нарядить его в футуристичный обтягивающий костюм, запустить его в космос и сделать не боевым магом, а космическим полицейским, защитником одного из 3600 секторов известного космоса. Смена масштаба и декораций была головокружительной и довольно рискованной, но она окупилась – история пилота Хэла Джордана, который стал героем космического масштаба, пришлась читателям по вкусу. Но почему это вообще стало интересно?
В рамках разрастающейся вселенной «Зеленых Фонарей» границы вселенной DC расширились до невообразимых масштабов. Это было время, когда в ход шли любые идеи и простор для творчества был поистине безграничным – почти все, что сегодня носит гордое имя «основ» и «фундамента» вселенной, появлялось потому, что «это твоя работа – что-то придумывать», как говорил Джон Брум, первый сценарист серии комиксов об обновленных «Фонарях». Так, постепенно, из разных идей, удачных и не очень, выстраивался пейзаж космоса DC, который получился весьма пестрым и разнообразным. Перед читателем проносились десятки и сотни планет, причудливых инопланетян, он становился свидетелем галактических войн и локальных конфликтов, поскольку с течением времени действие комиксов все больше отходило от Земли и перемещалось в далекий-далекий космос, к последнему рубежу человечества.
И он действительно безграничен – по степени разнообразия и проработанности космос DC не уступает ни «Звездному Пути», ни даже «Звездным Войнам»! Через призму Зеленых Фонарей, что являются космическими миротворцами, множество авторов получило возможность порассуждать о многих вещах, что заботили «больших» фантастов тех лет: тирания, ксенофобия, особенности мышления не-гуманоидных рас, войны, любовь, дружба между видами и многое-многое другое.
Но при этом бывали и исключения – на ум сразу же приходит культовая серия «Зеленая Стрела и Зеленый Фонарь» Дэнни О’Нила и Нила Адамса (уже знакомые вам имена). Строго говоря, это была не серия, а дюжина выпусков в рамках серии о Фонаре, продажи которого неуклонно стремились вниз. Два автора решили резко сменить курс, вернув Хэла на Землю, причем буквально – вместе с Зеленой Стрелой он отправился в путешествие по Америке, в котором читатель столкнулся с довольно удручающими примерами городской жизни и современной Америки. Даже сегодня эти истории смотрятся достаточно остросоциально, а уж в те годы были чем-то действительно необычным и новым. Увы, серия все равно закрылась, но через несколько лет возродилась вновь, будучи более или менее популярной.
Сам Корпус представляет собой огромное сборище самых разнообразных существ и видов, среди которых люди – по еще одной старой традиции научной фантастики – воспринимаются как нахальные выскочки. Возможно, потому, что первым человеком в Корпусе стал Хэл Джордан, который как раз таки и был именно таким… К середине 90-х годов на Земле было уже четверо представителей окольцованной братии – Хэл Джордан, Джон Стюарт, Гай Гарднер и Кайл Рейнер. Стоит сказать пару слов о каждом из них.
Хэл Джордан
Пожалуй, величайший Зеленый Фонарь в истории Корпуса и уж точно наиболее известный широкой публике. Обычно рисуется как лихой и безбашенный пилот-ас, языкастый сорвиголова, что лихо бросается в бой. Недостаток стратегического мышления искупает личным героизмом, преданностью друзьям и просто невероятной способностью сохранять хладнокровие и силой воли, о которой буквально слагают легенды. Поддерживает крепкую дружбу с Оливером Квинном и Барри Алленом, Зеленой Стрелой и Флэшем соответственно.
Джон Стюарт
Второй Зеленый Фонарь, дебютировавший в 1971 году. Его авторами стали упомянутые выше О’Нил и Адамс, и появление чернокожего супергероя в те годы было событием весьма редким – а уж тот факт, что он бывший морской пехотинец и что при первом знакомстве с ним он вынужден защищать расиста-политика, делало его довольно необычным персонажем, без всякого преувеличения.
Это уравновешенный и ответственный Фонарь, полная противоположность Джордана. Он неоднократно подменял Хэла, в том числе и в рядах Лиги, пока сам не получил полноценное место в ее рядах. Читатели постарше, которые, как и я, смотрели мультсериал «Лига Справедливости», уже знакомы с Джоном Стюартом, который в сериале зачастую выступал голосом разума и прекрасно проявлял себя на поле боя. При этом Джон еще и архитектор, что проявляется в создаваемых им конструкциях, – они сложные и продуманные в отличие от более прямолинейных мечей-молотов Хэла.
Гай Гарднер
Менее популярный Фонарь, появившийся в 1968 году. Он не такой самостоятельный персонаж, как Стюарт, в том смысле, что его судьба была очень крепко связана с судьбой Хэла Джордана, и долгие годы Гарднер лишь эпизодически появлялся в комиксах, а несколько лет так вообще провалялся в коме.
Он изначально был «запасным» Фонарем – в момент гибели Абин Сура на Земле было два достойных человека, Хэл и Гай; выбран был Хэл просто потому, что находился ближе к месту падения. Затем Стражи избрали запасным Фонарем архитектора Джона Стюарта и Гай как будто бы оказался вообще не у дел. В 90-х годах Гарднер начал активно участвовать в жизни Корпуса и в земных делах, вступив в Международную Лигу Справедливости.
Тем не менее Гай является рубахой-парнем, который привык решать проблемы прямолинейно и сначала бить, а потом думать – по сравнению с ним даже Хэл выглядит как осторожный тактик. Гаю не чуждо некое тщеславие и намерение доказать, что он не просто «третий Фонарь с Земли», а сам по себе достойный член Корпуса, ну и он никогда не бежит от хорошей драки, что помогает налаживать отношения со многими инопланетными членами Корпуса.
Кайл Райнер
Четвертый Фонарь с Земли, появившийся в 1994 году. Он интересен как минимум тем, что является в определенном смысле постмодернистским персонажем – согласно его биографии, он долгое время работал художником комиксов, а Фонарем стал случайно, буквально оказавшись в нужное время в нужном месте. Его легкомысленному нраву позавидует и Хэл Джордан, а чувство юмора вкупе с фантазией художника порождало десятки визуальных шуток (моя любимая, когда Кайл переносил одного супергероя в созданной кольцом детской люльке). При этом Кайлу были уготованы великие дела – он несколько раз становился одним из сильнейших существ во Вселенной и не раз и не два проявил себя в ходе Войн Света.
Все четыре персонажа богато представлены в серии комиксов «Зеленый Фонарь», которую в данный момент переводит издательство «Азбука». В ней сценарист Джефф Джонс фактически пересобрал все легенды и сюжеты о Фонарях, вернув из забвения Джордана, накрутив мрачных пророчеств и бесконечно расширив лор и мир Фонарей. Не будет преувеличением сказать, что все, что вы сегодня знаете о Фонарях, вне зависимости от уровня погружения во вселенную, с огромной долей вероятности было либо придумано, либо возвращено Джеффом Джонсом. Эти комиксы настоятельно рекомендуются к прочтению как образчик космического эпоса и супергеройского боевика.
Комиксы на русском языке:
«Зеленый Фонарь. Тайное происхождение».
«Зеленый Фонарь. Возрождение».
«Зеленый Фонарь. Ничего не бойся/ Корпус Зеленых Фонарей. Перезарядка».
«Зеленый Фонарь. Месть Зеленых Фонарей / Зеленый Фонарь. Разыскивается Хэл Джордан».
«Зеленый Фонарь. Война Корпуса Синестро».
«Зелёный Фонарь. Гнев Красных Фонарей. Агент Оранж».
«Зеленый Фонарь. Самая Тёмная Ночь. Абсолютное издание».
«Зеленый Фонарь. Самый Светлый День».
Марсианский Охотник
О Марсианском Охотнике стоит упомянуть отдельно как минимум потому, что он с детства впечатался в моем сознании как член Лиги Справедливости (благодаря мультсериалу) и что в целом он интересный персонаж в контексте научной фантастики, а не только комиксов.
Он появился в 1955 году, в дополнительной истории комикса Detective Comics #225, и тут же стал постоянным гостем этой серии комиксов (только в ее рамках вышло около сотни выпусков с его участием). В нем ученый по имени Марк Эрдель при помощи особого устройства смог перенести в свою лабораторию существо из далекого космоса – гуманоида с зеленой кожей, что представился как Дж’он Дж’оннз и сообщил, что он родом с Марса. Мне кажется, что неспроста была выбрана именно красная планета, такая популярная в массовом сознании с конца 19 века – в ученых кругах велись серьезные дискуссии о наличии жизни на поверхности Марса, а некоторые даже строили предположения о том, что там может существовать развитая цивилизация! Неудивительно, что зарождающийся жанр фантастики быстро подхватил эту благодатную тему.
Марс упоминался во множестве книг и литературных циклов: «Война миров» Уэллса, серия романов Эдгара Берроуза, в которой Марс носил имя Барсум, «Ауэлита» Толстого, «Марсианские хроники» Брэдберри и многие другие. Марс был загадочным местом, таинственной планетой, что могла быть одновременно как колыбелью развитой цивилизации, так и ее усыпальницей. Задумывая нового персонажа, Джозеф Самаксон, Джек Миллер и Джо Серта тоже решили поместить его на Марс, изобразив эту планету как дом высокоразвитой цивилизации, которая давно искоренила преступность, – все для того, чтобы дать Дж’ону альтер эго частного детектива, что было довольно популярно в те годы.
В этом ему помогал широкий спектр суперспособностей – он умел летать, обладал повышенной силой и умел проходить сквозь твердые объекты вроде стен, управляя атомами своего тела. Как и положено супергерою, у него была своя ахиллесова пята – огонь, что, если задуматься, звучит довольно странно, учитывая то, что огонь, наряду с колесом, является первоосновой любой цивилизации. Читателям быстро пришелся по вкусу супер-детектив, и в довольно скором времени Дж’он присоединился к свежесозданной Лиге Справедливости, став ее сооснователем.
Еще одной любопытной деталью персонажа является его одержимость… печеньем. Причем не абы каким, а «Орео», которые в комиксах DC носят название «Шокос». Не совсем понятно, откуда она взялась и почему все же Дж’он так их любит, но он неоднократно была замечен за их поеданием, и в 90-х даже был целый выпуск, посвященный его страсти к этому лакомству. И даже после его гибели в «Финальном Кризисе» Бэтмен оставил на его гробнице печенье в память о своем павшем товарище.
Адам Стрэндж
Корни Адама лежат далеко-далеко у истоков научной фантастики и, как ни странно, вестернов. Когда люди обратили внимание на небо над головой, когда первые корабли стали бороздить далекий космос, и когда слово «бластер» уже никого особо не удивляло, появился новый тип героя – лихой космический приключенец, рубаха-парень, метко стреляющий из бластера и не лезущий за словом в карман. Фактически ковбои сбросили с себя пыльные пончо, отложили в сторону револьверы и облачились в космические костюмы, с бластерами наперевес отправившись навстречу новому Фронтиру. Одним из таких героев и стал Адам Стрэндж.
Молодой археолог, спасаясь от дикарей Южной Америки, получает заряд зета-лучами и перемещается на далекую и таинственную планету Ранн. В этом его история сильно перекликается с персонажем популярного цикла Эдгара Берроуза о приключениях Джона Картера, стартовавшего аж в 1911 году, – в нем солдат Конфедерации попадает на Марс, где приобретает сверхсилу и скорость (по сравнению с коренными обитателями планеты) и становится героем и защитником слабых и угнетенных.
Как вы могли заметить, образ Супермена также во многом перекликается с образом Картера.
Так вот, наш Стрэндж становится героем и защитником планеты от всевозможных инопланетных угроз, находит возлюбленную, почет и уважение среди местного населения. Этого персонажа создал редактор Джулиус Шварц, неоднократно упоминавшийся, и назвал своего героя в честь первого библейского человека на Земле. Долгое время Адам был завсегдатаем космических серий-антологий наряду с уже совсем позабытыми героями, но время от времени пересекался и с «основными» персонажами – как-то раз, например, он поменялся местами с Бэтменом, и пока последний должен был доказать его невиновность, Адам очутился в кишащем преступностью Готэме.
Еще одной популярной темой был постапокалипсис – истории о падении человечества ввиду разнообразных катастроф и жизни «после». На ней я хочу остановиться поподробнее, потому что эта довольно увлекательная страница в истории DC, которая сегодня, увы, по большей части забыта – а ведь сколько оригинальных идей там было! Для начала обратимся к истокам.
Литература начала исследовать тему «мира после» в начале-середине 19 века, на что, очевидно, повлияли научно-технический прогресс и появление новых машин и орудий убийства. Пионерами жанра можно смело назвать Мэри Шелли с ее романом «Последний человек» и Герберта Уэллса с его более популярным романом «Машина времени». В 20 веке жанр становился все более популярным, на фоне двух мировых войн, страшнейших в истории человечества, и появления ядерного оружия, что стало абсолютным оружием и главным виновником апокалипсиса в сотнях и тысячах произведений. Если же обратиться к комиксам, то первопроходцем жанра стал Бак Роджерс.
Помимо того, что Роджерс стал основоположником архетипа «отчаянного парня с бластером», из которого растут ноги и Флэша Гордона, и Хана Соло и многих других героев, он же привнес в комиксы тему погибшей Земли. Любопытно здесь то, что его авторы опирались на опыт Первой мировой войны, что отгремела совсем недавно (она закончилась в 1918 году, первый рассказ о Роджерсе был опубликован в 1928 году, первый комикс-стрип – в 1929 году), и здесь мир рухнул из-за еще одной большой и ужасной войны. Никакой радиации или Пустошей, просто осколки мира, опустошенные войной, – в современном понимании это довольно облегченный вариант постапокалипсиса, согласитесь. Тем не менее персонаж оказался невероятно популярен, а вместе с ним и тема разрушенного мира, которую подхватили и развили другие авторы и на которую повлиял ряд печальных событий мировой истории – Вторая мировая война и применение ядерного оружия. Атом захватил умы и сердца людей, и стал главным страхом человечества на десятилетия вперед.
В DC было несколько комиксов на подобную тематику, среди которых мне особенно хотелось бы отметить «Атомных Рыцарей», чье название говорит само за себя: это группа рыцарей в мире, разрушенном ядерной войной.
Они появились в
Особняком в этом жанре стоит, конечно же, комикс
Пересказывать сюжет «Каманди» не то что глупо, это практически кощунство – комикс страшно интересный, являющий собой мастерство и фантазию Кирби. Здесь нашлось место и роскошным разворотам с руинами старого мира и огромными, циклопическими постройками нового, эпичным батальным сценам, героическим лицам и позам героев, словно вытесанных в камне, и самым разным историям о природе войн и конфликтов, жизни разумных животных без людей (да, как и в «Планете обезьян» обезлюдевшую Землю обжили млекопитающие всех мастей) и о том, что они унаследовали от своих предшественников.
Еще одним творением неугомонного Короля комиксов был
Фантастический жанр очень крепко стоял на множестве персонажей и нескольких полноценных сериях, посвященных исключительно космосу и космическим делам. Однако с годами НФ в своей популярности начала уступать супергероям, чему я вижу одну простую причину – кино и телевидение. Звездный путь и Звездные войны утянули юных и не очень зрителей к малым и большим экранам, которые заметно выигрывали у комиксов по своей масштабности и зрелищности. Тихо-тихо различные интересные герои вроде Космического таксиста пропадали со страниц комиксов, серии закрывались, тогда как супергерои лишь крепли и обретали все больше и больше поклонников. В этом плане повезло тем героям DC, что так или иначе были связаны с «большими супергероями» вроде Зеленых Фонарей, которые тоже, на самом деле, переживали спад популярности в те же 90-е годы, да и приключения их все больше были сосредоточены на Земле. DC постепенно замыкалась на Земле и нашем времени, делая текущую вселенную краеугольным камнем самых важных историй. Частично «выход» был найден благодаря все той же Мультивселенной и упомянутым выше сюжетам; но они были сосредоточены на супергероях, помещенных в непривычные для себя и читателей ситуации, и не были «чистой» фантастикой или постапокалипсом. Определенное возрождение старые идеи и концепции получили в конце 90-х – начале 00-х годов, вернувшись в основное поле, но Флэшпоинт и New 52 поставили на всем этом крест.
По ходу повествования я часто упоминал некие загадочные 80-е годы, в которых все изменилось, перевернулось, встряхнулось и стало совсем другим. Стоит, пожалуй, конкретизировать мои мысли.
Глава 16
80-е годы
Или как комиксы стали «мрачными и реалистичными»
Как и о многих вещах в этой книге, на эту тему можно написать отдельную работу, потому что 80-е годы – это огромный пласт событий, тем, идей и новаторства, время, когда комиксы кардинально изменились и пожалуй что выросли сами над собой. Пока же давайте обзорно посмотрим на то, что там происходило.
Упомянутая выше Мультивселенная сыграла злую шутку с DC, наводнив ее разнообразными историями, которые зачастую противоречили друг другу, иногда были связаны достаточно условно и в целом не создавали ощущения «единой вселенной», в отличие от прямого конкурента в лице Marvel, в котором это пестовалось чуть ли не с начала 60-х годов. Продажи постепенно падали, новые читатели приходили неохотно, и разобраться во всем этом бардаке становилось все сложнее и сложнее. Вселенной была нужна серьезная встряска, и она ее получила.
Грянувший в 1985 году Кризис на Бесконечных Землях сделал нечто доселе невиданное, а именно перечеркнул все прошлые события, избавился от всех параллельных измерений, которые традиционно назывались Землями (и коих накопилось аж 114 штук), и дал некую новую точку отсчета, с которой начнутся совсем новые приключения в новом мире. Супермен «родился заново» в виде мини-серии
Супергеройские комиксы, само собой, долгое время были рассчитаны в первую очередь на детей и подростков. Показателен тут следующий пример. Джерри Конуэй, серьезный автор и создатель Карателя, рассказал об интересном случае – когда он, будучи совсем юнцом, пришел на экскурсию в DC, то там разговорился с редактором Джулиусом Шварцем и начал увлеченно строить какие-то теории о Зеленом Фонаре. Джулиус посмотрел на него и спросил, сколько ему лет; Джерри ответил, что ему 14, на что Джулиус бросил «слишком взрослый» и ушел. А дело было в том, что даже в 70-х комиксы были рассчитаны в основном на детей 8–13 лет – это не значит, что людям старше их читать скучно (я вон в свои 28 читаю и радуюсь), тут дело было в том, что рассчитаны они были на довольно широкую аудиторию, которой не требовались серьезные знания вселенной для чтения очередного выпуска о Зеленом Фонаре.
Шли годы, мир менялся, и искусство стало все больше сгущать краски, тогда как комиксы как будто бы особо и не менялись – но и их это не обошло, потому что дети, которые читали комиксы в детстве, выросли, некоторые из них сами отправились работать в те самые издательства, и они же и стали продвигать новые идеи.
Весь Бронзовый век комиксов фактически является порождением фантазии нескольких десятков авторов, которые захотели, чтобы их любимые персонажи начали говорить о вещах, близких и важных для них самих. Это совпало с еще одним важным обстоятельством – к концу 70-х годов имя автора на обложке стало приобретать все больший и больший вес; если раньше в комиксах было одно громкое имя «Джек Кирби», то впоследствии начали все громче звучать и другие имена. Читатели стали увязывать прочитанное не только с персонажем, но и с людьми, которые стояли за этими историями, – именно потому у нас сегодня и есть понятие «звезда комиксов».
Комиксы стремительно помрачнели, цвета слегка померкли, негодяи стали сволочнее, а герои неоднозначнее (яркий пример – это как раз Бэтмен). И всё это сверху припечатал один комикс, который вышел в идеальное время, попав в десятку, – речь, конечно же, о «Хранителях».
Про Хранителей написана уже прорва статей, снято множество аналитических роликов и сломано бессчетное количество копий в интернет-баталиях. Казалось бы, о чем еще можно сказать, – но мы попытаемся. Я постараюсь дать несколько другой взгляд на комикс, которому недавно стукнуло аж 35 лет, и увязать его со всем тем, что я уже сказал выше.
Многие из вас наверняка уже знают, что персонажи «Хранителей» не были оригинальными. В 60-х годах параллельно с DC и свежеобразованным Marvel появилось еще одно издательство, Quality Comics, которое также выпускало комиксы о супергероях в том числе. Среди них был Вопрос – мститель в маске, полностью скрывающей его лицо, обладающий незаурядными детективными способностями, Синий Жук – миллионер и промышленник, которые при помощи разнообразных гаджетов боролся с преступностью, Капитан Атом – живая атомная энергия, обладающий способностью изменять молекулярный состав чего угодно. Вы уже узнали Роршаха, Ночную Сову и доктора Манхэттена, я уверен. Так вот, в 80-х годах DC выкупило на них права и намеревалось включить их в свою основную вселенную, и тут-то Алан Мур предложил использовать их в своем новом комиксе.
Однако издательство не согласилось – «Хранители» явно были историей вне основной вселенной, а новых персонажей они приберегли как раз для нее. Поэтому Муру пришлось создавать своих героев на основе уже существующих персонажей, что впоследствии стало одним из камней преткновения между ним и издательством в вопросе авторских прав.
Просто представьте, что было бы, если бы DC позволило ему использовать персонажей Quality, на которых он уж точно не стал бы заявлять своих прав, – возможно, и разрыва с DC не случилось бы, или случился бы, но позже. Было бы интересно!
Второе важное обстоятельство – это тот самый общий фон. Было бы очень драматично и пафосно сказать, что индустрия буквально изнывала в ожидании того, кто придет и расставит все по полкам, и этим гением стал Алан Мур, который, словно Прометей, спустил огонь знаний людям – конечно же нет. Искусство, как и история, развивается по объективным причинам, и комикс, подобный «Хранителям», просто не мог не выйти, потому что для его выхода уже все было готово – вот только мало кто это осознавал, никто не строил графиков и не писал подробную хронологию событий, чтобы в какой-то момент сказать: «Сейчас мы перевернем все с ног на голову». Обладая постзнанием, мы легко делим десятилетия на эпохи и пишем эссе о развитии комиксов, но в моменте об этом особо и не задумываются, ибо идет обычный рабочий процесс. Вряд ли Мур и Гиббонс понимали, что они создают, – просто у них была идея взять образ супергероя и слегка изменить его с учетом современных им реалий (да, именно Мур и Гиббонс – к сожалению, в 9 случаях из 10 имя художника очередного комикса забывается), или же «деконструировать».
С латинского «деконструкция» переводится как «осмысление сверху вниз, обратное осмысление». Термин ввел французский философ Жак Деррида; это довольно хитроумная конструкция, которую он изложил в своей книге «О грамматологии». Он там даже толком не сформулирован – Деррида ловко уходит от прямых определений, намеренно запутывая читателя. Наверняка можно сказать одно: смысл деконструкции в первоначальной задумке заключается в разрушении устоявшихся бинарных позиций («добро – зло», например), присущих классической западной мысли. В этом ключе под деконструкцией в комиксах можно понимать процесс указания на жанровые клише и условности, которые автор не хочет принимать как данность, а, наоборот, стремится раскритиковать; сгущение красок и уход от привычного взгляда на супергероя – порой до образов отбитых маньяков и фашистов; искажение первоначального замысла супергероики (борьба за все хорошее против всего плохого) в угоду своему видению мира.
Деконструкция сегодня неразрывно связана с ревизионизмом, т. е. обновлением и переосмыслением. Изначально она не была ни методом, ни темой, ни смыслом, ни анализом, ни синтезом. Благодаря ей не предполагалось что-то понять – деконструкция просто была по задумке все того же Жака Дерриды. В массовой же культуре это, скорее, стало тем самым инструментом поиска нового смысла; и сегодня под ним понимается практически любой уход от «стандартных» жанровых норм.
При этом сама деконструкция может быть как направлена на поиск смысла персонажа/явления, так и существовать сама по себе и показывать, что определенный объект не то, чем всем нам кажется.
Возникает закономерный вопрос: зачем вообще заниматься чем-то подобным? Зачем что-то пересобирать или подвергать критике? Зачем, в конце концов, в чем-то сомневаться? А все дело в той совокупности причин, которые я уже озвучил, – общественно-политический фон, на который привычный образ супергероя ложился уже с трудом, и тренды массовой культуры на показ «изнанки» жизни и социума. Новый виток Холодной войны, бунты шахтеров в Британии и жесткая политика Рейгана заставляли многих людей думать о плохом, и Мур вместе с Гиббонсом как раз и изложили их на бумаге.
Ключевой конфликт комикса – это старое для супергероики противостояние «супергерой и суперзлодей». Супергерой долгие годы был существом идеальным, чистым, непогрешимым, моральным примером и ориентиром; злодей же был гадким, порочным, без капли положительных качеств, «злой злодей» одним словом. Вычленив это противоречие, Мур и Гиббонс стали разбираться в нем, выворачивая его наизнанку и задавая неудобные вопросы своему же сюжету, из чего и получилось то, что мы называем «Хранителями»; получили ту трактовку фигуры супергероя, которую мы все знаем.
Персонажи «Хранителей» не супергерои – это главное, что хотели показать авторы: не то, что супергерои – они вот такие, а то, что супергерои – они не такие, они не могут быть такими, какими мы видим их в комиксе. Показав их порочными, жестокими, безрассудными и даже кровожадными, Мур и Гиббонс как бы создали лакмусовую бумажку – если ваши персонажи похожи на Комедианта или Роршаха, поздравляю, это не супергерои, это уже нечто другое. Точно так же и суперзлодеи не такие, как Озимандия, к слову. Авторы, опираясь на почти пятидесятилетнее наследие супергеройских комиксов, хотели разобраться в том, что есть супергерой, выбив у него почву из-под ног и наделив его изъянами, но эффект получился обратным – все вдруг резко подхватили идею, что супергерои должны быть такими, что привело к валу подражателей и общему «помрачнению» супергероев в 90-х и 00-х годах. Бездумно копируя оболочку «Хранителей», новый тип супергероя стал очень сильно отличаться от классического супергероя – то, что должно было раскрыть его, его же и похоронило.
Само собой, бешеная популярность «Хранителей» обеспечивалась не всеми этими мудреными материями – просто издательство зашло с комиксом в книжные сети, издавая его в шикарных изданиях в твердом переплете, со стильными корешками и обложками, что для комиксов, в общем-то, было в новинку. Это обеспечило огромные продажи, и очень скоро комикс признали культовым, великим, гениальным и так далее и так далее.
Не поймите меня неправильно – я не имею ничего против «Хранителей», мне нравится этот комикс. Он отлично написан, он великолепно нарисован, в нем есть ряд неординарных сюжетных ходов и повествовательных решений, которые затем перекочевали в сотни других комиксов; в конце концов, он рассказывает интересную историю и помогает лучше понять архетип классического супергероя и те трудности, с которыми авторы могут столкнуться при его создании и поддержании. Правда, чтобы докопаться до этой функции и в полной мере ее осознать, потребовались долгие годы развития комиксов – и то это скорее мое предположение, поскольку сам Мур давно уже наотрез отказывается обсуждать «Хранителей».
Является ли он лучшим комиксом в истории? Нет, конечно, по одной простой причине – «лучшего» банально не существует; кроме того, есть десятки других комиксов, которые высказывались на не менее серьезные и важные темы и так или иначе переосмысляли архетип комиксного супергероя, будь то в пародийном ключе или же в предельно серьезном. «Виновен» ли он в вале комиксов, зацикленных на жестокости и стремящихся облить помоями супергероя в попытках сыграть на контркультурщине? Отчасти да – все же он выстрелил очень громко, и у него неизбежно появились подражатели. Актуален ли он до сих пор? Тематически нет – и комиксы, и мир, и сама концепция супергероя за прошедшие 35 лет изменились очень сильно, пройдя свои взлеты и падения, и те ценности и темы, к которым апеллировали авторы тогда, уже не так применимы сейчас. Как предмет искусства – да, вполне, опять же, он отлично написан и талантливо нарисован.
«Хранители» так или иначе изменили комиксы и супергероев. Они стали усложняться – я уже много сказал о том, какие темы в них стали исследоваться, поэтому повторяться не буду; соответственно, и возрастная планка для их чтения также начала расти. Вдруг все как-то резко опомнились и поняли, что комиксы – штука довольно популярная и фактически является непаханым полем для самых разных историй, обладая при этом уникальным инструментарием для повествования, находясь на стыке между кино и литературой. В редакции хлынули питчи, идеи, сюжеты и концепты, о каких раньше и помыслить было нельзя: экология, геноцид, авторитаризм, интернет, политика, войны, домашнее насилие, теории заговора – и чего только там не было.
Конечно, и раньше были подобные комиксы – но это был либо самиздат, либо они лишь слегка касались чего-то подобного; а здесь же это было массовое, это было во всех магазинах и у всех на слуху. И из этого-то и родилась новая проблема – к сожалению, все авторы не могут быть гениальными и невероятно талантливыми, равно как и редакторы не являются ведунами и пророками; иными словами, вслед за несколькими комиксами, которые очень умно работали с непростыми темами и включали в себя элементы насилия или секса (строго в драматургических целях), пошел целый вал комиксов, в которых сиськи и драчки были просто потому, что это КРУТО. Сыграли здесь и читатели – секс и насилие всегда хорошо продавались, так что новый тренд с удовольствием подхватила и аудитория, лишь сильнее убеждая издательства в том, что надо делать еще больше.
А простым и светлым историям о героизме, честности, любви к друзьям и борьбе за справедливость как будто бы стало очень тесно – поэтому-то подобных сюжетов в 90-е годы было сравнительно немного. Новый образ Бэтмена как поломанного человека на грани окончательно смог вытеснить «чистенького» Супермена, и последний стал уверенно терять свою популярность, тогда как первый взлетал все выше и выше. Все дело тут в том, что очень много людей путают «взрослость» с возрастным рейтингом – тонны крови и отрубание голов есть «взрослое» только в контексте того, что детям с еще формирующейся психикой на такое лучше бы не смотреть; при этом подобные истории могут быть просто феерически глупыми и пустыми. Тогда как «детский» мультфильм или комикс о храбром и честном герое может по своей глубине и драматичности соперничать с величайшими шедеврами мирового искусства, хотя в кадре не было ни одной груди!
Характерным примером того, что этот тренд имел место быть, является комикс «Царство Небесное», который во многом является ответом на то, к чему могут привести такие «новые» супергерои. Не менее замечательный комикс
Мы приближаемся к заключительной части рассказа о вселенной DC, в которой посмотрим на то, как комиксы победоносно штурмовали другие форматы и медиа, – и начнем с кино.
Глава 17
Кино
Супергерои штурмуют большие экраны
Сегодня комиксы и кино неразрывно связаны друг с другом. Благодаря целому валу блокбастеров массовый зритель узнал о десятках персонажей, героях и злодеях, смог увидеть множество их приключений, побед и поражений. Но с чего все начиналось? Как так вышло, что супергерои заняли доминирующее положение как в прокате, так и в массовой культуре? И как комиксы и кино взаимопроникали друг в друга и оказывали друг на друга влияние?
В принципе, все фильмы можно разделить на несколько больших периодов – так мы и поступим.
Именно этот фильм можно считать первой большой экранизацией комиксов, которая не только собрала внушительную кассу и получила лестные отзывы критиков и зрителей, но и подошла к демонстрации супергероя на большом экране со всей серьезностью и даже почтением. История рождения и становления Супермена, который к тому моменту уже долгие годы был «американской иконой», рассказана одновременно увлекательно и с большим уважением к исходному материалу: рождение Кал-Эла, гибель Криптона, детство на ферме, переезд в большой город, первые подвиги – все это было показано, и во многом этот фильм задал стандарты для фильмов-«ориджинов», то есть фильмов о становлении супергероя, которые затем в изобилии выходили уже в 00-х и 10-х годах нашего столетия.
Роль Супермена для многих актеров – это роль мечты, настолько велик этот персонаж для американской культуры, и с таким настроем к ней подошел актер Кристофер Рив, которого назначили на роль этого культового персонажа. Рив не только физически подготовился к роли (опять же «Супермен» сделал хорошей традицией лепить из актеров греческие статуи, гоняя их в спортзале до седьмого пота), но и именно что мастерски ее отыграл, использовав несколько оригинальных находок. В одной из глав я отвечал на вопрос: почему никто не узнает в Супермене Кларка Кента? Так вот, Кристофер во всю мощь использовал свои актерские навыки, языком тела показывая разницу между двумя персонажами, – и ты как зритель веришь в то, что это два разных человека, без всяких скидок и условностей.
При просмотре фильма обратите внимание на то, как Рив меняет свою игру в зависимости от того, Супермен или Кларк сейчас на экране: тембр голоса, интонации, мимика, осанка – все это работает на то, чтобы обмануть зрителя. И это действительно работает. Кларк в этом фильме добродушный недотепа, которого никто особо не воспринимает всерьез – а, как вы помните, в старых комиксах он и близко не был таким. Образ Рива оказался настолько мощным и впечатляющим, что «комиксный» Кларк очень многое перенял у него, и разные художники заигрывали и с языком тела, и старались рисовать Кларка и Супермена совершенно по-разному.
Этот фильм окончательно «открыл» Супермена для широкого зрителя и одновременно до конца оформил его образ, внеся в него несколько небольших, но крайне важных штрихов. Неудивительно, что он стал кассовым хитом и до сих пор его можно назвать если не эталоном, то весьма выдающимся представителем жанра, при всей его наивности. Хотя ее порой отчаянно не хватает современным фильмам о супергероях…
Второй фильм получился не хуже первого. Развивая отношения Кларка и Лоис, сиквел ввел очень важного злодея для Супермена – генерала Зода, криптонского радикала и ксенофоба. И тут стоит понимать вот что: Лекс Лютор был вполне известным персонажем, с понятным образом и мотивацией; Зод же был мало того что не очень популярен и широко представлен в комиксах, так еще и представал он там как глуповатый «второй злодей слева». На его роль взяли английского актера Терренса Стампа, и он, как и Рив, решил поработать над своим персонажем, изменив его практически до неузнаваемости. Генерал Зод стал пусть и малость карикатурным, но впечатляющим злодеем, с охапкой цитат, намертво впечатанных в американскую культуру, надменным видом, повелительными интонациями и всепоглощающим коварством. Он был бесконечно далек от своего комиксного первоисточника, который тут же стал копировать уже киношного Зода: настолько удачным получился его образ.
Оба фильма прошли мимо меня в детстве, и я посмотрел их уже в сознательном возрасте, именно поэтому испытываю к ним не детский восторг и чувство ностальгии, но уважение и отчетливое понимание тех или иных решений и моментов. Фактически в ту эпоху Супермен безраздельно правил на больших экранах, но последние два фильма были приняты заметно прохладнее и собрали неважно. Тут-то и подкрались 80-е годы, сгустившие краски, и тут-то на сцену вышел Бэтмен.
Это сейчас Китона называют чуть ли не лучшим Бэтменом (с чем я полностью согласен) – на момент 1989 года на его счету было с полдюжины комедийных ролей. Да, «Битлджус» был несколько нетипичной для него ролью, которая привлекла к нему внимание, но этого все равно было мало. Студия давила на Бертона, требуя на главную роль большую звезду, но Мэл Гибсон, Кевин Костнер, Чарли Шин и даже Пирс Броснан по разным причинам отклонили предложения режиссера. Продюсер Джон Питерс предложил кандидатуру Китона, с которой согласился Бертон и не согласились сценаристы, консультант Боб Кейн и студия – а особенно фанаты.
Если вы думаете, что фраза «Фанаты в ярости» появилась с распространением интернета, то это не так – курьезных случаев вроде пятидесяти тысяч писем в офис Warner Bros. с требованием убрать Китона[13] хватало еще в конце 80-х годов. Но Китон оказался не лыком шит – как и Кристофер Рив до него, он решил копнуть поглубже в персонажа и придать его образу выпуклости и рельефности.
Бэтмен Китона получился крайне необычным: чудаковатый на людях, задумчивый в одиночестве, с виду не придающий ничему значения затворник, который якобы только и может, что сидеть в своей башне из слоновой кости. Он не является популярной медийной фигурой Готэма, и большинство людей как будто бы особо о нем и не думают – идеальная маскировка для супергероя. Именно Китон решил менять тембр голоса в зависимости от того, кто на экране: Бэтмен или Брюс, что впоследствии заимствовал в том числе и Кристиан Бэйл. В итоге зрители получили очень убедительный образ человека, что посвятил свою жизнь борьбе с преступностью, который в обеих своих ипостасях находится как бы в тени событий.
С Джокером такой кастинговой драмы не было – к тому моменту Джек Николсон был легендой кино, и его звездный статус заметно прибавлял баллов будущему фильму. Однозначно нельзя сказать, на какой конкретно образ опирался актер при создании своей версии титульного персонажа – в нем много есть от оригинального Джокера, вычурного гангстера и отпетого бандита, равно как и от Джокера из «Убийственной шутки». Авторы вообще посягнули на святая святых, рассказав нам историю персонажа, которая десятилетиями была неизвестной! Мы узнали настоящее имя Джокера – Джек Напьер, – то, кем он был до той роковой ночи, и смогли в полной мере оценить его трансформацию. Это страшный человек даже до того, как стал Джокером, а уж после он окончательно слетает с катушек и в нем просыпается жутковатый и безжалостный художник – как будто бы Джокер наконец смог освободить Напьера и дал ему раскрыться в полной мере. Это, кстати, достаточно тонкая тема, которая, так или иначе, красной нитью проходит через все истории о клоуне, – он свободен от мира, от его страстей, условностей и законов, живя лишь по собственным правилам.
Вообще, неудивительно, что в качестве первого злодея выбрали именно Джокера, который на тот момент времени еще не был столь знаменитым и всеподавляющим относительно других негодяев. Но, возможно, создатели посчитали образ гангстера-психопата более понятным для массового зрителя, и так Джокер вырвался в высшую лигу, затмив собой прочих злодеев Бэтмена.
Пару слов стоит сказать и о самом городе, который в видении Тима Бертона стал мрачным и пугающим местом. Темный, грязный, заваленный мусором – в нем видится не мегаполис, а трущобы, набитые преступниками: если прототипом Готэма принято считать Нью-Йорк, то он вобрал из него только всё самое плохое. В итоге фильм стал невероятным кассовым хитом, собрав безумные для своего времени 411 миллионов долларов в мировом прокате, вновь ввел «моду» на супергероев, так или иначе повлиял на мультсериал
«Бэтмен возвращается» создавался по принципу «взять все лучшее из оригинала и накинуть ещё». Больше экшена, больше гаджетов, самое главное – больше персонажей (вместо одного Джокера здесь Пингвин и Женщина-Кошка) и больше мрачной готичности: Готэм стал ещё более недружелюбным местом, а многие персонажи и события выглядят уж совсем пугающе. За последний, кстати, фильм пожурили критики, да и лично мне он кажется уж чересчур жутким местами – не хоррор, конечно, но страшный Пингвин, откусывающий людям носы и убивающий младенцев, был все же перебором, на мой вкус.
Фильм представил новую итерацию Женщины-Кошки – если раньше это была благородная воровка, то здесь это женщина с психологической травмой под стать Брюсу. Неудивительно, что здесь они сошлись, – да, у Бэтмена здесь новая возлюбленная, ибо Вики Вейл из фильма пропала. Пингвин в комиксах был больше человеком с физическими отклонениями – здесь же Пингвин натуральное чудовище, из-за чего от него отказались родители, и он впоследствии решил отомстить всему городу за несчастливое детство. Оружейник и контрабандист стал публичной фигурой и даже баллотировался в мэры с помощью Макса Шрека – оригинального персона-жа, бизнесмена-промышленника, обладавшего сильным налетом Лекса Лютора. Появился Бэт-сигнал – Бэтмен очень плотно сотрудничает с полицией и из городской легенды стал символом неотвратимого наказания.
Трудно сказать, почему фильм приняли прохладнее оригинала, – сюжетно вторая часть на самом деле крепче и последовательнее, образ Бэтмена развивается и углубляется, в злодеях он отчасти видит себя, и перед ним встает все тот же моральный выбор, что встает перед комиксным Бэтменом в отношении Женщины-Кошки уже 80 лет. Возможно, многим он показался отталкивающим, почти что хоррором, а не супергеройским боевиком, на который многие надеялись (в том числе и студия). Именно из-за разногласий с последней Бертон так и не стал режиссером триквела – WB решили серьезно сместить акценты, обновив съёмочную группу и пересобрать Бэтмена по новой. Так на свет появился «Бэтмен навсегда». Я скажу просто – это отличный фильм, сияние которого как будто бы померкло из-за «Бэтмена и Робина». А ведь «Навсегда» действительно переизобрел киношного Бэтмена, дал ему новое лицо, новую атмосферу и новые приоритеты. Так что же изменилось?
Самое очевидное – это главный герой: на смену Майклу Китону пришел Вэл Килмер, который на тот момент уже был популярным актером с охапкой крепких ролей – от Джима Моррисона в байопике о группе The Doors до Дока Холлидея в фильме «Тумбстоун» (именно там его и увидел режиссер Джоэл Шумахер). Сменился и режиссер – Шумахер также к тому моменту отметился как разноплановый режиссер, снимавший как подростковые ужастики вроде «Потерянных мальчиков», так и социальные экшен-драмы вроде «С меня хватит!»
Очень сильно изменился и город – из грязных улочек и подворотен Готэм преобразился в город небоскребов, причудливых статуй, монументальных зданий и бесконечных автострад. Город выглядел футуристично, необычно и даже вычурно – под стать своим обитателям, предпочитающим яркие одежды, украшения и неоновые магазины для пистолетов-пулеметов. Фильм вообще как будто бы сбросил с себя оковы «реалистичности» и по духу стал ближе к ранним приключениям о Бэтмене, которые были стопроцентно вымышленными в вымышленном городе.
Поделиться книгой: