Помоги проекту - поделись книгой:
Как и Джимми, Перри был скорее юмористическим элементом в мифе о Супермене – ладно Лоис в упор не узнает в Кларке Супермена, но непосредственный начальник и журналист с богатейшим опытом! Джимми же в этом плане пошел еще дальше, в 60-е годы став настоящим комиксным трикстером – в его сольной серии, которая долгие годы была невероятно популярной, творилось подлинное и незамутненное безумие Серебряного века с абсурдными сюжетами, уморительными шутками и беспрестанными превращениями Олсена то в гориллу, то в пришельца, то в супергероя, то еще черт знает в кого. Он никогда не был серьезным персонажем, но всегда был серьезным профессионалом – самоотверженный до безумия, готовый, не моргнув глазом, рискнуть жизнью ради удачного кадра, – этот штатный фотограф «Дэйли Плэнет» немало сделал как для газеты, так и для того, чтобы Супермен стал чуть более человечным и понятным для простых людей.
Марта и Джонатан Кент
Но все же родители Супермена вложили в него гораздо больше, чем все прочие герои вместе взятые. Первые пару десятков лет они вообще не упоминались в комиксах, и лишь когда Супермен стал меняться под влиянием меняющегося мира, они стали занимать все более важное место в его жизни. Два человека, подобравшие малютку-криптонца, рухнувшего с неба, стали для него настоящими родителями, воспитав его так хорошо, как только могли, понимая, что их новообретенному сыну предстоят великие дела.
Полнее всего они раскрылись уже на телевидении – в «Тайнах Смолвилля» и мультипликационном Супермене; в первом они воспитывали еще подростка, постепенно осознающего свою силу, во втором были его моральной опорой, к которой сильнейший человек на планете не чурался обращаться за советом или поддержкой. Вообще, если так задуматься, взаимоотношения с родителями придали образу Кларка мягкости и человечности, позволив тому время от времени побыть наивным, смешным и даже уязвимым.
Харви Буллок
Буллок вообще персонаж интересный, чья звезда ярче всего горела в мультсериале о Бэтмене 90-х годов (не забудем и про Готэм, где он играл не последнюю роль). Он прошел достаточно долгий путь – от почти что главного врага Джима Гордона в своих рядах до не самого приятного, но умелого полицейского. Навыки и опыт в нем контрастируют со взяточничеством, регулярным превышением должностных полномочий и дисциплинарными взысканиями – Буллок символизирует новый образ полицейского, который, в противовес классическому «служить и защищать», исповедует свою собственную идеологию, несколько расширяющую рамки закона. Да простят мне такое притянутое сравнение, но Буллок лично мне чем-то напоминает персонажа Дензела Вашингтона из фильма «Тренировочный день», тоже достаточно нетипичного полицейского со своим пониманием добра и зла. А уж в «Прослушке» Харви прижился бы как родной…
А, и да – он недолюбливает мстителей в масках, в особенности Бэтмена, с которым так или иначе вынужден работать бок о бок. Вот такой вот непростой персонаж.
Айрис Уэст-Аллен
Давняя возлюбленная, а впоследствии и жена Барри Аллена, второго Флэша. Она во многом похожа на Лоис Лейн – тоже журналистка, тоже достаточно самостоятельный персонаж, однако она влюбилась в «оригинал», а именно в Барри. И ее точно так же швыряло из одной напасти в другую, а уж если ты замужем за человеком, который способен перемещаться во времени, то в какой-то момент выяснишь, что на самом деле ты подкидыш из ХХХ века (!), умрешь, воскреснешь при помощи технологий будущего, разок-другой потеряешь память и испытаешь ряд других малоприятных приключений.
Кэрол Феррис
Тоже возлюбленная супергероя, которая отдала свое сердце лихому и безбашенному Хэлу Джордану, Зеленому Фонарю сектора 2184. Ее приключения были под стать тем, что испытала Айрис, плюс она неоднократно получала разнообразные космические силы и даже Кольцо Фонаря.
Вообще, с конкретно женскими персонажами есть небольшая трудность в силу того, что большинство из них – это любовный интерес пополам с «дамой в беде». Раздумывая над тем, как бы обойти это препятствие и все же рассказать вам побольше о девушках и женщинах DC, я в итоге решил посвятить им целую главу – очень важную лично для меня.
Глава 13
Женщины в комиксах: супергероини на страницах и в реальной жизни
Одной из вещей, которые мне нравятся в комиксах, безусловно является то, что они, будучи новаторским видом искусства, с самого своего старта старались двигаться в нужном направлении и продвигать правильные и прогрессивные идеи – это касается и репрезентации женщин, и их роли как в сюжетах, так и в корпоративной структуре. Эту главу я поделю на две части: в первой поговорим непосредственно о персонажах, во второй – о женщинах-авторах, редакторах и даже президентах (издательства, разумеется) и об их огромном влиянии на DC.
Чудо-женщине мы уже посвятили отдельную главу, поэтому повторяться я не буду, а лучше расскажу об одном из величайших персонажей в истории комиксов DC, о бесстрашной и принципиальной Лоис Лейн, пожалуй, самой популярной журналистке в мировой культуре, героине, которая с момента своего появления ломала общественные устои и заявляла о себе как о непростом персонаже.
Здесь следует понимать, что комиксы окончательно оформились к 40-м годам, которые были двоякими с точки зрения роли женщин в обществе: с одной стороны, да, мужчины доминировали во всех сферах жизни. Женщины составляли около четверти всего работающего населения, и почти все трудились либо секретаршами, мелкими клерками, телефонистками, официантками и так далее – даже до среднего звена никто не добирался. С другой стороны, разразилась Вторая мировая война, и миллионы мужчин ушли на фронт, и отсутствующие рабочие места закономерно заняли женщины, которые точили снаряды, водили машины, играли в бейсбол (смотри прекрасный фильм «Их собственная лига»), трудились в сфере рекламы (об этом упоминается в великом сериале «Безумцы», в котором одна из ключевых героинь, Пэгги Олсен, в начале 60-х стала первым копирайтером со времен войны) и, конечно же, работали журналистками.
Американский историк кино Дик Рассел писал о том, что «газетный жанр был единственным, в котором актриса могла изобразить персонажа, что стоял бы наравне с мужскими персонажами». Сейчас трудно сказать, изначально ли Кларк Кент задумывался как журналист, или эту профессию ему дали, дабы прикрыть его гражданскую личность уже когда персонаж оформился окончательно, но одно можно сказать точно – Лоис Лейн идеально вписалась в образ журналистки, который дал ей раскрыться как персонажу, крайне необычному для начала 40-х годов. Это умная, принципиальная, упорная и даже упрямая женщина, которая прокладывает дорогу по карьерной лестнице в профессии, где доминируют мужчины.
Ее образ перекликается с реальными журналистками, в особенности с Нелли Блай, которая за свою долгую жизнь успела прокатиться по Мексике, оставив подробные путевые заметки, вела колонку, в которой писала о безработице, неравенстве заработных плат и симпатизировала суфражисткам; намеренно легла в Нью-Йоркскую психиатрическую лечебницу по заданию Джозефа Пулитцера, после чего написала книгу
Само собой, образ Лоис формировался в течение десятилетий; на заре своей истории она была в общем-то таким же простым персонажем, как и Супермен (если даже не сказать «плоским»). К тому же она была строго второстепенным персонажем, которая работала на раскрытие основного, то есть Кларка Кента – и с годами стала очень важным мостиком между ним и человечеством, олицетворяя то, какими прекрасными могут быть люди, ведь, как говорил сценарист Грег Ракка: «Это женщина, в которую влюбился Супермен, – подумайте о том, что это должна быть за женщина».
В чем ее прелесть как персонажа? В том, что она отстаивает те же идеалы, что и Супермен, будучи при этом героиней несколько иного толка. Она пример того, что Суперменовская доктрина справедливости и самоотверженности может и должна находить отклик в обычных людях не потому, что он, такой прекрасный, всех этому научил, а потому, что многие люди уже такие, и фигура в виде Супермена лишь сильнее их вдохновит. Отойдя от идеализма 40-х и легкомысленности 60-х, Лоис поддержала тренд на социальные вопросы 70-х, и ее комиксы также говорили о коррупции, бедности, преступности и несправедливости. Да, ведь у Лоис была своя собственная серия комиксов, которая долгое время была третьей по продажам[9] среди всех комиксов DC, уступая лишь Супермену и Бэтмену! Это ли не показатель успеха и любви читателей?
Раз уж мы упомянули Супермена, то надо вспомнить еще одного персонажа, очень для него важного, а именно Супергерл – кузину Кларка, Кару Зор-Эл.
Казалось бы, если уж Чудо-Женщину называли «Суперменом в юбке», то с Супергерл уж точно никаких сомнений быть не может, что это просто женская версия любимого читателями супергероя, верно? К тому же еще и юбку носит… Но все капельку сложнее, если внимательно присмотреться к персонажу.
Ее создателем стал Отто Биндер, еще один легендарный сценарист комиксов, который начал работать над ними еще в 40-х годах.
Отто Биндер родился 26 августа 1911 года в Мичигане в семье австрийских иммигрантов. Уже в возрасте 19 лет Отто написал и продал свой первый научно-фантастический рассказ «Первый Марсианин» журналу Amazing Stories, который он написал в соавторстве с братом Эрлом. Затем он стал литературным агентом, плотно работая с писателем Робертом Говардом, «отцом» Конана-Варвара, а в 1939 году приходит и в комиксы, где с начала сороковых становится главным автором комиксов о Капитане Марвеле, мальчике, обладающем волшебными силами и способным превращаться в могучего героя, лишь произнеся: «Шазам!». В 1948 году он переходит в DC, где отметился многолетней работой над суперпопулярными сериями комиксов о Лоис Лейн и Джимми Олсене, стал соавтором не-героя Бизарро и многих других персонажей.
Уже тогда Отто экспериментировал с персонажами и форматами, на гора выдав несколько супергероев-женщин, основанных на уже устоявшихся героях-мужчинах, – самыми яркими примерами являются Мэри Марвел (сводная сестра Капитана Марвел, или Шазама) и Мисс Америка (отсылает к Капитану Америка). Но дело тут было не в желании наплодить побольше героев или какой-то лени самого Биндера – это была одна из многих попыток охватить новую аудиторию, чтобы не только у мальчишек, но и у девчонок были свою любимые персонажи, с которыми они могли бы себя ассоциировать и которым могли бы подражать. Супергерл, появившаяся в 1959 году, стала продолжением этой идеи.
Будучи долгое время второстепенным персонажем для Супермена, Кара выполняла очень важную функцию, как и Лоис Лейн: если последняя была связующим мостиком между Кларком и Землей, то Супергерл связывала его с Криптоном, с его родной планетой, которую он совершенно не помнил. Благодаря комиксной логике получилась интересная ситуация – на момент гибели планеты Кларк был еще младенцем, а Кара – юной девушкой, и когда та наконец попала на Землю, Супермен уже успел стать взрослым мужчиной, тогда как она не постарела ни на день.
Вы уже можете понять, к чему я веду – если Кларк вырос с землянами, успел освоиться в новом для себя мире и свыкнуться со своими силами, то Кара была еще более чужой в этом новом для себя мире. Она помнила свой дом, своих родных, помнила ту, другую жизнь, и у нее были серьезные трудности с тем, чтобы свыкнуться со своей новой жизнью – в чем ей, конечно же, помогал сам Супермен. Как-то раз она сказала: «Для тебя – и я это говорю не с целью задеть тебя – для тебя Криптон – это что-то теоретическое, и Земля – это твой дом. Но, кузен, ты забываешь, что технически я старше тебя. Я выросла на Криптоне».
Правда, долгие годы Кара не могла выбиться в «лидеры» вселенной – после упомянутого выше Кризиса 1985 года DC выдвинуло четкую пропозицию: «Супермен должен быть последним криптонцем». Пропал генерал Зод, пес Крипто, пропала и Кара на долгие 20 лет. И лишь в середине нулевых годов она смогла вернуться и снова заявить о себе как о самостоятельном и важном персонаже, что в итоге вылилось в собственный сериал «Супергерл» – вполне неплохо для «Супермена в юбке», не находите?
Шли годы, супергероинь появлялось все больше и больше, и многие из них занимали достаточно важное место во вселенной DC. Постараемся кратко рассказать о нескольких из них.
Начать стоит с Бэтгерл, раз уж уделили внимание Супергерл. Сегодня все знают, что под этим именем скрывается Барбара Гордон, дочь комиссара Гордона (судя по всему, он приходит домой очень уставшим, раз не узнает в напарнице Бэтмена родную дочь), но, как и Кара, Барбара не сразу стала носить это прозвище. Пробой пера стала Бэтти Кейн, самая первая Бэтгерл, дебютировавшая в 139-м выпуске «Бэтмена» в 1961 году, – что забавно, изначально ее имя, как и имя Бэтмена, писалось через дефис: «Бэт-Герл». Логика ее появления была схожей с Робином: на тот момент уже появилась Бэтвумен как женская версия Бэтмена, а Бэтти стала ее племянницей и очевидным реверансом в сторону женской части аудитории комиксов. Однако по каким-то причинам Бэтти в комиксах не прижилась и спустя пару дюжин выпусков бесследно пропала.
Вторую инкарнацию она получила уже в лице Барбары Гордон, что появилась в 1967 году, и уж она-то стала и более популярной, и вполне успешно существует и по сей день, заняв заметное место в мифологии Бэтмена. Как мне кажется, дело здесь в том, что авторы взяли за основу персонажа формулу… Супермена.
Смотрите – здесь изначально достаточно много времени уделяется тайне личности Барбары, которую она довольно долго скрывала как от отца, так и от Бэтмена. В ранних комиксах о Супермене одними из самых веселых моментов были те, в которых Лоис рассуждала о Супермене или сетовала на то, что Кларк на него не похож, на что тот лишь посмеивался, – тут то же самое! Гордон нахваливает новую супергероиню, пока Барбара лишь невинно смотрит на него поверх очков и мысленно улыбается. В отношении Брюса это вообще работает в обе стороны – он приветствует новую союзницу, но несколько выпусков они играют в игру «узнать оппонента и не раскрыть самого себя», за чем весьма интересно наблюдать.
При этом сама Барбара, как и Кларк, в обычной жизни скромная девушка, работающая в библиотеке и проводящая свободное время в компании книг и боксерской груши, – как заподозрить в такой простушке (как она сама себя иронично описывает) отчаянную Бэтгерл? Образ получился весьма удачным, и новая героиня очень быстро приглянулась читателям и стала регулярно появляться сначала в сюжетах вместе с Бэтменом, а с начала 70-х и в отдельных историях, в которых часто объединяла усилия с Диком Грейсоном, что привело к бурному, но краткосрочному роману (который потом не раз и не два вспыхивал вновь).
При всем при том, что жизнь у Барбары была достаточно насыщенной – она стала конгрессвумен, параллельно ухитрялась бороться с преступностью на улицах Вашингтона, открыла отцу свою тайну личности, подружилась с Супергерл и в целом заявила о себе как о самостоятельной героине, – ей не хватало каких-то знаковых сюжетов, которые прочно врезались бы в память. Довольно печально лично для меня то, что как минимум для русскоязычного читателя самым запоминающимся моментом, связанным с Барбарой, стала та самая сцена из «Убийственной шутки», в которой Джокер стреляет ей в живот, что приковывает ее к инвалидной коляске на десятилетия вперед.
И несмотря на то что она достаточно успешно помогала десяткам героев в качестве Оракула, сидя в окружении компьютеров, на лету взламывая защитные системы, давая советы и всячески помогая, этот эпизод все равно стоит особняком. И вот тут мы краешком касаемся весьма непростой темы, о которой все же стоит поговорить, – почему так много женских персонажей подвергаются насилию?
У этого есть даже отдельный термин: «Девушка в холодильнике». Этот оборот, который быстро стал именем собственным для художественного тропа, был впервые озвучен сценаристкой Гейл Симон в 1999 году. Он отсылает к 54-му выпуску «Зеленого Фонаря», в котором Кайл Райнер обнаруживает свою девушку Александру ДеВитт мертвой в холодильнике его квартиры.
Затем Симон составила целый список женских персонажей, что подвергались увечьям или были убиты, – и список этот довольно внушительный. Этот троп получил довольно широкий резонанс в американском комьюнити – что неудивительно – и большое количество авторов так или иначе его прокомментировало. Среди них были и такие мастодонты, как Джон Бирн, Дэйв Гиббонс, Стив Энглхарт, Джефф Джонс, Марк Миллар, Джо Кесада, Дэн Юргенс.
Если свести к единому знаменателю все, что они сказали, то можно выделить несколько ключевых тезисов:
1) Зачастую этот прием используется не из-за какой-то личной неприязни к женским персонажам или желанию выдвинуть персонажа-мужчину, а из-за банального желания шокировать и вызвать эмоциональную реакцию.
2) Так уж сложилось в нашей культуре, что смерть или увечье женщины вызывает более сильный отклик, нежели мужчины. Это не хорошо и не плохо – это факт.
3) Это ни разу не оправдание, но тем не менее – персонажи-мужчины тоже могут составить длинный список, подобный этому. Однако в процентном отношении они будут «в выигрыше».
4) Львиная доля персонажей-женщин – второстепенные, их «проще» убивать, если смотреть на это с позиции маркетинга.
5) По части сексуального насилия в комиксах персонажи женщины вырываются вперед.
6) В конце концов, все, как обычно, сводится к тому, насколько хорошо ты прописываешь персонажа и его историю, и если ты не можешь придумать для женского персонажа чего-то другого, то это уже твоя вина как автора.
Я процитирую Рона Марца: «Для меня подлинная разница не в том, является ли персонаж мужчиной или женщиной, а в категории главный персонаж – второстепенный персонаж. В большинстве случаев главными персонажами являются мужские персонажи, которые выступают как “титульные”, своим существованием поддерживающие свои серии… а второстепенным персонажам достаются страдания и даже перманентные смерти. А большое количество второстепенных персонажей – это женские персонажи».
Проиллюстрируем последний озвученный до этого тезис таким выдающимся примером, как смерть Гвен Стейси. Если посмотреть на нее поверхностно, то она, по идее, вписывается в категорию «девушки в холодильнике». Однако тут в силу как раз вступает тот самый тезис – Гвен оказалась настолько хорошо прописанным персонажем, что фанаты помнят о ней спустя почти шестьдесят лет (!) после ее смерти, и ни у кого язык не повернется назвать ее смерть «шок-контентом», ибо она фактически окончательно сформировала образ Питера Паркера. Десятки авторов и десятки историй так или иначе возвращаются к ней, и память о Гвен не умрет, наверное, уже никогда. Это ли не эталонный пример второстепенного персонажа и «правильный» (насколько вообще можно считать таковой такую страшную вещь, как смерть) пример использования такого мощного художественного приема?
Не в качестве оправдания или «хватит передергивать и однобоко смотреть на вещи» вспомним и о Джейсоне Тодде – втором Робине. С ним как раз получилась довольно неоднозначная ситуация, поскольку его смерть воспринималась как раз таки как «шокирующий твист ради шокирующего твиста». И несмотря на то, что его гибель также очень серьезно повлияла на Бэтмена и в немалой степени сгустила краски в его образе, лично мне этот эпизод кажется чуть более… вымученным что ли, учитывая еще и то, что он потом вернулся к жизни. Тут, кстати, тоже факт – мужские персонажи чаще возвращаются «с того света», нежели женские.
Возвращаясь к Барбаре, лично мне было отрадно видеть ее в «Харли Квинн», потому что благодаря популярности мультсериала и неплохой работе с самой Бэтгерл, возможно, ей удастся вырваться из оков образа «жертвы Джокера» и закрепиться в умах людей как самостоятельной и храброй героине.
Из знаковых супергероинь можно отметить Черную Канарейку, боевую подругу и потом супругу Оливера Квинна. С ней связана достаточно интересная история – как мы уже привыкли, их было две, мать и дочь; первая, Дина Дрейк, появилась во второй половине 40-х годов и была напарницей детектива полиции Готэма. У Дины не было сверсхпособностей, лишь навыки рукопашного боя и недюжинная смекалка. Наряд ей дали соответствующий: для конца 40-х годов черная кожанка и колготки в сетку выглядели довольно провокационно, символизируя собой сильную и сексуальную женщину. К чести авторов, драться в таком облачении все же должно быть удобно, так что почему бы и нет.
Касательно создания персонажа весьма красноречиво высказался сам Кармайн Инфантино, один из создателей Канарейки:
«Я рисовал персонажа Джонни-Грома, который был так себе. […] Боб Канигер писал комиксы о нем, но они ему не нравились. Эти сюжеты даже близко не стояли рядом с “Флэшем”. DC это знало – они понимали, что Джонни-Гром был неудачником, поэтому Канигер и я ввели в серию Черную Канарейку. Она немедленно получила хорошие отзывы, и мы сказали: “Прощай, Джонни-Гром”. Никто по нему не скучал»[10].
Ее дочь, Дина Лэнс, мало того, что подхватила знамя матери, так еще и получила свой знаменитый крик, который сносил людей и крушил стены. С ходу вторая Канарейка прочно вошла во вселенную, став одной из основательниц Лиги Справедливости Америки – более того, именно она и предложила это название, в качестве дани уважения ОСА, членом которого была ее мать. Там же она познакомилась с лихим и слегка непутевым лучником по кличке Зелёная Стрела, дружба с которым переросла в нечто большее и превратилась в любовь, что сделало их одной из самых крепких пар во вселенной DC.
В сериале «Стрела», о котором мы поговорим ближе к концу книги, образ Канарейки был здорово переработан, и от первоначального там остались, пожалуй, лишь имя да способности – оно и понятно: ввиду того, что «мир» Стрелы был довольно небольшим, Канарейку пришлось здорово переделывать и сильнее привязывать ее происхождение конкретно к протагонисту. В полнометражной «Харли Квинн» пошли еще дальше и сделали из нее совершенно самостоятельную героиню, которая еще слабее пересекается со своим комиксным первоисточником – а уж хорошо это или плохо, решать вам.
Вообще, конечно, отечественный зритель и читатель познакомился с достаточно большим количеством супергероинь именно благодаря сериалам и фильмам DC, и если условную Чудо-Женщину знают многие, то «Роковой Патруль» представил широкой публике такого великолепного персонажа, как Безумная Джейн. Она была создана Грантом Моррисоном и художником Ричардом Кейзом и дебютировала в комиксах о Патруле аккурат в тот момент, когда за серию взялся Моррисон. Через нее авторы смогли исследовать тему расстройств личности, а конкретно феномен множественных личностей, ибо Джейн была лишь одной из 64 самых разных персоналий. Читатель наблюдал за тем, как она последовательно прорабатывает свои детские травмы, учится контролировать способности и постепенно сближается с другими членами этой невероятно странной команды.
Но в сериале, на мой взгляд, Джейн удалась еще лучше – мало того, что ей подправили историю происхождения, прочнее увязав ее с психологическими травмами, лучше и подробнее показав ее внутренний мир, который представляет собой буквально ветки метро и станции (что было и в оригинале), – все это венчает поистине выдающаяся игра актрисы Дайан Герреро, которая чуть ли не на лету перескакивает с одной личности на другую и играет их очень по-разному. Джейн очень быстро стала моим фаворитом в сериале, и, судя по отзывам, зрителям она приглянулась тоже. Это очень необычный персонаж для супергероики, и хорошо, что сейчас она получает популярность.
Теперь же мы перейдем ко второй части этой большой главы и поговорим о женщинах, которые непосредственно принимали участие в создании сотен и тысяч комиксов, – от сценаристок и художниц до президентов и главных редакторов – и начнем мы как раз с последней, а именно с Карен Бергер.
Если вы не слышали это имя, то знайте – огромное количество ныне культовых комиксов во многом обязано своим появлением этой талантливой и прозорливой женщине, которая в середине 80-х годов решила буквально перевернуть мир комиксов. Но обо всем по порядку.
Многие будущие звезды комиксов увлекались ими с самого детства; Карен была исключением – она бы никогда и не попала в эту индустрию, если бы не дружба с Джоном ДэМэттисем, который постоянно таскал ее в магазин комиксов и заваливал подробностями сюжетов, фактами о персонажах, а один раз даже показал комикс, в котором написал один из сюжетов. Именно Джон и привел Карен, которая к тому моменту закончила Бруклинский колледж по специальности «История искусства», в издательство DC в качестве ассистента великого редактора Пола Левица.
И хотя изначально Карен обещали чисто административную работу, уже спустя полгода Левиц доверил ей редактуру серии
Но эта ситуация начала сдвигаться с мертвой точки. Алан Мур, будущий автор «Хранителей» и «Убийственной Шутки», работал над серией комиксов о Болотной Твари, привнеся в нее элементы ужасов, магии, оккультизма и характерного британского юмора – а редактировала ее Карен Бергер. Этот комикс был как глотком свежего воздуха для читателей, так и показал авторам и редакторам две вещи: читатели открыты к новым идеям и в Британии еще прорва талантливых людей. Поэтому Дженетт Кан, тогдашний президент DC (о которой расскажем чуть ниже), предложила Карен составить ей компанию в поездке в Англию на ежегодный фестиваль комиксов и попробовать наладить контакты с местными авторами.
Очень быстро Карен поняла, что талантливых авторов здесь пруд пруди, и многие из них сидят без работы – рынок комиксов Британии переживал не лучшие времена, а там, где платили, платили мало и сопровождалось это ворохом разнообразных проблем. В её первую поездку с ней познакомился Нил Гейман – будущее светило литературы и суперзвезда тогда работал то тут, то там и хотел попробовать себя не в журналистике, а в комиксах и прозе. После нескольких бесед и вороха писем с идеями и сценарными набросками Нил все же получил добро на мини-серию
К 1993 году Карен уже плодотворно работала со многими авторами и сериями, и ей стало тесновато в рамках DC – и тогда ей предложили возглавить импринт, в котором будут выходить комиксы, не похожие на приключения Супермена или Зеленого Фонаря. Так на свет появилось издательство Vertigo, в которое сразу переехало шесть серий комиксов из «основного» DC. Карен продолжала экспериментировать с идеями и форматами и безостановочно искать новых авторов, что вылилось в целую канонаду культовых комиксов: от провокационного и чернушного
Карен магическим образом притягивала к себе таланты, направляла их, строго спрашивала и старалась полностью вникать в рабочий процесс, позволяя сценаристам, художникам и колористам раскрываться на максимум собственных возможностей, обогатив мировую библиотеку комиксов десятками выдающихся работ. Успех Vertigo показал, что комиксы, как и раньше, могут быть не только о супергероях; что они могут говорить со своим читателем на совершенно разные темы, что они способны отражать страхи и чаяния людей и быть злой сатирой на окружающий нас мир; наконец, что их потенциал безграничен и что они не стали всего лишь мимолетным развлечением, появившимся во время Второй мировой войны. Всему этому и мы, и комиксы во многом обязаны той самой Карен Бергер. Но, разумеется, была не только она.
Упомянутая выше Дженетт Кан была не менее выдающейся личностью и профессионалом своего дела, и пусть в нашей стране она практически неизвестна, ее вклад в наши любимые комиксы трудно переоценить, поэтому я считаю своим долгом рассказать о ней.
Дженетт родилась 16 мая 1947 года в семье раввина. Ее брат писал песни, сама же она с малых лет увлекалась комиксами, причем это увлечение поддерживали и ее родители – Дженетт вспоминала, что ее отец любил ежедневные комикс-стрипы, и пока она не научилась читать, Дженетт сидела на коленях отца, который вслух зачитывал коротенькие, забавные истории[11]. В числе своих любимых персонажей она называла Бэтмена, Супермена, рассказывала, что собирала комиксы о Дядюшке Скрудже и приключениях Арчи.
Закончив колледж Рэдклиффа по специальности «История искусств», Дженетт сразу же начала пробовать себя в издательском деле, последовательно запустив три журнала для детей и подростков. К ее большому удивлению, DC ее заметило и предложило работу – как раз на должности издателя. Так в 1976 году Кан присоединилась к компании, выпускающей любимые комиксы ее детства. Дженетт вспоминала, что ее назначение было воспринято неоднозначно некоторыми ее коллегами – следует понимать, что на дворе был конец 70-х годов, и женщины на руководящих постах в целом были явлением нечастым, не говоря уже о комикс-индустрии. Скепсиса добавляло еще и то, что она была довольно молода (ей было всего 28 лет) и не была «своей», придя в компанию «со стороны».
Разумеется, это не было всеобщим впечатлением в компании, и Дженетт очень быстро сработалась с множеством талантливых людей и ключевых фигур индустрии, вроде легендарного редактора Пола Левица, ветерана комиксов Дика Джордано, впоследствии Карен Бергер и многими другими. Спустя пять лет с момента своего назначения Дженетт стала президентом DC Comics – первой женщиной на этом посту и первой женщиной, которая смогла запрыгнуть в комиксах на такую высокую должность. Но чем же конкретно она занималась и почему получила такое признание? Что ж, ее карьера была довольно ухабистой.
Буквально спустя два года с начала работы Дженетт стала инициатором идеи DC Explosion. Это была маркетинговая кампания, которая длилась ровно три месяца – с июня по сентябрь 1978 года, в ходе которой издательство увеличило количество страниц своих комиксов с 17 до 25 и подняло их цену с 35 до 50 центов. Параллельно с этим за три прошедших года стартовало 57 новых серий, и такое лавинообразное расширение предложения читатели оказались не готовы переварить. Это не было прямо серьезным крахом всего и вся, но серии пришлось закрывать, планы менять, а сама Дженетт убедилась в том, что больше не значит лучше.
Достаточно интересно Дженетт описывала положение дел в тогдашней индустрии комиксов. Отвечая на вопрос о том, сильно ли повлиял на ее управленческий стиль тот факт, что она женщина, Дженетт рассказала о том, что для подчиненных она была в первую очередь боссом, но выражалось это зачастую в том, что почти все буквально старались заглянуть ей в рот и угадать ее «желания» – а связано это было с крайне несправедливой иерархией и несправедливой корпоративной структурой. Помимо подобных личных моментов, были и более прозаичные – никаких роялти, никаких выплат за допечатки, даже свои же страницы художники получали крайне редко (что вообще станет основным лейтмотивом их борьбы за свои права примерно в тот же период). Кан и Левиц вознамерились изменить эту систему, привнеся изменения как в корпоративную структуру, так и в отношение к работе самих сотрудников. Это заняло очень и очень много времени, но, исходя из моего понимания, это также повлияло на подлинный взрыв конца 80-х годов, когда отличные и даже легендарные комиксы посыпались как из рога изобилия.
Если говорить конкретно о цифрах, их приводит заметка[12] газеты New York Times 1985 года – в 1976 году авторская команда получала 20 % роялти за лицензирование новых персонажей, с 1981 года авторы комикса, продажи которого перевалили 100 тысяч выпусков, получали 5 % роялти с продаж. Она стала инициатором более широкого представления комиксов DC в магазинах комиксов, которые начали массово появляться в середине-конце 70-х годов, что привело к появлению так называемого direct market – «рынка прямых продаж», который, в отличие от супермаркетов или газетных киосков был напрямую заинтересован в продвижении и популяризации комиксов.
После не очень удачного расширения линейки DC решило повернуться в сторону новых форматов, в 1979 году, представив такую привычную сегодня вещь, как мини-серию – три выпуска World of Krypton наделали шума! Именно DC и при безусловном участии и влиянии Дженетт Кан начало осваивать формат макси-серий – 12 выпусков, рассказывающих законченную историю, – который было легче продавать и продвигать, и даже издавать в виде книги-сборника (как было с «Хранителями»). Рука об руку с этим шло активное привлечение новых талантов – помимо упомянутой выше поездки в Британию вместе с Карен Бергер, DC активно принимало в свои ряды и «местных» авторов, многие из которых перешли в издательство из рядов Marvel. Мастодонты вроде Роя Томаса и Марва Вулфмана, многообещающие новички Джордж Перез и Джин Колан, стремительно набирающий популярность Фрэнк Миллер и многие и многие другие. Дженетт добивалась того, чтобы авторы не боялись новых идей и экспериментов с форматами, и после не очень удачного
В 1989 году Дженетт покидает пост президента и становится главным редактором. Потом было создание Vertigo, расширение и укрепление позиций DC на рынке – проще говоря, в годы ее руководства вышло невероятное количество отличных комиксов, в чем есть ее безусловная заслуга. Дженетт покинула DC в 2002 году и сегодня остается одним из самых уважаемых и успешных людей в комиксах, сделавшим для них столько, что и представить трудно.
Несмотря на то, что к тому времени в издательстве примерно половина сотрудников была женщинами, женщин-авторов традиционно было немного, в силу самых разных причин – в России они и совсем практически неизвестны. Тем не менее нескольких мы все же упомянем.
Наиболее известной, пожалуй, является Гейл Симон – заслуженная сценаристка и без преувеличения ветеран индустрии. Ее творческий путь начался как раз с «Девушки в холодильнике», который в 1999 году наделал приличное количество шума и привлек внимание как к проблеме, так и к самой Гейл. После нескольких лет работы над комиксами о Симпсонах и короткой серии о Дэдпуле Симон переезжает в DC, где с ходу заявляет о себе крепкой серией о Хищных Птицах – женской команде супергероев, состоящей из Охотницы, Черной Канарейки, Оракула и Леди Блекхок. За ней последовала прекрасная серия
Джоэль Джонс чуть больше известна отечественному читателю, как минимум потому, что на русском языке издан ее комикс «Леди-Убийца»; также она нарисовала с полдюжины выпусков серии «Бэтмен», изданных на русском языке. Джонс – отличная художница (ее Женщина-Кошка просто загляденье) и весьма неплохая сценаристка: в ее активе помимо упомянутого выше еще и сольная серия о той же Женщине-Кошке, и она же стала создательницей новой Чудо-Женщины бразильского происхождения, серия комиксов о которой должна стартовать этим летом (на момент написания этих строк лето еще не наступило, эх).
Аманда Коннер начинала свою карьеру примерно в то же время, что и Гейл, но подлинная слава пришла к ней чуть позже – в 2011 году вместе со своим мужем Джимми Палмиотти она начала писать сольную серию о Харли Квинн, которая получила серьезную популярность и буквально вознесла героиню в список самых известных персонажей DC.
Великолепная художница Джилл Томпсон нарисовала с дюжину выпусков культовой серии «Песочный Человек» и первые 15 выпусков не менее культовой (но, увы, не изданной в России) серии
Большая глава получилась, ничего не скажешь, но очень важная. Сейчас же я приглашаю вас в несколько другую степь. Давайте отойдем от чистой супергероики и посмотрим на то, как DC экспериментировало с жанрами и трендами, от фэнтези до научной фантастики, – поверьте, там есть о чем поговорить.
Глава 14
Магия, колдовство и просто странные вещи
Магия на сегодняшний день не то чтобы самый популярный концепт в супергеройских комиксах – так или иначе, сверхъестественное со временем все сильнее и сильнее уступало рациональному, и в 20-м столетии умами людей больше владела наука, а не колдуны или заклинания. При всем при этом суеверия, оккультизм, проклятия и прочие малоприятные вещи свои позиции сдают очень неохотно, и в тех же комиксах (и в DC в том числе) находилось место и призракам, и вампирам, и прочим вымышленным существам. О магии в комиксах DC стоит сказать не только потому, что благодаря ей поп-культура получила, пожалуй, самого популярного мага современности – хорошо известного всем вам Джона Константина, – но и потому, что это довольно интересный срез вселенной. Начнем мы разговор о магии с первых магов, а точнее с того, почему они получились именно такими.
В массовом сознании слово «маг» ассоциируется либо с Мерлином, либо с Гендальфом; с недавных пор к этому списку присоединились Гарри Поттер и профессор Дамблдор (речь сейчас о наиболее популярных персонажах). Все они так или иначе восходят к представлениям людей древности о магии и мироустройстве – не владея той полнотой знания об окружающем мире, доступном нам, древний человек объяснял непонятные ему явления влиянием сверхъестественных сил. Маг древности – он не только ходячая установка по метанию огня или молний, он человек, который способен постигать то, что недоступно обычным людям, он скорее wizard, то есть «мудрец». Запомните этот тезис, он пригодится нам в будущем.
Первым магом во вселенной DC может считаться Затарра, отец более известной широкому читателю Затанны. И вот Затарра совершенно не похож на мага в понимании древних людей – ибо он ближе к фокуснику, который ошеломляет, поражает, сковывает и подчиняет себе врагов, что делает его коллегой таких невероятно популярных в Америке иллюзионистов начала ХХ века, как Гарри Гуддини или Говард Тёрстон. Американская культура, являясь молодой и скептической, с трудом воспринимала образ мудреца с бородой до пояса и с деревянной клюкой – а вот фокусник-ловкач, который на твоих глазах совершает нечто невероятное, им стал гораздо ближе и понятнее.
Последующие маги были в основном похожи на образ Затарры и на образ мага из ролевых игр, вроде D&D или The Elder Scrolls – те самые боевые установки, которые подчиняют себе реальность, творят совершенно невероятные вещи и в целом выглядят так, будто выступают на сцене, со всеми сопутствующими спецэффектами. Были, разумеется, и исключения – на ум сразу приходит существо по имени Спектр. Спектр стал еще одним проявлением влияния христианской культуры на искусство, которого не избежали и комиксы, – в данном случае это сверхъестественное существо представляется в качестве буквально гнева Божьего, которое жестоко карает убийц. При этом он был созданием вполне магическим и ютился в теле полицейского Джима Корригана.
Упомянутый выше Зеленый Фонарь (Алан Скотт), кстати говоря, тоже пользовался магией, при помощи которой создавал невероятные конструкции и боролся с преступностью. Концепция магии стала стремительно проникать в комиксы и вполне прочно там укореняться – маги были и в Атлантиде, она была невероятной редкостью на Криптоне (именно поэтому Супермен против нее бессилен). В 70-х годах даже появились Homo Magi – когда комиксы бросились все объяснять, магов также решили как-то систематизировать и представить их как отдельную ветвь эволюции.
Что забавно, магия в комиксах, как и в реальной жизни до этого, объясняла то, что было трудно объяснить при помощи науки или здравого смысла, заполняя тем самым пробелы в мироустройстве DC и ставя ее наравне с такими почетными источниками энергии, как Сила Воли у Фонарей или Сила Скорости у Флэшей.
Наступили 80-е годы. На смену оптимистичному идеализму пришел скептический цинизм, персонажи комиксов грубели и мрачнели (подробно об этом мы говорили в одной из первых глав). Магия как будто бы начала отходить на второй план, уступая науке уже окончательно, да и сами маги, что уж говорить, в эпоху зарождения интернета выглядели несколько нелепо. Стало понятно, что и этот образ нужно каким-то образом освежить – и вот тут-то на сцене появляется Алан Мур, который в те годы писал серию комиксов о «Болотной Твари», в которой, помимо всего прочего, рассматривал такое явление как оккультизм.
Оккультные науки получили свое развитие в 19 столетии как нечто, что заполняло пробелы в познаниях людей об окружающем мире – точнее, в том, что тогдашняя наука объяснить была неспособна. Бравурные заявления людей науки о том, что они сейчас, дескать, опишут весь мир до последней запятой, у многих не находили отклика – отсюда вернувшаяся из небытия страсть к астрологии, алхимии, ритуалам и прочим вещам. Оккультизм стал связываться не с мирозданием в целом, а с вещами заведомо губительными и пугающими – а оккультист был не всеведущим мудрецом, а отчаянным храбрецом, посмевшим заглянуть за грань реальности.
Никого не напоминает?
Как и многие великие вещи, Джон Константин появился случайно. Забавно, что этот невероятно популярный сегодня персонаж существует только потому, что Стив Биссетт и Джон Тотлбен – художники «Болотной Твари» – были большими фанатами группы The Police и страсть как хотели нарисовать персонажа, похожего на Стинга. На это наложилась заинтересованность Мура в магии и желание создать мага «рабочих кварталов», который не выглядел бы нелепо на улицах большого города, и вуаля – в очередном выпуске «Болотной Твари» появляется Джон Константин, заядлый курильщик, циник, хитрован и просто человек, который считает себя умнее всех вокруг.
Но самое интересное здесь другое – в стремлении создать антипода «классическим» магам Мур, Биссетт и Тотлбен создали самого что ни на есть мага в его изначальном смысле. Константин не швыряется заклинаниями и не летает на магических дисках – он просто видит изнанку нашего мира, разбирается в куче самых разных вещей, и это знание его и губит, а точнее губит всех людей вокруг него. При всем при этом о его прошлом вообще ничего не было известно на протяжении достаточно долгого времени – и это в супергеройских комиксах, в которых является обязательным условием прописывать вычурную историю происхождения! Стоит ли говорить, что персонаж сразу же пришелся ко двору и читатели приняли его восторженно.
Но получилось так, что Константин начал существовать как вещь в себе – DC боялись разрушить его сложившийся приземленный образ и с какого-то момента запрещали отпускать его «погулять» в другие серии комиксов. В основной же вселенной магия начала заметно сдавать позиции – в эпоху повсеместных кроссоверов и глобальных событий маги отошли несколько на второй план. Нет, разумеется, сверхъестественному и демоническому место находилось – некоторые персонажи даже в самом настоящем Аду побывали, – но это были вещи строго второстепенные. Сравнимой с Константином популярностью на магическом фронте тех лет обладал лишь, пожалуй, Песочный Человек, детище Нила Геймана, его переосмысление образа старого героя 40-х годов (о котором мы рассказывали в одной из первых глав).
Если Константин в основном про боль, ужас, страх и отчаяние, когда непонятно, кто страшнее, демоны или обычные люди, то Песочный Человек про грезы, первородную магию, скрепляющую все мироздание, про те невероятные путешествия, что сознание может проделывать лишь во сне. Если первый холодный и смотрит на тебя с кривой ухмылкой, то второй причудливый и смотрит на тебя с любопытством, как бы приглашая тебя в удивительное путешествие по глубинам человеческих снов и эмоций. Фактически эти два комикса – это две крайние точки магического в DC, между которыми покоятся все прочие персонажи и истории (несмотря на то, что ни Джон, ни Сон по большому счету никак к основной вселенной не относились).
«Посередине» между тем находится очень много персонажей или отдельных вещей, что являются строго магическими, – например, Лассо Правды, коим владеет Чудо-Женщина, штука строго магическая. Супергерой Шазам, о котором пару лет назад вышел одноименный фильм, тоже персонаж магический, в котором переплелись греческая мифология и христианство. Шазам (который в оригинале пишется как Shazam) обладает мудростью Соломона, силой Геркулеса, выносливостью Атланта, мощью Зевса, смелостью Ахиллеса и скоростью Меркурия – так что к нему, как и к Диане, вполне применим интерес к греческой культуре у американцев.
Что почитать?
На русском языке:
«Джон Константин. Hellblazer. Ньюкасл. Вкус того, что грядет» (сингл) – один из важнейших выпусков о Джоне Константине, предопределивший его судьбу на долгие десятилетия вперед, обязательный (!) к прочтению.
«Джон Константин. Hellblazer. Опасные привычки», «Джон Константин. Hellblazer. Страх и ненависть» и «Джон Константин. Hellblazer. Пламя проклятия» – три тома серии, которую писал Гарт Эннис и рисовал Стив Диллон. Не пугайтесь, что по оригинальной нумерации они начинаются с 41-го выпуска – это такая мягкая перезагрузка, и для первичного знакомства с персонажем эти тома подойдут просто отлично. А уж потом можно будет взяться и за первые 40 выпусков, которые пока на русском не изданы (кроме сюжета о Ньюкасле).
«The Sandman. Песочный человек. Книга 1–10» – вся оригинальная серия комиксов, бери и читай.
«The Sandman. Песочный человек. Увертюра» – на момент выхода этой книги данный комикс-приквел к основной серии уже должен выйти из печати.
«The Sandman. Песочный Человек. Вечные ночи» – отдельные истории о семи Вечных, главных столпах мироздания и странноватой семейке в лице, собственно, Сна (Морфея), Смерти, Страсти, Страдания, Сумасшествия, Сокрушения и Судьбы.
Поделиться книгой: