Второй контакт (Колонизация — 1)

“Я подумал, что вы могли бы спросить об этом”. Томалсс поднялся. “Кассквит ждет в соседней комнате. Я вернусь через минуту”.

“Мой первый тосевит, пусть и не совсем дикий экземпляр”, - задумчиво произнес Феллесс. “Как это будет интересно!”

“Пожалуйста, сделайте все возможное, чтобы обращаться с Большим Уродом так, как вы обращались бы с представителем Расы”, - предупредил Томалсс. “С тех пор, как тосевиты обрели речь - что Большие Уроды делают быстрее, чем наши собственные детеныши, - все самцы следовали этому курсу, который, похоже, сработал хорошо”.

“Это будет сделано”, - пообещал Феллесс.

Томалсс прошел в соседнюю комнату, где Касквит сидел перед экраном, поглощенный игрой. “Исследователь из Дома хочет поговорить с вами”, - сказал Томалсс.

“Будет сделано, высочайший сэр”, - послушно сказал Кассквит и встал. Большой Уродец, хотя и не слишком крупный для тосевита, возвышался на голову и шею над Томалссом. Кассквит последовал за ним обратно в комнату, где ждала Феллесс. Склонившись в почтительной позе, тосевит сказал ей: “Я приветствую тебя, высочайший господин”.

“Превосходящая женщина”, - поправил Томалсс. Он повернулся к Феллесс. “Ты первая женщина, которую встретил Кассквит”.

“Я очень рад познакомиться с вами, Кассквит”, - сказал Феллесс.

“Я благодарю тебя, превосходная женщина”. На этот раз Кассквит использовала правильный титул. Голос Большого Урода был слегка сиплым; тосевитский ротовой аппарат не мог полностью воспринимать все звуки языка Расы. “Ты действительно из Дома?”

“Да”, - сказал Феллесс.

“Я хотел бы побывать дома, ” задумчиво сказал Кассквит, “ но холодный сон еще не приспособлен к моей биохимии”.

“Возможно, когда-нибудь это произойдет”, - сказал Феллесс. Томалсс наблюдал, как она пытается скрыть удивление; Кассквит был молод, но далеко не глуп. Феллесс продолжал: “Работевс и Халлесси путешествуют между звездами - нет причин, по которым тосевиты не должны также”.

“Я надеюсь, что вы правы, превосходящая женщина”. Кассквит перевел маленькие неподвижные глаза на Томалсс. “Могу я быть свободен, превосходящий сэр?”

Была ли это застенчивость или желание вернуться к игре? Что бы это ни было, Томалсс уступил этому: “Ты можешь”.

“Я благодарю вас, превосходящий сэр. Я рад познакомиться с вами, превосходящая женщина”. Еще раз почтительно поклонившись, Кассквит ушел, высокий и до смешного прямой.

“Ярче, чем я ожидал”, - заметил Феллесс, как только Большой Уродец исчез. “К тому же, он менее похож на инопланетянина; гораздо меньше, чем тосевиты на изображениях, которые я видел”.

“Это сделано специально, чтобы облегчить интеграцию”, - сказал Томалсс. “Краска на кузове, конечно же, обозначает Кассквита как моего ученика. Неприглядные волосы на макушке головы тосевита часто прилипают к коже. Когда кассквит достиг половой зрелости, в подмышечных впадинах и вокруг области гениталий выросло больше волос, хотя раса кассквитов менее волосатая, чем у большинства тосевитов.”

“Какова функция этих волосатых пятен, которые появляются при половом созревании?” Спросил Феллесс. “Я предполагаю, что они каким-то образом связаны с размножением”.

“Это еще не до конца понято”, - признал Томалсс. “Они могут способствовать распространению феромонов из пахучих желез в этих областях, но репродуктивное поведение тосевитов менее тесно связано с запаховыми сигналами, чем наше собственное”.

“Эти существа действительно доступны друг другу в любое время года?” Спросила Феллесс. Извивающаяся сказала, что она думает об этой идее.

Но Томалссу пришлось ответить: “Действительно. И они находят наш путь таким же странным и отвратительным, как мы находим их. Признаюсь, что, несмотря на мою научную объективность, мне очень трудно это осознать. Несомненно, наш способ гораздо удобнее. Сейчас не сезон; мои рецепторы запаха знают об этом; и поэтому вы просто коллега. Никаких осложнений, связанных с необходимостью спаривания, не возникает ”.

“И это тоже хорошо”, - воскликнула Феллесс. Они с Томалссом оба смеялись над нелепостями Больших Уродцев.

“Дом”. Кассквит попробовал на вкус звучание этого слова. Дом был более реальным в сознании тосевита, чем Тосев-3, вокруг которого этот корабль вращался дольше, чем Кассквит был жив.

Тосевит, подумал Кассквит. Так я называю себя. А почему бы и нет? Это то, кто я есть.

Это казалось неправильным. Это казалось несправедливым. Без этого нелепо большого, нелепо уродливого тела (Кассквит знал прозвище, которое мужчины Расы - и, без сомнения, эта новая женщина тоже - дали тосевитам), хороший мозг внутри этого странно выпуклого черепа мог бы совершить что-то стоящее. О, это все еще могло случиться, но это было гораздо менее вероятно, чем было бы в противном случае.

“Если бы я вылупился дома ...” - сказал Кассквит. И сколько раз эта мысль повторялась эхом? Больше, чем Кассквит мог сосчитать. Просил ли я об этом теле? Духи императоров прошлого, не так ли? Глаза, которые смотрели вниз, на металлический пол, не могли убивать в башнях. И это моя вина?

Каждый шаг, который делал Кассквит, был напоминанием о чужеродности. Это тосевитское тело не наклонялось вперед в надлежащей позе - или в том, что было бы надлежащей позой для любого другого. И отсутствие настоящих когтей на кончиках пальцев Кассквита было еще одним неудобством. Томалсс разработал протезы, которые значительно облегчили управление механизмами. Однако настоящему представителю Расы протезирование не понадобилось бы.

Я не являюсь надлежащим представителем Расы. Я тосевит, воспитанный так, как если бы я был полноценным членом Расы, или настолько близким к полноценному члену Расы, насколько это возможно, учитывая мои ограничения. О, как бы я хотел, чтобы у меня не было таких ограничений. Я наполовину человек, наполовину подопытное животное.

Кассквит не возмутился этим. Расе нужны были подопытные животные, чтобы научиться жить с буйными тосевитами и в конечном итоге управлять ими. Томалсс сказал о туземцах Тосев-3 так мало, как только мог. Из тех мелочей, которые он время от времени допускал, Кассквит понял, какой честью, какой привилегией было быть выбранным на эту роль. Жизнь тосевитского крестьянина? Рот Кассквита отвис в презрительном изумлении от этой идеи.

Тихий звук вырвался изо рта Кассквита вместе со смехом. Мне следовало бы лучше контролировать себя, подумал Кассквит. Обычно я лучше контролирую себя, но я расстроен. Томалсс сказал, что тосевиты демонстрировали веселье шумом, а не в гораздо более изощренной, гораздо более элегантной манере Расы.

Я не хочу вести себя как тосевит! Я ни в коем случае не хочу вести себя как тосевит! Я один из них, но хотел бы, чтобы это было не так!

С некоторыми вещами ничего нельзя было поделать. Поза - это одно. Кожа - это другое. Кассквит провел одной рукой по другой руке. Я должен быть темно-зеленовато-коричневым, как подобает мужчине Расы, или даже, как я обнаружил, подобающей женщине Расы. Вместо этого я являюсь чем-то вроде бледно-желтоватого загара - очень неприятный оттенок для человека.

“И моя кожа гладкая”, - сказал Кассквит с печальным вздохом. “Боюсь, она никогда не будет ничем иным, кроме гладкой”. Кассквит снова вздохнул. Когда я выходил из птенцового возраста, как я ждал, что он будет таким же, как у всех остальных. Тогда я действительно не понимал, насколько я отличаюсь. Император, конечно, знает, что я стараюсь вписаться как можно лучше.

Кожа под ладонью Кассквита также была слегка влажной. Томалсс объяснил, почему это так: вместо того, чтобы дышать, чтобы охладить тело, тосевиты использовали испарение метаболической воды. Тосев-3 был более влажным миром, чем Дом, что позволяло Большим Уродцам так щедро расходовать воду. Тосев 3 также был более холодным миром, чем Дом, что означало, что корабль, климат которого был домашним, казался теплым тосевитскому телу Кассквита и побудил к активации механизма охлаждения.

Все это имело смысл. Томалсс терпеливо объяснял это снова и снова Кассквиту. Для тосевитов это было совершенно нормально. Это было также совершенно отвратительно, насколько Кассквит был обеспокоен.

Другие особенности тела тосевита были еще более отвратительными: например, передача жидких отходов наряду с твердыми. Это также имело отношение к отвратительной влажности Тосев-3. Опять же, Томалсс проявил само терпение, объясняя причины различий.

“Меня не волнуют причины”, - пробормотал Кассквит. “Я бы хотел, чтобы не было различий”.

Обычно я не такой, подумал Касквит. Обычно я вижу то, что делает меня более похожим на Расу, а не то, что отделяет меня от нее. Лучше бы я не встречал Феллесса. Вид кого-то, только что вернувшегося из дома, напоминает мне, что я им не являюсь и не могу им быть. Это больно. Это ранит сильнее, чем я ожидал.

Зуд на макушке головы заставил Кассквита почесаться. Очень, очень короткие волосы зашелестели под не совсем когтями на кончиках пальцев Кассквита. Волосы были еще одной неприятной чертой тела тосевитов. Хотел бы я, чтобы у меня их не было, подумал Кассквит. Гладкие - это плохо. Волосатые - еще хуже. Хвала Императору, что я регулярно подстригаюсь. Я хотел умереть, когда волосы начали прорастать тут и там на моем теле. Необходимость подстригать голову - достаточное унижение. Добавьте эти другие пятна, и это почти невыносимо.

Томалсс и в этом заверил. Исследования Расы доказали, что это нормально среди тосевитов примерно возраста Кассквита. Но на борту корабля это было ненормально. Это сделало Кассквит здесь еще более ненормальным.

Что бы я делал без Tomalss? Кассквит задумался. Мужчина был проводником, учителем, наставником, слуховой диафрагмой, чтобы слушать, всю жизнь Кассквита. Слуховая диафрагма, чтобы слушать? Я не буду думать ни о странных завитках плоти по бокам моей головы, ни об отверстиях внутри них, которыми я слышу. Я не буду думать о них. Я не буду.

Попытка ни о чем не думать сработала так же хорошо, как и обычно. Кассквит дотронулся до уха, затем болезненно дернул за него. Может быть, мне следует их обрезать. Это было бы не слишком сложно, и это заставило бы меня немного приблизиться к тому, как я должен.

Томалсс не хотел ставить зеркало в купе Кассквита. Его аргументом было то, что разглядывание такого непохожего лица привело бы только к недовольству. “Я буду еще более недоволен, если вы не будете относиться ко мне так, как если бы я был частью Расы”, - вспомнил слова Касквит. “Если бы я был членом Расы, у меня был бы такой”. Томалсс уступил; это был первый аргумент, который Касквит когда-либо выиграл у него.

Техник, который установил зеркало в отсеке, обращался с Кассквитом как с представителем Расы, все верно. Он закрепил его на уровне, который был бы идеальным для представителя Расы. Касскиту пришлось наклониться, чтобы увидеть что-нибудь, кроме краски, отмечающей неудовлетворительный торс этого неудовлетворительного тела.

Наклонившись, Касквит подумал: Вот как я выгляжу. Я ничего не могу с этим поделать. Маленькие глаза, белые с темным центром, складки кожи в их внутренних уголках еще больше сужают их, почти не имея того угла зрения, которым обладала раса. У Кассквита над ними тоже были полоски волос - тосевитские сигнальные органы, как назвал их Томалсс, - но эти полоски были обрезаны вместе с остальными. Выступ ниже и между глазами, в котором располагались ноздри. Абсурдно маленький рот с подвижной мягкой тканью вокруг него и дико разнообразным набором зубов внутри.

Язык Кассквита высунулся наружу для критического изучения. Да, это требовало критики, короткой, резкой и непринужденной. Снова, и не в первый раз, Кассквит задался вопросом, может ли хирургическое вмешательство исправить этот недостаток.

“Какая от этого польза?” Спросил Кассквит, снова выпрямляясь. “Какая от всего этого польза? Они могут вырезать это и те и, возможно, сделать еще кое-что, но это не поможет, не совсем. Я все равно буду выглядеть вот так ”.

Возможно, Томалсс был прав. Возможно, зеркалу не следовало вмешиваться. В конце концов, какое бы это имело значение? Я тосевит. Я хотел бы, чтобы меня не было, но я есть. С зеркалом или без, я это знаю.

Кассквит подошел к компьютерному терминалу, надел накладные пальцы и вернулся к предыдущей игре. Но она не увлекла его, как это было до встречи с Феллессом. Реальность имеет свойство врываться внутрь, подумал Касквит. Самое лучшее в компьютере то, что он не знает - а если и знает, то ему все равно; ему действительно все равно - я тосевит. Это одна из причин, по которой это так весело. Что касается компьютера, я не хуже любого другого. Как я могу продолжать верить в это, даже воображать это, после встречи с женщиной прямо из дома?

“Домой”, - повторил Кассквит, произнося это слово как протяжный вздох тоски. Я знаю, что делать. Если меня представят Императору, я знаю, как прогнуться, я знаю все надлежащие ответы. Томалсс мог бы мной гордиться.