Второй контакт (Колонизация — 1)

“Он бы так и сделал. Редко я встречал человека, в котором было бы столько высокомерия”, - сказал Громыко. “Гитлер был близок к этому, но Гитлер фактически возглавил государство, в котором Мао провел последние тридцать лет, мечтая об этом”.

“Даже так”, - согласился Молотов. Он задумался. Продал бы он своих китайских идеологических собратьев по реке, чтобы получить преимущество для Советского Союза? Ему не нужно было долго размышлять. “Я надеюсь, что Квик действительно предложит это; если мы сделаем это, это может свидетельствовать о слабости Ящеров. Но мы можем поднять этот вопрос, если потребуется. Держать ящериц подальше от нас значит больше, чем просто радовать Мао ”.

“Я согласен, товарищ Генеральный секретарь”, - сказал Громыко. “Ящеры не заселят Китай в больших количествах; там и так слишком много людей. Главная ценность Мао для нас - сохранить сельскую местность неустроенной, и он добьется этого с нашим оружием или без него ”.

“Действительно, очень красивое решение”, - сказал Молотов, разогреваясь до тепловатости. “Так или иначе, мы им воспользуемся”.

Вошел секретарь Молотова и объявил: “Посол Расы и его переводчик здесь”. Он не назвал Ящерицу Ящерицей, по крайней мере там, где упомянутая Ящерица или переводчик могли его услышать.

Квик влетел в кабинет Молотова. Он был ростом с десятилетнего ребенка, хотя казался меньше из-за своей наклоненной вперед позы. Одна из его глазных башенок, странно похожая на хамелеоновскую, повернулась к Молотову, другая - к Громыко. Молотов не мог разобрать раскраску своего тела, но ее витиеватость указывала на его высокий ранг.

Он обратился к Молотову и Громыко на своем собственном шипящем языке. Переводчик, высокий, флегматичный человек средних лет, говорил на хорошем русском языке с польским акцентом: “Посол приветствует вас от имени императора”.

“Передайте ему, что мы приветствуем его в ответ от имени рабочих и крестьян Советского Союза”, - ответил Молотов. Он снова улыбнулся, но там, где этого не было видно. На своей самой первой встрече с ящерами, вскоре после их вторжения, он имел удовольствие сообщить им, что Советы ликвидировали царя и его семью. Их собственные императоры правили ими пятьдесят тысяч лет; новости научили их лучше, чем что-либо другое, что они не имели дело с существами знакомого вида.

Переводчик шипел, пищал, хлопал и кашлял. Квик издавал похожие ужасающие звуки. Переводчик снова перевел: “Посол говорит, что он не уверен, что эта встреча имеет какой-либо смысл, поскольку он уже дал понять комиссару иностранных дел, что ваши взгляды на урегулирование расовой проблемы неприемлемы”.

Даже больше, чем нацисты, ящеры были убеждены, что они - повелители творения, а все остальные - их естественные подданные. Как и почти двадцать лет назад, Молотов с удовольствием напомнил им, что они могут ошибаться: “Если нас достаточно спровоцируют, мы атакуем колонизационный флот в космосе”.

“Если нас достаточно спровоцируют, мы будем служить нынешним правителям Советского Союза так же, как вы, мясники, служили своему императору”, - парировал Квик. Переводчик выглядел так, словно ему доставляло удовольствие переводить ответ Ящера; Молотов поинтересовался, какую обиду он питает к Советскому Союзу.

Сейчас нет времени беспокоиться об этом. Молотов сказал: “Какие бы жертвы от нас ни потребовались, мы их принесем”.

Он задавался вопросом, насколько это было правдой. Это, безусловно, было правдой поколением раньше, когда советский народ был мобилизован на борьбу сначала с нацистами, а затем с ящерами. Теперь, после периода комфорта, кто мог быть уверен, что это все еще так? Но Ящерицы могли не знать - он надеялся, что они не знали - этого.

Квик сказал: “Даже после стольких лет я не могу понять, как вы, тосевиты, можете быть такими безумцами. Вы готовы уничтожить самих себя, если при этом можете причинить вред своим врагам”.

“Это часто снижает желание наших врагов нападать на нас”, - отметил Андрей Громыко. “Иногда нам приходится убеждать людей, что мы имеем в виду то, что говорим. Ваш вкус к агрессии, например, меньше, чем был до того, как вы столкнулись с решимостью советского народа”.

Изучая видеозаписи заключенных, Молотов приобрел хорошее практическое представление о том, что означают жесты ящеров. Громыко преуспел в том, чтобы встревожить Квика. Молотов добавил: “Если вы ожидаете получить от нас хорошее отношение, вы должны проявить к нам хорошее отношение в ответ”.

Ящерам было нелегко усвоить этот урок. Это также было приглашением к торгу. Поймет ли Квик это? Молотов не был уверен. Сейчас ящеры были лучшими дипломатами, чем при первом появлении - у них тоже было больше практики в этом искусстве. Они не были глупы. Любой, кто думал иначе, быстро расплачивался. Но они были наивны, даже более наивны, чем американцы.

“Обратное также должно быть применимо”, - сказал Квик. “Почему мы вообще должны иметь дело с вами, когда вы продолжаете посылать оружие тем, кто хочет свергнуть наше правление?”

“Мы отрицаем это”, - автоматически сказал Молотов. Но предложил ли Квик лазейку? Молотов был готов ответить намеком на намек: “Почему мы должны доверять вам, когда вы явно планируете наводнить границы такими, как вы?”

Квик сделал паузу, прежде чем ответить. Пытался ли он также решить, слышал ли он начало сделки? Наконец, он сказал: “У нас было бы меньше необходимости полагаться на военную мощь Расы, если бы вы не продолжали провоцировать своих заместителей против нас в надежде на заведомо невозможный триумф”.

“Разве вы не видели, посол, как мало в этом мире невозможного?” Сказал Молотов.

“Мы видели это, да: видели это, к нашему сожалению”, - ответил Квик. “Если бы это было не так, я бы не был здесь, ведя переговоры с вами. Но поскольку я здесь, возможно, мы можем обсудить этот вопрос дальше ”.

“Возможно, мы сможем”, - сказал Молотов. “У меня есть сомнения относительно того, дойдет ли это до чего-нибудь, но, возможно, мы сможем”. Он увидел, как Квик слегка наклонился вперед. Да, Ящер был серьезен. Молотов не улыбнулся. Перейти к делу было капиталистической фразой, но в глубине души он все равно использовал ее.

Томалсс вежливо склонил голову. “Приятно видеть новое лицо из Дома, превосходную женщину”, - сказал он исследователю колонизационного флота, который пришел с ним проконсультироваться. В целом, он говорил правду; он не всегда хорошо ладил с коллегами, которые сопровождали его во флоте колонизации, или с Большими Уродцами, которых он изучал.

“В этом вопросе я должен называть вас ‘превосходящий сэр’, - ответила новоприбывшая - ее звали Феллесс. “У вас есть опыт. У вас есть опыт общения с этими тосевитами”.

Больше, чем я когда-либо хотел, подумал Томалсс, вспоминая плен в Китае, который, как он ожидал, приведет к его смерти. вслух он сказал: “Вы добры”, что также было правдой, поскольку раскраска на теле Феллесс показывала, что она выше его по рангу.

“У вас было все время с момента прибытия флота завоевателей, чтобы смириться с неправдоподобной природой уроженцев Тосева-3”, - сказал Феллесс. “Для меня необходимость пытаться понять это в течение нескольких дней - самая поспешная и неэффективная процедура - кажется не просто неправдоподобной, но и невозможной”.

“Такой была наша реакция и на то, что мы достигли этого мира”, - сказал Томалсс. “С тех пор нам пришлось приспосабливаться к меняющимся условиям”. У него отвисла челюсть. “Любой на Тосев-3, кто не в состоянии адаптироваться, разорен. Мы видели, как это демонстрировалось - и чаще всего болезненно демонстрировалось - снова и снова ”.

“Я так понимаю”, - сказал Феллесс. “Должно быть, это было очень трудно для вас. В конце концов, перемены - это неестественное состояние”.

“Так я думал перед отъездом из дома”, - ответил Томалсс. “Так я все еще думаю, временами, потому что так меня учили думать всю мою жизнь. Но, если бы мы не изменились, лучшее, что мы могли бы сделать, это уничтожить эту планету - и что бы это оставило тебе и колонизационному флоту, превосходящая женщина?”

Феллесс не воспринял его всерьез. Он мог сказать это с первого взгляда; ему едва хватало одного турельного глаза, чтобы увидеть это, не говоря уже о двух. Это опечалило его, но вряд ли удивило. У нее были зачатки интеллектуального понимания того, через что прошла Раса на Тосеве 3. Томалсс прошел через все это. Шрамы все еще отмечали его дух. Он никогда не освободится от них, пока не встретится лицом к лицу с духами Императоров прошлого.

“Вас следует похвалить за ваши усердные усилия по достижению понимания корней поведения тосевитов”, - сказал Феллесс.

“Приятно знать, что кто-то так думает”, - сказал Томалсс, вспоминая ссоры на протяжении многих лет. “Я думаю, некоторые мужчины предпочли бы оставаться в неведении. А некоторые скорее засунули бы свои языки в банку с имбирем и забыли бы о своих исследованиях и обо всем остальном ”.

Он подождал. Конечно же, Феллесс задал нерешительный вопрос: “Джинджер? Я видел это имя в отчетах. Должно быть, это относится к препарату, родному для Тосев-3, поскольку на Родине он, безусловно, неизвестен ”.

“Да. Это трава, которая растет здесь”, - сказал Томалсс. “Для туземцев это просто специя, способ вернуть балдж на родину. Однако для нас это наркотик, и довольно неприятный. Он заставляет мужчину чувствовать себя умным, смелым и сильным, а когда действие его проходит, ему хочется выпить еще. Как только он запустит в тебя свои когти, ты сделаешь почти все, чтобы попробовать еще раз ”.

“Теперь, когда здесь больше сотрудников правоохранительных органов, мы сможем искоренить это без особых проблем”, - сказал Феллесс.

Томалсс помнил ту первозданную уверенность, то ощущение, что все будет идти гладко, потому что так было всегда. Он знал это сам. Затем он начал иметь дело с Большими Уродами. Как и многие мужчины на Тосев-3, он потерял это и никогда не вернул. Он не пытался объяснить это Феллессу. Женщина сама все выяснит.

“Зачем кому-то вообще нужен наркотик, особенно инопланетный наркотик?” Феллесс спросил его.

“Сначала потому, что тебе скучно, или потому, что ты видишь, как кто-то другой хорошо проводит время, и тебе тоже этого хочется”, - ответил он. “У нас будут проблемы с джинджер, когда колонисты высадятся, попомните мои слова”.

“Я запишу ваше предсказание”, - сказал Феллесс. “Я склонен сомневаться в его точности, но, как я уже сказал, у вас есть опыт работы на Tosev 3, так что, возможно, в конце концов вы окажетесь правы”.

Была ли она все время такой серьезной? Многие люди Дома были такими. Томалсс помнил это. Контакт с Большими Уродцами - даже контакт с мужчинами, которые имели контакт с Большими Уродцами, - имел способ стереть такую серьезность. И теперь сто миллионов колонистов, однажды возрожденных, будут смотреть на относительную горстку самцов из колонизационного флота как на слегка испорченные яйца. Томалсс тоже не видел, что кто-то может с этим поделать.

В глубине души он посмеивался про себя. В конце концов, колонистам придется начать иметь дело с тосевитами. Тогда они тоже начнут сходить с ума. Несмотря на все свои усилия поверить в обратное, Томалсс не смог прийти ни к какому другому выводу. Даже если бы Тосев-3 наконец полностью перешел под власть Императора, это был бы странный мир во многих отношениях, чем один, на годы, столетия, тысячелетия вперед.

Поскольку он мысленно выбирал паразитов из-под своей чешуи, он пропустил комментарий Феллесс. “Прошу прощения, превосходная самка?” - сказал он, смутившись.

“Я сказал, что из всех исследователей флота завоевания вы, похоже, продвинулись дальше всех в своих усилиях по изучению интеграции тосевитов и Расы”. Феллесс повторила комплимент без малейших признаков раздражения. Она продолжила: “Некоторые из ваших действий кажутся мне выходящими за рамки служебного долга”.

“Вы великодушная, превосходная женщина”, - сказал Томалсс. “Я всегда считал, что для успешной колонизации этого мира осуществление такой интеграции будет обязательным”.

“Вы сомневаетесь в возможности успешной колонизации?” Теперь в голосе Феллесса звучал упрек, а не комплимент.

“Я сомневаюсь в уверенности в успешной колонизации”, - ответил Томалсс. “Любой, у кого есть опыт работы на Тосев-3, сомневается в уверенности во всем, что имеет к этому отношение”.

“И все же ты упорствовал”, - сказал Феллесс. “В своих отчетах вы указываете, что ваш первый экспериментальный образец был насильно отобран у вас, и что вы сами были похищены тосевитскими бандитами, когда пытались получить ему замену”.

“Правда”, - сказал Томалсс. “Мы сильно недооценили важность семейных уз на Тосев-3, не только из-за длительных половых связей, но и из-за абсурдно беспомощной природы детенышей тосевитов, которые нуждаются в постоянном уходе, если хотят выжить. Из-за этих факторов мои эксперименты встретили гораздо большее сопротивление со стороны Больших Уродцев, чем они встретили бы со стороны любой другой разумной расы, с которой мы знакомы ”.

“И все же, в конце концов, ваша работа, похоже, увенчалась успехом”, - сказал Феллесс. “Не будете ли вы так любезны позволить мне познакомиться с экземпляром, которого вам наконец удалось заполучить и вырастить”.