Помоги проекту - поделись книгой:
Забрав из ниши рюкзак, Женька отправилась в свою каюту, намереваясь хотя бы выгрузить вещи и немного отоспаться. В каюте, к ее изумлению, обнаружилась та самом «врубелевская» девушка, которая только что получила в госпитале укол.
– Привет, меня зовут Инга, но лучше – Ингуся, – объявила она как ни в в чем ни бывало. – Извини, но я буду делить с тобой каюту. Сюда прикрутили двухъярусную кровать. В шкафу моя косметика, ее трогать нельзя. Я буду спать на нижней полке, а ты -- как пожелаешь. Впрочем, кроме верхней, тебе ничего не осталось.
– И за что мне выпала такая удача?
– Ни за что. Как только все, кто не хочет лететь на Росс, отсеялись, новых людей набрали в военно-космической академии. Там в основном парни, вот и случился дисбаланс. Мужских кают не хватает, на мое место поселили каких-то амбалов, а тебя уплотнили, чтобы подселить меня.
– Поня-а-а-атно… Ладно. Меня зовут Женя.
– Не грусти, Женя. Мы точно поладим, и помни – на «Алконосте» теперь полно парней на любой вкус.
* * *
На заре освоения Солнечной Системы путь до Плутона занимал в лучшем случае пятнадцать лет. Прошло время, появились фотонные двигатели, и он сократился до трех месяцев. Этот срок, за вычетом работы и сна, Женька посвятила книгам и Космосу.
Она устраивалась с планшетом возле панорамного фальш-окна кают-компании, наблюдая за неспешным движением небесных тел. Эти изображения не были настоящими -- их проецировала на экраны система слежения корабля, но они, безусловно, были прекрасны. Луна осталась позади. Диск Марса наливался в пустоте кровавым светом. Мимо проплыл марсианский гражданский корабль, судя по форме – транспортник с насыпными грузами. Появления Юпитера Женька пропустила из-за вахты в госпитале, зато ледяные кольца Сатурна поразили ее совершенством формы, а Уран, напротив, оставил равнодушной, голубой шар Нептуна висел среди звезд. Солнечные и галактические космические лучи порой заставляли светиться защитное покрытие «Алконоста». Третий месяц подходил к концу...
– Это место свободно?
Женька нехотя отвернулась от иллюминатора и подняла голову. Спрашивал незнакомый мужчина в нашивками исследователя в ранге старшего лейтенанта.
– Свободно.
– Спасибо.
Взгляд незнакомца уперся в нашивку «Евгения Нечаева» на лацкане Женькиной куртки.
– Фамилия, конечно, не редкая, но… вы, случаем, не дочь Елены Ивановны?
– Она самая. А вы, значит, Александр Вечеров, если судить по нашивке. Никогда про такого не слышала.
– Ваша мать – смелая женщина, если отпустила на «Алконосте» единственную дочь.
– Я не в том возрасте, чтобы меня можно было просто не пустить. А с чего вы решили, что я – единственная?
– Просто догадался. Думаю, ваш возраст – лет двадцать с небольшим.
– Очень информативно.
Женька невежливо отвернулась и снова принялась рассматривать Нептун, допивая разведенное из порошка молоко. Вечеров съел свою порцию и ушел, оставив после себя смутное беспокойство. «Что-то с ним не то. Скользкий? Нет, скорее, скрытный. Любопытный? Тоже не то. Наблюдательный – вот правильно. Судя по нашивкам – исследователь, значит, должен публиковаться». Женька перебрала доступную ей базу научных работ, нашла среди авторов нескольких Вечеровых подходящего возраста, но среди них ни одного Александра.
«Он не ученый. Тут уж, скорее, особый отдел», – твердо решила она, и забыла про попутчика по крайней мере на несколько дней.
* * *
Вечеров и Ленц стояли рядом на галерее, над провалом грузовой палубы. Искусственная сила тяжести тут слегка чудила – то вырастала до почти нормальной, то слабела, создавая обманчивое ощущение легкости.
– Ну и что мы имеем? – коротко спросил Ленц.
– Пока почти что ничего. На борту, кстати, дочь Нечаевой – это зря, у матери будет конфликт интересов.
– Списывать с корабля поздно. Завтра будем на месте – пристыкуемся к генератору солитонной волны.
– Согласен. Что касается остальных, расклад такой. Сто специалистов разного профиля, все они могут при желании выполнять работу сборщика. Пятнадцать пилотов для челноков – в основном молодые ребята с хорошей реакцией. Пятьдесят ваших десантников — хватит для поддержания порядка на корабле, но слишком мало, если столкнемся с агрессией на Россе.
– Вы все ждете ксеносов?
– По логике вещей – едва ли. Вероятность развитой цивилизации там мала. Никаких признаков, если не считать очень древнего радиосигнала.
– О нем почти забыли. Списали на помехи.
Вечеров кивнул.
– Скорее всего, Роберт, нас ждет долгая и тяжелая командировка. Старт за Плутоном, торможение возле Росс 128, разведка на планете "b", монтаж стартового комплекса в космосе, его наладка, сбор, черт бы их побрал, астероидов, измельчение... И все это силами ста шестидесяти пяти человек. Очень скоро на борту появятся травмированные и больные. Как всегда в большом коллективе, отыщутся непригодные или неуправляемые. А если мы окончательно застрянем на Россе, нам светит колонизация каменистой планеты с небольшими шансами на успех.
– Что-то не особенно вы расстроены.
– Точно.
– Ну, вот и я не расстроен.
Оба они посмеялись и продолжили следить за грузовой палубой, облокотившись о перила.
Глава 3. О, капитан
Капитанское место находилось в центральной части мостика – как раз напротив экрана с изображением ближнего к кораблю космоса и параметров самого корабля. Настоящего иллюминатора в носовой части «Алконоста» не было – от него отказались ради повышения безопасности. Жалеть об этом, впрочем, не стоило, искусственное изображение по детализации превосходило то, что человеческий глаз мог разглядеть в реальном мире. Уменьшенный вариант картинки уже появился на пульте капитана.
Сергей Сибирцев сел в кресло зафиксировал себя пятиточечным ремнем безопасности – через грудь, по поясу и от пояса между ног. Такого же неукоснительного соблюдения регламента безопасности он требовал от всех старших офицеров. «Нам не нужны падения, ушибы и переломы, а потом невыполнение обязанностей поневоле, и все ради пустой бравады».
С этим, конечно, не поспоришь, и офицеры не спорили, хотя двое или трое самых отчаянных в глубине души совей считали Сибирцева занудой. Занудство это имело веские причины в прошлом семьи капитана, а именно – в карьере его отца, Геннадия Сибирцева, бывшего когда-то летчиком гражданской авиации. Был Командир воздушного судна человеком и умелым, и смелым, но, как многие люди такого склада, имел уязвимую точку – отцовскую любовь. Маленький Сережа, случалось, путешествовал в кабине, в компании с отцом и вторым пилотом, тихо играя за их спинами. Впрочем, управлял воздушным судном в основном автопилот, что позволяло Сибирцеву-старшему поговорить с сыном, немного поиграть с ним и потрепать наследника по кудрявой и светлой, во всех смыслах, голове.
Идиллия закончилась разом, и закончилась трагически, когда в полете отказал искусственный интеллект автопилота. Случилось это слишком внезапно, походило на безумие машины, и сопровождалось сильной перегрузкой, из-за чего ни Геннадий Сибирцев, ни его помощник, вернуться в кресла попросту не смогли. Самолет рухнул с десятикилометровой высоты, прямо в холодные воды Атлантики, отчего погибли все люди борту, кроме пятилетнего Сережи.
Причины выживание Сибирцева-младшего так и остались покрыты мраком. Он не разбился о поверхность воды, не утонул, не замерз, не был съеден агрессивными акулами-мако. Мальчишку спустя сутки подобрали спасатели, но скудная информация, которую сумел передать пятилетний малыш, ничего не объясняла. Дефектную версию искусственного интеллекта заменили на всех самолетах. Выживание ребенка отнесли к разряду необъяснимых случаев.
Сережа много плакал, но постепенно справился с детской травмой. Потом он рос, учился, служил и в конце концов был назначен на должность капитана «Алконоста», однако, тайное недоверие к разумным системам сохранил навсегда, о чем, впрочем, обычно умалчивал. Последние минуты отца Сибирцев помнил хорошо, а известным строкам Уолта Уитмена придавал особый смысл:
При всем при этом был Сергей Геннадьевич человеком жизнерадостным, о команде заботился, в особенности – о молодом пополнении, и на законные просьбы откликался легко.
– Капитан на мостике! – раздался синтетический голос, и вахтенный офицер тут же передал командование.
– Внимание! Всем занять свои места! Стыковка с пусковой установкой через десять минут.
Картина за бортом «Алконоста» открывалась феерическая – мрак космоса, рассеченный лентой Млечного Пути и скопище астероидов, простирающееся вглубь этого мрака. Их были тысячи и тысячи – малых, средних и больших, почти равных по размерам Плутону.
Сибирцев оценил зрелище. Он еще никогда не залетал так далеко.
– Внимание! Стыковка через пять минут.
Стартовая установка носила имя «Эфир» и пока существовала в единственном экземпляре. В строгом смысл слова она не являлась космическим кораблем и не была обитаема. «Эфир» состоял лишь из ажурную полусферы – источника луча, и основного корпуса, внутри которого находился реактор питания. Автоматические дроны прямо сейчас подтаскивали к приемному устройству последние фрагменты скал.
– Сближение. Стыковка через три минуты…
«Алконост» приближался к сфере, управлял этим движением автомат, но Сибирцев не снимал рук с джойстиков управления. Пока все шло гладко, и туша корабля, используя медленные двигатели, постепенно вползала в ажурное гнездо.
– Говорит система Алконост. Стыковка завершена. Всем членам экипажа следует занять места в капсулах.
– Решение подтверждаю. Старшим офицерам – занять места в капсулах. Первый помощник, вы отвечаете за дисциплину среди офицеров мостика. Алконост, включить видеосвязь с отсеками корабля. Изображение – на общие экраны и на планшеты.
* * *
– О, боже! – прошептала Ингуся, увидев крупным планом лицо капитана. – Женечка, посмотри, он же натуральный блондин. Ставлю свою брошку с опалом на то, что даже без генетической модификации. Правда, он шикарный?
– Ну да, ничего так, симпатичный. Меня больше волнует солитон. Как бы он не размазал нас по всей Галактике.
– Поживем-увидим, – заявила Ингуся, неожиданно проявив беспредельную смелость.
Образ Сибирцева на экране, между тем, заговорил, обращаясь напрямую к команде.
– Дорогие товарищи, матросы, старшины, мичманы и офицеры «Алконоста». Наш корабль находится в точке перемещения. Через полчаса корабль придет во взаимодействие с передатчиком Сферы и мы переместимся в систему Росс-128. Произойдет то, чего еще не совершало человечество, а мы знаем, что все новые открытия неизбежно связаны с риском. Побочные эффекты перемещения на солитонной волне нам пока неизвестны. Если оно пройдет благополучно, в точке прибытия нас ожидает неизвестная система и ее неисследованные планеты. Перед нами стоит трудная задача, но я верю в свой экипаж и надеюсь на ваше мужество, смелость и компетентность. Приказываю всем без исключения занять места в капсулах. Я остаюсь на мостике и буду наблюдать за варп-перемещением. Если по завершении перехода я не смогу вернуться к свои обязанностям, меня заменит старший помощник. Приказ отдан, приступайте к выполнению. Обратный отсчет на полчаса. Время пошло. Желаю удачи.
– О-о-ох, – только и пробормотала Ингуся.
Женька потянула ее за рукав из каюты.
– Пошли, залезем уж в свои капсулы.
– А толк-то от них будет?
– Не знаю.
– Капсулы защищают от перегрузок, а тут не перегрузка, а черт знает, что. Ты курсе, что при варп-переходе исчезает понятие информации?
– Я медик, а не физик. Пошли. А ты на что раньше надеялась? Знала ведь, на что идем.
Ингуся спорить не стала, а нехотя поплелась вслед за Женькой, по коридору, который постепенно заполнялся людьми. Пробежал мимо сосредоточенный как никогда капторанг Корниенко, Женькин непосредственный начальник, прошел упругой походкой красавец-пилот Артур. Ленц, почему-то вооруженный пистолетом, прошагал в сопровождении двоих десантников. Отсчет на планшете тикал, время еще оставалось, но Женька решила не тянуть, проследила за Ингусей, помогла ей пристегнуться, потом облачилась в противоперегрузочный костюм и устроилась в своей капсуле, сквозь небольшое окошко наблюдая за суетой в коридоре.
Постепенно суета прекратилась, отсек опустел, до старта оставалось еще минут десять. Женька собралась было прикрыть глаза и затихнуть, когда заметила, что дверца капсулы напротив отворилась. Ингуся выскользнула из своего кокона и сосредоточенно побежала по коридору налево, явно устремившись к некой, ей одной ведомой цели.
– Чтоб тебя ветрянка покрыла, дура крашеная! Что за глупость?
Женька содрогнулась, представив тот фарш, в который при неудачном стечении обстоятельств могла превратиться ее подруга, мигом отстегнулась и бросилась следом.
– Ингуська, стой! Вернись!
Подруга бежала, не оглядываясь, а потом потерялась где-то близ перехода на офицерскую палубу. Подъемник не работал, его уже отключили. Женька отыскала люк ремонтного тоннеля, разблокировала его рычагом принялась карабкаться по вертикальной лестнице, слабо надеясь, что преследует Ингу в правильном направлении. Мелькнула даже идея махнуть на все рукой и вернуться в свою капсулу. «Времени мало, я ее все равно не найду. Хотя, как говорится, сам погибай, а товарища выручай». Женька продолжала карабкаться вверх больше из гордого упрямства, чем по трезвому расчету, в эти напряженные минуты на практике осознав, что такое дефицит мускульной силы. Лестница вела в сторону периметра корабля – туда, где находился мостик. Псевдогравитация усилилась, по лбу, между лопатками и даже по лодыжкам под комбинезонам стекал пот. Руки и ноги уже начинали дрожать. Вскоре Женьку поразил настоящий ужас – она боялась сорваться с перекладин и разбиться, и одновременно боялась, что центрифугу вот-вот отключат совсем. Невесомость в пустой и темной лестничной шахте страшила ее до дрожи.
По счастью, она добралась до площадки, от которой в сторону тянулся горизонтальный технической проход – узкий, рассчитанный на перемещение на четвереньках. Очутившись в нем, Женька перевела дыхание и тут же услышала за спиной лязг. Аварийная переборка закрылась, отрезая путь назад. Ползти вперед тоже не имело смысла – часы обратного отсчета показывали тридцать секунд…
* * *
Ленц шел впереди десантников – их было только – все, кто не успел занять места в капсулах. На часах обратного отсчета оставалось десять минут.
– Где обнаружили чужака? – спросил он Вечерова, пользуясь закрытым каналом уником-связи.
– В двигательном отсеке. Забаррикадировался в щитовой. Один из механиков им убит, второй умер у меня на глазах, сказать ничего не успел.
– Лицо видел?
– Не видел. Голоса не слышал. Слышал только возню. Он не только люк закрыл, но и чем-то его изнутри завалил.
– Как думаешь – навредить может серьезно?
– Не знаю, по идее, там трехкратное резервирование, так что ломать оборудование смысла нет.
– Так чего он хочет?
Вечеров помедлил.
– Возможно, забраться в технические проходы и по ним подняться на мостик. Там Сибирцев, он сейчас один. Если чужак ликвидирует капитана – получит управление кораблем в свои руки.
– Чертово дерьмо! – Ленц припустил бегом, но уже не в сторону машинного отсека, а в сторону подъемника. – Парни -- вам задание охранять реактор до последнего. Алконост! Доступ службы безопасности по анализу голоса. Я – Роберт Ленц. Немедленно блокировать подъемник.
– Команда выполнена, – пропело в наушниках.
– Блокировать люк на мостик. Включить высшую степень защиты.
– Для выполнения необходимо подтверждение капитана или старшего помощника.
– Вечеров! Связь с капитаном есть?
– Нет. Он не отвечает, а старпом уже в капсуле.
– У меня тоже нет связи. Давай, бегом по лестнице к мостику. Если тварь там, стреляй на поражение.
– Я же «типа ученый», у меня только шоковый лазер.
– Тогда бей по глазам, не мне тебя учить.
Люк оказался уже открыт, Ленц, чертыхаясь в душе, полез вверх. В одном из горизонтальных технических проходов ему почудилась мимолетное движение, но этот проход на мостик не вел, а потому не имел никакого значения.
Поделиться книгой: