Помоги проекту - поделись книгой:
– Вечеров! Прием! Ты где?
– Тоже лезу, скоро буду на месте. Ты зачем подъемники заблокировал? Стоило их использовать.
– Заблокировал, значит, нужно. Другие тоже могли использовать. Неизвестно, сколько сообщников у этой свиньи.
Разговор мешал дыханию, Вечеров и Ленц замолчали, неотвратимо приближаясь к месту стычки с разных сторон.
Выстрел прогремел, как только Ленц высунулся из прохода. Палили из обычного пистолета крупного калибра, пуля срикошетила от палубы.
– Сука… отсюда не прицелиться. Эй, друг Саня! Подсвети его лазером, пускай обернется!
Вееров так и сделал. Направленный наискось слабый луч был относительно безопасен, но принудил врага прикрыть глаза, чем Ленц и воспользовался, высунувшись и прострелив оппоненту вооруженную руку.
Человек взвыл и схватился за раздробленное запястье. Подоспевший Вечеров подобрал брошенный на пол ствол.
– Пакуем его, можно руки и ноги связать стяжками и оставить пока здесь. У нас тут пять минут времени осталось.
Увы, но связывать побежденного врага уже не имело смысла. Он хрипел и дергался и пускал пену.
– Обычное дело, яд и суицид, – констатировал Вечеров. – Ты, Роберт Павлович, его узнаешь?
– Не припомню такого, откуда взялся в команде – непонятно.
– Ничего, вскрытие покажет. Две минуты до старта, времени не осталось. Брось пока тело, не возись. Быстро валим в безопасное место, после прыжка разберемся.
Вечеров и Ленц убрали оружие в кобуру и со всех ног помчались к резервным капсулам офицерской палубы.
* * *
Женька успела проползти еще немного, а потом наткнулась на скорчившуюся на полу и плачущую Ингусю.
-- Ты что натворила? Зачем?
Подруга не ответила. Отсчет показывал пять секунд. Оставалось только обняться покрепче и ждать неизбежного конца. На этот раз Женька не испугалась – на это просто не оставалось времени.
"Эфир" сработал, способность видеть, слышать и чувствовать внешний мир исчезла. Накатила тошнота, по коже словно прошлись наждачной бумагой. Обычной перегрузки не было, но внутри зародилась бесконечная боль и такое же бесконечное отчаяние. Поток слов, образов, абстракций хлынул на беззащитное сознание. Черный липкие нити оплели руки и ноги. Это продолжалось долго, очень долго – целую вечность, пока Женька не потеряла сознание.
* * *
Капитан Сибирцев неподвижно сидел в кресле. Индикатор обратного отсчета показывал три минуты. За переборкой мостика почудилась возня, кажется, прогремел выстрел, но капитан не обернулся – в прочности двери он не сомневался, а мелкие проявления амбиций ничего не значили рядом с бездной вечности. Придет час, и он разберется с проблемой, наградит героев, накажет оступившихся, прикажет помочь пострадавшим. Пока имело значение только общее выживание.
Последняя минута до конца обратного отсчета.
– Алконост, задраить все люки, отключить реактор, обесточить корабль. ОСтановить центрифугу. Оставить только минимальный резервный контур капитана.
На мостике разом стемнело. Теперь светился только экран, но и ему предстояло вскоре погаснуть. Физику скачка обеспечит «Эфир», обесточенный же Алконост менее опасен с очки зрения пожара. Хотя гравитация исчезла, ремни удерживали Сибирцева к кресле. Он улыбнулся в пустоту и прикинул – страшно или нет. Холодок все же пробежал по спине.
– Эфир, обратный отсчет три секунды.
Раз, два, три. Старт!
В этот миг большой экран погас, но в последний невероятно короткий миг, Сибирцев успел увидеть на нем белую вспышку. После этого исчезло все, даже собственно тело, и только сознание продолжало корчиться в ледяной бездонной пустоте.
А потом Сибирцева посетило видение.
Он (а, может, и и не он, а кто-то другой) был уже немолод, но еще не столкнулся с немощью. Этот кто-то стоял на верхней ступени высокой и широкой лестницы возле незнакомого космодрома. Дул резкий ветер, от холода слезились глаза. Внизу колыхалась толпа, но отдельные лица Сибирцев рассмотреть не сумел. Флайборды кружились в небе, их пилоты швыряли вниз пригоршни лепестков. Эта невесомая шелуха славы падала на площадь, на лестницу, на волосы и на длинный, сшитый из золотой парчи, плащ капитана.
Толпа кричала. Или нет – она ревела так, что дрожали, казалось, камни лестницы и площадь космодрома.
– Слава, слава, слава Императору!
Сибирцев смотрелся, отыскивая таинственного императора, но никого не увидел, и только потом догадался, что крики предназначались ему самому.
Cибирцев инстинктивно положил руку на левую сторону груди. На пальцах белой лайковой перчатки осталась алая кровь.
* Стихи Уолта Уитмена.
Глава 4. По ту сторону бесконечности
Сибирцев вздрогнул и очнулся. Он сразу забыл подробности видения, но удержал в памяти самые яркие краски – золото собственного плаща, темную массу толпы, густой «снег» розовых лепестков, алое пятно крови.
Сейчас вокруг капитала стояла первородная тьма. Он пошевелил руками, ногами, покрутил головой – никаких неприятных ощущений. Нащупал пальцем (без перчатки) кнопку пульта - тот начал светиться контурами виртуальных кнопок. Всего одно нажатие пальцем, и на мостике затеплился приглушенный свет, потом восстановилось изображение на большом экране, и это оказалось удивительное зрелище.
«Красный карлик» висел в пустоте космоса. Излучение звезды, которая и так не могла сравниться с земным Солнцем, приглушили оптические фильтры корабля, однако, они лишь подчеркнули ее странную красоту. Светило напоминало идеальный нежно-розовый шар с ореолом пурпурного оттенка. Ни яростного полыхания, ни пятен, какие бывают у близких по классу солнц, только спокойный сумеречный свет древней холодной звезды.
«Мы – первые», – подумал Сибирцев, и на короткие секунды безмерная радость охватила его. «Столько лет прошло, половина жизни прожито, и вот она – победа»
– Система, проверить координаты.
– Координаты соответствуют системе Росс-128.
–Оцени нашу позицию.
–Орбита, внешняя по отношению к Росс-128б.
– Время полета до Росс-128б?
– Неделя, капитан.
«Значит, точно на том самом месте. Теперь уже безо всяких сомнений».
Оставалось понять, каким образом «Алконост» ориентирован относительно солитонного приемника, но хорошо знакомой по слайдам сферической конструкции Сибирцев не увидел. Радость померкла и сменилась беспокойством.
– Провести поиск приемника «Эфир».
На этот раз ответа системы пришел не сразу.
– Приемник не найден, капитан. Обнаружены многочисленные обломки, возможно, части его конструкции, – снова жизнерадостно пропел синтетический голос.
Сибирцев сжал подлокотники кресла и посидел так, переваривая информацию…
– Возможная причина аварии? – глухо спросил он.
– Перегрузка при взаимодействии с волной перехода, капитан. Дефект гашения.
Сибирцев выругался, вздохнул, энергично вытер ладонью мокрый от пота лоб – его никто не видел, он мог позволить себе некоторое проявление эмоций.
– Похоже, нас ждет еще один ремонт. Что там с реактором, Система?
– Исправен, заглушен.
– Активируй немедленно. А что с жизнеобеспечением?
– Все установки на резервном источнике питания.
– Переведи, по мере готовности, на питание от реактора, активируй полностью. Включи центрифуги гравитации, запускай протокол «подъем» для экипажа.
Дождавшись появления силы тяжести, капитан встал. С неудовольствием заметил, что суставы захрустели, и чуть покачнулся, но равновесие удержал. Дверь с шипением ушла в стену, реагируя на сигнал с браслета...
В двух шагах прохода на мостик, уткнувшись лицом в ребристый палубный настил, лежал человек с окровавленной рукой.
– Да вашу ж мать…
– Команда не распознана, капитан.
–Система, бригаду реанимации ко входу на мостик, – буркнул Сибирцев, присел на корточки и перевернул несчастного на спину.
Человек оказался смуглым, со слегка вьющимися волосами. Он был безнадежно мертв, гримаса отчаяния искажала испачканное лицо. Рукав униформы с нашивкой «Алконоста» пропитался кровью.
– Оставить бригаду реанимации, вызови сюда командира десантников.
Сибирцев мгновенно встал на ноги и пожалел, что пистолет остался в сейфе. Огляделся, но других людей не заметил.
Ленц, наверное, занимал капсулу неподалеку, потому что уже спешил по коридору. Командир десантников выглядел измученным, после перехода лицо приобрело нездоровый желтоватый оттенок
– Что здесь случилось, старший лейтенант? Почему человека бросили на пороге? -- внешне спокойно спросил Сибирцев.
– Это тип расстрелял людей в инженерной, потом пытался взломать вашу дверь, и я его ранил в руку. Сдаваться наш злодей захотел, и принял яд. Виноват, что бросил ту тело, но у меня был приказ отправляться в капсулу.
–Где он взял оружие?
– Не знаю, надо проверить арсенал.
– Займись этим немедленно, нам еще свободных стволов на борту не хватало. Как зовут парня?
– Тоже не знаю.
– Как не знаете, он что – посторонний на борту?
– Возможно, не посторонний, просто не похож на свою фотография из личного дела. Если провести опознание…
– Нет, никаких общих опознаний. Не стоит лишний раз травмировать людей. Нам не нужны подозрения и разборки внутри команды. С этого момента инцидент временно засекречен. Информация будет доступна только старшим офицерам. Версия для всех остальных, ученых и техников – погибшие не перенесли прыжок. Пускай Корниенко проведет генетическую экспертизу у себя в лаборатории. Пришли своих ребят, Роберт, надо быстро и деликатно убрать тело.
– Сожалею, что настолько облажался.
– Защищая мостик, ты поступил верно. Благодарю за службу флоту и от меня лично – тоже спасибо.
Сибирцев пожал Ленцу руку, но тот все равно ушел в задумчивости – точно такой же, которая смущала самого капитана. «Новый мир, а проблемы те же самые».
Сибирцев тем временем вернулся на мостик, дождался появления вахтенного офицера, передал ему командование. Потом отправился в свою каюту и занял там кресло возле панорамного окна с видом на Росс и на тучу мелких обломков, оставшихся от приемника. Обломки эти плыли в космосе, как и «Алконост» подчиняясь законам гравитации.
«Расследование инцидента будет, но начнем только завтра. Что нужно сделать немедленно? Внимательно протестировать все критические конструкции «Алконоста» – с этим справится Система. Поговорить с экипажем по громкой связи, поздравить их – немедленно. Дальше – проверить физическое состояние экипажа, медицинскими делами займется доктор Корниенко. Собрать старших офицеров, обсудить разрушение приемника, выслушать их мнения, составить план восстановления. Оценить, хватит ли нам материалов и деталей, проложить курс ко второй планете системы...»
Сибирцев открыл личный сейф, вынул пистолет и сунул за ремень так, чтобы пола кителя прикрывала оружие. Нашел в аптечке стимулятор и сделал себе укол. Осмотрел и снова вернул в сейф коричневый бумажный пакет.
«Ни Ленц, ни этот, второй Вечеров, ни мой старпом, никто на корабле не знает про секретный приказ штаба Флота». Капитан и сам не знал, что за содержимое кроется в запечатанном пакете. Вскрыть оболочку он имел право лишь в самых критических обстоятельствах, и эта крайность пока не наступила, а до той поры тайна хранилась за толстой дверцей личного сейфа.
«Пять минут отдыха, а потом – работа».
Сибирцев расслабился, коснулся пульта управления каютой, и включил то, что считалось программой его личного виртуального компаньона, а на самом деле являлось лингвистической копией сознания погибшего отца.
– Привет, батя.
– Привет и тебе, Сережа. Как дела? – раздался знакомый хрипловатый голос.
– В норме, работаю. Вот он, «красный карлик», триумф человечества. Висит, зараза, в космосе.
– А настроение как?
– Тоже нормально. По тебе скучал.
– Плохо, что я запомнил тебя совсем маленьким, – с сожалением заметил Сибирцев-старший. – Огромный, небось, вымахал, косая сажень в плечах.
Поделиться книгой: