Подарок Нави. Страж для Снежинки

Вместо знакомого потолка я увидела залитые светом палаты. Мои брови удивленно поднялись, а я осмотрелась. Постель рядом была смята. На мгновенье перед глазами пролетела многообещающая улыбка, а я схватилась за одежду, проверяя, на мне она или уже нет.

Со стоном старой почти тридцатилетней женщины, я села на кровати, как вдруг услышала покашливание Лешего.

- А че енто мы разлеглись и уснули, а? – опередил меня Леший. – Где дитя? Заспала что ли?! Утек?!

- Куда он утечь может! – усмехнулась я, доставая из декольте медвежью лапу. – Дома сидит, небось. А у меня к вам серьезный разговор, Семен Семенович. И я отказываюсь дальше спать с ним в одной кровати! У меня должны быть свои покои! Я вот тут заметила, что на меня руку ночью сложить пытались. И хорошо, что только руку. И соблазняют всячески, если вы не заметили?

- Кто? Я? – послышался голос, а роскошное деревянное кресло развернулось. На потолок поднялись невинные глаза. – Я же еще маленький, да, Семен Семенович?

Я увидела, как ко мне идет его капризное высочество, присаживаясь на кровать.

- А еще я спать один боюсь, - послышался голос, а меня обняли и притянули к себе, как ничего не соображающего котенка. – А тут кто-то рядом есть, да?

Вы бы видели эту улыбку, от которой я опасливо отодвинула голову.

- А за столом? Что значит, сесть на коленочки? – спросила я.

- Так это для того, чтобы я не убежал, - улыбнулся мне нехорошей улыбкой Снежич, и тут же поднял честный глаза на Лешего. – Да и ты сам учил, дедушка Леший, что девушка стоять не должна…

- Да, учил! – похвастался старый Леший. – Вот молодец! Помнишь ведь! А я думал, что забыл! Я многому учил его!

- Нельзя, чтобы красивая девушка стояла, когда ты сидишь… - голосом ученика, который хорошо выучил урок, произнес Снежич, а потом повернулся ко мне и едва слышно шепнул: «Красивая девушка должна лежать… И желательно раздетой!».

- А как на счет вот этого? – заметила я, снимая с себя руку. – Это разве детские шалости? Мне кажется, что вы немного недооцениваете вашего… эм… подопечного…

- Я же всегда спал с игрушкой в обнимку, - заметил Снежич, поднимая честные глаза на Лешего. А его рука сжала мой нижний хладокомбинат.

- Да, спал, помню- помню, - сокрушался Леший. – Тебе одиноко было… Все тебя покинули, один дед с тобой сидел…

- А еще он меня поцеловал, - припечатала я последним веским аргументом. Я посмотрела на Снежича, который сверкнул глазами. Уголок его красивых губ предательски дернулся.

- Так он просто ласковый очень, - вздохнул Леший мечтательным голосом. – Постоянно на мне висел. Деда в щеку чмокал! Эх…

- В губы! – настаивала я, пытаясь отодвинуться.

- Я просто хотел в щечку, но промахнулся. Она вертелась, - невинным голосом произнес Снежич. Он повернулся ко мне, и кроткий ангел превратился в дьявола.

Глава двадцать восьмая.

Внезапно послышался стук и нервный голос Беллы Болеславовны: «Ну, долго ты там еще заседать будешь? Иди, помидоры принеси из лоджии! Но не те, в которых осадок, а с перчиком!».

Леший фальшиво протянул: «Иду-у-у, моя Белочка…». И затих.

- Вставай, - дерзко произнес Снежич, сверкнув глазами. Он взял меня за плечо и дернул с кровати. Я сначала решила упираться, но он был намного сильней и тащил меня куда-то в сторону двери.

- Промахнулся, значит, - возмутилась я, пытаясь вырваться. Дверь открылась, а меня втащили в нее. – Целился в щечку, а получилось в губы, да?

- Я могу еще кое-чем промахнуться, - негромко произнес Снежич, а мою руку сжали. Он затащил меня в какую-то комнату и резко отпустил, а я покачнулась, собираясь дать деру.

- Куда! - произнес он, осматривая меня с ног до головы. Рука потянулась с моему пальто…

- Я не собираюсь тут раздеваться… - начала я, как вдруг он одной рукой сдернул с меня пальто и бросила его в угол. По деревянному полу стелилась поземка, а я сопротивлялась, не отдавая халат. Но меня вытряхнули и из него. Халат полетел в угол.

- Семен Семенович!!! – крикнула я, пытаясь отбиваться. Меня прижали к бревенчатой стене так, что я оказалась в ловушке его рук. Рука дернула и порвала кашемировую кофточку. Я попыталась оттолкнуть его от себя, как вдруг рванули мою юбку, снова прижав меня к стене.

- Леший!!! – кричала я, в надежде, что Семену Семеновичу снова приспичит по делам.

- Руки подняла, - холодом обожгли мои губы. А я опомниться не успела, как сверху на меня надели что-то большое, похожее на шатер. На мгновенье я запуталась, а Снежич резко дернул ткань вниз, а я осмотрела искрящийся, как снег сарафан.

Меня дернули за руку к себе, а я увидела, как красивые пальцы Снежича сгребают многоярусное украшение на шею и прикладывают к моей груди. Он бросил его на пол, а потом хрустнул сапогом.

Я чувствовала, как меня снова дергают, прикладывая еще одно украшение к груди. Тяжело дыша, я смотрела на то, как искрится его шуба.

Сейчас у меня создавалось впечатление, что я кукла, которой добрая девочка выбирает наряд. Тяжелые алые бусы соприкоснулись с моей грудью, а я опасливо отшатнулась.

Через мгновенье, я держала их руками, потому что мне казалось, что в моем эпикризе будет значится: «Задушена бусами».

Я покачнулась, чувствуя дыхание на своей щеке. Как только меня отпустили, я схватилась за шею, и опасливо отошла в сторону.

Снежич запрокинул голову, осмотрев меня. Я ощупывала себя, чувствуя себя девочкой с календарика про зиму. Пока я осматривала вышивку и пыталась понять, что это было, дверь хлопнула.

- Так, погоди… - вцепилась я в бусы, а потом полезла к медальону. – Медальон!!!

Глава двадцать девятая

Подобрав сарафан, я выбежала в коридор, стуча ногами по деревянному полу.

- Так, где он?! – осмотрелась я, а кокошник с меня съехал на бок.

Я сорвала его и бросила в сторону, а сама побежала налево.

- Семен Семенович! Тревога! Ахтунг! Ахтунг! – задыхаясь кричала я, вылетая в холл. Дверь была закрыта, и это меня немного успокоило.

Семен Семенович не отвечал. Я металась, как вдруг увидела, что дверь не заперта на засов.

- Сбежал, - прошептала я, чувствуя, как меня пробирает озноб. В два прыжка я оказалась возле двери, распахнула ее и увидела, как Снежич стоит на улице и лепит снеговика. Ну как лепит?

Обычно снеговика лепили до мокрых трусов и потерянной варежки. Огромный ком с выпученными глазами водружался на второй огромный ком. К взмокшей спине липли и шуба, крики: «Шапку надень!» и простуда. Зато потом дома, расчесывая красные ноги и глядя на гирлянду из колгот, носков, штанов, свитера, трусов и единственной варежки, с чувством хорошо исполненного долга вспоминалась огромная хтоническая хтонь. Еще бы! Грязные комья снега, ветки с ближайшего куста, сосулька вместо морковки, - это все от чего будут шарахаться неподготовленные прохожие.

Снежич с улыбкой гладил снежную глыбу, придавая ей формы, а снег вертелся вокруг него воронкой. Сбегать молодое божество явно не собиралось, а было увлечено процессом.

Я подошла к двери, чтобы закрыть ее, как вдруг послышался скрипучий голос Семен Семеновича: «Че тут без меня было?».

- Эм… Да вот, снеговика лепит, - вздохнула я, умиляясь как взрослый мужик лепит снежную бабу.

- Снеговика? – послышался внезапный голос, а интонации очень не понравились моей попе. Она что-то предчувствовала, но пока не понимала что.

- А ты что? Не помнишь, за что его сюда… - послышался скрипучий голос. - Кто с богами воевал… В прошлый раз он снежного демона слепил! До сих пор одолеть не могут!

- Твою-то медь! – прошептала я, глядя на то, как растет снежная баба. Снежинки липли к ней, а я замешкалась.

- Иди, ломай быстрее! – вякнул Леший, а я бросилась к снежной бабе и ее создателю. С наслаждением, с каким Пигмалион не ваял Галатею, Снежич вел руками по снегу, придавая ему очертания какого-то гомункула.

- Ты что делаешь? – спросила я, не зная, как подступиться. Метель залепила глаза, а мне пришлось прикрываться рукой.

- Снежную бабу леплю, - послышался ответ, а рука добавила снежную грудь. – Моему снежному чудовищу, видимо, скучно там одному…

Глава тридцатая.

- Не вздумай! – закричала я, бросаясь на снеговика. Толкнув его плечом, я чуть не полетела следом. – Я тебе сейчас дам снеговика! А ну марш домой!

Снежич смеялся, а его рука была за спиной. Я заглянула ему за спину, видя, как из снега собирается еще одно снежное чудовище.

- Прекрати! – возмутилась я, с ноги вмазав прямо в средний ком. Я забыла, что на мне сарафан, поэтому чуть не запуталась в юбке. Нога увязла в снегу, а я высвобождала ее, чувствуя, как внутрь сапога набивается снег и тут же тает. Пока я вытряхивала снег из сапога неподалеку началась еще одна стройка века. Мне кажется, что сейчас послышится крик: «Он живой!!!» и кто-то даст ему свою фамилию.

- Так, франкенштейностроитель! – разъярилась я, видя, как снег собирается в очередную неприятность. – Быстро свернул своих …. эм… снежных баб, и вернулся в терем!

Ответом мне послужила дерзкая улыбка, а я в руках Снежича покачнулся мой медальон.

- А ну быстро отдай его! – ломанулась хилая. Сейчас я напоминала себе хомяка, который, вооружившись зубочисткой идет на хозяина.

- Не отдам! – резко развернулся Снежич, а я вместо того, чтобы врезаться в него, пролетела мимо и едва успела затормозить.

Он смеялся, начиная водить рукой в воздухе. Снежный вихрь снова начался кружиться, собирая снежинки вместе в фигуру очередного вестника апокалипсиса. Никогда еще я не спасала этот мир ударом сапога.

- Отдай! – потребовала я, бросаясь к медальону.

- А что мне за это будет? – спросил Снежич, уводя руку так, чтобы я не могла до нее допрыгнуть. С моим ростом это было невозможно.

- Вот это! – разъярилась я и локтем ударила ему в живот. Локоть зазвенел, а я отпрянула, покачнувшись.

- Понятно, - прошептала я, в надежде, что Семен Семенович мне поможет! Но старый Леший не собирался мне помогать.

- Быстро дай сюда мой… эм… оберег! – потребовала я, бросая в него ком снега.

- Я сам в тебя сейчас снегом брошу, мало не покажется, - рассмеялся Снежич, а на меня сверху упал целый сугроб. Мне показалось, что меня прибило пыльным мешком из-за угла. Снег попал за шиворот и вызвал толпу мурашек, решивших эвакуироваться с моей попы.

Отплевываясь от снега и неуклюже вставая, я зачерпнула снег и бросила его в лицо Снежичу, в потом разогналась и повалила смеющегося бога в сугроб. Мокрыми рукам и от тающего снега, я яростно пыталась разжать его руку. Вот на что способны боевые хомячки! Знай наших.

- Я тебя сейчас задушу!!! – орала я, сплевывая снег, текущий с разгоряченных щек. Мне было не холодно. Сарафан замялся, а я пыталась разжать его пальцы.

- Отдам, если поцелуешь, - послышался голос, а я скрипнула зубами от ярости.

- Сапог ты у меня сейчас поце… - начала я, как вдруг он оказался сверху. Белые волосы прошлись по моему лицу, а трепыхалась и скрипела, пытаясь вызволить руки. Он держал их одной рукой, поэтому я брыкалась ногами.

- Отдам в обмен на поцелуй, - послышался голос, а я выдохнула.

- Хорошо, - произнесла я. Любой нормальный мужик, услышав нотки в моем голосе тут же похватал бы свои гормоны и дернул прочь.

Я собрала губы в трубочку. От такой трубочки плохо становилось даже самым неразборчивым мужчинам. Когда женщина собирает такой похотливый хоботок, мужчинам в радиусе двадцать метром резко плохеет. Либидо говорит: «Адьоус!» и обещает вернуться попозже. Но когда конкретно, не уточняет.

Закрыв глаза, а я изо всех сил тянула хоботок навстречу приключениям, как вдруг меня поцеловали в шею. Это было как ожег. Я открыла глаза и удивленно посмотрела на Снежича.

- Оберег, - протянула я, как вдруг почувствовала, что меня целуют.

Глава тридцать первая

Он встал, держа в руках оберег. Я отряхнулась, чертыхнулась и встала следом, мысленно умоляя весну прийти скорее. Не нужны мне эти новогодние праздники. Лучшим подарком будет книга «Как воспитать божество, при этом не сойти с ума и не очутиться с ним в одной койке».

«Койка- койка!», - мысленно орали опьяненные морозом мысли, намекая, что «Горько-горько!» уже было.

Я протянула руку за медвежьей лапой, как вдруг она побелела и осыпалась снегом прямо вниз.

Злой смех смешивался с завыванием вьюги, а я мысленно приковывала его к горячей батарее.

- Где он? – перепугалась я, думая, что он ее сломал.

- Не знаю, - произнес Снежич, глядя на меня опьяняющим взглядом. – Я к нему прикоснуться не могу. Кажется, ты его в кровати потеряла! Ты там посмотри…

- Ах ты… - задохнулась я, нагребая снега и бросая ему в лицо. Снег завис в воздухе и тут же вернулся в меня. Судя по тому, как я отплевывалась, к нему еще прибавили немного «отсебятины».

Я едва не потеряла равновесие, понимая, что так меня не обманывал еще ни один мужчина. Ничего! Сейчас я ему устрою!

С хохотом Снежич растворился в снежном вихре и перенесся на несколько шагов назад. Пока он материализовался, я материлась, вооружившись сосулькой, как убийца ножом.

- Пора бы домой! – послышался голос Семен Семеновича, когда я, раскрасневшаяся врезалась в зазевавшегося Снежича и прошла сквозь него. А он взял да и рассыпался снежинками.

- Так, а где наш дорогой ребенок? – спросила я, задыхаясь и чувствуя, как тают на щеках снежинки. Осмотревшись, я никого не увидела.

Сердце несколько раз тревожно подпрыгнуло, когда я представила, что Снежич сбежал.

«У семи нянек дитя без глазу!», - пронеслось у меня в голове сказанное, как в сказке нараспев.

«А у одной в розыске!», - огрызнулась я, понимая, что мне нужен волшебный ремень!

- Потеряла? – послышался голос. Я обернулась, а на меня вытрусили снега столько, сколько я себе и представить не могла. Задыхаясь и сплевывая снег, я барахталась на спине, пополняя словарный запас «малыша» свежими и очень изысканными словами.

Потом я поняла, что меня куда-то тащат. Причем, за ногу.

Дверь скрипнула, а меня протащили по полу и оставили оттаивать прямо посреди комнаты.

- Натешились? Наигрались? – послышался голос Лешего. На заднем фоне Белла Болеславовна требовала, чтобы Семён Семенович немедленно открыл ей сначала дверь, а потом банку с кабачками.

- Да иди ты! – буркнул он жене.

Я чувствовала, что у меня мокрое все. Волосы, сарафан и даже трусы! Снежич исчез, а я поковыляла в сторону спальни. Так и есть! Оберег зацепился за подушку и лежал возле спинки. Я надела его и звонко чихнула.