Домострой. Юности честное зерцало

3. страх Божий,

4. смирение,

5. призывание Бога,

6. благодарение,

7. исповедание веры,

8. почитание родителей,

9. трудолюбие,

10. благочиние,

11. приветливость,

12. милосердие,

13. чистота телесная,

14. стыдливость,

15. воздержание,

16. целомудрие,

17. бережливость,

18. щедрость,

19. правое сердце,

20. молчаливость и прочие.

1. Первая добродетель, которая необходима и пригожа благонравной и благочестной девице, – стремление и любовь к слову Божию и правой вере. Она выражается стремлением ходить в церкви и в школь[34], в прилежном изучении чтения, письма, молитв, в слушании слова Божьего[35] и размышлении о нем. Важно запоминать его, ходить к исповеди и Святому причастию, знать катехизис, простой и с истолкованием[123], знать наизусть некоторые псалмы и притчи Священного Писания и прочее[36].

2. Вторая девичья добродетель – истинное познание Бога и Его слова, правильное понимание Божьих творений, артикулов[124] и членов[125] нашей православной веры.

3. Третья девическая добродетель – девический страх перед Богом. Размышляя о гневе Божьем за грехи свои, человек от всего сердца должен бояться гнева Божьего, страшиться Его Страшного суда. Этот страх избавит от греха, с должным почтением и послушанием покорит Богу и родителям, научит, согласно воле Божьей и по Его слову, управлять всеми своими намерениями.

4. Четвертая девическая добродетель – смирение, когда всякий, пребывая в истинном страхе Божьем[37], признает свою собственную слабость и всем сердцем себя Богу поручает, как в делах своего призвания[38] (начинает его исполнять, уповая на помощь Божью), так и в наказании, в приятном Креста несении[39]. Крест подобает с терпением и покорностью нести, выказывая при этом ближнему своему надлежащую и должную честь.

5. За этим следует пятая девическая добродетель – то есть молитва и призывание Бога. Человек должен просить у всещедрого Бога, который в слове Евангелия Своего и в Сыне Своем открылся[40], всяких вечных и временных даров[41] и уповать, что будет услышан по обещанию ходатая Господа Иисуса Христа[42].

6. Шестая добродетель – благодарение, которое надо понимать двояко: во-первых, как благодарность Богу, когда некто исповедует сердцем и устами, что всякое благо не от себя, но от Бога бывает получаемо. Во-вторых, благодарение относится к благодетелям, когда кто-то признает и исповедует, что от другого получил благое, не только на словах показывая свою благодарность, но и по возможности делом воздавая и вознаграждая.

7. Седьмая добродетель – исповедание веры[43], в котором христианин проявляет твердую и постоянную волю, а также непреложное желание исповедать пред Богом и людьми чистое учение Евангелия и при том исповедании и вере остаться, несмотря ни на какой страх, зависть, напасть и муку изгнания.

8. Восьмая девственная добродетель касается четвертой заповеди, то есть должного почтения к родителям и к тем, кто их заменяет. Эта добродетель весьма преизящна и безмерно украшает девиц. Сам Соломон в Притчах, в главе первой, так о ней говорит: «…это прекрасный венок для головы твоей и украшение для шеи твоей» [Прит. 1:9][44]. Такие дочери благоприятны своим родителям и другим честным людям, они угодны Богу – и получат милость не только от родителей своих, но и от неприятелей. Об этом свидетельствует история о некоей милосердной дочери[45], которая свою плененную мать, которую неприятель хотел голодом умертвить в темнице, тайно посещала и утоляла ее голод своими сосцами. Тем самым дочь в течение долгого времени спасала жизнь матери. Узнав об этом, римляне с великой готовностью освободили мать и, сломав темницу, на том месте построили церковь, которую назвали Церковь Страха Божия[46]. Итак, эта добродетель – истинный признак подлинного девического смирения и страха Божия. Также честь требует, чтобы родителей своих почитали или тех, кто по повелению Божию их замещает, чтя их за отца и мать. Сам Бог их устроил и наставил, а через них и опекаемых наставит. Поэтому нужно им от всего сердца желать всякого добра и почитать их как вышний дар от Бога на земле, следует честно содержать их и промышлять о них, говорить с ними, почитая за мудрых и благочестивых людей. Обращайтесь к ним с особым почтением и смирением, подобно тому, как Сирах в главе седьмой упоминает: «Всем сердцем почитай отца твоего и не забывай родильных болезней матери твоей» [Сир. 7:29][47]. О том же говорит Товит в главе четвертой: «Почитай матерь твою во все дни жизни твоей, делай угодное ей и не причиняй ей огорчения. Помни, что она много имела скорбей из-за тебя еще во время чревоношения» [Тов. 4:3–4][48].

9. Теперь приступим к девятой добродетели, которая нужна молодым девицам, – это трудолюбие. С молодости человек должен привыкать к работе и размышлять, для чего она ему определена и положена Богом. И когда ты все то выполняешь, что принадлежит твоему званию и чину[49], то и благословение наследуешь. При этом должен ты все мысленное попечение и все прилежание устремить к тому, чтобы то, что согласно твоему чину тебе делать велено, ты мог исполнить Богу в честь и в пользу всенародную, со всяким прилежанием, верностью, охотой, скоростью и уверенностью.

10. Десятая девическая добродетель называется благочинием и постоянством. Это когда человек все свои злые желания, похоти и прелести так, обуздав, держит, что в речах, в поступках и в делах любой усмотрит, что сердце человека богобоязливо, любит благочиние и постоянство и, напротив, ненавидит всякие злые страсти и легкомыслия, которые избегает. И таким образом обретет он милость от Бога и от людей благодать получит. Впрочем, должны молодые девы и молодые жены всегда благочинию обучаться и, где бы ни были, везде – на постели в доме, на торжище, на улице, в церкви, в гостях или в бане – сколько можно подражать постоянству, о котором напоминает апостол Павел, говоря, что надо подражать постоянству пред каждым[50]. Напротив того, должны они избегать всяких побуждений к злочинству и всякой злой прелести, таких как злые беседы, нечистые обычаи и поступки, скверные слова, легкомысленные и прелестные одежды, блудные письма, блудные песни, скверные басни, сказки, песни, истории, загадки, глупые пословицы и обидные забавы и издевки. Все это – мерзость пред Богом.

11. Здесь приступим к следующей добродетели – приветливость, куда относим и другие подобные добродетели: кротость, терпение, приятность, обходительность, услужливость к благочестным, доброе содружество, когда никого не обижают нарочно или по умыслу. Ко всякому нужно быть услужливым, сострадать ближнему, терпеть, быть ласковым и единодушным, не выставлять себя напоказ. Стремись обходиться с другими в повседневной беседе приветливо и тихо. С чужим говорят учтиво, ему ласково отвечают, других охотно слушают и всякое доброжелательство в поступках, словах и делах выказывают. Все эти добродетели выше всех мер украшают девицу.

12. После этой добродетели следует милосердие, когда человек милосерден к нищим и с благонравием имеет сострадание и терпение. Если что-то с ним самим вдруг случится, то и к нему, когда нужно, протянется рука помощи.

13. Тринадцатая пристойная девицам добродетель – стыдливость, от которой человек, боясь дурной славы и бесчестия, избегает явного греха[51], опасается гнева Божия и злой совести, а также честных людей, которые иногда о других могут рассуждать, как кто живет – худо или хорошо. Все свои желания и похоти человек, обладающий этой добродетелью, усмиряет, чтобы так себя показать в словах и в делах, что всякий похвалит.

14. Четырнадцатая девическая добродетель – чистота телесная, обладая которой, девица, умываясь, ходит в чистой одежде и пристойном убранстве и умеет содержать себя чисто, чтобы, с одной стороны, гордости, а с другой – скверны в ее поступках не было[52].

15. Здесь последует воздержание и трезвость, когда человек в еде и питье так умеренно укрощает свои желания и хотения, что, с одной стороны, не может это ему помешать в молитве и в повседневном труде, а с другой стороны, не разрушает свое здоровье и спокойствие повседневным истощением и голодом.

16. Шестнадцатая добродетель – девственное целомудрие [53], когда человек без всякого порока и без плотских прельщений чисто себя вне супружества содержит наружно и внутренне, душою и телом.

17. Семнадцатая добродетель есть бережливость и довольство, когда человеку достаточно в настоящем времени того, что ему определил Бог, когда человек помогает убогим и несет тяготы ближнего, когда свое имение, честно от Бога полученное[54], хранит осторожно и бережно, расточая столько, сколько скромная велит потребность.

18. Восемнадцатая девическая добродетель – благотворение, благодеяние и щедрость. Эти добродетели проявляются, когда человек из того, чем сам обладает, уделяет нищим и им, когда в том будет потребность, служит на определенной ему должности так, чтобы не было ни скупости, ни транжирства имения.

19. Девятнадцатая добродетель девическая – это правое сердце, верность и правда, когда человек открывает и объявляет мнение сердца своего истинно, праведно, ясно и чисто, когда он к словам и делам других людей доброжелателен и то, что сомнительно сказано или сделано бывает, в лучшую сторону толкует и объясняет. Это когда не рассуждают без крайней и важной причины о мысли и намерении другого, подозревая его во зле, и когда кому добра желают от прямого доброго сердца, а не лицемерно, когда от сердца радуются и веселятся о благополучии и счастье другого.

20. Теперь приступим к двадцатой и последней добродетели девической, а именно к молчаливости. Природа устроила нам только один рот, а ушей дала два, тем показывая, что охотнее надлежит слушать, нежели говорить. Этому и древние детей своих обучали. Когда придешь в чуждый дом, то будь слеп, глух и нем – это тебе может быть засчитано в молчаливость.

Девическое целомудрие

Стыдливая девица потупляет свои очи, как Ревекка, увидев еще издали идущего к ней Иакова. Как написано в книге первой Моисея, она закрыла тогда лицо свое [Быт. 24:64–65][55], и каждая стыдливая девица закрывает окна сердца своего, ибо сердце всегда прельщается глазами. И ты блюди, очи в землю потупляя, чтобы девический стыд являл пристойную красоту. И ты, когда на тебя человек взирает, покраснев, не поднимай глаза свои, а свой взгляд опускай в землю.

Когда краснеют девицы и молодые невесты, также и замужние, – это достохвальная краска. Об этом и Диоген пишет, что покраснение есть признак благочестия[56]. И Назианзин увещевает, что единственный цвет у девиц приятен, это когда она краснеет, потому что последнее происходит от стыдливости[57].

В других странах, когда девица в день замужества своего должна идти в церковь и ее к тому готовят, девиц, при ней находящихся, потчуют горячим вином с сахаром и корицей, чтобы покушали они добрый винный суп. При этом увещевают их, что от этого они будут изрядно красны, когда придут в церковь. Но если невеста сама по себе не может краснеть от стыда, то винный суп недолго поможет удержать на лице краску и недолго притворная краска простоит.

Считается за добрый признак краска, появляющаяся на лице от стыда. О том и Терентий повествует: «Кто от стыда покраснеет, тот нужды не имеет». Иные же безумные бледнеют. Хотя это не всегда злом бывает, однако краснота все же приятнее и похвальнее.

Стыдливая девица не только краснеет в лице, но и имеет стыдливые уши. Смутится, когда бесстыдное слово услышит или легкомысленные, неискусные издевки и скверные песни. Истинная девица потупляет свое лицо, будто бы не понимает смысла, или, встав, отходит подальше. Та же, которая смеется и потакает, не лучше тех, над которыми смеется или которым потакает. Григорий Назианзин, советуя нам, вопиет: «От скверных слов и соблазнительных песен заключи уши твои воском, употребляй уши всегда для честных и похвальных дел и вещей»[58]. Кто стыдлив, тот никогда не скажет скверного слова. Честный стыд возбраняет бесчестные слова, которые досаждают не только благочинным девицам, но и благочинным мужчинам, особенно когда кто-то сквернословит пред женскими персонами и молодыми людьми.

Дочь слепого Апия из-за легкомысленного слова принуждена была заплатить денежный штраф[59]. Чистая девица должна не только иметь чистое тело и хранить свою честь, но должна иметь и чистое, целомудренное лицо, очи, уши, уста и сердце. Правда, некоторые девицы с виду ради чести смирны, однако блудными поступками, легкомысленными словами и подозрительными знаками сами себя портят.

При знакомых людях можно себя оправдать и от подозрения освободиться, но у незнакомых человек может быстро впасть в подозрение. На человека незнакомого может пасть всякое подозрение. Молодая жена, которая кокетничает с молодым мужчиной и неудачно с ним шутит, тайно в уши что-то шепчет, – кто такую может оправдать от подозрений.

Древний Антистиус из-за этого изгнал свою дочь, всего-навсего увидав, как говорила она с подозрительным человеком, а на самом деле только со служанкой[60].

Сулпитин галл также свою дочь от себя изгнал не за что иное, как за то, что она с непокрытой головой через улицу перебежала[61]. О состоянии и нраве свидетельствует девическая походка: по тому, что девица выступает павою, сразу видно, что она хочет себя людям показать, даже если она прошла всего одну улицу.

Непорядочная девица со всяким смеется и разговаривает, бегает, разиня пазуху, по причинным местам и улицам, садится к другим молодцам и мужчинам, толкает локтями, не сидит смирно, поет блудные песни, веселится и напивается пьяной, скачет по столам и скамьям, дает себя по всем углам таскать и волочить, как стерва. Ибо где нет стыда, там и смирение не является. Об этом говорит избранная Лукреция, спрашивая: «Если девица потеряет стыд и честь, то что у нее остаться может?»

Премудрый Демадий говорит: «Если стыд у девицы есть – это ее преславная красота и похвала» [62]. Еще и Павел говорит, что тот сам потерян, кто стыд свой потерял[63].

Древний поэт Бахилидий в притчах пишет: «Когда идол, изрядную голову имеющий, потеряет ее или уронит, то оставшийся после этого болван совсем красоты своей лишится. Так и все другие добродетели: если не украшены они благочинством и стыдливостью, не имеют похвалы»[64].

Лютер написал: «Человеку не может быть ничего приятнее и угоднее, чем благочинная девица»[65]. Греческий стихотворец Теогений, соглашаясь с этим, говорит: «Нет ничего приятнее, чем девицы благочинного нрава»[66]. С богобоязливой и благочинной девицей приходит в дом счастье и благословение. Ее целомудренное, чистое и верное сердце может молитвой получить у Бога богатую милость, потому что Бог – существо целомудренное, Он хочет призываем быть целомудренными сердцами. Об этом пишет Стигелий: «Чистое сердце и целомудренная мысль Богу очень приятны бывают. Настоящая добродетель рождается от чистого и непорочного сердца». Когда сердце чисто молится, тогда и тело будет нескверно, хотя змий сатанинский своей сетью христиан уловляет. Когда девица в церковь, на торг, в гости или на свадьбу идет, надлежит и в походке следить за собой, ибо по походке также судят о девицах. Назианзин пишет: «Ноги, ступающие гордо, не любят благочинства, может в такой походке и резвость быть»[67].

По платью также примечают, сколько в ком благочинства или неловкости: легкомысленная одежда, которая бывает тщеславна, превосходя состояние своего хозяина, показывает легкомысленный нрав. Ибо для чего девице (которая только ради чести одежду носит) для одеяния в убыток и в долги впадать? Такого честная девица никогда не делает.

По поступкам, словам и нраву познается девический стыд и благочинство. Если ей за столом случится сидеть возле грубого невежи, который ногами сучит и несмирно сидит, она должна встать из-за стола.

Благочинная девица должна досадовать, когда ее кто-либо искушает. Пусть считает, что такой искус к лицу невежам, подобным искусителю, а не ей. Таковую искушать перестанут.

Девическое смирение

Между другими добродетелями, которые украшают честную даму или девицу и от них требуются, начальнейшая и главнейшая добродетель – смирение, которое в себе весьма многое содержит. Недостаточно ходить в простом одеянии, наклонять голову и наружными поступками, сладкие слова говоря, показывать свое смирение – этого всего еще совсем недостаточно: сердце человеческое должно знать Бога, любить и бояться Его[68].

Далее необходимо свои собственные слабости, немощи и несовершенство признавать, а для того смирять себя пред Богом и ближнего своего почитать больше, нежели себя. Никого нельзя уничижать, а себя нельзя ни в каком даровании возвышать, но следует каждому быть готовым охотно служить. Как святой апостол Павел пишет в Послании к Филиппийцам: «…по смиренномудрию почитайте один другого высшим себя» [Фил. 2:3][69]. Писание свидетельствует во многих местах, что воля Божия заключается в том, чтобы каждый смирил себя пред Ним, – ибо это праведно. Бог есть наш Творец, а мы – тварь Его. Он – Отец наш, а мы – чада Его. Пророк Михей говорит, что нужно смиренномудренно ходить пред Богом своим [Мих. 6:8][70]. Так же и святой апостол Петр пишет: «Смиритесь под крепкую руку Божию» [1 Петр. 5:6][71]. И апостол Иаков повелевает: «Смиритесь пред Господом» [Иак. 4:10][72] По этим доказательствам ясно[73], что Бог этой добродетели требует и Ему она благоугодна. Кто ей подражает, тот может ожидать от Бога богатого благословения, ибо Священное Писание исполнено такими обетованиями. Апостол Иаков уточняет: «Смиритесь пред Господом, и вознесет вас» [Иак. 4:10].

И говорит Иисус, сын Сирахов: «Велико могущество Господа, и Он смиренными прославляется» [Сир. 3:20][74]. И Пресвятая Богородица воспевает: «Бог низложил сильных с престолов и вознес смиренных» [Лк. 1:52][75]. О том же пишет Иисус, сын Сирахов: «Господь вырывает с корнем народы и насаждает вместо них смиренных» [Сир. 10:18] [76] Где эта добродетель, там и премудрость, как говорит Соломон: «…со смиренными – мудрость» [Прит. 11:2][77] И Птоломей пишет, что чем смиреннее человек, тем премудрее[78]. Апостол Петр пишет: «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» [1 Петр. 5:5],– подразумевается и телесная, и душевная чистота («и восхитит их от праху земного», «и возвысит их Господь Бог во время свое»)[79]. О том же говорит Соломон в Притчах: «Смиренный духом приобретает честь» [Прит. 29:23], потому что они достойную честь воздают Богу и в страхе Его пребывают[80].

Ради этого Господь обещает их почтить всех вместе и исполняет их пожелания, слышит их молитву[81]. Храбрая Юдифь в молении своем говорит, что не угодны Господу гордые, но угодна молитва смиренных и уничиженных [Юд. 9:9– 11] [82] Таким же образом и Иисус, сын Сирахов, говорил, что молитва смиренных проницает облака[83], а Григорий пишет, что Создатель наш имеет великие недра любви и милосердия, в которые объемлет наш плач[84]. Бог, ангелы и люди к смиренным милостивы. И в псалме поем: «Кто, как Господь, Бог наш, Который, обитая на высоте, приклоняется, чтобы призирать на небо и на землю» [Пс. 112:5–6]. Богородица воспела, что Бог призрел на смирение ее. Златоуст пишет, что нет ничего приятнее Богу, чем то, что кто-то себя почитает меньше других, как свидетельствуют примеры об Иоанне, Павле, о сотнике в Капернауме и прочих[85]. Иероним написал, что нет людям и Богу ничего приятнее, чем когда человек, будучи высокородным, себя умалит смирением[86].

Если хочешь гнев Божий, Его наказание укротить и понести Его Крест честным покаянием, то, во-первых, унизь себя смирением, как блудный сын [Лк. 15][87]. Читаем у Иисуса Навина в седьмой главе, и в третьей главе Ионы, и во многих других местах Ветхого Завета, как тогда во вретище[126] облекались в знак смирения и посыпали головы пеплом [88], постились и молились – и так смирением искали Божьей милости и через Христа получили ее[89].

Где смирение есть в сердце, там и церковь Святого Духа. Как Ориген написал, если себя не смиришь, то и благодати Святого Духа не получишь, которая испускает источники свои в такие основания[90]. Так и Августин написал: «Что высоко, то иссохнет, а что низко, то исполнено будет»[91]. Чудны дела Твои, Господи[92], горы и вершины их ближе к солнцу, чем долины между горами. Однако солнце жарче в долинах, чем на высоте. Долины исполнены теплотой и влажностью, оттого здесь растут леса и травы, хлеба и всякие плоды. В долинах они лучше и совершеннее, чем в горах. Подобно этому смиренное сердце имеет теплоту и влагу от Святого Духа. Будет оно как дерево, посаженное при истоках вод, которое плод свой будет давать в свое время [Пс. 1:3][93]. Смирение превосходит все добро и хвалится всеми. Возьми две штуки золота, одну хорошего, а другую плохого, и хорошее перевесит на весах. Оно угодно бывает своему Господу. Дерево с добрыми плодами тянется и клонится под их тяжестью вниз. Кто хочет почерпнуть в сосуд воды, должен наклониться. Всякие травы, истолченные в ступке, и всякие тертые коренья пахнут сильнее. И подобно тому, как малых рыб трудно уловить сетью и неводом, так и смиренных с трудом уловляет сетью сатана. Об этом рассказывается в двух примерах о двух пустынниках.

Когда некий Макарий шел вдоль реки, враг человеческий, решивший потягаться с ним, встретил его там с огромной косой, грозя его ею рассечь на части. Макарий же приступил к нему ближе, не боясь его, и тот ничем не мог пустыннику навредить и только вопил: «О, человече, человече! Побеждаешь меня смирением своим, им же и жизнь свою ныне от меня спасаешь!»[94]

Читаем также о некоем пустыннике Антонии. Он увидел во сне, что весь свет оплетен сетью, удивился этому виденью и с рыданием возопил: «О, Всесильный Боже! Кто может избежать этих сетей!» И был ему голос: «Кто обрящет смиренное сердце, тот и спастись может от этих сетей»[95]. Итак, тот, кто хочет быть причастником Царства Божия и войти во врата небесные, да удалится от всякой гордости, потому что ниспровергнул Бог гордость некогда с небес вместе с сатанинским князем и вовеки не впустит их в прежнее место.

И как знаменитые врата Иерусалима не допустили цесаря Гераклия войти с великой славой, когда явился ему Ангел и сказал: «В свое время Царь Небесный во врата эти войдет, так входи через них со смирением, без всякой славы». Тогда Гераклий принужден был все свое тщеславие отложить, желая войти во врата эти[96]. Так что же говорить о вратах горнего Небесного Иерусалима[97]? Как же возможно в них войти без смирения! Некий испанский отрок написал: «Если кто хочет в Небесах водвориться, тот и сердцем своим, и делами должен смириться. Гордыня от Бога наказана бывает и адских мук не избегает».

Иоанн Златоуст написал: «Кто желает на Небе первым быть, тот да будет на земле последним» [98]. С ним соглашается Исидорий, говоря: «Тот, кто является малым пред очами людей, тот явится великим в глазах Божиих» [99].

А Блаженный Августин написал: «Поступайте подобно Ангелам и не гордитесь, ибо гордость обращает Ангела в дьявола» [100].

О том же и Нил свидетельствует, говоря, что блажен человек, жизнь которого высока, а дух смирен[101].

Так же говорит Кесарий во втором своем письме: «Благословенна душа от Бога, ее смирением гордость посрамляется, ее терпением гнев ближнего погашается, ее послушанием леность других наказывается, ее теплота неискусство иного тела одобряет» [102].

К тому же смиренные имеют великую пользу от того, что им не надо опасаться жестокого падения. Кто невысоко поднимается, невысоко и падает. Овидий писал, что с высоты высоко и падают. А Блаженный Августин говорит: «Кто на земле сидит, тот и упасть никак не может».

Цесарь Фридрих Третий обычно говорил: «Громовые стрелы разбивают высокие башни, а низкие хижины минуют»[103].

Гордые не могут быть без наказания, смиренные не останутся без награждения.

И о том же гласит величайший стихотворец нынешнего времени: «Смирись, Господь не оставит гордыни без отмщения. Господь благословит смиренные сердца и проклянет гордых» [104].

В книгах древних Отцов Церкви часто встречается похвала этой добродетели. Ее называют матерью, держательницей и хранительницей прочих добродетелей[105].

Киприан пишет: «Смирение всегда было непоколебимым столпом святых» [106].

Григорий пишет: «Смирение есть начало и источник добродетелей». Он же еще говорит: «Кто без смирения собирает добродетели, тот подобен праху перед лицом ветра». И еще он пишет: «Все, что сделано, будет потеряно, если не в смирении было совершено».

С этим в согласии Златоуст говорит: «Смирение так превосходит все прочие добродетели, что если его при них не будет, прочие все – ничто».

Блаженный Августин так же рассуждает, когда пишет: «Смирение всему, что мы доброго делаем, возглавляет, предстоит и сопровождает, а иначе, если возрадуемся, сделав добро, то пришедшая гордость из рук наших все пограбит» [107].

Одним словом, всякая гордость – в духовном, мирском или в домашнем поведении – не служит чести Божией и не может быть постоянно. Кто летать хочет, не вырастив сначала крылья, потерпит неудачу и срамотой покроется. Смиренный ожидает время, которое Бог назначил для его возвышения и которое его утешит. Как говорит Иисус, сын Сирахов, в первой главе, что сначала надо претерпеть, пока чести удостоишься[108]. И Соломон в Притчах пишет: «Перед падением возносится сердце человека, а смирение предшествует славе» [Прит. 18:13]. И праведный Иов в пятой главе говорит, что Бог возвышает смиренных и помогает печальнымя[109]. О Нем всякий возрадоваться может.

Примечания

[1] Паж, как и слуги, находился в личном услужении кому-либо, однако, в отличие от слуг, пажом становился несовершеннолетний мальчик из хорошего рода. Паж – слуга, подчеркивающий высокий социальный статус того лица, которому он служит.

[1]2] Развернутая библейская максима: «Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом не радеть. Не можете служить Богу и маммоне» [Мф. 6:24; Лк. 16:13].

[3] «Юности честное зерцало» – произведение, создававшееся как помощник в воспитании молодежи новой, петровской России – страны, открытой по отношению к западному миру. Поэтому иностранец здесь неизменно представлен как некий культурный эталон, а общение с иностранцами – высшей честью и доблестью, которой следует учиться смолоду.

[4] Для религиозных явлений (восприятия природы, понимания грехов, добродетелей, церковных служб) характерны иерархичность и упорядоченность, что, согласно В. Н. Топорову, связано с самой идеей святости. В данном случае «Юности честное зерцало» рекомендует учиться у духовных отцов православному порядку, понимая под ним одновременно как сами нормы, так и свойственную православию иерархию.

[5] Петровские реформы открыли путь в высшее сословие людям, не являющимся таковыми по рождению (не происходящим ни из княжеского, ни из боярского рода). Вошедшие в высшее сословие сформировали неофициальную группу, получившую название «новые дворяне» и приобретшую достаточно скептическое отношение со стороны «старых дворян». В данном случае иллюстрируется одно из принципиальных различий в социальном поведении между «старым» и «новым» дворянством: «старым дворянам» нет нужды доказывать и обосновывать свое дворянство, а потому попытка доказать своим поведением принадлежность к высшему сословию – факт, доказывающий обратное.

[6] Для данного текста характерно чрезвычайно жесткое разделение людей на две «касты» – высшее просвещенное сословие и остальные, низшие и непросвещенные. Автор рекомендует никогда не забывать об этом разделении (подробнее см. вступительную статью).

[7] Установление, формально основывающееся на Евангелиях: «А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» [Мф. 5:44]. При этом объяснение установления в «Юности честном зерцале» принципиально иное, прагматичное, нежели в Евангелиях, где приведенная цитата имеет окончание: «…да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» [Мф. 5:45].

[8] Формально повторяя рекомендацию «Домостроя», автор «Юности честного зерцала», по сути, полемизирует с ним (см. вступительную статью).

[9] О роли пословиц в тексте «Юности честного зерцала» см. во вступительной статье к тексту.

[10] Законодательная система Петровского времени, о чем свидетельствует, например, «Воинский артикул» 1715 г., предполагала наказание смертной казнью через отсечение головы за брань на царя или его оскорбление (см.: Артикул воинский. СПб., 1715, артикул № 20).

[11] Завуалированная полемика с евангельским текстом: «Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя» [Мф. 22:39; Мр. 12:31; Лк. 10:27].

[12] Противопоставление Бога и государя, службы им – явление, не характерное для традиционной культуры и как нельзя точнее подчеркивающее светскую суть «Юности честного зерцала» (подробнее см. во вступительной статье).

[13] В Российской империи дуэли были запрещены и, согласно «Воинскому артикулу» 1715 г., должны были строго наказываться (артикул № 37, 139–144). Таким образом, дуэль не являлась официальным действом, возвращающим утраченную честь. Соответственно, государство само ввело наказание за оскорбление (см.: Артикул воинский. СПб., 1715, артикулы № 21, 22, 25, 145–153) и определенный порядок вчинения исков (см. артикул № 147).

[14] Автор «Юности честного зерцала», вольно или невольно, использует евангельское выражение: «…где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» [Мф. 18:20], тем самым вступая в полемику с Библией и с Христом (ср. сноску И).

[15] При Петре I получение образования в Европе, прежде всего в Голландии и Германии, и изучение иностранных (европейских) языков становится не только государственно поощряемым явлением (первые подобные попытки относятся ко времени правления Бориса Годунова), но и массовым для дворянского сословия. «Юности честное зерцало» подчеркивает необходимость не только получить знания, но и поддерживать свой уровень в связи с тем, что образование представляется здесь не личным, а государственным делом (ср. пункт 18).

[16] Библейская аллюзия: «…какою мерою мерите, [такою] и вам будут мерить» [Мф. 7:2].

[17] Возможно, речь идет о комедии Ж.-Б. Мольера «Тартюф, или Обманщик», поставленной в 1664–1669 гг.

[18] фрагмент явно отсылает к тексту «Домостроя» (главке 27). Подробнее о соотношении двух произведений см. во вступительной статье.

[19] Автор «Юности честного зерцала» прибегает к неточному цитированию известнейшего евангельского эпизода (изгнание торговцев из храма), серьезно изменяя направленность исконного выражения: «И, войдя в храм, начал выгонять продающих в нем и покупающих, говоря им: написано: дом Мой есть дом молитвы, а вы сделали его вертепом разбойников» [Лк. 19:45–46].

[20] См. сноску 11 к «Домострою».