Помоги проекту - поделись книгой:
— Небрежны? Излишне строги? Равнодушны? — подсказал Сареф.
— Пожалуй, всего понемногу, — задумчиво кивнул Ильмаррион, — когда ты живёшь очень долго, и когда твои действия раз за разом приводят к одному и тому же результату, ты неизбежно начинаешь… черстветь. Не проходит это, к сожалению, и мимо наставников. Поэтому, хотя даваемые ими знания и бесценны, часто юные ученики воспринимают их уровень силы как нечто недостижимое. И, как следствие, теряют мотивацию учиться. Вернее, мотивация есть, но это чаще желание оправдать ожидания своего рода. А вот личная мотивация часто страдает.
— А как же члены дома Агьялт? — деликатно поинтересовался Сареф, — мне кажется, они были очень мотивированы получить образование в клане Айон. Почему бы не позволить им принять участие в обучении?
— Их метод обучения… слишком специфичен, — в голосе Ильмарриона скользнуло неудовольствие, ему явно не нравилось, что Сареф был таким настырным и сообразительным, — не хотелось бы переносить его на основную массу учеников.
Сареф не смог сдержаться от гаденькой понимающей улыбочки. Снова, снова драконы проводят эту чёткую границу. Вот есть мы и наши ученики, который надо обучать ласково и со старанием; а вот есть пришлые ученики, которых можно бить, унижать, наказывать, и которые всё равно должны быть благодарны за то, что их допустили сюда обучаться.
Ильмаррион запнулся на секунду. Казалось, он не только углядел улыбочку на лице Сарефа, но и прекрасно осознавал её причину. Сареф с вызовом промолчал и посмотрел на главу драконов, готовясь ответить на его выпад, но Ильмаррион, на удивление, промолчал. Не получив повода давить, Сареф нехотя сменил тему:
— И что из всего этого следует? Что вашим ученикам могу предложить я?
— Во-первых — с тобой у нас уникальная ситуация. Ты — носитель хилереми, и даже в тренировочных поединках ученики могли бы многое почерпнуть и от тебя, и от твоего… Хима, — чуть запнувшись, сказал Ильмаррион, — думаю, ты сам знаешь, что практика — это лучшее обучение, и всего один поединок с носителем хилереми даст ученику больше, чем пачка опостылевших конспектов. И, во-вторых, ты зря стесняешься своего возраста. Напротив, Сареф, твоими достижениями нужно гордиться. Это даже хорошо, что ты молод. Своим видом ты ясно дашь понять ученикам, что даже в таком возрасте уже можно многого добиться. Если проявить должные старания и усердие. И тот факт, что ты… в некотором роде, представитель противоположного лагеря, только усилит этот эффект. Гордость и соперничество тоже вполне могут взять верх и дать ученикам огромную мотивацию учиться. Ведь если условный ученик Зинтерры смог достичь таких высот — то почему этого не может достичь ученик клана Айон?
— А как же кровь Чёрного Молоха? — не удержавшись, съязвил Сареф, — значит, покидать клан Айон мне слишком опасно, кровь может взбунтоваться и дать негативные эффекты? А проводить поединки с учениками, половина из которых — наследники знатных Домов, значит, безопасно?
— До тех пор, пока ты находишься на территории поместья — ты находишься под постоянным контролем его хранителя, — ответил Ильмаррион, — даже если с тобой что-то и случится во время поединка — он успеет на это среагировать. Не говоря уже о том, что здесь, на территории поместья, все жизни и все смерти находится в моих руках, и никто не умрёт без моего на то разрешения.
— В общем, — поспешно сказал Ильмаррион, пока Сареф не выдал очередной неудобный вопрос, — ты просто об этом подумай. Даже если ты согласишься — с завтрашнего дня тебе никого тренировать не надо. Через 2 недели будет день зимнего солнцестояния, и все ученики на праздники разъедутся по домам. Поэтому раньше, чем через месяц всё равно ничего не случится. Хотя, конечно, чем раньше ты дашь ответ — тем будет лучше. Если согласишься — то ученики дома смогут поговорить об этом с родителями, и те за время праздников обдумают это в спокойной домашней обстановке вместо того, чтобы в первый же день орать у меня в кабинете.
Больше Ильмаррион ничего не сказал, лишь щёлкнул пальцами, вызывая в кабинет Энгрея. Но Сарефу и не требовались лишние слова. И без того было понятно, что все возможные послабления в виде возможности увидеться со своими друзьями или съездить хотя бы в какой-то город в драконьем клане, чтобы сменить опостылевшую картинку перед глазами, напрямую зависит от ответа Сарефа на это предложение…
В тот же день Сареф сидел в темнице у Махиаса. Дракон теперь уже узнавал его, явно скучал по нему и радовался, когда Сареф приходил. Мало того, теперь он допускал, чтобы Сареф садился рядом с ним (когда это случилось в первый раз, Энгрей заявил ему, что хоть одна полученная рана в этих темницах станет поводом навсегда прекратить эти бессмысленные свидания). При этом дракон укладывал ему голову на колени и дремал, а Сареф поглаживал его и тихо рассказывал ему что-то. Сареф мог даже повторяться — дремлющий дракон лишь требовал, чтобы он хоть что-то говорил.
— А помнишь, — тихо говорил Сареф, поглаживая дракона по носу, — как ты учил меня отражать молнии? Я ведь и понятия не имел, что могу такое делать. А ты взял и научил меня… А, помнишь, как мы гостили в поместье Ондеро. Бреннер тогда постоянно хотел себе плётку, кожаную, хорошую, кланового качества. Небось, до сих пор с ней по борделям бегает. Или не бегает… Как он там сейчас, интересно. Женился? Может, теперь, когда у него появился свой дом, свои деньги… может, и невеста подходящая ему найдётся. А помнишь, как мы на Кладбищенского Чемпиона ходили? С Вильгельмом. И та дрянь, с которой вы сражались… ты ведь тогда с Химом поладил. Действовали сообща, слаженно. Ты был прекрасным другом, Махиас. Ты никогда меня не подводил. И твоя мама… она бы гордилась тобой. Листушек… листушек ласковый…
Внезапно в этот момент дракон дёрнулся во сне. Потом ещё раз. И ещё раз. Сареф испуганно отскочил. Такого с Махиасом никогда не было. Может быть, у него припадок? Сареф вызвал было Системное окно, чтобы использовать Власть Жизни… вот только через него же он видел, что у Махиаса полный запас здоровья, и умение ему ничем не поможет. Но что тогда было делать? Звать на помощь?
А самого Махиаса, тем временем, охватило синее сияние, и он начал уменьшаться. И только теперь до Сарефа дошло. Он… наконец-то приходит в себя! Сияние становилось всё ярче, ещё мгновение… и вот на каменном полу Махиас лежит уже в своём человеческом облике. Как видно, его человеческая ипостась тоже оказалась подвержена времени, потому что у Махиаса выросла густая борода на лице, длинные волосы, которые он всегда заплетал в аккуратную косу, нечёсаными прядями разметались во все стороны, а от одежды шёл хоть и слабый, но вполне ощущаемый запах.
Махиас закашлялся и попытался встать. Сареф, подойдя к дракону, помог ему. Тот, схватившись за протянутую руку, смог подняться на колени.
— Что… где я?
— В поместье клана Айон, — ответил Сареф.
— Са… Сареф? А ты что здесь делаешь? Тебе нельзя здесь быть! Это опасно, как ты сюда проник? Я должен тебя отсюда вывести, должен…
Но больше он ничего не успел сказать. Дверь в его темницу открылась, и в неё вошла Вивиен Вааг в сопровождении Энгрея и Кириана.
— В сторону! — приказала она Сарефу. Тот послушно отошёл к стене. Сареф не знал, по какому протоколу принято действовать в таких случаях, и потому разумно было не путаться под ногами.
Тем временем Энгрей и Кириан подошли к Махиасу и, взяв его под руки, рывком подняли на ноги. Вивиен дала что-то понюхать Махиасу, и тот, сделав вдох, закашлялся. Однако после этого он смог сам встать на ноги, и теперь агьялтовцы больше поддерживали его, не позволяя потерять равновесие. Вивиен же достала из кармана стопку каких-то карточек. Выдернув одну, она ткнула её в лицо Махиасу:
— Что здесь изображено?
Сареф, который стоял со стороны Махиаса, видел, что белая бумажка была совершенно пустой. Тем не менее, Махиас поднял голову, взглянул на карточку и отчётливо прошептал:
— Две жабы на скамье…
— На этой? — Вивиен выхватила вторую карточку и показала её Махиасу.
— Крыса в платье, — ответил дракон. На карточках по-прежнему ничего не было изображено, и Сареф не понимал, как Махиас озвучивает эти картинки. Может, они зачарованы каким-то специальным способом для членов клана Айон? Но что даёт эта проверка? Махиас пришёл в себя, ему нужны помощь и забота, а не эти дурацкие проверки!
— На этой? — Вивиен достала третью карточку. Махиас снова поднял взгляд и прошептал:
— Птичка на лесенке…
— Кажется, всё в порядке, — осторожно кивнула Вивиен, — уводите. Его надо отмыть и привести в порядок. Я доложу Ильмарриону.
Кивнув девушке, Энгрей и Кириан выволокли Махиаса из темницы и утащили наверх. Вивиен же повернулась к Сарефу и улыбнулась ему.
— А ты молодец, парень. Действительно, помог ему прийти в чувство. Признаться, в какие-то моменты я думала, что он уже безнадёжен, и сорвётся со дня на день. А ты его вытянул. Неплохо.
— А что это за карточки? — спросил Сареф, — зачем… вот это было нужно?
— Это Карты Концентрации, — ответила Вивиен, взглядом указывая ему на выход из темницы, — стандартная проверка в таких случаях. Не всегда драконы приходят в себя без последствий. Иногда они приходят в себя, но их драконьи силы или гаснут, или над ними теряется контроль. Как правило, в таких случаях за драконом ведётся дополнительный присмотр. Возможно, пришедшему в себя какое-то время небезопасно принимать драконью форму.
— И надолго такое бывает?
— Иногда на несколько месяцев, иногда на всю жизнь, — пожала плечами Вивиен.
— Но как эти карты вообще работают? — спросил Сареф, когда они вышли из камеры, и Вивиен заперла её на ключ, — на них ничего не было, я же видел.
— Кстати, а попробуй, — Вивиен неожиданно снова выхватила карты из кармана и поднесла одну к лицу Сарефа, — что ты видишь?
Сареф внимательно вглядывался в карту. Но спустя 20 секунд ему это надоело, и он хотел было отвернуться… как вдруг он моргнул, и на карте на доли секунды обозначились чёткие штрихи крайне странного рисунка.
— Что за чушь, — сердито сказал Сареф, — какая-то… гусеница на облаке.
— Неплохо — с первого раза увидеть, — Вивиен одобрительно кивнула, после чего убрала карты в картонный коробок и неожиданно бросила его Сарефу, — хочешь — потренируйся. Полезно для концентрации. Не волнуйся, у меня есть ещё.
— Ладно… спасибо, — растерянно поблагодарил её Сареф.
— Ко второму пойдёшь сегодня? — осведомилась Вивиен.
— Да, разумеется, — кивнул Сареф.
— Только с ним особо не спеши, — хмыкнула Вивиен, — слишком хлопотно будет сразу двоих за день выхаживать.
Мельком Сареф подумал, что на этот счёт можно было особо не переживать. Ильмаррион сказал, что Сфайрату предстоит пробыть в этом облике 3 месяца — значит, так оно и будет. И всё же, если у него есть возможность облегчить страдания дракона, который, если по совести, сейчас страдает из-за него — он должен ею воспользоваться. И, если говорить откровенно, то сейчас это был для него самый надёжный крюк, который удерживал его в клане Айон. Потому что даже если бы сейчас Сарефу дали возможность уйти, но при этом бросить Сфайрата, который вполне имел все шансы остаться в таком состоянии навсегда… по его вине… он бы ею не воспользовался. Это было бы таким же предательством, каким было бы согласиться на сделку Мёртвого Короля воров и отдать ему куклу с Анейрашем внутри. После этого он бы сам себя перестал бы уважать…
Глава 2.3
После этого жизнь Сарефа вошла в стабильную колею. Смирившись с тем, что ему неизбежно придётся провести какое-то время в клане Айон и собираясь извлечь из этого все возможные выгоды, Сареф больше не ощущал себя запертым в клетке. Тем более, что, как бы он ни относился к драконам, и у них было чему поучиться.
Обстоятельно подумав над предложением Ильмарриона, Сареф пришёл к выводу, что на это, определённо, стоит потратить время. И дело было даже не в том, что он хотел задобрить Ильмарриона и получить от него какие-то послабления. Дело было ещё и в том, что для него это — самый настоящий шанс повлиять на молодое поколение драконов. Если наставники Айон были большей частью чёрствыми и равнодушными, то он вдвойне мог повлиять на учеников.
Потому что он их сейчас прекрасно понимал. Он сам прошёл через период одиночества и осознания своей ненужности и никчёмности. И вылилось это в то, что единственному человеку в этом мире он был готов простить всё, что угодно, и продолжал любить её. Даже несмотря на прямое предупреждение Йохалле о том, что Мимси стала опасна, и ей больше нельзя доверять, он всё равно не мог злиться на неё или видеть в ней врага.
Так почему бы ему самому не поступить точно так же? Если уж Ильмаррион с поистине ослиным упрямством удерживает его на территории своего поместья — надо этим пользоваться! Совсем немного стараний, заинтересованности и поддержки молодым драконам — и кто знает, как эти связи выстрелят через 5, 10, 20 лет, когда они займут места своих отцов и возглавят свои Дома?
Поэтому всего через 3 дня (чтобы не показаться подозрительным) Сареф передал Ильмарриону своё согласие на обучение молодых драконов. Правда, магистр, всё-таки будучи не дураком, заявил, что его тренировки с юными драконами будут совместными с другими наставниками. Естественно, оставлять его с юными учениками один на один никто не собирался. Формально это было продиктовано желанием обезопасить учеников, ведь в нём до сих пор могла взбунтоваться кровь Чёрного Молоха, но, конечно же, Ильмаррион и сам понимал, какие будут последствия, если Сареф перестарается во время тренировок.
Да что уж там говорить, если Сареф в своём возрасте умудрился обзавестись связями и среди высшей знати тёмных эльфов, и в кланах гномов, то оставлять его наедине с учениками, на которых он, очевидно, уже произвёл немалое впечатление, попросту неразумно. Впрочем, Сарефа это мало смутило. Напротив, если ученики смогут наглядно увидеть разницу между ним и прочими драконьими наставниками — это лишь укрепит эффект, на который он рассчитывает. Ну и, само собой, он так же взял с Ильмарриона слово, что его хилереми не будет угрожать на территории поместья никакая опасность.
И вот, наступил день зимнего солнцестояния. Самый короткий день в году. Сегодня Энгрей позволил Сарефу выспаться ещё на полчаса позже сверх обычного часа, который Сареф уже привык досыпать в обход стандартного расписания драконов. И, несмотря на внутренний стержень и чётко сформированные для себя цели, которых Сареф собирался достичь за это время, он всё равно ощущал грусть и пустоту. Он помнил, как этот день праздновали демоны. Как они были открыты, веселы, не стеснялись выражать свои эмоции и гордиться своими достижениями. А здесь… Сареф почти что предвидел, что здесь всё будет иначе. Само собой, его заранее предупредили, что он обязан присутствовать на общем пиру, и никакие отговорки не принимаются.
Но было и другое. Сарефу так и не дали возможности пообщаться с Махиасом после того, как он пришёл в себя. Через два дня, когда Сареф пришёл навестить Сфайрата, Вивиен Вааг сообщила ему, что Махиас покинул поместье. С одной стороны, Сареф был этому рад. Значит, Махиас прекрасно понял, как с ним здесь обстоит дело. Если уж в первый раз за несколько вопросов и излишние эмоции его отправили сидеть в подземелье в облике зверя на несколько месяцев, то неизвестно, что с ним сделают во второй. И потому ему, очевидно, надо было уносить отсюда ноги, пока он вообще жив. Но какой-то детский эгоистичный уголок души Сарефа всё равно ощущал отголосок обиды от того, что Махиас так и не поговорил с ним. Хотя разумом он отлично понимал, что здесь, в поместье, под постоянной прослушкой, никакого толкового разговора бы не вышло.
В итоге Сареф надеялся, что Махиас найдёт Йохалле и остальных, и они помогут ему. Это был бы идеальный вариант, потому что Махиас был кладезем ценной информации, а после того, что он узнал, и что с ним Ильмаррион за это сделал, дракон должен был утратить всякую лояльность к своему клану. Так что в итоге Махиас был куда больше в плюсе.
Лёжа в своей постели, Сареф думал обо всём этом, готовясь к предстоящему дню. Потом, понимая, что надо вставать самому, пока Энгрей не начал ему «помогать», поднялся и оделся. Его телохранитель, как обычно, дремал в своём излюбленном кресле. Но едва Сареф на него взглянул, как он тут же открыл глаза.
— Ну, ты и горазд поспать, — фыркнул он, — обычно вольные ходоки придерживаются куда более плотного графика.
Сареф привычно пропустил эти насмешки мимо ушей. Хотя бы потому, что он отлично знал: если будет нужда и важное дело — он месяц сможет обходиться с минимальным графиком сна, Хим ему это обеспечит. А здесь, в поместье Айон, где ему было почти нечем заняться, какой смысл подрываться с самого утра?
Оглядывая Энгрея, Сареф неожиданно заметил у него на груди необычный значок в виде чёрной розы.
— А это… зачем? — спросил он, указав на странную брошь.
— Памятный знак, — ответил Энгрей, казалось, ждавший этого вопроса.
— Понятно, — пожал плечами Сареф, поднимаясь с постели и подходя к зеркалу.
— Даже ничего не спросишь? — поинтересовался Энгрей.
— Обычно памятные знаки — это очень личные вещи, — ответил Сареф, — не имею привычки без спроса лезть другим в душу.
— Когда я, да и многие другие были мелкими, у нас была повариха по имени Нэн, — спустя пару минут молчания сказал Энгрей, — она очень любила этот день. И всегда готовила нам много вкусностей. До сих пор помню её праздничные лепёшки с крабовым мясом. И по вечерам мы у неё часто собирались, она нам сказки рассказывала. И она всегда носила на себе один и тот же фартук. Светло-синий, с чёрной розой. Так что это — в память о ней.
— Да. Эта женщина, действительно, была очень добра к вам, — ответил Сареф. Наверняка эта Нэн была для них так же дорога, как для него Мимси. И она, действительно, была к ним очень добра. Да и как могло быть иначе, когда она видела перед собой толпу мальчишек, которых сюда продали собственные родители, и которых будут растить с одной целью: подгребать за драконами всё дерьмо там, где другим членам клана Айон будет не по статусу пачкать руки. И больше половины из которых, скорее всего, не доживёт до старости. Интересно, почему же за ним, когда он сбежал из своего клана, не отправили этих молодцев вместо болтуна Фарвиго и его дружка Райхака? Вероятно, потому, что Ильмаррион тогда ещё рассчитывал договориться по-хорошему.
— А что с ней сейчас? — спросил Сареф, — по-прежнему готовит для вашего Дома?
— Померла от старости, — ответил Энгрей, — ещё когда я был мальчишкой, она начинала сдавать. Ей даже комнату рядом с кухней устроили, чтобы далеко не бегать. Но… возраст рано или поздно берёт всех.
Наступило молчание. Сареф, стоя у зеркала, вошёл в режим Одержимости, и Хим, получив контроль над телом, поднёс к лицу руки и провёл ими по щекам и подбородку. Эта процедура убирала щетину с лица Сарефа, они сами до этого додумались совсем недавно и, признаться, это нравилось Сарефу намного больше бритв.
— Ну, и что же ты молчишь? — неожиданно спросил Энгрей, — ты же хочешь спросить, что подумала бы Нэн, когда узнала бы о моей коллекции чучел хилереми! Ты же хочешь меня об этом спросить, я чувствую, как этот вопрос вертится у тебя на языке, так спрашивай!
— Мне кажется, тебе и самому известен ответ на этот вопрос, — равнодушно пожал плечами Сареф, не отрываясь от зеркала, — ты ведь знал её намного лучше меня.
Энгрей от такого ответа только ещё больше обозлился.
— Кончай прихорашиваться! — рявкнул он, — у тебя сегодня насыщенный день…
Несколько часов спустя Сареф входил в праздничный зал на втором этаже. Странным образом он никогда не видел это помещение раньше. То ли оно было закрыто, то ли сам Сареф всегда просто проходил мимо, но как можно было прожить здесь почти 2 месяца и не заметить огромное помещение в половину этажа, оставалось непонятным.
Расстановка столов тоже разительно отличалась от того, что было в клане Зинтерра. Там огромное значение уделялось тому, чтобы все члены клана сидели за одним столом, пусть даже удлинённым и соединённым всеми возможными способами. Здесь же нет, четыре длинных стола вдоль боковых от входа стен, и один поперечный. Многие гости уже присутствовали здесь и занимали места. Причём садились не в произвольном порядке, а согласно выложенным на столе карточкам. Алые карточки, на которых чёрным с позолотой были указаны имена гостей, находились напротив каждого места. Сареф нахмурился. Это что же теперь, ему придётся бродить по всему залу и выискивать карточку со своим именем? Откуда ему знать, где драконы решили его усадить?
Ещё больше раздражало то, что Энгрей помогать ему явно не собирался. Он уже оставил Сарефа и присоединился к группе драконов, которые почти в такой же серой одежде сидели за левым столом, заняв все места у самого входа. Сареф обратил внимание, что у каждого из них был значок с чёрной розой на груди. Некоторые драконы бросали на них непонимающие взгляды, но приставать с вопросами к членам дома Агьялт, очевидно, не осмеливались.
Поняв, что оттуда помощи не дождаться, Сареф в раздражении осмотрелся. В таких случаях всегда должны присутствовать какие-нибудь распорядители или, на худой конец, официанты, чтобы помочь гостям найти их места. А здесь ничего подобного не было. Получается, все остальные гости заранее наизусть выучили, где будут их места? Как же это глупо! С другой стороны, на таких приёмах особенно важно, где ты сидишь, это отражает и подчёркивает твой статус в клане. Так что, возможно, главы драконьих Домов, действительно, и так наизусть знают, где находятся их места.
Сареф скользил взглядом по гостям. Неожиданно он увидел Фриду и Вивиен Вааг, а напротив них — пожилых мужчину и женщину в богатых одеждах. Судя по тому, что волосы у женщины были точно такие же, как у Фриды и Вивиен, это была их мать, ну а рядом, соответственно, отец, Феофан Вааг. Вивиен на Сарефа никак не отреагировала, а вот Фрида неожиданно впилась в него колючим взглядом. И хотя он длился едва ли пару секунд, прежде чем девушка отвернулась, это оставило у Сарефа гнетущее впечатление.
Ещё более гнетущее впечатление у Сарефа появилось, когда за правым столом у стены Сареф увидел… Сфайрата! У него едва не отвисла челюсть, он только вчера навещал его в темнице, и он даже предположить не мог, что Ильмаррион снимет с него наказание на месяц раньше обещанного срока. Вероятно, у него вчера было очень хорошее настроение… В этот момент Сфайрат поднял взгляд на Сарефа, и тот ожидаемо увидел в них волну чёрной ненависти. Да и могло ли быть иначе? Карьера Сфайрата, всё, ради чего он долгие годы трудился, о чём мечтал… всё это оказалось уничтожено. Из-за него, Сарефа. И как бы ему не хотелось сейчас подойти и извиниться, Сареф остановил себя. Потому что это всё сделает только ещё хуже.
— Не трудись, — Сарефа кто-то тронул за плечо, и он, обернувшись, увидел Джинору. Сегодня девушка надела бежевое платье с нашитыми бусинами жемчуга, а волосы убрала в аккуратный узел на затылке, — я видела твою карточку. Вон там, — она указала на поперечный стол.
— Спасибо, — поблагодарил её Сареф, виновато отворачиваясь от Сфайрата, после чего добавил, — и, это… ты здорово выглядишь.
— Спасибо, я старалась, — Джинора чуть улыбнулась, — хоть и знала, что почти никто этого не оценит. Может быть, ты тогда и потанцуешь со мной сегодня?
— Танцы? Да где тут танцевать? — фыркнул Сареф.
— Увидишь, — ответила Джинора, — пошли отсюда, здесь… неуютно, — она бросила взгляд на Сфайрата и, злорадно улыбнувшись, отправилась к поперечному столу, за которым, судя по всему, было и её место. Сареф же вспомнил, как в прошлый раз взаимодействовали Сфайрат и Джинора. В ответ на вежливое замечание девушки дракон просто приказал ей заткнуться. Да уж, можно понять, почему она ему сейчас не сочувствовала…
Места Сарефа и Джиноры оказались рядом, с левого края поперечного стола. Когда они сели, уже почти все гости заняли свои места. Ещё пара минут — и в зал, наконец, вошёл магистр драконов…
Глава 2.4
Сразу после этого в зале на несколько секунд наступила тишина. После чего раздались аплодисменты, многие драконы даже привстали со своего места, оказывая должное уважение своему главе. Сам же Сареф, дабы не слишком сильно выделяться, тоже несколько раз сомкнул ладони в негромких хлопках. Джинора, сидевшая рядом с ним, тоже несколько раз хлопнула, и даже попробовала встать, но, лишь скрипнув стулом, села обратно. Сареф не мог бы даже приблизительно сказать, действительно ли Джинора хотела встать, или же она просто поправила стул.
С десять секунд Ильмаррион благосклонно кивал гостям, после чего быстро прошествовал к своему месту. Джинора смотрела на своего главу вежливым и благожелательным взглядом, на дне которого, однако, затаились усталость и раздражение. Да и вообще Сареф только сейчас заметил, что Джинора выглядела очень вымотанной, словно ей приходилось очень много работать в последнее время. Наверное, с неё был какой-то особый спрос. Впрочем, она же сама упоминала, что ей приходится бесконечно лавировать между интересами Ильмарриона и Индареллы. Учитывая же их бесконечную борьбу в сфере торговли, Джинора должна обладать титаническим терпением и выдающимся чутьём, чтобы лавировать между ними, и самой оставаться в каком-то плюсе.
Ильмаррион тем временем занял своё место за поперечным столом. И в этот момент Сареф ощутил явные неприязненные взгляды в свою сторону с других столов. Наверняка очередные завистники исходят праведным негодованием от того, что Сареф, скотина такая, сидит с Ильмаррионом за одним столом и не ценит этого. А Сареф, глядя на Джинору, неожиданно вспомнил, как девушка нечаянно проговорилась о любовницах Ильмарриона, которых, судя по её словам, было невероятно много. Вот только за два месяца жизни в клане Айон на это не намекало вообще ничего. Хотя все эти женщины должны были где-то жить и что-то есть. Если, конечно, не предположить, что Ильмаррион спит с жёнами глав родов. Но это было очень сомнительно. Скорее уж, Ильмаррион благоразумно поддерживал образ одинокого мудрого главы клана, у которого в жизни нет других интересов, кроме как забота о благополучии своих подданных.
— Мои дорогие друзья, — начал говорить Ильмаррион, — вот и ещё один год миновал. Многие Дома в этом году внесли значительный вклад в наше общее дело. В первую очередь, конечно же, хочется отметить Дом Вааг. Еда, выращиваемая на ваших полях, не только идёт на нужды нашего клана, но и частично поступает в соседние кланы, которым, к сожалению, не так повезло с плодородной почвой. И, конечно, благодаря вам наши связи с кланами Эксайл, Парсент и прочими крепки так же, как и всегда. Так же хочется отметить достижения Дома Уланир, дипломаты которого защищают наши интересы по всему Севроганду, и благодаря которым каждый клан всегда рад нас видеть и готов с нами говорить. Так же…
Большей частью речь состояла из упоминаний Домов, которые, насколько понимал Сареф, в этом году внесли наибольший вклад в свой клан. Удивительно, но Ильмаррион в конце речи отметил даже Дом Агьялт, которому, по-хорошему, лучше вообще не быть на слуху. Впрочем, их достижения магистр драконов перечислять не стал, ограничившись «Значительным вкладом в безопасность и стабильность клана». После завершения речи гости ещё раз поаплодировали магистру, после чего приступили к трапезе.
Стоило отдать должное: еда здесь была вкусная. Маленькие бутерброды с самыми диковинными начинками, салаты в небольших чашечках, соусницы, блюда со свежими фруктами (в день зимнего солнцестояния, на минуточку), да и чего тут только не было. Причём, насколько мог оценить Сареф, блюда, подаваемые за столом, где сидел Ильмаррион, значительно отличались от блюд, подаваемых за прочими столами.
— Ну и как тебе праздник? — спросила Джинора Сарефа десять минут спустя.
— Чувствую, что напрасно теряю здесь время, — ответил Сареф.
— Почему же? — удивилась Джинора, — неужели всё так плохо? Или у демонов это намного веселее?
Поделиться книгой: