Нулевой Атрибут-9. Том 3. Исполненная клятва

— Я как-то даже не сомневался, что именно эти слова — твой девиз по жизни, — хихикнул Энгрей, — что до коллекции — тебе такое ещё рано видеть. Но сегодня тебя всё равно ждёт маленький сюрприз.

Несколько минут спустя, когда они вернулись в покои, и Энгрей занял свой пост в кресле рядом с дверью, Сареф, которому за три дня осточертело неприязненное молчание своего охранника, решил продолжить разговор. Постоянная зловещая тишина его настолько раздражала, что он даже готов был потерпеть оскорбительные шуточки в свой адрес.

— Слушай… а расскажи мне, пожалуйста, о вашем Доме.

— С чего это ты вдруг заинтересовался подобным? — подозрительно спросил Энгрей.

— Ну, вообще-то я никогда о вашем доме не слышал, — заметил Сареф, — раз уж я всё равно здесь, может быть, ты расскажешь?

— Не валяй дурака, — рассмеялся Энгрей, — ты ни об одном доме Айон не слышал, потому что всю сознательную жизнь воротил от нас нос.

— Ну, так у тебя сейчас есть замечательная возможность это исправить, — непринуждённо сказал Сареф, — мне кажется, глава Ильмаррион должен быть доволен тем, что я задаю такие вопросы.

Энгрей почесал голову: подобные мысли, вероятно, его не посещали. Или, что было более вероятно, он настолько привык следить и охранять, что вообще не видел себя в роли рассказчика.

— Об этом тебе лучше спросить кого-то ещё, — с неожиданным смущением ответил он, — из меня неважный собеседник на такие темы.

— Ну, так я и не прошу от тебя полный рассказ, — пожал плечами Сареф, — просто расскажи то, что ты сам, как член этого Дома, считаешь самым важным. Например, возраст. Если Дом Агьялт — главный доверенный дом главы клана, которому он поручает самые важные и ответственные задачи — этот Дом должен быть древнее, чем те же Вааги, верно?

В ответ на это Энгрей неожиданно смутился и отвёл взгляд. И это было очень странно. Сареф до этого искренне считал, что смутить или сбить с толку личного гвардейца Ильмарриона практически невозможно.

— Я… плохо помню этот момент, — наконец, нехотя протянул Энгрей, — семейство Вааг пошло побочной ветвью от одного из старинных драконьих родов Кэйнагин. Сейчас он не существует, так как около ста лет назад разошёлся по женской линии, не оставив ни одного наследника мужского пола. А дом Агьялт появился позже дома Кэйнагин, конечно же. Поэтому если считать по всей родословной — то дом Вааг древнее и знатнее. Если по названию — то здесь преимущество имеет дом Агьялт.

— Но ты можешь хотя бы сказать, чем в доме Агьялт занимаются твои родители? — полюбопытствовал Сареф.

— Ничем. Они не состоят в доме Агьялт, — коротко ответил Энгрей.

— В каком смысле? — не понял Сареф.

— В прямом, — пожал плечами Энгрей, — мои родители продали меня в клан Айон. Как они потом говорили: им бы не хватило сил меня прокормить. Мне повезло, даже в годовалом возрасте я был признан достойным Дома Агьялт. Так что, собственно, с этого момента и началось моё обучение.

Сареф сощурился, обдумывая услышанное. Что ж, подобное вполне можно было ожидать. Вероятно, из-за опасности задач, которые выполняли члены этого Дома, в нём была высокая текучка, которую не получалось восполнять естественным путём. Поэтому драконы весьма дальновидно создали Дом, в который они могут безопасно принимать одарённых детей от простолюдинов — и уже из них выращивать верных и преданных исполнителей. Стоило признать, это было довольно умно. Для благородных есть знатные дома вроде Ваагов, а для простолюдинов — Агьялт. И, судя по тому, с каким страхом смотрели на них прочие члены Айон, Агьялтам было позволено очень многое. Раз уж они, как минимум, доучивались до обретения полных драконьих сил наравне с остальными.

И, конечно же, они ни на секунду не забывали, кто здесь простолюдин, а кто — благородный. И, пользуясь своими полномочиями, они очень внимательно следили за знатными говнюками, наказывая их за малейшую ошибку. С точки зрения главы клана — прекрасная система противовесов, когда у простолюдинов всегда есть шанс выслужиться перед главой клана, а знатные драконы всегда понимают, что за малейшую ошибку им вцепятся в глотку — и пощады не будет.

Ну и тогда становилось понятно, почему Энгрей испытывал такую неприязнь к Сарефу. Этот дракон только своей силой воли поднялся из грязи и дерьма, с самого детства рассчитывая только на самого себя. И Сареф, несмотря на особенности последних двух лет своей жизни, для него всё ещё был знатным говнюком, который родился с золотой ложкой во рту.

— Ну, ты хотя бы знаешь, где твои родители сейчас? — осторожно спросил он.

— Неважно, — пожал плечами Энгрей.

— Неважно? Тебе разве не хотелось хотя бы один раз их увидеть? — спросил Сареф.

— А зачем? — Энгрей сохранял равнодушный тон, но Сареф улавливал в его голосе отзвук бессильной злобы, — они мне не родители. Они случайные мужик и баба, которые покувыркались ночью и произвели на свет меня. Не имея ни малейшего понятия, какая это ответственность — иметь ребёнка. И они отказались от меня. Так почему мне сейчас должно быть до них дело? Моя жизнь и моя семья теперь здесь, мой долг — делать то, что велит магистр Ильмаррион.

Это звучало вполне правдоподобно. Единственный момент, который вызывал у Сарефа недоумение — это то, что Энгрей откровенно плавает в истории знатных домов клана Айон. Да он должен назубок знать каждую знатную фамилию, и какие ошибки совершали члены этих семей, и каким наказаниям подвергались, минимум, последние 10 поколений. Ведь это именно те самые слабые места, в которые можно будет вцепиться при любом удобном случае, чтобы потрепать за загривки знатных выродков.

Внезапно Энгрей поднялся и приложил правую ладонь к виску. После чего посмотрел на Сарефа и приказал:

— Ладно, хватит дурацких разговоров! Нам пора. Ступай за мной!

— Куда? — подозрительно спросил Сареф.

— Увидишь, — мягко ответил Энгрей, после чего добавил, — обещаю, тебе понравится…

* * *

Энгрей привёл Сарефа в подземелья замка. В принципе, Сареф и раньше видел ведущие в них ворота, но они всегда были закрыты огромным замком, висевшим на толстой цепи. И даже если бы Сарефу и захотелось туда пойти, он как-то сам догадался, что ради него Энгрей этот замок снимать не станет. Они шли по длинному коридору мимо ряда дверей, за которыми, как уверен был Сареф, где-то находились и Махиас со Сфайратом, и другие пленники… возможно, даже, из других кланов.

— Ты точно ничего не путаешь? — осторожно спросил он Энгрея, — мне разрешено здесь находиться?

— Не переживай, — фыркнул Энгрей, — за двадцать лет я хорошо научился слышать приказы с первого раза. Пошли.

Ещё несколько минут блуждания по коридорам — хотя Энгрей, конечно, отлично знал, куда идёт — они пришли к старой деревянной двери. Толкнув её, Энгрей кивком головы велел сначала войти Сарефу, а потом уже вошёл сам.

Сареф оказался в месте, которое больше всего походило на бойцовые ямы. Несколько скамей на верхнем, недосягаемом ярусе. Внизу же, на глубине пяти метров, небольшая арена диаметром, может быть, метров двадцать. Правда, сейчас там находилась поставленная горизонтально дыба, на которой лежал человек. Из одежды на нём были только рваные штаны, а по всему телу шли следы ожогов. Волос на голове не было, и создавалось впечатление, что их ему тоже сожгли.

— А, Сареф. Хорошо, что ты пришёл. Подходи, садись, — раздался знакомый голос.

Повернувшись, Сареф увидел, что на одной из скамей сидит Ильмаррион. Энгрей хлопнул Сарефа по плечу и взглядом указал на главу, явно веля подчиниться. Нехотя Сареф подошёл и сел рядом.

— Здравствуйте, глава Ильмаррион, — коротко поприветствовал его Сареф.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Ильмаррион, — головные боли, бессонница, тошнота… может быть, мыслей много нехороших в голове?

— Вы знаете ответ, — пожал плечами Сареф, — если бы хоть что-то из этого было — Энгрей бы вам уже об этом доложил.

— Это верно, — кивнул Ильмаррион, качнув капюшоном своего красного плаща, — усердный малый, мне он нравится.

— Вам нравится гвардеец, любимое хобби которого — убивать хилереми и делать из них чучела? — фыркнул Сареф, — ну что ж, о вкусах не спорят.

— У всех нас есть маленькие грешки, — пожал плечами Ильмаррион, — в конце концов, мы, обладая такой огромной силой, в качестве платы сохраняем в себе… долю первобытной дикости. Одним из её проявлений служит тяга к трофеям. Так что не вижу здесь ничего предосудительного.

— Зачем я здесь? — спросил Сареф.

— Ну, раз уж речь зашла о хилереми, — Ильмаррион указал на человека, лежащего в яме на дыбе, — сам догадаешься, кто это?

— Член клана Зинтерра, — ответил Сареф, почувствовав, как неосознанно потянулся Хим к хилереми пленника, — что он здесь делает?

— Он приговорён к смертной казни, — пожал плечами Ильмаррион.

— И вы позвали меня для того, чтобы я посмотрел, как его будут казнить? — хмыкнул Сареф, — право слово, не стоило.

— Нет, — сказал Ильмаррион, — казнить его я мог бы и сам. Ты здесь находишься с иной целью.

— А нужно ли вообще его казнить? — спросил Сареф.

— Тебе его жалко? — насмешливо поинтересовался Ильмаррион.

— Это непрактично, — хладнокровно ответил Сареф, — это же целый член клана Зинтерра. Не верю, что Адральвез ничего не предложит вам за его жизнь.

— К сожалению, подобный вариант уже невозможен, — ответил Ильмаррион, — на его руках — кровь члена моего клана. И кровь эта появилась самым мерзким и подлым из всех возможных способов.

— Что же он такого сделал? — невольно спросил Сареф.

— Ну, видишь ли, — Ильмаррион чуть откинулся и положил руки себе на колени, явно готовясь к долгому рассказу, — зинтерровцы развивают своих хилереми по-разному. Взять хотя бы тебя. Ты и твой… кхм… подопечный вместе сражаетесь в бою. Не скажу, что я сторонник подобного, но это хотя бы честно, и вызывает хоть какое-то уважение. Мол, вот я, вот мой хилереми, сразись с нами, если сможешь. Но некоторые развивают свои способности в другую сторону. В сторону… ментального воздействия. Когда с помощью хилереми ты можешь один раз коснуться человека — и внушить ему всё, что угодно. Этот, — он указал на тело в яме, — прибыл сюда с диковинными товарами несколько недель назад. Никто и не догадывался, что у него есть хилереми, настолько хорошо он его скрывал даже от членов моего клана.

И вот, однажды в его лавку заглянула девушка. Эта девушка в следующем году должна была стать невестой в одном из знатных домов клана Гайранос. Это редчайший случай, который дипломаты обоих кланов очень долго обговаривали. Потому что обычно члены моего клана вступают в брак по мужской линии и всех невест забирают сюда. Потому что ребёнок почти всегда наследует силу драконов — и потому должен воспитываться здесь. И этот человек продал ей несколько товаров. Товары были безопасны, разумеется, их потом тщательно проверили стражники её семьи.

Но в процессе покупки он коснулся её руки — и через хилереми заложил в её сознание отсроченное желание самоубийства. Всё. Через несколько дней она изъявила желание выехать на прогулку, в своём экипаже приехала полюбоваться на морские волны… и она сбросилась со скалы на камни. Ввиду того, что это была территория Жёлтой категории безопасности — возрождения не случилось. Система посчитала это за самоубийство. Всё чисто и идеально, комар носа не подточит. Вот только члены Дома Агьялт хорошо знают свою работу, и они смогли-таки выследить и поймать этого выродка.

— Ну и почему, в таком случае, он ещё жив? — спросил Сареф.

— Ну, раз он всё равно приговорён к смерти — то почему бы ещё раз не воспользоваться его шкурой напоследок?

— Как? — поинтересовался Сареф, — отдать его Энгрею?

— Я не думаю, что его хилереми когда-либо получал физическое воплощение. Энгрею он будет неинтересен. Нет, Сареф. Я знаю, что считаешь, будто я превысил свои полномочия, схватив тебя и незаконно удерживая здесь. Я так же знаю, что давняя и, признаюсь, отчасти заслуженная неприязнь к нам не даёт тебе смотреть на ситуацию здраво. Так что позволь устроить тебе демонстрацию. Сейчас мои люди напоят эту тварь кровью Чёрного Молоха. Чтобы ты наглядно увидел, что после этого бывает с членами клана Зинтерра. И после этого ты, надеюсь, поймёшь, что у меня не было другого выбора, кроме как взять тебя под свой неусыпный контроль. Приступайте!..

Глава 1.6

К обездвиженному зинтерровцу подошли двое в серых плащах, почти наверняка коллеги Энгрея по дому Агьялт. У одного из них Сареф разглядел в руках колбу с чёрной жидкостью. Зинтерровец, увидев колбу, судорожно задёргался в своих путах и закричал:

— Нет, только не кровь, только не кровь, лучше убейте… пожалуйста, умоляю, не надо!..

Но его очень быстро заставили замолчать. Первый серый плащ легонько ткнул его пальцами в горло, и пока несчастный пленник, выпучив глаза, судорожно пытался сделать вдох, второй вставил ему в рот железную воронку и опрокинул в неё пузырёк с кровью. Несчастный зинтерровец кашлял и мычал, но второй серый плащ снова пару раз ткнул его в горло, и пленник помимо своей воли сглотнул влитую кровь.

Сразу после этого серые плащи поспешили покинуть яму, удалившись за железные врата, а пленник начал биться в судорогах. Его глаза закатились так, что остались видны только белки, изо рта пошла пена… а спустя десять секунд его тело начало преображаться. Оно раздувалось и покрывалось чёрной шерстью, лицо вытягивалось в звериную морду, а глаза полностью почернели. Ещё несколько секунд — и кандалы, что надёжно удерживали его всё это время, затрещали… и лопнули, не выдержав напора этой чудовищной мощи.

Обезумевший зверь вырвался из оков и с яростным воем прыгнул на стену ямы, резво начав карабкаться вверх. Вот только, докарабкавшись до определённой границы, он неожиданно натолкнулся на что-то вроде силовой защиты. Яркая белая вспышка — и монстр полетел обратно на землю. Впрочем, падение нисколько не убавило его пыл, он снова вскочил и принялся карабкаться, теперь уже с другой стороны. Но и там, разумеется, он тоже натолкнулся на защиту, которая не пускала его выше определённого уровня.

А Сареф тем временем чувствовал, как отголоски этой боли доносятся до Хима, который просто не мог закрыться полностью от этого чудовища. И обрывки этих эмоций доносились и до Сарефа. Это была боль… чудовищная боль. Разумы хилереми и его хозяина смешались воедино, и теперь эта чудовищная химера желала только одного: убивать. Сареф даже не мог сказать, на что это похоже… как будто плоть двух Жителей Системы неведомым образом оказалась слеплена в единый организм, существование которого каждую секунду было невыносимой пыткой…

Тем временем чудовище внизу, поняв, что карабкаться бесполезно, выбрало новую тактику. Монстр подскочил к дыбе, к которой ещё недавно был прикован, и вырвал её вместе с железными штырями и камнями, к которым она была прикреплена, после чего запустил эту конструкцию точно в них. Силовая защита сработала и на этот раз, но по ней от точки удара пошла паутина световых трещин, явно показывая, какую мощь ей только что пришлось выдержать.

— Показательно, не так ли? — мягко спросил Ильмаррион, — а теперь представь, что я должен был бы почувствовать, если бы нашёл тебя в таком состоянии возле пещеры Молоха.

— Не думал, что вам может быть меня жаль, — холодно ответил Сареф.

— Потраченных сил и времени всегда жаль, — заметил Ильмаррион, наблюдая за тем, как монстр продолжает бесноваться в яме, — кроме того, я знаю: Адральвез неоднократно говорил тебе, что драконы — упрямые и прямолинейные дураки. В этом есть доля истины: за то, что мы считаем своим по праву, мы всегда боремся до конца. Но если есть другой путь, который даст не худший, а, возможно, даже лучший результат — почему бы не попробовать? Тебе не случилось завершить своё обучение в нашем клане, ты выбрал дорогу Чемпионов в Состязания. На самом деле — тоже хороший выбор, который даже даст тебе уникальный опыт в некоторых сферах. Но демоны были готовы помешать нам любой ценой. Сначала они подсадили тебе хилереми, чтобы отвадить от нас. Потом любезно предоставили тебе убежище и обучили тебя, в пику нам. Ну и, как вишенка на торте, в тот единственный раз, когда ты пришёл на наши земли — ты должен был стать вот этим. Только так демоны могли быть уверены, что ты уж точно не встанешь на нашу сторону.

— Но ведь это всего лишь ваша точка зрения, — возразил Сареф, — и, вы, конечно, извините, но вот это, — он холодно указал на монстра в яме, — ничего не доказывает. Если здоровому человеку дать сильнодействующее лекарство — оно, естественно, ему навредит. Может быть, Адральвез потому и посоветовал его мне, потому что знал, что оно подействует, как надо?

Конечно, Сареф сам не особо в это верил. Он сказал это исключительно для того, чтобы позлить Ильмарриона, который снова начал рассказывать ему сказки о том, как драконам небезразлична судьба Сарефа.

— Да, разумеется, — в голосе Ильмарриона послышалось раздражение, — на самом деле это была не Кровь Молоха, и вообще я сам выдумал весь этот спектакль. Нет, Сареф, нравится тебе это или нет — но демоны тебя слили. Ты должен был убить всех своих спутников, а потом направиться в ближайшее поселение и устроить там резню. И не факт, что тебя успели бы остановить, потому что даже члену клана Айон в полной форме дракона будет очень трудно противостоять такому чудовищу. Позволь продемонстрировать…

Снова заскрипели железные ворота, на этот раз с другой стороны ямы… и в следующий момент у Сарефа волосы чуть не встали дыбом. Потому что через эти железные ворота в яму вытолкнули… Сфайрата в драконьем обличье. Его чёрно-серебристая шкура всё ещё носила следы страшных наказаний, но двигался он вполне резво. И как только железные ворота опустились, как чудовище на другом конце ямы повернулось… и в следующий момент бросилось на внезапно появившегося противника.

— Вам не кажется, что это уже слишком? — спросил Сареф главу драконов, — вам мало того, что его избили и заперли в состоянии зверя? Вы хотите, чтобы ещё и этот монстр порвал его на куски?

— Это — справедливая часть его наказания, — пожал плечами Ильмаррион, в голосе которого слышалось хорошо скрытое злорадство, — когда он позволил тебе выпить эту проклятую кровь, он рисковал и собой, и тобой, и твоими друзьями, и жизнями тех, до кого ты мог добраться. Ему будет полезно почувствовать на своей шкуре, какие от этого бывают последствия.

К счастью, даже в таком состоянии Сфайрат быстро оценил, что перед ним такое, и чем оно чревато. И потому весьма своевременно сгруппировался и припал к земле, пряча уязвимое брюхо. И в момент, когда чудовище прыгнуло на дракона, он метко ударил его хвостом и отбросил в сторону. Когда же оно попыталось прыгнуть второй раз, то попало под мощный удар драконьей лапы и снова оказалось отброшено.

С облегчением Сареф понял, что даже в таком состоянии, с почти погашенным человеческим разумом, Сфайрат оказался способен постоять за себя. Инстинкты зверя работали чётко и безошибочно, позволяя дракону контратаковать всякий раз, когда обезумевший зинтерровец пытался до него добраться. Мало того, какая-то часть основной специализации Сфайрата, вероятно, распространялась и на его полную форму, так что дракон пару раз смог поставить обманки, на которые монстр постоянно попадался, и это стоило ему очередной пропущенной атаки.

К сожалению, в этом поединке присутствовал критический момент для Сфайрата. Дракон хотел выжить, и потому избегал боли и получения ран. А вот обезумевшему зинтерровцу, судя по всему, было плевать на своё тело. Само его существование в таком виде, судя по всему, было настолько невыносимым, что он был готов перешибить старую боль новой, от ран и повреждений. Кроме того, Сфайрат в драконьем облике был раза в 2 крупнее своего врага — и всё же тот остервенело кидался на него каждый раз. Кроме того, дракон ни разу не использовал огненное дыхание. Не потому, что не мог, кольцо-ограничитель с его шеи сняли… скорее, инстинктивно дракон понимал, что огонь этой твари не причинит никакого вреда. И потому с высоты своего опыта Сареф с сожалением понимал, что всего одна ошибка со стороны Сфайрата будет стоить ему победы.

И так оно, к сожалению, и случилось. Когда зинтерровец оказался в очередной раз отброшен, то упал он рядом с поленьями дыбы, которую до того пытался швырнуть в Ильмарриона. Моментально монстр сориентировался и швырнул в Сфайрата один брус, а сам прыгнул следом со вторым в руках. Сфайрат не успел уйти от этой атаки, ему пришлось отбивать первый брус лапой… а потом зинтерровец в прыжке с огромной силой стукнул его второй деревяшкой по голове. От этого манёвра Сфайрат на одну секунду потерял концентрацию, но проклятому демону этого оказалось достаточно, чтобы пробиться к его горлу.

И с этого момента началось невыносимое. Демон вцепился в драконье горло с такой силой, что оторвать его не было никакой возможности, и он рвал, рвал его плоть когтями и зубами, и, казалось, каждая нанесённая им рана только сильнее распаляла его. Сфайрат пытался оторвать его от себя и передними лапами, и задними, в какой-то момент, неистово мотая шеей, он даже сумел укусить его за лапу — но зинтерровцу не было до этого дела, он рвал и рвал каждый сантиметр плоти, до которого мог дотянуться.

И вот в какой-то момент силы оставили Сфайрата. Он упал, и чудовище торжествующе взревело, продолжая рвать его на куски. А Сареф в это время сидел, едва сдерживая себя в руках. Все те крохи хорошего отношения и попыток хотя бы понять драконов и их поведение оказались сметены ненавистью, которую он сейчас испытывал к Ильмарриону. Сфайрат был членом его клана, и какую бы ошибку он не совершил — не было никакой необходимости в таком жестоком наказании. И вместе с тем — он отлично понимал, почему это происходит. Иналай заботливо сообщил Ильмарриону о том, как теперь Сареф относится к Сфайрату, и тот, конечно же, попытался на этом сыграть.

— Я разочарован, Сареф, — первым этого молчания не выдержал Ильмаррион, — я полагал, ты хотя бы попытаешься заступиться за того, кого называл своим другом.

— То есть если бы я ринулся в эту яму помогать Сфайрату — вы бы меня не остановили?

— Не знаю, — мягко ответил глава драконов, — ты ведь так и не попробовал.

— Не надо играть со мной в эти игры, — покачал головой Сареф, — я бы вмешался, если бы моё вмешательство могло хоть что-то изменить. Но мы отлично понимаем, что ничего оно не изменит. Вы глава этого поместья, и за вами остаётся последнее слово по любому вопросу. Даже если бы я спустился в яму и прикончил это чудовище — после этого вы всё равно могли казнить Сфайрата просто потому, что вы так решили.

Вместо ответа Ильмаррион щёлкнул пальцами — и монстра, что терзал неподвижное тело Сфайрата, со всех сторон стянули нити, мерцающие светлым пламенем. Демон жалобно взревел, словно эти путы доставляли ему ещё больше страданий — но мгновение спустя они утащили его под землю, в неожиданно открывшийся люк. После того, как чудовище исчезло из ямы, к Сфайрату неспешно подошли 2 серых плаща, так же неспешно его осмотрели, после чего один из них вытащил длинный клинок и вогнал его Сфайрату в горло, так, что он идеально вышел из правой глазницы. Жалобно взревев, дракон рассыпался множеством тёмно-серебристых чешуек.

— Лечить его было бы слишком долго, — прокомментировал Ильмаррион, — проще отправить на перерождение. Это ему тоже будет полезно.

— Ну да, — Сареф хоть и хорошо справлялся с душившей его злостью, всё же не сдержался, — и за то, что я выиграл Системные Состязания и свинтил из клана Джеминид, тоже наказать его не забудьте. В этом же тоже он виноват.

— А никто и не говорил, что быть драконом легко, — невозмутимо пожал плечами магистр Айон, — я понимаю, демоны приняли тебя в свои якобы любящие объятия, постоянно жалели тебя и утирали слёзы, но даже ты уже должен был догадаться, чем мы отличаемся. В отличие от демонов, которые черпают свои силы от хилереми, драконы пользуются своей собственной силой. Это тяжелее, но и результат достойнее. По крайней мере, из драконов нельзя вырвать их драконью суть, не убив их при этом. А вот зинтерровцы ради спасения своей шкуры вполне в состоянии отречься от хилереми, и спокойно жить после этого.

Сареф не стал спорить. Хотя бы потому, что никаких слов, кроме ругательных, он сейчас сказать был не в состоянии. Но всё же, взяв себя в руки, спросил:

— Так, а что с этим? Вы же хотели его казнить?

— А он неплохо показал себя в этом обличье, — с готовностью ответил Ильмаррион, — так что я, пожалуй, пока придержу его. Месяца три в этом состоянии он точно протянет… так что, как знать, может, он мне ещё пригодится…

Только Хим в этот момент помог Сарефу сдержаться и не изойти бранью, высказав проклятому дракону всё, что он о нём думает. Потому что после всего увиденного мнение Сарефа об Ильмаррионе упало окончательно. Устроить всё это только ради того, чтобы покрасоваться перед Сарефом… искалечить и отправить на перерождение члена своего клана, который всего лишь пытался заслужить расположение своего главы… превратить несчастного зинтерровца в обезумевшее чудовище… может быть, за свои поступки он и заслужил смерти, но вот три месяца непрерывных пыток… этому уже не находилось никакого нормального объяснения.

— Что ж… спасибо за представление, — выдавил из себя Сареф, — я могу идти?

— Конечно, — кивнул Ильмаррион, — хотя я несколько разочарован, что ты не попытался вступиться за Сфайрата. Было бы любопытно посмотреть, как ты и твой хилереми с этим справились.

— Может, хватит? — устало спросил Сареф, — вам плевать на мои способности, и вам плевать на моего хилереми. Вы хотели, чтобы я спустился в яму и убил этого монстра. Тогда на моих руках была бы кровь члена клана Зинтерра, и вы бы обязательно похвастались этим перед Адральвезом, когда он в следующий раз прибудет сюда. Может быть, я и не самый умный человек в Системе, но капля мозгов у меня всё-таки есть.

— И что тебе даёт эта лояльность? — с прорывающимся раздражением спросил Ильмаррион, — Адральвез тебя слил, понимаешь, слил! Ты — отработанный материал, ты ему больше не нужен! Он подселил к тебе в голову хилереми и был готов к тому, что ты сдохнешь! Он отправил тебя к Чёрному Молоху пить его кровь и был готов к тому, что ты сдохнешь! Сколько раз ещё он должен предать тебя, чтобы до тебя, наконец, дошло⁈

— Я приму ваши слова к сведению, — процедил Сареф сквозь стиснутые зубы, — а теперь, пожалуйста, позвольте мне уйти.