Ключ-стражи (СИ)

Я вытянула ключ из кармашка, повертела в руках. Ключ как ключ, красивый, тонкой работы, таким не простые двери — королевские сокровищницы, наверное, открывают. Ланс, ты превратился в волшебный ключ? Или твоя душа стала ключом после смер... Стоп. Не думать об этом. Потом. Сначала надо в город, и чтобы нас по дороге не съели.

Но как? Порошок из трав кончился, рун «как попасть в Пристань, минуя тварлаков» я не знала. Пришлось действовать по наитию. «Воздух-летучий», «ограда», «глаз» — когда все эти знаки были начерчены на земле палочкой, я подумала еще, отпихнула любопытный клюв Милены и добавила «знание». Нам надо узнать, что творится вокруг, верно? Только вот травы... и слова... Я вздохнула. Палочка сломалась, я потянулась поправить криво начерченный хвостик руны пальцем.

Вспышка! Я на мгновение ослепла и оглохла. А потом задохнулась от внезапно навалившейся на меня чугунной тяжести. Боль, отчаяние, усталость, обреченность, нет сил, скоро конец! Кажется, прошла пара лет, прежде чем маленькая Нэк вынырнула из моря бесконечной боли, цепляясь за тоненькую соломинку — это не мое, не я, чужое, уходи, уходи... Зрение прояснилось, туман рассеялся, руны на земле блеснули знакомым синим цветом, исчезли, с ними заодно исчез и сломанный прутик для рисования. Куда девался оставшийся после снежного берега холод! Я вся была в липком противном поту.

— Нэк?

Все-таки не пара лет — от силы пара секунд. Рэн только обернуться успел на мой жалобный хрип, но меч уже держал наготове.

Я медленно подняла руку с уже нацеленным указательным пальцем. Рука слегка дрожала, пришлось поддержать ее другой.

– Там... впереди... Там что-то очень, очень странное.

Очень хотелось сказать «страшное», но в последний момент я исправилась.

Рыжий коротко кивнул.

– В таком случае нам лучше идти в другую сторону. Или прямо сейчас придется сражаться? Оно движется сюда?

– Нет. Оно не двигается... не может. И чем-то похоже на тех теневых зверей, но другое. Рэн... кажется, оно умирает.

Я бы не удивилась, если бы мы вышли на очередную просеку, с размочаленными в щепу деревьями и ледяными стрелами в земле. Еще и со смерть-вратами посередине.

Но, продравшись через какие-то колючие кусты, мы оказались на небольшой полянке. На ней привольно цвела земляника, раскинулся ковер мелкой и пушистой лопардовой капусты — хоть ложись и засыпай, раздолье. Только вот самый центр ее, круг радиусом в три-четыре шага, был словно вычерчен границей черной и потрескавшейся земли, какая остается, если на этом месте долго горел костер. Странный костер — без углей, без головешек.

И в этом круге сидел человек. В темно-зеленой одежде охотника, в дорожном плаще со скинутым на спину капюшоном, в небрежной позе путника, опустившегося на мягкую травку отдохнуть, поберечь усталые ноги. Но рука, которой он опирался на землю, тряслась крупной дрожью — а голова все сильнее и сильнее клонилась на грудь. Нас он, кажется, и вовсе не заметил.

А я вот заметила — то, без чего вполне бы обошлась: как глянцево поблескивала земля под ногами «охотника», как потемнел и потяжелел его плащ. Кровь. Много крови. У меня желудок подкатил к горлу, пришлось с усилием сглотнуть горькую слюну. На него напали тварлаки? Пока искали нас?

– Нэк! – рыжий цепко схватил меня за плечо, сжав его до боли. Оказывается, я непроизвольно рванулась вперед. – Не двигайся.

– Н-но... он умирает! Мы должны ему помочь! – у меня снова подкатило к горлу – кажется, это были слезы вперемешку с тошнотой. Честно говоря, я не представляла, как помогать. Никто из нас не был лекарем.

– Не двигайся, – Рэн оттащил меня на пару шагов. – Смотри внимательно.

Продолжая придерживать меня за плечо, рыжий указал на край между пеплом и обычной весенней травой. Как и на двух других подобных местах – переход был резким и оттого пугающим. Вот, кажется, подул ветер, горстка серого праха просыпалась на двуцветку и клевер...

Я все-таки моргнула? Или?

Так огонь пожирает бумагу – почти мгновенно, превращая белое в черное. Граница полянки рванулась вперед, выплеснула жадный пепельный язык, поглотив еще несколько ладоней пространства. Проползла еще чуть дальше и неохотно остановилась.

– Оно растет. – Рэн был бледен и необычайно серьезен. – Как ты назвала такие... костры? «Место силы»? Вот так они и рождаются. Постепенно. Если маг умирает...

Я перевела взгляд на тело на полянке. Оно было неподвижно – но, видимо, раз граница росла, незнакомец был пока жив.

– То есть... это – приспешник Ворона?

Медленный кивок.

– Н-но почему?! Почему – так?!

Не то чтобы я действительно представляла себе, как возникают места силы... но в моем воображении это происходило мгновенно. Вот приспешник Ворона падает от удара меча или копья какого-то рыцаря, подозрительно похожего на Ланса, картинно хватается за грудь, выдыхает свои последние проклятия. Вспышка – и вокруг него обугленный круг, вместилище странной магии. Как-то так. А на самом деле... вот она, реальность. Умирает. Медленно, мучительно, с каждым выдохом убивая немного леса.

– Я не знаю, как их приканчивали герои, – сумрачно сказал Рэн, отвернувшись. – Может, и мгновенно. Им можно. А нам… Прадед рассказывал – если простые жители как-то подстерегали... Единственным способом не погибнуть самим, когда возникает эта чертова поляна – смертельно ранить колдуна и уйти подальше. Через пару дней возвращались, забирали тело. Обычно сжигали.

– Оставить на смерть?! Вот так?!

– Нэк! Он – враг! Ты бы видела, что они делали с деревнями, с жителями! Наш городок пощадили, потому что он был вроде базы для Ворона! И то... жители до сих пор от магов шарахаются, от всех!

– От всех?!

Я помотала головой. Голос черноволосого Зелля, светящееся в темноте окно, притаившиеся под окном шпионы-самоучки. И смысл слов, доходящий до меня только сейчас.

«Скандал! Угроза! Все маги королевства под подозрением! Все свидетельства старательно подчистили, языками углы вылизали. Не приведи боги лишиться людей с даром. Хотя и дар тот — что собачий хвост, ан последний, другого нет, вот и носятся с ним, как с тухлым яйцом.»

А если бы этого не сделали, не подчистили следы? То народ бы восстал, наверное. И каждого мага... Нори, Вилли, меня...

Каждого мага — вот так?!

Беззаботный весенний лес, птицы, белки, пригревающее солнышко... темная кровь на темном пепелище.

Рэн медленно убрал ладонь с моего плеча. Некоторое время мы молчали.

– Прости, – рыжий поднял глаза и посмотрел мне прямо в лицо. – Это правда. Я знаю, что не все маги плохие. Но я – не маг. И простые люди, которые пытались защитить свои дома и семьи, тоже не были магами. Они просто делали, что могли. Как могли.

– Почему ты раньше не сказал? – устало спросила я. – Ты же знал про места силы, выходит. Как они появляются.

– А что бы это изменило? Тебе бы только хуже стало.

Действительно, ничего. Я глубоко вздохнула. Сжала кулаки.

И – решительно шагнула на обугленную полянку. Ноги, спасибо им, не подогнулись. Вокруг ступней взвились облачка золы. Рэн меня не остановил. И теневые чудовища не появились. Вообще никто не появился. А пепел был действительно горячий – я почувствовала это, когда опустилась на колени перед раненым. Он, видимо, услышал — застонал, приподнял голову. Лицо его было почти чистым, только в грязных потеках пепла, и вовсе не старым. Лет двадцать пять, от силы. Русые короткие волосы слиплись от пота и крови, на губах тоже кровь. В глазах усталость и страх. Что ему сказать? Надо ли вообще что-то говорить? Действительно ли приспешники Ворона заслуживают только смерти?

– Ты. Маг, — голос раненого был хриплым, сорванным. А неожиданная улыбка — жуткой из-за кровавых пузырей, и одновременно печальной. Как будто «маг» означало нечто совсем другое.

Я неуверенно кивнула. Протянула руку к окровавленному плащу, но так и не решилась его коснуться. Как ободряют умирающих?

– Возьми. Силу.

Кажется, больше чем одно слово за раз ему было трудно говорить. В груди у него что-то сипело и клокотало.

– Возьми. Мы совершили. Глупость. Не. Поняли вовремя. Лучше... – он прикрыл глаза на момент и снова их открыл, – Лучше ты. Чем он.

– Кто – он?

– Поймешь. Потом. Война. Нет других магов... Некому взять. Поймут потом. Поздно. Будет. Ничего. Не останется. Уже. Не остается.

– Н-но я...

— Ты. Да. Такие. Как ты.

Какие — «такие», что это все значит?

Я сглотнула горький, тяжелый ком в горле. Дотянулась-таки до его плаща — почувствовала алую влагу на кончиках пальцев. Потом мое запястье обхватила чужая рука — цепко, неожиданно сильно для умирающего. Мелькнула отстраненная мысль: бестолочь ты, Нэк, как есть бестолочь, сейчас с тобой будет то же, что и с Вилли, но никакой Лиарры рядом не случится, не спасет и не поможет. Потом я еще успела удивиться — ничего не происходило, только слышались всхрипы и побулькивания изо рта чужака. Все слабее и слабее слышались.

А потом я словно воспарила над поляной. Увидела обугленный неровный круг глазами самого леса: нечто странное, чужеродное и страшное, то, что лес пытался вытолкнуть из себя и не мог. Магия Хаоса не нуждалась в рунах, словах и травах, ее породил человеческий разум, создав невозможное, невиданное сплетение заклятий, сил и стихий. Разум Ворона. Опасного врага, бессердечного завоевателя, «буки», пугающего детей в сказках. Гениальнейшего мага, которого когда-либо рождала наша земля. Последнего настоящего мага.

То, что сейчас я чувствовала, не было моим — как и та боль, тот ужас, испытанный десять минут назад. Чужое знание вливалось в меня, словно вода из водопада в чашку: хлестало через край, дай Рея запомнить хоть что-то, понять, удержать... Умирающий на поляне приспешник Ворона знал: наш мир теряет магию. Рано или поздно потеряет совсем. То, что древний волшебник сотворил бы щелчком пальцев, мы не сделаем и за час, всей Мастерской. Все наши руны, начертания, схемы, рисунки, слова — лишь костыли для калеки. Для одноногого калеки, у которого всего истинного дара — одна интуиция, внутреннее чутье, за которое и берут в Мастерскую, а потом благополучно о нем забывают. Крохотная искорка дара. По сравнению с истинным пламенем магов прошлого. И костыли.

Которые рано или поздно подломятся.

Ворон был не первым, кто понимал это. Не первым, кто попытался что-то сделать. Но первым, кто преуспел — создав свою магию, магию, которая жила, паразитируя на нашем мире, высасывая из него все соки, как хищная лиана. Хаос брал свою мощь в живых существах — от травинки и комара до маммута. И в людских телах. Ворон умел извлекать его из людей. Как больной зуб… нет, как здоровый… нет, как сердце. Потому что для успешного «извлечения» необходима была смерть мага.

Поэтому его приспешники гибли десятками, посланные на нелепые задания, глупые самоубийственные эскапады – чтобы Ворон мог потом прийти и собрать свое. С выжженных полянок, кружащегося пепла, нелепых существ-стражей – глупого прикрытия для настоящей силы. Посеешь зерно – пожнешь урожай. Кажется, это было тем, что понял маг, лежавший возле меня, понял слишком поздно, чтобы спастись.

Парение над поляной окончилось резко — словно сама земля бросилась мне в лицо, шмякнувшись о него что есть силы. Стало темно. Потом чуть просветлело. Потом опять потемнело — изрядно помутившимся зрением я различила две головы, одну рыжую, другую каштановую, склонившиеся надо мной. Мне потребовалось недюжинное усилие, чтобы вспомнить: это Рэн и Милена, все в порядке, я жива, Ворона рядом нет.

Сесть удалось с третьей попытки. В глазах все плыло, руки-ноги были ватными. Я жива... А он?

Уловив мой взгляд и попытку рвануться в сторону раненого, Рэн отрицательно покачал головой. Ох. Уцепившись за рыжего, я смогла-таки подняться, старательно не глядя на кучу окровавленных тряпок, еще недавно бывшую человеком. Новых сил внутри не ощущалось. Никакого «мои способности взлетели до небес» тем более. Знание пришло и ушло, оставив тягостный металлический привкус во рту и дикую усталость.

— Не боишься, что я превращусь в злобного врага и наколдую какую-нибудь гадость? — вяло поинтересовалась я, все еще держась за Рэна.

— Ужасно боюсь. И думаю, не треснуть ли тебя по голове заранее.

— Только не по голове, она и так болит!

— Могу скрутить и к дереву привязать.

— У нас веревки нет.

— Ну и чего ты тогда хочешь? — деланно возмутился Рэн. — То ей не так, это ей не эдак... Вот вообще не буду с тобой драться, тогда попляшешь!

— Пфф. Слабак.

– Сама дура, – хмыкнул Рэн. – Я, по-твоему, всех магов ненавижу? И тебя мечтаю прихлопнуть?

– Ну, не прихлопнуть... Но не любишь ведь.

– Говорю же – дура. – рыжий отвернулся и, увязая по щиколотку в пепле, пошел прочь. – Не бывает плохой магии. Бывают плохие руки, в которые эта магия попадает. А ты – это ты. Что бы ни случилось.

Некоторое время я переваривала эту новость (Рэн дошагал до края полянки и начал поправлять Миленину упряжь – которая, на мой взгляд, ни в каких дополнительных действиях не нуждалась). Потом потерла сбитую коленку и побежала следом.

– Слушай, – на мое нерешительное мычание Рэн вопросительно вскинул бровь. – Ты это... извини. И спасибо.

– Принято, – рыжий улыбнулся краешком рта. – Тебе тоже спасибо.

– У всех есть мрачные секреты, никто ими не делится... – бурча, я принялась поправлять упряжь с другого бока. Грифка стояла смирно, недоуменно косясь то на меня, то на рыжего.

– Секреты?

– Ты ведь все-таки не любишь магов, да?

Рэн помолчал, рассеянно поглаживая Милену.

– Не люблю, – наконец, сказал он. – Но и не ненавижу… Рея, тут слишком много «не», звучит просто ужасно. Знаешь, когда тебе с детства рассказывают про зверства темных магов, а потом ты попадаешь в город, в котором для этих магов целая школа построена...

– Так поэтому ты пришел к нам за амулетами не после первого провала, как обычно все делают, а после этих ужасных пересдач за целый год? Хорошо, что вообще пришел.

Рэн только вздохнул. Я прозорливо подумала, что за это стоит благодарить, видимо, Лиарру, которая со своей неземной красотой прочно окопалась прямо в логове зверствующих магов. То есть, в Мастерской.

— Ладно. Замнем для ясности. Ты знаешь, что мы опять промахнулись мимо Пристани?

— Да ладно, — не поверил рыжий. Закрутил головой, оглядываясь. — Лес вроде наш.

— Лес — да. А время — нет.

Мой напарник соображал быстро.

— Прошлое? Война Ворона?!

— Да. Тот самый шпион, посланный к Пристани... он не дошел. — Усилием воли я снова сдержалась и не посмотрела на тело. И ведь не так уж и давно мы с Нори и Вилли хотели найти место смерти приспешника врага, порыскать, есть ли там какие-нибудь мелочи — пуговицы, железки — на продажу и амулеты... Тьфу. Теперь при одной мысли о подобном меня изрядно мутило. — Уходим, ладно? Еще не хватало тут кому-нибудь на глаза попасться.

Рэн уже рисовал на земле палкой толстую черту:

— Ты сможешь? — он с сомнением покосился на мою зеленую физиономию.

— Попробую... — отцепившись от рыжего, я ухватилась за грифку. Меня все еще пошатывало. Зверюга удивленно оглянулась на меня, сузив зрачки, но возражать не стала.

— Что это за безумная магия вообще? — отбросив сломавшуюся палочку, Рэн наклонился за новой. — Швыряет туда-сюда... Как нас вообще угораздило свалиться аккурат на него?

— Сама не пойму. Тут вроде как подобное к подобному, вроде магнита. Наши ворота и его сила — одного типа. А в прошлый раз не на что было ориентироваться. Хорошо, что в середину Ори не плюхнулись.

— Слушай, — кажется, в голову моему напарнику пришла гениальная идея, — а если мы сейчас тут останемся и в войне поучаствуем? А? Ребята с ума от зависти сойдут...

— Милена, клюнь его в темечко, пожалуйста, — устало попросила я грифку. — Авось мозги на место встанут. Нельзя, как ты не понимаешь? Нас не должно тут быть! То есть, — я запнулась, пытаясь сформулировать ускользающую мысль, одолженную, не иначе, умиравшим приспешником Ворона. — Мы должны тут быть, чтобы забрать силу, помочь ему умереть и чтобы прогалина осталась маленькой, иначе ее нашли бы давно... Иначе ее нашли бы мы с Вилли и Нори еще в первый день, и не попали бы на ту битву, и не вляпались бы по уши в переделку, и... Но нас не должно тут быть потом, потому что в хрониках ничего про нас не сказано...

— Хватит. Я ничего не понял, но понял, что лучше ничего не понимать. Ваши магические дела слишком уж сложные.

— Наши. Магические, — горько повторила я. Рэн пожал плечами, видя, что я ничего не собираюсь объяснять, и снова взялся за рисование. На этот раз он постарался — изобразил на почерневшей земле целый дверной порожек, со ступеньками. Даже два прутика по бокам воткнул.

Мы крепко взялись за ошейник грифки с двух сторон и честно зажмурились. Я достала ключ из кармана.

– Слушай, ты тоже представляй себе Пристань в наше время, ладно? Вдруг оно от всех идущих зависит?

– Может. Только тогда надо и Милену заставить, — Рэн задумался. — Милена, девочка, домой! Ужинать! Ты же проголодалась? Пошли ужинать!