Ключ-стражи (СИ)

— Пойдем? — прервал мои мысленные вопрошания Рэн.

— Куда?

— Вправо, влево, назад, — скрупулезно перечислил рыжий. — Вперед нельзя, там вода.

— А где какая сторона света? — я задрала голову и попыталась определить по солнцу.

— Там восток. Вон там запад. Лес на юге.

— На восток тогда, — скомандовала я с решимостью, которой на самом деле не ощущала. Не знаю, почему я выбрала именно это направление; наверное, потому, что звучало оно как-то более оптимистично. Говорят, восток — счастливая сторона света. Не уверена: я родилась к востоку от Пристани и особенно счастливой себя не то чтобы считала. Особенно сейчас.

Но Рэн спрашивать не стал, а уж Милена — тем более. Приятель засунул руки в карманы и решительно зашагал вслед за мной по берегу, вдоль серых волн. Милена, уныло повесив клюв и стараясь держаться подальше от воды, брела рядом с ним. Я украдкой снова разжала ладонь и посмотрела на ключ — ничего. Сжала его в кулаке и приложила к груди — ничего. Теплый — как любой ключ, который сжимаешь в ладони... На глаза чуть было снова не навернулись слезы, но я закусила губу и упрямо мотнула головой. Не время сейчас плакать о Лансе. Не время. Может, еще все обойдется... он же герой, должен как-то вывернуться, должен!

— Может, взлетим? Посмотрим, нет ли рядом деревни какой? — спохватилась я минут через десять, в очередной раз вытаскивая сапог из раскисшего сугроба. Попробовала окоченевшими пальцами уцепить Милену за ошейник — грифка яростно чихнула и попятилась.

– Она боится холодов, – пояснил очевидное Рэн. – Наверху еще холоднее. Не полетит.

– Так она согреется, пока будет крыльями махать!

– Объясни это ей!

Милена чихнула снова, на этот раз на меня.

Пейзаж не менялся. Уши мерзли все сильнее, а с ними и прочие части тела — наша весенняя форма не была приспособлена для такой погоды. Я обхватила руками плечи и старалась не стучать зубами. И долго мы продержимся по такому холоду? День? Два? А если ближайшее поселение в трех неделях пути? Травы кончились, я и костер-то, наверное, не сумею разжечь... Треклятый Зелль, если уж хотел нас угробить, то убил бы сразу, а не упек на долгое замерзание, в центр непонятного никуда!

— Смотри!

Я проморгалась, взглядываясь вперед. Вдалеке, на кромке воды возвышалось что-то темное. Оно вроде бы шевелилось. Человек?

Куда только подевалась усталость! Рванули с места в карьер, как двое гончих винго, Милена поскакала следом тяжелым галопом. Мокрый снег мешался, лип к сапогам, замедлял, останавливал. И, пожалуй, оно и к лучшему — не добежав пары десятков шагов, мы остановились сами. Ошалело уставились на то, что открылось нашим глазам.

– Да это же дифин! – ахнул рыжий.

Дифинов я видела несколько раз, в Озере Ори. Их, кажется, совершенно ничего не волнует. Если верить историческим книгам, долгое время шли споры, считать ли их разумными вообще; сами дифины в споры не вмешивались – им было все равно. Войнами, дипломатией и прочими глупостями эта раса не занимается, каких-либо границ не соблюдает, живя свободно в озерах и морях и никому не мешая. Иногда – по слухам – они спасают тонущих, но неясно: то ли из доброты, то ли просто не любят, когда в море трупы плавают. Иногда соглашаются на совершенно случайные и невыгодные сделки: жемчужная раковина за красивую ленточку, драгоценная статуэтка пятисотлетней давности, выловленная на дне, за пакетик крупы. Порой они разговаривают с особенно везучими встречными, но направить их речь в рамки хоть какой-то логики совершенно невозможно.

Никто и никогда не помнил, чтобы дифины причиняли вред людям. Помощи, впрочем, от них тоже мало кому удавалось добиться. Вилли, помнится, ходил на берег Ори, пытался высмотреть там дифинов, чтобы расспросить их про любезных его сердцу эльфов («не бывает», ворчал Норберт). Вернулся несолоно хлебавши: дифины подплывали охотно, даже говорили, но на вопросы отвечали невпопад и какую-то ерунду.

Люди считают их красивыми. В парке Пристани стоит мраморный фонтан, изображающий трех дифинов. И есть еще пекарня «Смеющийся дифин» в районе порта – собственно, где-то там я их и видела, когда хозяин пекарни подкармливал приплывших глянцевых существ печеньем.

Этот дифин был заметно крупнее виденных мной. И белый – в отличие от тех, серо-серебряных. И...

По правде говоря, не припомню, чтобы дифины выползали на берег.

Белая глянцевая туша, размером с лошадь, лежала на подтаявшем снегу, шагах в двадцати от воды. Черный круглый глаз бессмысленно уставился на нас. Пасть была приоткрыта в извечной улыбке дифинов, внутри виднелось множество мелких треугольных зубов, только эта улыбка больше напоминала теперь измученную, усталую гримасу. На шкуру дифина налипла земля и мелкие водоросли.

Он живой вообще? Но тут длинный гибкий хвост слабо шевельнулся. Глаз мигнул. Дифин дернулся, пытаясь перевалиться с бока на брюхо, и снова застыл.

Мы переглянулись — рыжий кивнул, я пожала плечами, — и принялись за работу.

Ох и жрут же эти дифины! Каждый день по тонне рыбы, что ли? Иначе с чего бы они так много весят?

Я вспотела, а руки окончательно замерзли (ключ пришлось аккуратно спрятать в кармашек у пояса). Рэн отдувался, как будто сам был выброшенным на берег морским зверем. Совместными усилиями мы кое-как дотолкали тяжеленную скользкую тушу до линии воды. Дифин никак не реагировал, только чуть вздрагивал, когда мои пальцы упирались в мягкую белую шкуру. Видный мне глаз покрылся сероватой пленкой.

В очередной раз ступив ботинком в ледяную воду и провалившись по щиколотку, я выругалась сквозь зубы, шагнула назад, чтобы посмотреть, долго ли еще трудиться... и в этот момент дифин ожил, как игрушка на пружине, выпущенная из шкатулки. В яростном усилии дернулось тело, ударил по грязи хвост, хлопнули плавники, оканчивающиеся тремя короткими пальцами. Дифин выбросил себя вперед — в набегающие волны, обдав нас ливнем холодных брызг. Еще несколько усилий могучего тела, ударов хвоста — и на поверхности остался лишь белый плавник, стремительно уходящий к горизонту.

Я ошалело помотала головой. Попыталась отряхнуть рукава от мокрой грязи — бесполезно. За шиворот и в волосы набился снег, куртка промокла почти насквозь.

— Мог бы и поблагодарить, — проворчал Рэн, подходя и вглядываясь в серую даль из-под козырька ладони.

— Они не умеют, — устало объяснила я. — Нам про них рассказывали. Дифины не понимают человеческой логики «услуга за услугу», или «благодарность за услугу». Вещами меняются еще туда-сюда, хоть тоже н-неохотно... — зубы стучали все сильней, я обхватила себя руками и попробовала прыгнуть несколько раз, чтобы согреться. Едва не шлепнулась в снег — замерзшие ноги слушались еле-еле.

— Нэк? — Рэн с тревогой обернулся ко мне. — Ты в порядке? Реины панталоны, да у тебя губы синие совсем! Пойдем к лесу, я костер разведу, иначе простынешь!

— А т-т-толку? Мы в ц-центре белого н-н-ничто. М-мы тут умрем. И н-никто про н-нас не вспомнит.

— Нэк, не дури! Пойдем! — рыжий потянул меня за рукав, я вяло упиралась — меня охватило сонное безразличие. Сесть сейчас прямо в сугроб, свернуться клубочком, задремать...

— Скр-рии! Кр-рыло!

Мы оба подскочили на месте. Дифин вернулся — кувыркался в волнах, предусмотрительно держась в отдалении от берега, глянцевый, блестящий, как будто это не он только что лежал безжизненной тушей на талом снегу.

– Ск-рррриии! – просвистел дифин, поднялся на хвосте и бултыхнулся в воду спиной вперед. Впрочем, тут же всплыл обратно. Покосился на нас сначала одним любопытным глазом, потом другим. – Ск-пррри! Люди! Здессь! Ну надо же! Ссснег и люди! И крыло! Лети, крыло! Ск-прррри!

Как выяснилось, язык королевства дифины знают не хуже прочих, лишь слегка присвистывая на шипящих. «Крыло» – это он, видимо, про Милену. Это ленивое крыло полетит, как же! Конечно, говорить с дифинами – мало проку, но разве у нас есть выбор?

– Послушай, – я старалась произносить слова громко и четко, словно общаюсь с ребенком или «благословленным Реей» убогим у храма. – Ты можешь сказать, где мы? Мы потерялись и замерзли. Тут есть поблизости люди? Поселения?

— Вы не где, вы когда, — сообщил дифин, продолжая улыбаться во всю пасть, как один из тех самых убогих. — В когда, в никуда, в навссссегда. Скоро в навсссегда. Хххолодно. Сссамерснете.

— В каком когда? Как нам найти людей?

— В другом когда. Вссегда! Здессссь не то когда. А куда?

Вот и общайся с ними после такого!

— Мы же тебя спасли, — в отчаянии напомнила я.

— Да? Да. Зря. Был бы здесссь. Потом не здессссь. Какая разница? Вы в чужом когда. Не в ссссвоем. Зачем спасссать?

Лишь гигантским усилием воли я подавила желание сесть на снег и спрятать лицо в ладони, покачиваясь и безумно похохатывая. Прав был Вилли, пять минут разговора с дифином — и уже сам начинаешь сомневаться в собственном трезвом мышлении.

— Нэк, слушай... — Рэн по-прежнему поддерживал меня за локоть, его тихий шепот согрел мое замерзшее ухо. — Кажется, он прав.

— Что значит «прав»? Ты его понимаешь?

— Не уверен... Но посмотри вон туда. Мне кажется, это Пристань.

– Ч-ч-чего?! То есть, пока мы в лесу бегали, Пристань превратилась в это? Почему? Это тоже колдовство Ворона?!

– Нет. По-моему... по-моему, это то место, где потом возникнет Пристань. Через много лет возникнет. Сама погляди, это же Ори. Берег Ори. Тот, где сейчас причал. И скала. Скалу узнаешь?

Что за бред он несет? Я всмотрелась внимательнее. Действительно, береговой изгиб чуть похож... но мало ли на свете таких озер? Где-нибудь далеко отсюда? Скала…

Гигантский камень, торчащий из воды,  действительно был Трехглавой. Или чем-то очень похожим на нее. Те же изогнутые огромные шеи, раскрытые пасти – но поросшие странным зеленым мхом, видным даже с берега.

– А снег? Снег откуда взялся?

– Лет примерно пятьсот назад климат здесь был гораздо суровей. Долгие зимы, короткое лето... Это я помню, потому что два раза завалился на экзамене по древним временам.

– Пятьсот лет?! Глупости это все! В прошлое нельзя попасть! Оно потому и прошлое, что уже прош-ло, и никогда больше не будет!

С другой стороны, Ланс действительно сказал «место и в...». Время? При мысли о Лансе у меня предательски защипало в носу.

Дифин терпеливо ждал, пока мы посовещаемся, кувыркаясь и плескаясь в ледяной воде, словно в теплом летнем пруду.

— «Главное — знать, в каком месте хочешь оказаться»... — медленно повторила я. — Но даже если так — нам нужны смерть-врата, а мы не умеем их создавать! И толку нам от того знания?

— Ты не знаешь, здесь нет таких... ворот... в никуда? — это Рэн. Дифину. Кажется, мы дошли до точки.

— Дверь, — сказал дифин. — Врата. Глупоссссти. Сссссимвол.

— Нам надо выбраться! Вернуться домой! Мы из будущего! Наверное, — подключилась я.

Рэн странно на меня покосился. Да, положение аховое, и от моих реплик лучше не становится. Глупее последней фразы только любимая поговорка Норберта «Снежные тролли, мы пришли с миром!». А что поделать, спрашивается? Впрочем, дифин никак не прореагировал. Только посвистывал, продолжая улыбаться.

– Или не знаю даже откуда!  – поправилась я. Все-таки не хочется выглядеть совсем уж сумасшедшей, пусть и перед дифином. – Но мы из теплых краев!

– Ссаметно, – согласился дифин. – Шкурка тонкая.

– Нам нужно в тепло! Иначе мы здесь погибнем! И утонем!

Про «утонем» я добавила со слабой надеждой: вдруг дифины и впрямь не любят болтающихся в воде дохлых двуногих, и поэтому хоть как-то помогут нам?

– Не тони, – посоветовал дифин. – Ляг и сссспи. Мороз быссстрее. Не больно. У тебя есть еда?

Еда?.. Я вспомнила про пекарню.

– Есть печенье, – затвердевший кусочек теста с изюмом, с прилипшими к нему соринками, очень аппетитным не выглядел, но, может, у другой расы другие вкусы. – Хочешь?

Дифин явно заинтересовался. Подплыл чуть поближе.

– Получишь, если покажешь нам поселение людей!

Хвост шлепнул по воде – брызги долетели до нас, Милена с оскорбленным видом отряхнулась.

– Глупо, – сказал дифин. – Одно давать за-другое-одно – зачем? Просссто отдавай, просссто бери. Сслишком много уссловий.

Я бросила печенье дифину. Тот заглотнул его в прыжке, довольно присвистнул.

– Мы из другого времени! Нам надо домой!

– Время — день. Ночь, вечер, утро, день. День есссть. Вы внутри дня. Сш'рин внутри дня. День один. Всссегда теперь. Никогда другой.

Разговор начинал напоминать попытку прочесть книгу на древнеорийском с помощью путеводителя по Пристани, булочки с маком и карандаша Вилли.

— У нас есть ключ, — я порылась плохо слушающимися пальцами в кармане, вынула, показала. — Мы прошли через дверь, но не знаем, как...

Сш'рин понимающе присвистнул:

– Ах да. Ключ. Ссстражи, – он перекувырнулся, показав пузо. – И ссснег. Ссстранный день. Ссстранное теперь. Не помню такого теперь. Когда – всссе?

Кто-кто? Какие еще стражи?

– Любая дверь – просссто, – сказал дифин. – Дверь... дерево, стоячие палки, занавессс... глупо. Сссимвол. Дверь – осссознание. И всссе. Прощай, ссссстраж!

Вот он был – и вот уже только острый плавник удаляется в серых волнах. Мы с Рэном переглянулись, рыжий пожал плечами. А я... кажется, в словах плавучего странного существа было что-то правильное, какое-то случайное зерно истины, как говорит профессор Доузи... Поймала!

Я подобрала ветку из груды валявшихся на берегу. Она, разумеется, была мокрой и скользкой. Ничего. Провела ей более-менее прямую черту по непротоптанному еще снегу, отшвырнула подальше.

– Граница? – в глазах Рэна зажглось понимание. – Да, сюда мы ведь тоже не через обычную дверь попали!

– Ага. Глупо, наверное, но попробовать стоит. Держи своего бестолкового зверя... Милена, не тычь мокрой мордой мне в лицо! Дай руку. И глаза, наверное, надо закрыть.

– Только ты, пожалуйста, представь себе что-нибудь четкое. И современное!

– Да уж постараюсь!

Мы схватились за руки – ладони были совсем ледяными. Закрыли глаза. Я вытянула вперед ладонь с зажатым в ней ключом. Представила весеннюю Пристань – никакой зимы, никакого, Рея его растопи, снега! Ланс, помоги нам! И шагнула вперед, увлекая за собой Рэна и грифку.

Больше всего я боялась, что открою глаза там же, на холодном бесконечном берегу. Поэтому я как зажмурилась — так и шла вперед. Шаг. Другой. Третий. Пожалуйста, пусть оно сработает.

Обжигающий холод исчез, сменился теплом. Я не удержалась на ногах и бухнулась в траву, в очередной раз приземлившись на пострадавшую коленку. Принялась дышать на ладони и растирать уши, которые, казалось, вот-вот отвалятся.

Вокруг был зеленеющий весенний лес, ничем не отличавшийся от того, который мы покинули полчаса — или вечность? — назад. Даже двуцветка распускалась так же пышно, и солнце так же пробивалось сквозь ветки деревьев. Видимо, Рэн подумал о том же, о чем и я – он отпустил ошейник Милены, подставил лицо горячим лучам и спросил:

– Опять назад? Честно говоря, я не жалуюсь, – поспешно добавил он, – не было бы тут этих клятых монстров, а уж до города доберемся. И мерзнуть мне совсем не нравится.

– Угу. Только вот взлетать нам нельзя, а далеко ли до города – по-прежнему неясно.

– Ты же говорила, что в лесу ориентируешься!

– Говорила. Сейчас оглядимся вокруг и сориентируюсь.

Рэн для порядка тоже принялся оглядываться — кажется, в основном чтобы согреть закоченевшую шею. Я же попыталась разморозить мозги и подумать логически. Судя по солнцу, мы практически там же, где и были — Пристань к востоку. Где-то тут должен быть Зелль, если еще не ушел — и если его не сожрали хищные кошки. Впрочем, голодного воя слышно не было, лес казался беззаботным... ага, казался один такой, пока монстры из кустов не полезли.