Жизнь вопреки. Узники сферы

— Ты так на парня не смотри! — грозно сказала ей другая фельдшер. — Он теперь твоя забота! Следить за ним, ухаживать… Чтоб здесь порядок был и чистота…

— Я не нанималась за ним утки убирать! — взвизгнула девчонка противно, но была остановлена теткой: — Ты мне тут рот закрой! Не у себя в городе! Тебя сюда отправили учиться! Вот и учись ухаживать за больным! Благо он один! Поняла? Или мне к доктору сходить⁈

— Нет… — спустя некоторое мгновение сказала девчонка. — Я все поняла.

— Хорошо, — довольно ответила фельдшерица. — У него помимо ушибов, трещины в ноге и сотрясения мозга. Грибок на ногах, кариес, конъюнктивит, глисты и лишай… Поэтому… В тумбочке средства гигиены, научишь его пользоваться всем и следить за собой… И без рукоприкладства…

Справишься до его выписки, получишь высший балл. А нет, так сама знаешь.

От брошенного молодой девушкой взгляда хотелось спрятаться под одеяло.

Такое себе было первое знакомство с Антониной Константиновной. Себя она приказала называть именно так. Второй раз она явилась к нему вечером.

Спокойная, собранная, готовая к работе. Совершенно не напоминавшая ему ту истеричку, с которой он встретился днем.

Ее взгляд не лучился теплотой, но и ненависти в нем уже не было. Принеся ужин в виде жидкой каши с мясом, молоком и куском хлеба с маслом. Она принесла его не к нему на кровать, а поставила на стол, стоящий около окна.

— Вот, твоя еда, Владимир, — сказала она. — Иди! Ешь!

Повторять Володьке два раза не нужно было. Философия его была проста, если предлагают есть — ешь. К тому же он привык к послушанию и очень не хотел в угол, если что-то пойдет не так.

Мальчик, осторожно стараясь не повредить ногу, прошлепал босыми ногами по крашеному полу и сев за стол, набросился на еду, осторожно поглядывая на девушку.

Он видел, как она морщилась, когда он набросился на еду и как отвернулась, когда он залпом выпил молоко и вытер губы рукавом рубахи в которой лежал, а потом встал и вернулся на свое место в кровать.

— Владимир, меня зовут Антонина Константинова. Я приставлена к тебе, чтобы ты… кое-чему научился… Я не знаю, как учат тут… Я знаю, только, как учили меня… Поэтому учить тебя буду также. Ты уже вполне взрослый… Так что я уверена, что у тебя получится… Главное, чтобы был стимул. Правда? — не дождавшись ответа, она подняла руку, в которой лежало что-то в яркой упаковке, и она продолжила: — Знаешь, что это?

— Конфета, — ответил Володька приподнявшись с кровати и рассмотрев упаковку. Он как-то раз украл одну похожую конфету и знал, что это очень вкусно.

Возьми, она положила ему на одеяло конфету, и Володька тут же съел ее. Восхитительный вкус мягкого шоколада, который буквально таял во рту он помнил до сих пор. Украденная конфета и рядом не стояла с этой.

— Я вижу тебе вкусно… — утвердительно произнесла она, и увидев быстрые кивки головой продолжила: — У меня еще много таких… Если ты будешь меня слушаться, я буду тебе их давать… Мне нужно, чтобы ты меня слушался.

— Я буду слушаться! — серьезно сказал мальчишка, будто от этого зависела его жизнь.

— Хорошо, — она победно улыбнулась… — Я буду говорить, ты будешь выполнять. Если я говорю есть аккуратно, ты должен это сделать и тогда я кладу на подоконник конфету.

Если ты меня не слушаешься и набрасываешься на еду, то я забираю конфету.

Если я говорю, что нужно помыть пол, то ты тщательно должен его помыть, а если он помыт, но не тщательно я конфету забираю…

Вечером после ужина и уборки комнаты, ты будешь иметь возможность съесть все заработанные конфеты.

С того дня жизнь Володьки изменилась. Он делал все, что говорила Антонина Константиновна.

Сначала уборка своей комнаты, потом к нему добавился туалет, потом комната врачей, а потом он убирал всю амбулаторию.

Она научила его чистить зубы и мыться, стирать свое белье, мыться и утюжить.

Причем мыться приходилось в едва теплой воде. Теперь сменное белье было всегда наглажено и чисто.

К концу дня у Володьки не было сил, но он не роптал и не сдавался. Конфеты были вкусные, их было много, и он ел их с огромным удовольствием. Только через неделю он оценил еще одно их достоинство. Они не портились и не гнили. И он начал их собирать.

Всего месяц понадобился Володьке, чтобы втянуться в новые условия и освоить все то, что вбивала в него Антонина Константиновна. В процессе его работы, она рассказывала ему всякие интересные истории и читала книги.

Особенно настаивала на изучении этикета и правил этикета. Рассказывала поучительные басни, историю мира и географию, магические праздники и ритуалы.

Володька все впитывал как губка, а когда первый раз услышал про магию, то жутко заинтересовался.

Это был первый урок, когда он не просто слушал и запоминал, но и начал задавать вопросы.

Так он узнал, что в пятнадцать лет все дети, у которых есть аттестат восьмилетней школы направляются на проведение обряда Инициации.

Что все влиятельные семьи, даже не имеющие способностей, сами участвуют в ежегодных ритуалах и водят туда своих детей.

Правильно провести ритуал, в определенное время — это значит повысить шансы ребенка на инициацию. А тем, у кого был дар повысить его силу.

Невидимость снова была с ним и узнав, что соблюдения некоторых простых ритуалов может помочь развить магию мальчик тут же заинтересовался.

Он понимал, что уже достаточно окреп, чтобы его отправили домой и поэтому ему нужно усилить магию, чтобы и дальше продолжить воровать, но уже так, чтобы не попасться.

Да, он понял, что воровать некрасиво, плохо и карается законом. Только из другого урока он понял, что, когда идет битва за жизнь, не стоит останавливаться, а драться до конца.

Ни на кого не обращая внимание и использовать любую возможность, чтобы усилиться. В мире правит закон сильного и пока ты силен, то ты прав. А со слабым никто не будет считаться.

В конце второго месяца Антонина Константиновна перестала использовать его как уборщика всей амбулатории.

Вместо этого, она словно войдя во вкус, обучила его нескольким простым танцам, провела вместе с ним несколько не особо сложных ритуалов.

При заселении в палату Володьке помимо вещей принесли и пакет с разными игрушками. С ними он поиграл в первую неделю, но потом стало не до них, но было там еще кое-что. Потертый букварь и несколько книг с картинками.

Продолжая воспитание, молодая девушка обучила его чтению и счету. И не сказать, что это было сложно. Она была очень поражена тем, как быстро мальчик усваивал знания. Как и какие начал задавать вопросы. Как уже через неделю начал читать, запомнив буквы. А еще через неделю стал не только читать, но и понимать, что прочитал и мог это пересказать.

Это было последнее чему, он научился у фельдшера.

Ее практика подошла к концу, на прощание она оставила ему раскраску с карандашами, несколько тетрадей и пять ручек.

Прощание вышло сложным, он привязался к ней, а она к нему. Только проводив ее из здания амбулатории в машину, он позволил себе забежать в комнату и горько заплакать.

Целый день лить слезы у него не вышло, прощальный подарок она все же для него сделала. Директор школы, придя по ее просьбе в амбулаторию, оценил потенциал Володьки, которому через месяц исполнялось бы пять лет и решил, что с нового учебного года, его можно было взять в школу.

Это была большая радость для Володьки. Антонина Константиновна описала ему все прелести жизни при его учебе в школе. Помимо самого факта бесплатного восьмилетнего обучения, князь Турский издал указ о бесплатном обеде для учеников. А для учеников начальной школы это составляло целых два раза.

Володька с ужасом, представлявший, что его со дня на день направят домой в холодный и голодный дом, воспринял школу, как спасание. Было начало марта, когда за ним приехал полицмейстер.

Хотя ни с доктором, ни с другими фельдшерами он так близко не сошелся, как с Антониной Константиновной. Домой мальчишка возвращался не с пустыми руками. В последнюю неделю всегда опрятно выглядя и оказывая помощь в амбулатории. Одежда на нынешнее время, одежда на вырост, зимняя и летняя, тетради, игрушки и раскраски, а также некоторое количество еды.

Дома его встретила мать. Она была трезва и собрана. Вместе с полицмейстером они провели его в его комнату. Там был покрашен пол, поклеены обои, поставлен старый шкаф, стол со стулом и большая скрипучая кровать.

Оставив его одного, они удалились и напрягшись Володька услышал в адрес матери грубые слова и указания.

Тогда его жизнь вновь сделала небольшой поворот. Как он потом узнал, полицмейстер надавил на родителей тех детей, которые избили Володьку и те, чтобы замять дело, скинулись деньгами и потратились не только на здоровье Володьки и проживание в амбулатории, но также выделили матери солидные отступные.

Казалось, все будет чуть лучше, чем раньше, но этого не случилось. Мать продержалась две недели, а потом опять запила. Шумные компании вновь вернулись в его жизнь. Драки, крики до ночи.

Пока у матери оставались деньги он проследил за ней и украл часть из них. Целых двадцать рублей. Тратить он их не спешил, знал, что их можно потратить в магазине, но если бы он сунулся туда с деньгами, то об этом судачила бы вся деревня.

Антонина Константиновна, рассказывала ему про деньги, как и про то, на что он может их потратить. Двадцать копеек — это примерно буханка хлеба. Что было немало. За зиму его запасы растащили мыши. Все что было спрятано в сене, было практически уничтожено. От трепетно собрал остатки. Вымыл, высушил от воды и спрятал в шкаф. Там на нижней полке лежали конфеты, скрытые тряпками. Там же были спрятаны и деньги.

Мать своим ребенком не интересовалась. В доме было холодно, но теперь он хотя бы не спал матрасе на полу. Кровать, несколько одеял и теплая одежда. Оставалось только одна проблема, голод никуда не делся, Володька вновь начал воровать. Той еды что оставляла для себя мать не хватало. Привыкший хорошо есть он чувствовал голод еще острее.

Пришлось вспоминать один из уроков молодого фельдшера и вооружившись украденным ранее ножом, пойти в лес. Это назывался урок выживания.

Оказалось, что у березы, что у сосны, есть тонкий слой под корой, который можно съесть. Молодые почки также питательны. Казалось бы, плевое дело или и ешь, но на деле оказалось все сложнее. Во-первых, он весь измазался в смоле. Во-вторых, какой именно слой нужно есть он понял, только через несколько часов возни.

В результате у него потом еще день дико болел живот.

Одуванчиков, крапивы или щавеля не было, как и диких бураков, так что у Володи не было и шансов на то, чтобы питаться на прежнем уровне.

Днем он пытался читать словарь и тогда до него дошло, что он кое-что упустил из вида. Еда была у него перед глазами, и он только должен был до нее дотянуться.

Местом с едой стала школа в Антоновке. Путь неблизкий, около семи километров. Зато в школе там была, библиотека, и что самое главное столовая.

Шел он долго, так долго, что устал.

В какой-то момент ноги стали совсем тяжелые и тогда он начал просить себя идти дальше. Идея пришла в полдень, и он сразу вышел и если не пошевелится, то он останется голодным.

Желание идти легче и быстрей было настолько сильным, что это сработало. Поддерживаемый невидимой силой, не чувствуя усталости, он добрался до деревни. Каждый раз, когда мимо проезжала машина он сходил с дороги и набрасывал на себя невидимость, но потом продолжал движение.

Он направился прямо в школу, которую по прежнему посещению села знал, где нужно искать. Еще перед входом он вновь набросил на себя невидимость.

Темнело, когда он подошел к заднему входу школы, из которой доносился сладкий запах еды. Погладив бурчащий живот, успокаивая, он прошел внутрь.

Внутри было темно, коридор в пять метров длиной был пуст и только вдали из приоткрытой двери пробивался свет. В огромном темном помещении, в котором горела только одна лампа.

Под лампой сидели две женщины, которые негромко обсуждали свои вопросы: Плохих детей, которые совершенно не хотят есть в столовой. Их родителей, которые требуют деликатесов.

Ведь для них так стараются, а они не едят приходится в отходы собирать и собакам скармливать. Володька постоял несколько минут пока не принял решения двигаться дальше.

Присмотревшись, он увидел, что они чистили картошку и бросали ее в огромную кастрюлю. Володька не пошел к женщинам, а прошелся вдоль по полу, на котором можно было бояться оставить следов. Он не спешил, проходя мимо женщин и останавливался, когда они замолкали.

Так он медленно и шел, пока не увидел бачок с надписью отходы. Подойдя вплотную, он снял крышку из под нее очень вкусно пахло едой.

Ведро было большое и наполовину наполненное котлетами из печенки. Он их сразу узнал, это была та еда, которую он ел, находясь в амбулатории.

Быстро достав из кармана пакет, он начал выбирать целые котлеты и складывать их. Они были круглые, но хрупкие, легко крошились, но он точно знал, что нужно брать все пока есть.

Когда Володька насобирал целый пакет и решил было уходить, то руки затряслись и крышка ведра с огромным лязгом упала на пол.

— Что там? — взволнованно спросил один женский голос и Володька услышал шаги. Отойдя на немного назад, он прижался в уголке и задержал дыхание. Подошедшая женщина пристально осмотрела все кругом, взяла упавшую крышку и положила на место, только и проговорив: — Как она упала? Неужели опять крысы?

Подождав еще пять минут после того, как женщина ушла, Володька медленно встал и на трясущихся ногах пошел прочь. Он также незаметно просочился в приоткрытую дверь и тихонько вышел на улицу. Постояв и подождав еще некоторое время, на всякий случай, вдруг кто-то стоит в темноте и увидит приоткрывшуюся дверь.

Никого постороннего не обнаружив, мальчик двинулся в сторону от школы и только отойдя на двадцать метров, принялся есть.

Есть с жадностью, как зверь, руками запихивая в себя еду. Казалось, магия выпила из него все силы. Съев треть и насытившись, он попытался пройти в школу через главный вход.

Его целью была библиотека. Раздумывая, где же ему проводить время, когда выпишется и где добывать еду Володька задал вопрос Антонине Константиновне.

Та, не раздумывая, ответила: — Конечно же, в библиотеке. Тут других развлечений нет. А библиотека работает до девяти вечера. Там тихо, есть туалет и даже телевизор, а если заходить через соседний вход, то там будет клуб, в котором смотрят фильмы и устраивают танцы, но тебе это пока без надобности.

То, что библиотека была и в школе, он также знал от Антонины Константиновны. Только рассчитывать, что его туда пустят, было ошибкой.

— Так ты кто такой⁈ — воскликнула престарелая женщина в синем плаще, сидящая на входе.

— Мне бы в библиотеку, — спокойно сказал Володька, рассчитывая, что это снимет с его все вопросы. — Можно?

— А в каком ты классе? — спросила женщина. — Я тебя не помню.

— Ни в каком… Я только в сентябре в школу пойду… — только успел Володька ответить, как бабка рассвирепела: — А ну! Пшел отсюда! Расходились! Мусорить тут! А мне мыть!

Володька только и успел, что отбежать от женщины и уйти в расстройстве. Теперь если и пройдет, его потом выгонять будут.

Пришлось идти в сельскую библиотеку. Она и вправду делилась на две части. И во второй и впрямь было спокойно. Едва зайдя внутрь, он почувствовал запах книг. Он и впрямь был приятный.

Внутри из читателей никого не было.

Библиотекарша Элеонора Андреевна, серьезная женщина в строгих очках, сначала подумала, что он ошибся, но Володька уверенно заявил, что хочет читать книги и даже доказал, что умеет это делать.

Все еще сомневаясь, она завела на него карточку и дала несколько детских книжек с картинками.

— «Ты должен настолько примелькаться в библиотеке, что она должна стать твоим вторым домом. Чтобы никто и не мог помыслить о том, что тебе в ней не место. Тогда тебя никто оттуда и прогонять не будет!» — эти слова Антонины Константиновны, он запомнил очень хорошо.

Как и оценил спокойствие обстановки и интересную книгу про то, как мальчик уменьшился и стал путешествовать с гусем по миру.

Книга так понравилась Володьке, что, когда он услышал, что библиотека закрывается, покидал ее неохотно. Пообещав себе, что будет ходить сюда каждый день, он так и сделал.

С появлением библиотеки в его жизни все поменялось. С самого утра он завтракал яйцами, украденными у соседей, потом шел в библиотеку. Там читал книги, шел обедать, воруя уже в школе и, как правило, из отходов. Он приметил время, когда повара менялись и часть старых уходила, а новые еще не приходили.

Тогда он почти безбоязненно мог пройти внутрь и набрать себе даже еще теплые куски еды. Бывало, что дни были неудачные. Бабку с мясом и салом, и пельмени любили все дети и все равно без куска хлеба он не оставался.

Повара нередко хитрили и на его глазах, отбирали себе лучшие куски, чтобы забрать домой. И Володька с удовольствием брал их еду из отложенного.

Он очень жалел, что живет не в Антоновке. В деревне была баня и, попав туда в субботний день, он совершенно спокойно прошел внутрь и с него даже не брали плату. Привыкший постоянно мыться он чувствовал себя грязным.

В обед, когда еще не так много людей. Он заходил внутрь, сначала стирался по примеру некоторых стариков и развешивал свои вещи на толстых трубах, а потом шел мыться.

Он должен был быть чистым.