Помоги проекту - поделись книгой:
— Таков современный мир, — сообщает Седрик из своего стога сена. — Как всегда говорит мой дядя: если не хочешь остаться позади, нужно быть частью потока.
Я обмениваюсь утомленными взглядами с возницей, и он щелкает кнутом, чтобы заставить своих животных снова двигаться.
Путешествие обещает быть долгим.
В нескольких лье не доезжая Бадаламаса, на скрещении двух грунтовых дорог с глубокими колеями, где луна отбрасывает зловещие тени на обе стороны пустоши, вытянулись вверх два камня, руны на них давно стерлись от холодов и проклятий, древних как ночь. Между гранитными пальцами, мрачно устремленными в небо, натянут черный как сажа брезент, на котором мелом написано:
Грандиозный фестиваль солнцестояния
Дегустация нового пива
Менестрели, сосиски, костры с еретиками
Тролли не приветствуются.
— Идем, — удовлетворенно бросаю я Седрику.
— Там ведь уточняют: «троллей не звали», разве нет?
— Если бы они так не написали, никто из наших не вздумал бы туда ехать. — Я почесываю макушку, и ногти издают зловещий звук, который резонирует у меня в черепе. Я закрываю рот, чтобы не вырывалось эхо. — Заметь, там говорится что-то о пиве, так что мы бы все равно пришли.
— То есть, если бы они хотели, чтобы вы проходили мимо, им бы вообще не следовало делать эту приписку?
— Это бы не помогло… — Я пожимаю плечами в ответ на его вопросительный взгляд. — Я в любом случае именно туда и собирался заглянуть.
Седрик опять дуется, а в его рыжих волосах топорщится сено. Он так достал возницу, что тот его высадил в двух лигах от деревни. В результате стажер узнал, что модные туфли для ходьбы на дальние дистанции не рекомендуются, что сумка никогда достаточно легкой не бывает, и что свои соображения по поводу своевременной логистики лучше держать при себе, когда разговариваешь с теми, кто ее реализует на практике. С учетом обстоятельств, для стажировки — неплохой тренаж.
Деревня состоит из горстки домов, расположенных вокруг храма. В центре грубо вымощенной площади настраивают свои инструменты менестрели. Вокруг них собрались десятки кошек и тоже участвуют в импровизированном концерте. Пахнет теплым медом и свежим навозом. Шум идет главным образом со стороны недавно отстроенного трактира, из которого выставили столы на улицу, чтобы вместить наплыв посетителей.
— Вот здесь я должен получить свою квитанцию, — говорю я, тыкая в него пальцем. — Я планировал там в прошлый раз переночевать, но знаешь, как это бывает…
Драки в трактире могут вспыхнуть в любой момент. Опытный похожденец (в основном из тех, кто выжил после первой командировки на задание) знает, что нужно попросить счет сразу по приходу, и при оплате каждой смены блюд требовать квиток. Потому что в случае потасовки не всегда выживает достаточное количество народа, чтобы позаботиться о писанине.
Мы садимся за столик перед дверью, прямо под вывеской, на которой изображен дракон, расправляющийся с рыцарем. Седрик опускается на скамейку, а я водружаю усталые ягодицы на каменный жернов, и, отпихиваясь ногами, езжу на нем по булыжникам. Шум привлекает полдюжины здоровяков и официантку, которой мы заказываем пива — кружку для Седрика и бочонок для меня.
— Вы ведь здесь не для того, чтобы создавать проблемы, господа? — вежливо спрашивает меня самый здоровенный из вышибал, похлопывая по своей шипастой булаве.
— Он — нет, — говорю я, кивая в сторону Седрика. — А я просто хочу переговорить с хозяином, чтобы уладить одно небольшое дело, недоделанное несколько месяцев назад.
— Несколько месяцев назад здесь был другой трактир. Он сгорел дотла, и владелец сменился. Так случается при насильственной смерти.
— Знаю, я был при этом.
Есть такие фразы, которые сразу вводят вас в суть дела. Вышибала делает шаг назад и изготавливает свою булаву.
— Чего именно вы хотите?
— Прежде всего, мое пиво. — Я стараюсь не бесить его сильнее, чем необходимо, хотя мне не помешало бы немного поразмяться. — После мне понадобится счет-фактура, датированная днем пожара, за одну ночь и питание.
— Я ведь только что сказал вам, что владелец сменился, — раздражается он. — Старому ваш запрос уже не передать, а новому не нравится, когда ему портят бухгалтерию.
— Такова процедура, он прав, — вмешивается Седрик.
Я бросаю на него взгляд, он живо отодвигается и стукается головой о стену трактира.
— Смотри и учись.
Я медленно распрямляюсь. Мои старые суставы скрипят с гулким пещерным грохотом, перекрывающим мяуканье кошек и скрипок. Круг вышибал внезапно становится шире.
— Давайте я расскажу вам, как все происходит в таких случаях, — говорю я. — Если я не получу фактуру сегодня, мне придется вернуться и запросить другую у следующего владельца, как только он отстроится, и так далее, пока кто-то более мудрый, чем предыдущие, не положит этому процессу конец.
— Это крайне неординарный случай, но, полагаю, на сей раз мы можем сделать исключение, — признает вышибала. — Я сейчас позабочусь. Вы оставляли чаевые?
— Думаю, нет. Я несколько спешил при отъезде.
— Я выпишу вам по тарифному плану с полупансионом и дополнительными услугами. И в следующий раз не забудьте уведомить предварительно!
— Мы с тем же успехом могли заночевать там, — ноет плетущийся рядом со мной Седрик.
Рассвет застает нас на главной дороге, в хвосте бесконечной вереницы колесниц. Горизонт забит черными, угрожающими тучами; их расчерчивают кровавые молнии, оставляющие за собой в небе длинные прорехи. Каждый наш шаг сопровождают раскаты грома.
— Мы бы пропустили фейерверк. Видишь, — говорю я, указывая на озаряющийся небосвод, — у них новое светозвуковое шоу!
Я зарыл драгоценную квитанцию в одной из своих расщелин и смотрю в будущее со здравым оптимизмом. Ночь, проведенная под дождем, поубавила у Седрика сил на праздные замечания, и я смог заснуть на ходу. Это тролльский фокус; удобно, когда перед тобой нет препятствий.
Позади нас раздается грохот, и мимо проносится суперобтекаемая, сверкающая зеленью карета, а затем со скрежетом копыт подает назад.
— Ого, — говорит Седрик, внезапно приходя в восторг, — это новая модель весеннего сезона. У меня была одна такая, подарок моей крестной. Мне удалось убедить ее использовать для колдовства вместо тыквы кабачок. В аэродинамическом плане — совсем другое дело.
— Думаешь, это поможет ей катить быстрее? Дорога забита, сплошные пробки из-за массового выезда на отдых.
— Какой может быть отдых? Дождь ведь!
— Видишь ту колесницу впереди нас, прямо за твоим аэродинамическим кабачком, который вот-вот превратится в рататуй? Возницей на ней — деревенщина-тролль. И на той, что впереди, тоже. И на той, что перед ней. До самого края чертова горизонта — это тролли, отправившиеся отдыхать.
Для деревенских троллей понятие отпусков — совсем недавнее. Они никогда не покидали своего моста, а в брачный сезон — строили мост еще больше. Но теперь, взяв специально оборудованную тележку, они могут возить его с собой на прицепе. Конечно, это немного громоздко. И перегораживает абсолютно любую дорогу. Тем более что катят они в прогулочном темпе, чтобы можно было любоваться пейзажем.
— А куда они едут?
— Туда же, куда и мы идем. — Я указываю на горизонт, исполосованный разноцветными молниями, которые разрисовывают пергамент небес угрожающими рунами. — На кемпинг, как раз возле ночного клуба.
Дорога граничит с Рекой Скорби, которая впадает в Озеро Отчаяния, а затем заканчивается в болотах. У брода оборудовано несколько кемпингов. Самые популярные среди них можно опознать издали по гигантским воротам, достаточного размера для того, чтобы в них мог пройти двухарочный мост. Из громкоговорителей над главным зданием льются потоки музыки троллей так, что оно трясется от рева. Время от времени звуковой поток пытается пересечь какая-нибудь птица, и на всем лету валится на землю.
— Здесь я останавливался в прошлый раз, — говорю я. — Мы быстро заберем мой счет и продолжим путь в местечко пооживленнее.
Седрик убирает руки от ушей, а я терпеливо повторяю, перекрикивая музыку. Он делает знак, что понимает, а затем судорожно заталкивает в уши глиняные затычки, чтобы защитить барабанные перепонки.
Хозяин кемпинга — гоблин, причем не из особо любезных. Я имел с ним дело пару — тройку раз, и я ему не нравлюсь. Тролли не нравятся никому, так что я не принимаю это близко к сердцу, но этот-то гоблин крутит шашни с некромантами, и мне уже несколько раз приходилось его ставить на место.
Видя, как мы подходим к стойке регистрации, он сразу мотает башкой и кончиком заостренного уха указывает на табличку «мест нет», после чего возвращается к своей бухгалтерской книге. Вблизи он похож на нечто среднее между болотной жабой и летучей мышью-переростком, но обнаружить в нем хоть что-то сексуальное мне не удавалось ни разу.
— Ты бы не мог приглушить немножко музыку? — спрашиваю я, опираясь локтями на стойку. — Нужно поговорить.
— Она отгоняет комаров и кучу прочих противных тварюг. Жаль, на тебя она не действует!
— Я из меломанов. Ладно, — я хватаю Седрика, который прятался за моей спиной, и дружеским тычком выпихиваю его навстречу гоблину, — познакомься с моим стажером. Мне поручили разъяснить ему, как вести переговоры со склизкими отбросами вроде тебя, не теряя при этом самообладания. Я ему вчера вечером продемонстрировал, посмотрим, как он усвоил урок. Седрик, твой выход!
Столкнувшись с выражением непонимания на его лице, я даю ему сигнал прочистить уши. Вздохнув, гоблин щелкает выключателем позади себя, и стены перестают дрожать. С потолка валится мелкая пыль и словно снежком усыпает его лысую голову. Я сопротивляюсь позыву вывести на ней свои инициалы.
— Что я должен сказать? — спрашивает Седрик, незаметно вытирая свои черные пальцы о камзол.
— Ты вытребуешь у него квитанцию за мой последний постой в его элитной выгребной яме. Два дня с полным пансионом, доплата за аренду стоянки для моста. Или хотя бы простой пергаментный бланк, с подписью крестиком. С деталями я разберусь…
— Исключено, — сообщает гоблин.
— Действительно, это совершенно неординарный случай, — начинает Седрик. Затем он бросает на меня косой взгляд и поспешно развивает тему: — Собственно, если вы не выдадите ему квитанцию, состоится побоище, и он вернется в следующий раз, чтобы пообщаться со следующим владельцем после того, как тут все отстроят, и так далее, и так далее, пока не найдется кто-то достаточно умный, чтобы прервать процесс.
Гоблин смотрит на меня круглыми глазами:
— Ты его где нашел, этого…?
— Племянник моего шефа…
— Добро, племянник, давай я тебе объясню: это кемпинг троллей. Побоищ не будет просто потому, что они тролли. Они не бьются друг с другом, а не то континенты разъехались бы в разные стороны. Затем: то, чего ты от меня хочешь, — незаконно, аморально и потребует от меня уймы бумажной работы. Этого вполне достаточно для отказа. Вон!
— Идем, осмотрим лагерь перед отъездом, — говорю я, хватая Седрика. — Я уверен, что мы найдем решение.
— Я начислю вам плату за вход, — сказал гоблин, снова погружаясь в свои счета.
Кемпинг раскинулся по обе стороны реки. Над водой, в нескольких метрах поодаль друг от друга, выстроились мосты всех размеров, сделанные из грубо отесанных камней, кирпичей и даже цельного гранита. Из-под сводов несется ворчливый гомон. Мои соплеменники любят посплетничать — но, нужно сказать, редко покидают жилище. Говорят, что как только тебя не случается дома, так всякие безвестные типы тут же пользуются возможностью перейти мост, не заплатив.
Стоит симпатично сырая погода. В воздухе пахнет дождем и давлеными жабами. Я выбираю валун поудобнее на вид и щелчком отшибаю от него достаточно большой обломок, чтобы и Седрик мог примостить свою задницу.
— А теперь устроим небольшое совещание с оценкой текущих успехов, — говорю я. — Отчего, по-твоему, с гоблином пошло не так, как ты хотел?
— Я говорил точно то же самое, что и вы вчера вечером, — защищается он.
— Ты следовал процедуре, но процедура шаблонна. Ну, это ведь твоя работа как человека, ты же объяснял мне, что именно ваш мощный интеллект определяет разницу. Так что будь креативен. Оглянись вокруг и попытайся найти идею, подходящую к ситуации.
Он сидит на своем краешке скалы и осматривает лагерь. Вдоль поверхности реки, между мостами, лениво стелется туман.
— Тут ничего и никто даже не пошевелится, — жалобно бормочет Седрик. — Выстроились, как менгиры или кромлехи.
— Такой у троллей кемпинг. Эй, — я хлопаю его по плечу, отчего он валится на траву, — да вот же твоя идея!
Когда гоблин видит, что мы возвращаемся, он пытается запереть вход на ресепшен, но я быстрее его. Ну, не совсем, но, в конце концов, дверь была всего-навсего деревянной. Я механически смахиваю с плеч насыпавшиеся щепки и встаю перед конторкой.
— Я тут подумал, — говорю я. — Ты знаешь, какие тролли весельчаки, они всегда готовы поразвлечься. Слышал про нашу любимую игру? Мы встаем в круг, вставляем между головами тяжеленные камни, зажимаем их и ждем, кто пошевелится первым. Или просто кладем плашмя каменные плиты на головы попарно. Может продолжаться целыми столетиями. Говорят даже, что есть где-то на Земле место по Ту Сторону, где партия продолжается уже
— И как это меня касается?
— Я подумываю организовать турнир. Что-нибудь пограндиознее, знаешь, с призами и прочим. Конечно, пока все не закончится, участники тебе не смогут заплатить. Или съехать. Тебе придется всем отказывать сезон за сезоном, а твой журнал бронирования заплесневеет перед тем, как превратиться в труху.
Он бледнеет. У гоблинов этот эффект смотрится довольно ошарашивающе. Его кожа из насыщенной болотно-зеленоватой превращается в коричневую с пятнами гусиного помета. Это у них служит в основном для маскировки, но в комнате, где оштукатуренные стены увешаны открытками с изображением мостов со всего мира, от маскировки мало толку.
— Не делай этого, — скрежещет он.
— Почему бы и нет? — вмешивается Седрик. — По-моему, прекрасная идея, способствующая развитию местного туризма. Не вижу причин возражать против нее, и уверен, что все отдыхающие здесь ее поддержат. Зато никто вас не попросит слегка отступить от правил и потратить немного времени на бумажную работу, чтобы сделать нам одолжение.
— Надеюсь, армии некроманта изничтожат ваши извращенные душонки и повергнут вас в вечные муки, — шипит гоблин. — Квитанция на два дня с полным пансионом, так?
— С дополнительной платой за аренду стоянки для моста. И ты такой славный, ты мне посчитаешь по тарифу пикового сезона!
По пути из кемпинга я аккуратно сворачиваю липкий от гоблинской слюны свиток и засовываю его рядом с предыдущим в свою любимую расщелину.
— Мы могли бы здесь остановиться, — робко предлагает Седрик.
— Здесь забито.
— По-моему, непохоже, там нет ни одного моста. Река совершенно свободна.
— Сходи и проверь, если ты мне не веришь. И в любом случае, занятия, которые у троллей ассоциируются с отдыхом, людям не слишком подходят. Отоспишься, когда вернемся в шахту
Когда мы проходим мимо входа в кемпинг, табличка сдержанно сообщает: «До следующего года свободных мест нет». Седрик бросает на меня взгляд искоса, и я пожимаю плечами:
— Это отдельный лагерь для троллей, которые предпочитают приходить без моста. Нудисты. Тебе бы там не понравилось.
— Куда мы идем?
— Ты слышал, что сказал гоблин? Некромант восстановил свои войска, а это значит, что предвидятся большие неприятности. Мы идем осмотреться, прежде чем возвращаться. Это совсем рядом.
— Насколько совсем рядом? — осмелевает он. — С вами я уже всего опасаюсь!
— Дорога немножко непростая, — признаю я. — Мы сейчас пересечем Скалы Отчаяния, разберемся с опасностями Перевала Убийц и углубимся в болота Каверзной Смерти.
А дальше по указателям.
Ветер доносит первые запахи гнили, и дорога обрывается, переходя в мрачные просторы, где пейзаж темными пятнами усеивают островки торфа. Я подхожу к краю и, почесывая голову, смотрю на горизонт с серой окаемкой. Я не помню, где проходил в прошлый раз, следовало взять с собой карту местности.
Вдруг из воды появляется обнаженная бесплотная фигура с восхитительными розовыми округлостями и подрагивает, кокетливо сложив руки на грудках. У Седрика с сухим щелчком отвисает челюсть.
Поделиться книгой: