Демоны могут смеяться

— Кому? Мне? Я и так знаю кто из нас на что способен.

— Это важно, судьба семьи зависит от этого. Конкуренты поднимают голову, на наш рынок заходит Китай в союзе с несколькими местными кланами… Еще лет двадцать и нас сомнут. Меня вот пытались убить, пусть и с нашей подачи. Но попытка это попытка, а нам нужен весомый повод, чтобы решить вопрос кардинально, поэтому — смерть наследника.

— Да понял я.

— А именно твоя, потому что ты слаб — отец извлек откуда-то из пустоты металлический кейс и покрутил пальцем диски кодового замка — и все это знают. Скоро тебе исполняется двадцать один, по обычаям я вынужден ввести тебя в совет директоров компании. Вот только после этого наши акции упадут в цене — все знают, что ты самый слабый щенок в помете, но не ввести тебя в совет я не могу. Для всего мира это будет означать что в нашей семье раскол…

— Кто это все? — парировать необходимость повода для драки я никак не мог, а потому уцепился за первую часть отцовского спича — я вроде никому о своих навыках не докладываю.

— Это видно… Точнее как раз не видно. Неро отлично показал себя на ближнем востоке, Данте — в Африке. Их уже не раз видели в деле, а вот тебя — нет. Все, кому нужно поняли что родовые способности к тебе не перешли, все все знают и видят. У нас у всех есть родовой дар и боевая форма, у Неро, у Данте, у меня…

— А человеческая форма у тебя есть? — тихо спросил я, но отец расслышал и даже соизволил ответить.

— Это ты про жалость, сострадание и другие… слабости? Можешь считать, что нет.

Вот уж в чем с отцом я был согласен. Старый ублюдок в соревновании по эмоциональности, проиграл бы камню. Это проявлялось во всем. В его облике, поведении, речах. Даже в боевых формах.

У Неро и Данте, боевые формы несли в себе множество ненужных элементов, как отголоски бурлящих эмоций. Черная копоть Данте и огненные потеки не несли в себе никакого функционала, скорее даже вредными были, но ничего поделать с ними Данте не мог.

Альтернативное тело Неро, тот самый боевой андроид, тут и там нес на борту неоновую подсветку, тоже никакого функционала, скорее элемент дизайна. А вот у отца боевые формы были подчеркнуто лаконичные и сугубо функциональные, печати эмоций на них не было, только то, что нужно для выполнения конкретной задачи. Если нужна скорость и ловкость — это будет что-то кошкоподобное. Если нужна сила и неудержимая мощь — какая-то помесь медведя с гориллой. Надо летать — что-то похожее на птицу…

— Я так и понял, хе-хе — полухохотнул, полукашлянул я — и что делать будем? Что тебе важнее? Крепкая семья или крепкий курс акций?

— Это не смешно — покачал головой отец — толку от тебя никакого, тебя не жалко вывести из игры, это даже полезно. Это, наверное, едва ли не единственный способ для тебя, послужить на благо семьи.

— Умереть… — я закашлялся и сплюнул на пол кровью — чтобы послужить поводом для драки и удержать курс акций? Да вы тут все еба…

— Нули с банковских счетов, которые сразу же посыплются, меня волнуют не сильно, денег у нас и без того столько что я даже не знаю точной суммы — оборвал меня отец — дело не в деньгах а во влиянии. Если кто-то инвестирует большие деньги не в нас а в наших конкурентов, значит и поддержку, по возможности, он будет оказывать именно им. А в компании стоимость которых падает, никто не инвестирует и даже извлекают капитал, а значит и свою поддержку. так что не говори глупостей, дело не в деньгах и никто тебя убивать не собирается… Если можно обойтись без этого. Иди сюда.

Я с трудом поднялся на ноги, на ходу избавляясь от обрывков рубашки и висящего на паре ниток рукава плаща, и приблизился к столу, на который отец выложил одну за другой три папки.

— Как у тебя с языками? Французский, немецкий, русский?

— Все знаю на уровне носителя — кивнул я. Быстро становилось легче, видимо ребра все же не сломал, просто трещина. Ускоренная регенерация уже принялась за дело, через пару дней буду как новенький.

— Значит будет из чего выбрать.

Я взял одну из папок, раскрыл и с удивлением вгляделся в фотографию что была приклеена в углу первого листа из многих, находящихся внутри.

— Наша служба безопасности предварительно пасла их четыре месяца — продолжал отец пока я одну за другой открывал остальные папки, в каждой из них лежало личное дело и пакет с документами — паспорта, водительские права, банковские карты. В одной из папок, в маленьком прозрачном пакетике, лежала даже сим-карта сотового оператора. Парни на фотографиях были удивительным образом похожи друг на друга… И на меня.

— Все очень похожи на тебя — словно комментируя мои мысли вещал отец — сходство более семидесяти процентов. Можешь сам убедиться, лежат в холодильнике, на минус тридцатом. Если сделать соответствующую прическу, набить все твои татуировки да нанести серьезные, посмертные раны… Разницу никто не увидит, можно лица травмировать немного, а уж с тестом ДНК проблем не будет.

Отец извлек из кармана небольшую пробирку с красной жидкостью, взболтнул, понаблюдал секунду-другую как в красной жидкости плавает какая-то мерцающая взвесь, и протянул пробирку мне.

— Новейшая разработка, пока такого ни у кого нет — при этих словах Неро улыбнулся и я понял, что род его матери, магов-технопатов имеет какое-то отношение к этой разработке, отец же продолжил — краткоживущий ретровирус, на основе генома Неро, некая смесь наномашин и и его природного метаморфизма. Встраивается в ДНК, не меняет его, но скрывает, словно бы надевается на гены, как своего рода чулок или, точнее, маска. По примерным подсчетам должен годика два-три прожить, потом умрет и распадется…

Отец в два шага приблизился ко мне, поставил на стол пробирку и положил руку мне на плечо.

— Выпей.

— А если я не хочу?

— Когда повзрослеешь и заведешь свой клан, тогда и будешь сам решать, что делать, сейчас же, изволь делать то, что я скажу.

Лежащая на моем плече рука отца потяжелела, и я почувствовал как сквозь плащ мне в кожу впиваются отросшие когти.

— Давай по-хорошему.

— А что, может быть и по-плохому? — не знаю зачем я огрызался, уже понятно было чем все закончится но остановиться почему-то не получалось.

— Может — когти удлинились еще немного и я почувствовал как они пробивают кожу и впиваются уже в плоть. Еще немного и начнут скрести по кости.

Я скрипнул зубами, но к пробирке не прикоснулся, а когти отца продолжали удлиняться…

— Бог мой, ну хватит уже дурак! — подал голос Данте — ты же все равно выпьешь, только еще и потеряв пол литра крови!

— Не беси меня Вергилий — рука Неро снова пришла в движение и с металлическим скрежетом раскололась на несколько частей перестраиваясь и трансформируясь во что-то вроде громадного шприца, эдакий механический инъектор, странная смесь киберпанка и стимпанка.

— Чтоб тебя заклинило ублюдок — я взял со стола пробирку — зачем такие хлопоты? Могли бы просто меня прикончить.

— Ты, конечно, ничтожество и позор рода — отец извлек из моего плеча когти и те втянулись обратно в пальцы — но кто знает, вдруг когда-нибудь еще пригодишься. Пей давай.

Я открыл пробку, принюхался — запаха не было, но пить все равно не хотелось. Интересно какая эта дрянь на вкус?

— Надеюсь генокод Неро вы не из мочи брали? — пошутил я.

— Хватит твоих шуточек Вергилий. Это уже не смешно Пей.

— Смерть сына не повод для смеха?

— Но это веский повод для улыбки — парировал Неро и снова пригрозил мне шприцом — Пей.

— Чтоб вы сдохли — произнес я тост и залпом осушил пробирку — доволен?

— Пока нет. Вирус скроет твой геном, но это словно белая пластмассовая маска, если образно. На генотесте ты будешь похож скорее на кроманьонца или какого-нибудь неандертальца, эдакая базовая заготовка человека. Ему нужен образец другого генома чтобы нарисовать на этой условной маске, новое лицо. В папках с делами есть образцы ДНК, опустишь образец сюда — отец протянул мне еще одну пробирку, в этот раз синюю — и примешь, но это уже после того, как прибудешь на место.

— Ладно — я принял пробирку и убрал ее в карман — что-то еще?

— Скорее всего в семью ты никогда не вернешься, и остаток своей жизни проживешь в качестве одного из этих ребят — мы тщательно проверили, родни у них нет, родину покинули давно, контактов с земляками почти не имели, так что никто заподозрить ничего не должен — но все-таки лучше если ты останешься живым, так сказать про запас. Не сомневайся, если бы я считал, что мертвым ты полезнее живого, ты был бы уже мертв.

— Не сомневаюсь — хмыкнул я и прочитал первые строки личных дел — а если я перехочу играть по твоим правилам? Если я покажусь прессе?

— Не стоит тебе проверять что будет тогда — пожал плечами отец — семья важнее.

Глава 5

— Тоже мне семья — я покинул переговорку, грубо отмахнувшись от спешащей ко мне с вопросами Деметры, и побрел, держась за бок, по коридору, пока не добрел до туалета. Навалился всем весом на дверь, и едва не свалился, но устоял, вцепившись в раковину.

— Бери документы — сказал отец — иди к себе на этаж и потрать сегодняшний вечер на изучение биографий. Разрешаю даже самому выбрать новую личность, тут уж исходи из того какой язык лучше знаешь ну или из любых других соображений… Я слышал в российской империи лучшая водка, а французские девушки самые страстные. Других интересов у тебя вроде бы нет? Завтра утром ты должен покинуть дворец, с тобой отправлю пару доверенных людей, и запомни, ни одной вещи с родовым гербом взять с собой ты не можешь. Послужи семье хоть так.

— Тоже мне семья — я склонился над раковиной чувствуя что-то похожее на ментальную тошноту — не семья, а клубок змей.

Меня скрутило спазмом, похожим на тошноту, но не в желудке, а не знаю где, я бы сказал где-то в душе, что ли… Я склонился над раковиной, на белый фаянс упали капли чего-то черного, похожего на чернила. Настолько черного, не отражающего ни единого блика света, что было непонятно, это какая-то субстанция, или просто черные прорехи в ткани мироздания.

Поток воды из крана, сбить черную кляксу и унести ее в слив не смог. Черная дрянь, которую я уже по привычке называл чернилами, менялась и перетекала, словно пятна Роршаха, из одной формы в другую, пока не остановилась на форме маленькой змеи… Несколько секунд потребовалось чтобы картинка на белом фаянсе обрела трехмерность, а еще мгновение спустя, крошечные глазки чернильной змеи вспыхнули холодным фиолетовым светом. Змейка вздрогнула, словно просыпаясь, и зашевелилась, собираясь кольцами.

— Ну иди сюда — я прокашлялся, отдышался и протянул палец к змейке — давай, не бойся.

Черная змейка была длиной в две ладони, и толщиной в палец. Достаточно сильное эмоциональное потрясение, из-за того, что семья в лице отца от меня отказалась, породило эту маленькую тварь. Что же такого произошло со мной в детстве, что породило Тень и Когтя? Столь ранние свои годы я не помнил — мне казалось, что Тень и Коготь были со мной всегда. Наверное, мое самое раннее воспоминание из детства — это эпизод, буквально кадр, как Коготь гоняется за Тенью, порхающей по комнате.

Сколько мне там было? Год? Два? Месяц? Не знаю. Эти двое казалось, были рядом со мной всегда, прячась в темноте под кроватью и темных углах комнаты, они были моими лучшими друзьями и самыми надежными защитниками… Несмотря на то, что они демоны.

Я не помнил событий тех времен, а Тень не рассказывала. Она разумна, и единственная из моих демонов кто умеет говорить… Но все же предпочитает помалкивать. Удивительно, но демоны могут любить, плакать… и смеяться демоны тоже могут. Мы с вами еще посмеемся ребята.

Крошечная змейка, быстрым, неуловимым глазу движением метнулась к протянутому пальцу, и я даже не сразу понял, что тварь меня укусила. Боли не было, но по коже пальца расползались чернила, прорисовывая вены и капилляры, стремительно продвигаясь к запястью, затем к плечу а потом, раскрасив черной краской вену, яд рванул к сердцу.

— Ах ты тварь! Ядовитая!

Рубашки на мне практически не осталось — драку она не пережила, так что в зеркале было хорошо видно, как под распахнутым плащом, по коже, черная полоска отравы переползает с плеча на грудь, и собирается кляксой где-то в районе сердца, сразу же под рваными отметинами от когтей, которые все еще кровоточили.

Секунда, другая. Шум в ушах стихает, комната перестает кружиться, черная клякса яда растворяется, не причиняя вреда. Призванный демон может быть опасен для классического призывателя — того, кто рвет ткань мироздания, приоткрывает прорехи между мирами и позволяет демонам проникнуть в наш мир во плоти… В своей плоти.

Мне же мои демоны навредить не могут. Я облекал демонов в плоть из черноты своей души, как выражались священники инквизиции, описывая подобных мне. Черных творцов — редкую касту демонологов, которых в мире считанные единицы… Науке до сих пор так и не известно призывают ли творцы реально существующих демонов, или они действительно «творцы» и создают их сами. В последнее время, наука тех стран, где демонология разрешена, склоняются все же ко второму варианту, но исследования идут неспешно, «меченых», как иногда называют темных творцов, даже в Российской империи очень мало.

Меткой кстати, той самой отличительной особенностью творцов, считается черное родимое пятно, не просто темное, а именно черное, не как краска даже, а как космическая пустота. Клеймо дьявола как называют его инквизиторы. Чем больше такое пятно — тем по легендам сильнее творец. Забавно, но, если собрать воедино все мои татуировки, это самое «пятно» покроет процентов шестьдесят тела. Насколько этот миф правдив — не знаю. Литературу по демонологии у нас найти почти невозможно.

Интересно, если бы отец узнал про меня, сдал бы инквизиторам с потрохами? Или все-таки нет? Проверять мне не хотелось, и многие годы удавалось не спалиться.

Встряхнув головой, я окончательно избавился от действия демонической отравы — на меня она почти не подействовала, а как подействует на других людей, еще придется изучить — и придавил голову змейки пальцем, размазывая ее по раковине.

Тонкое тельце затрепетало, задергалось, змейка обвилась вокруг руки, сжала кольца, дернулась раз, другой, и затихла — я показал кто тут главный. С такими маленькими демонами это не сложно. Еще пара мгновений, и демоническая змея исчезает, превратившись в татуировку опоясывающую руку от ладони почти до локтя.

— Нет, тут тебе не место — мысленным усилием я согнал змею с места и заставил картинку переползти с ладони на предплечье, где она компактно свернулась и заняла место среди других татуировок. Многоглазый паук, недовольно переставляя лапы переполз чуть в сторону, освобождая место, и татуировки наконец застыли неподвижными рисунками.

Я сполоснул лицо, оторвал висящий на соплях второй рукав плаща, сковырнул с лацкана герб и избавился от последних остатков рубашки. Свернул ткань в несколько раз, приложил к кровоточащим ранам от когтей на плече.

Дверь с грохотом распахнулась и в туалет вошел Данте. Я был уверен что он не помнит была ли у меня татуировка змеи на руке раньше, но на всякий случай повернулся к нему другой стороной, спрятав руку. Завтра эту татушку уже можно будет объяснить, но сегодня вряд ли — не мог же я ее набить себе сам, за несколько минут.

— Ты зачем сестре нагрубил? — он как ни в чем не бывало прошел к раковине и принялся смывать с рук белую гипсовую пыль.

— Пошел ты нахер.

— Она расстроилась, а она едва ли не единственная кто к тебе хорошо относится.

— Тоже пусть нахер идет.

— Чего ты так бесишься? — Данте выключил воду и теперь неторопливо вытирал руки — нормально же подрались? Бой это здорово, позволяет понять человека.

— Имея весь комплект родовых даров, я бы наверное тоже так думал.

— Дело не в способностях, и не в силе. Ты даже не пытаешься, поэтому тебя и не уважают ни отец ни Нерон.

— Я попытался.

— Вовсе нет. Надо идти до конца и даже дальше, а ты сразу сдался.

— Да чтоб ты понимал…

— Я то как раз понимаю, из нас двоих оборотень только я. Ты же не знаешь как обретается новая форма да? Чтобы получить нового себя, надо шагнуть за пределы себя старого…

— Свали отсюда — вспылил я и зеркало треснуло под психическим давлением, затрещала мраморная плитка, одна за другой начали лопаться лампы — оставь меня в покое, меньше всего я сейчас хочу тебя слушать.

— Я помочь хотел — Данте развернулся и вышел из ванной, а я несколько раз глубоко вдохнул, успокаиваясь, и вернулся к прерванному занятию. Серебряную бляшку герба забросил в мусорку, туда же отправился разбитый в драке телефон и рукав плаща. Собрал с пола рассыпавшиеся папки с документами и вышел из туалета.

Деметра уже куда-то убежала, видимо дела не ждут, голосов отца и Неро тоже слышно не было, только удаляющиеся тяжелые шаги, видимо Данте, так что я двинулся по коридору к лифту в гордом одиночестве, держась за бок — все еще болит, неужели чертово ребро все-таки сломано? — и прихрамывая.

Вошел в лифт, нажал кнопку этажа общего фойе, откуда можно было попасть и на мой этаж, и спустя минуту уже входил в главный вестибюль, который мы ласково называли гостиной. Я ожидал увидеть вездесущего дворецкого, который как мне казалось, либо владеет тайно телепортацией, либо знает какие-то тайные ходы, но вместо него заметил тонкую женскую фигуру. Сначала мне показалось что это Деметра, но, когда женщина вышла из тени, я с удивлением узнал в ней мать Неро… она же и мать Деметры тоже.

Сейчас у отца было две жены — матери Неро и Данте, моя мать умерла много лет назад, и третью, разрешенную законом жену, отец брать не стал. Я старался особо не пересекаться с ними, что было не сложно в нашем доме. Не то чтобы они меня как-то особо не любили, просто в нашей семье как мне казалось, никто никого не любит.

Отец даже несколько лет назад, еще до того, как стало известно, что родовой дар у меня так и не раскрылся, относился ко мне не то, чтобы хуже, чем к Неро и Данте, но холоднее, что ли. Возможно, потому что у них в отличии от меня были, скажем так, политические представители, которые могли выбивать у отца некоторые преференции для своих сыновей.

— Вергилий — женщина чуть качнула головой приветствуя меня.

— Леди — я тоже кивнул.

— Ты уже выбрал себе новую личность?

— Черт возьми, о том, что меня убили знает уже весь дворец? — я чуть посторонился чтобы обойти ее и не останавливаясь двинулся в сторону лестницы на свой этаж — видимо один я был не в курсе что моя же семья хочет вышвырнуть меня как использованную вещь. Ну или, коль уж мы род оружейников — как стреляную гильзу, отобрав все, вплоть до самого последнего, моей личности, буквально стереть, зачистив геном… Вообще охренели.

— Знаешь — женщина пристроилась рядом, ей в узком платье было непросто от меня не отставать, но она как-то умудрялась это делать, причем не теряя элегантности — я вообще считаю, что твой отец слишком добр. Ты непредсказуем и слишком импульсивен, ты ведешь себя как ребенок и твое изгнание опасно для семьи. Нет гарантий что ты не всплывешь где-нибудь с громкими заявлениями. Будь моя воля, я бы приказала тебя действительно прикончить, так что будь благодарен отцу.

— Как хорошо леди, что решения в нашей семье принимаете не вы. Вам что-то нужно от меня?

— Да — женщина кивнула — отец приказал вам, юноша, собирая вещи убедиться, что гербов на одежде нет, электронику часы и украшения оставить, при тебе Вергилий, не должно быть ничего материального что может подтвердить твою принадлежность роду. Не покидай дворец, не совершай звонков. Твои шлюхи и драгдилеры отныне потеряли клиента. Отбываешь ты из дома завтра, в поездке и на новом месте жительства, с тобой будут несколько верных бойцов из клановой элиты. Финансирование отец обеспечит. В общем, это все что он просил тебе передать.

— Я все это и так знаю.

— Решили напомнить.

— А никого попроще для роли курьера не нашлось?

— Я хотела тебя увидеть. Убедиться, что ты все понял и будешь вести себя достойно, и не создавать проблем роду.

— Убедились?

— Абсолютно. Убедилась в твоей абсолютной нелояльности. Твой отец совершает ошибку, отправляя тебя всего лишь в изгнание.