Демоны могут смеяться

— Еще бы. Когда это наш старик умудрялся не обратить себе на пользу любой инфоповод.

— Он с братьями в конференц-зале отсматривают новостной ролик, прежде чем тот уйдет в эфир. Иди, тебя ждут.

— Только меня? А тебя?

Деметра поджала губы и чуть крепче стиснула в руках планшет. Отрицательно покачала головой, дунула, сбрасывая с лица прядь длинных черных волос, что выбилась из прически.

— Только тебя. Хочет обсудить что-то между вами, мальчиками… К тому же у меня полно работы, это покушение вынуждает сдвинуть все планы, мне некогда трепаться с вами. Надо сделать кучу звонков и переговорить с целой толпой народа.

— Все работаешь, — кивнул я.

— А ты всё также страдаешь ерундой. Наша пресс-служба уже сбилась с ног прикрывая твои выходки и разруливая потенциальные скандалы.

— Ты так говоришь как будто я один косячу. За Неро и Данте тоже косяки числятся.

— Да, но такое впечатление что только за тобой стая папарацци всегда таскается, каждый твой косяк разлетается по сети мгновенно. Видео с регистраторов, где ты сегодня отшвырнул бедолагу бездарного и разбил его машину, уже появились в сети. Я уже подустала, честно…

— Демоны. Быстро-то как. Прости… Я не думал, что это тоже на тебе.

— Тоже на мне. С недавних пор. В списке дел где-то между покупкой завода газировки, и финансированием сирийских повстанцев.

— Газировки? — удивился я, — нет, с сирийцами все понятно, а вот газировка… Зачем? Мы же оружейники?

— Войн маловато в последнее время, — пожала плечами сестра. — Заходим в другие виды бизнеса. Вот покупаем успешную компанию, в каждом магазине есть их продукция. Куча филиалов по стране, хороший доход…

— Новая работенка? — поспешил я перебить ее, пока она не ушла с головой в свою любимую тему — не слишком ли много задач у тебя?

— Новая татушка? — сестра кивнула на мою руку, и я поспешил раскатать рукав до запястья, скрывая предплечье, — не слишком ли много татуировок у тебя?

— Новая, — кивнул я. — Не слишком, в самый раз я бы сказал.

— Для меня тоже в самый раз.

Деметра, пожалуй, единственная из семьи с кем у меня были относительно неплохие отношения. Наверное, потому что мы с ней во многом похожи — оба нелюбимые дети.

Со мной все просто — я не плод кропотливой селекции и тщательного отбора невесты со сверкой совместимости едва ли не по ДНК, как это принято среди благородных, а результат случайного залета. А Ди… Пожалуй с ней еще проще — она не сын, а лидеру крупнейшего боевого клана страны, дочь была не нужна.

Я на свою ненужность ввиду отсутствия элитарных родовых магонавыков забил сразу и с головой ушел во все тяжкие. Мне в общем-то даже нравилось: я мог делать все что хотел, потому как никто от меня ничего хорошего в общем-то не ждал. Полная свобода действий и никакой ответственности… Я ничего менять не хотел, а вот Деметра до сих пор пыталась всем доказать свою полезность — взвалила на себя львиную долю бизнес-процессов, на голову превосходя любого из наших управляющих. Впряглась во все, что отец ей доверил, и тащила эту лямку с бараньим упрямством, радостно попискивая под тяжестью дел всякий раз, как отец подкидывал ей по «доброте душевной» очередную задачу.

— Какую хоть газировку купили? — спросил я, чтобы как-то разбавить молчание.

— Маунтин клоу, — ответила сестра и я сразу же вспомнил бело-голубую банку.

— Фу, еще и самую невкусную. Она же отвратительная.

— Да нормальная она, и продается лучше всех… — сестра начала перечислять преимущества и расписывать бизнес-модель, а я уже пожалел что спросил, но мы наконец подошли к переговорке, и она кивнув мне, отступила на шаг назад. Я нарочито тяжко вздохнул, демонстрируя что совсем не горю желанием общаться с другими представителями семьи но все же повернул ручку.

Дверь переговорки распахнулась, и я вошел внутрь. Деметра осталась снаружи, а двое блондинистых парней в дорогих строгих костюмах и седой мужик в возрасте, стоящие перед телевизором, обернулись ко мне.

— Вергилий, наконец-то. Одного тебя ждем, сын.

— Отец.

— Привет братец, ты должен это увидеть.

— Вы уже посмотрели? — поинтересовался я, опускаясь в кресло.

— Да, — кивнул Данте, и обернулся ко второму брату, — скажи же, было весело?

— Замолчите, — шикнул на них отец, и потыкал в кнопки на пульте перемотав запись, — сын, посмотри. Потом обсудим. Это важно.

Ролик начался с общего плана, снятого с воздуха. Редакционный вертолет заснял почти весь бой отца с бронетехникой, заснял как отец улетел к позициям артиллеристов, и даже заснял немного бойни что устроил старик, когда туда добрался. Съемка прервалась в момент, как я понял, детонации ядерного заряда, а продолжился репортаж уже интервью, которое отец, слегка помятый и с чуть испачканным чем-то красным лицом, давал репортерше.

— Моя служба безопасности уже разбирается с этим, — говорил он милой блондинке, которую я сразу же взял на заметку, на предмет потр… знакомиться, — у нас есть подозрение кто мог бы организовать это нападение и у кого хватило бы ресурсов. Мы очень быстро вычислим организатора… — старик как-то искусственно и даже демонстративно улыбнулся, — и накажем.

— Господин Спардейл, стоит ли нам ожидать новой войны кланов?

— Безусловно, — отец враз посерьезнел, — нападение увенчалось частичным успехом. Погиб мой старший сын. Эти ублюдки заплатят. Скоро в стране станет одним кланом меньше.

Несколько долгих секунд до меня доходило услышанное, а потом я вскочил с кресла.

— То есть как это я погиб?

Глава 4

— То есть как это я погиб? — я вскочил с кресла — вы охерели там? Вот он я, живой. Дай сюда!

Под хохот Данте я выхватил пульт и ткнул в кнопку, отмотав запись назад. Не послышалось. Отец правда сказал, что меня убили при нападении.

— Нет, ну какого хера? Почему это я погиб?

— Потому что кто-то должен — ответил старик даже не взглянув на меня.

— Почему не Дантес или Нерон раз уж на то пошло?

— Покажите ему почему — устало и как-то раздраженно качнул головой отец в мою сторону, и Данте тут же подорвался с места словно только того и ждал. Я уже знал, что будет дальше, а потому успел развернуть доспех за доли секунды до того, в меня прилетел тяжелый ботинок на толстой подошве.

— Черт, да я бы и просто словами понял!

Сдержать Данте прочностью щита я даже не пытался, а потому мягкий, вязкий щит лишь существенно замедлил движение брата. Я тут же перехватил его ногу, замахнулся и от души саданул локтем прямо по колену. Будь на его месте простой человек, я бы не то, что сломал ногу — оторвал бы ее с корнем, но сейчас, казалось, что я ударил по бетонному столбу — силовой доспех брата даже поцарапать можно было, наверное, только из танковой пушки. Данте тряхнул ногой, вырывая ее из моих рук, и саданул кулаком с такой силой, что меня отшвырнуло от него метра на три.

Я успел подметить что брат чуть придержал удар, но все равно силовой доспех замерцал и погас, полностью исчерпав вложенный в него ресурс. Следующий удар, если, конечно, отец его не остановит, меня просто прикончит.

Просто так сдаваться я не хотел, хотя и знал к чему все идет — взмахнул рукой, сорвав с места тяжеленный стол, дернул его телекинезом на себя, выставил между собой и братом и пока тот разбирался с ним, потратив на это дело не меньше секунды, я соскреб по магическим закоулкам души, немного силы.

Телекинетический импульс сопровождался вспышкой света сырой маны, что не успела сконвертироваться в удар. Времени на подготовку было мало, пробить духовный щит Данте не вышло, но зато он отлетел на пару метров, впечатавшись в стену переговорки. Телекинез всегда мне хорошо давался.

Брат поднялся на ноги, нисколько не расстроившись, а словно бы наоборот, получив то что хотел — подтверждение того, что сдаваться я не собираюсь и играть можно уже без правил и со всеми читами.

— По-взрослому значит играем? — весело улыбнулся он — Зря ты полез играть с дядями малыш.

— Я старше тебя вообще-то — огрызнулся я.

— Ну что же, ты сам так решил — брат бросил короткий взгляд на отца, спрашивая одобрения, и его лицо поплыло, превращаясь в жуткую чешуйчатую харю, покрытую огненными прожилками. Правая рука резко удлинилась, коснувшись кистью пола, стала толще, вслед за ней изменилась левая, а потом метаморфоза коснулась и остального тела. Брат пока не умел переключаться между формами так же легко как отец.

Метаморфы, такие вот магические, как отец и братья, физически, как простые оборотни, не меняются. Они словно достают откуда-то из-за границы мира, может быть из какого-то недоступного нам измерения, новое тело. Словно оно уже существует где-то в параллельной реальности, и метаморф просто перемещает его сюда, заменяя оригинальное. Одежда при трансформации не рвется, а сменные тела никак между собой не связаны — именно поэтому стокилограммовый мужик может превратиться в двадцатитонного медведя, а человек из плоти и крови — в полукаменного монстра с текущей по жилам расплавленной лавой. Никто не задается вопросом откуда метаморфы берут массу для трансформации или каким образом привычная органическая ткань становится чем-то другим.

Не прошло и трех секунд как передо мной стояло нечто огромное, чешуйчато-бронированное, покрытое огненными прожилками и местами полыхающее багровыми языками пламени. Черный дым, словно жуткая тварь работала на мазуте или даже на угле, клубился над монстром, в совокупности с огнем делая его похожим на демона.

Настолько похожим, что брата даже проверяли представители святой инквизиции — структуры что стоит над страной, над законом и даже над аристократами. Я до сих пор не знаю, что случилось бы, если бы в Данте нашли хоть мельчайший след демонической скверны, пожалуй судьба всей страны тогда висела на волоске.

Отец мог как отправить Данте на костер, подчинившись закону, так и развязать новую войну, спасая сына. Ко всеобщему облегчению узнать, что для отца дороже — семья или бизнес-империя, так и не довелось. Никаких демонических отголосков в Данте не было, просто таким хитрым образом сложились родовые дары нашего отца и его матери.

— Черт, ну вот нахера? — я с грустью подумал, почему-то, о досках паркета, которые эта полыхающая образина наверняка подпалит своими раскаленными лапами… — можно было и без этого обойтись.

Полыхающая тварь двинулась ко мне, раскочегаривая в руках коптящее пламя, а я вместо того, чтобы укреплять щит и строить стратегию сопротивления, думал о том какой же брат позер — он мог расправиться со мной и в человеческой форме, но вместо этого хочет понтануться родовыми способностями, и главное перед кем?

Мы все прекрасно знаем какими силами он владеет. Смесь фамильных даров отца — метаморфа и матери — сильного мага огня, породили вот это. Мы все знаем на что он способен, и на что неспособен тоже знаем… Уязвимости есть у всех.

Из-за дыма, который он испускает в боевой форме, брат в этом режиме не может пользоваться духовным доспехом. Замкнутый контур доспеха сразу же заполняется дымом изнутри, а дышать Данте в боевой форме тоже нужно, в отличии от Неро, тот, вроде бы, умеет обходиться без воздуха.

Из-за этой особенности своей боевой формы Данте может пользоваться только фрагментарными духовными щитами. Силовой мозаикой из неплотно подогнанных энергетических полигонов, что теоретически, делает его уязвимым. Жаль, что мне от этого ни холодно ни жарко, потому что он компенсирует отсутствие духовного щита мощной каменной броней, из какого-то неизвестного науке минерала, которую из танка не в любом месте пробить можно… В моем арсенале, точнее в том который я могу использовать, ничего что могло бы пробить его броню просто нет.

Где-то под потолком с тихим щелчком включились форсунки, разбрызгивая воду — хитрая автоматика наглоталась черного дыма что клубился вокруг псевдодемонической фигуры брата и поспешила принять меры.

Отец недовольно дернул уголком губ, разворачивая над собой силовой купол, отсекающий капли, по удивленной, монстроподобной морде брата с шипением потекла вода, превращаясь в пар.

— Блин, пап, я не хотел — прогудел Данте трубным басом, в который превращался его голос в боевой форме, а потом умные противопожарные турели вылезли из ниш под потолком и безошибочно определив очаг возгорания залили брата густой пеной и потоками углекислоты с каким-то порошком. Часть огнегасящей химии пришлась на сегментарные щиты, которые брат держал перед собой, но конечно же не вся. Огненная образина скрылась в густом белом облаке, из недр которого тут же послышался кашель и хриплая, басистая брань.

Умная автоматика, определив, что очагов огня больше нет вырубила форсунки, вместо этого ударив направленными струями в огненного монстра, который не торопился гаснуть.

Нескольких секунд, на которые Данте ослеп и оглох, извергая вместе с густым черным дымом еще и густой поток мата и пытаясь избавиться от облепившей его пены и порошка, мне хватило. Я рванул телекинезом висящий на стене телевизор, выдирая вместе с ним из под слоя штукатурки провода будто кишки, метнул всю эту груду искрящейся электроники в белое облако в центре зала, рванул с потолка несколько ламп, вскрывая гипсокартон и вытягивая вслед за ними жилы проводов, взмахнул рукой словно вбивая копье, и отправил искрящийся клубок туда же…

Ворох проводов и обломков электроники скрылся в белом тумане, в недрах которого тут же засверкали искры. Грохнуло, затрещали электрические разряды, уцелевшие в помещении лампы замерцали, а Данте с матерным полурыком полукриком, рухнул на пол, приняв на мокрую шкуру и броню, разряд тока.

— Так… Ох черт… Не… Ай, су… Больно то, как… Не честно! — Данте валялся на полу, трепыхаясь и пытаясь избавиться от проводов, которые застряли где-то в сочленениях его костяной брони и продолжали долбить его током, но в боевой форме у него были скорее лапы чем руки, больше подходящие для разрывания танковой брони, и сделать это было непросто — дерись честно слабак! Он сжульничал… ох… ай… сук… так не честно!

Я подскочил к брату, поняв, что тот временно недееспособен, и со всей силы врезал ему в лицо ногой, вложив в удар всю силу и столько маны сколько получилось. Таким ударом, я, помнится, опрокидывал автомобиль, но Данте лишь охнул, да выставил вперед руку, защищаясь от моих ударов. Уже на третьем пинке он сумел меня подловить, схватил за ногу — его ладонь в боевой форме была шириной со снегоуборочную лопату — и замахнувшись, швырнул меня как котенка через всю комнату.

— Я тебя прикончу… — пообещал он все так же пытаясь выковырять из своей брони провода, и напоминая медведя который пытается почесать загривок — это не честно.

— Все брат, моя очередь — Неро легко вскочил со стула, который так и не покинул в ходе драки, лишь откатился чуть назад, и подскочив к Данте, содрал с его брони застрявший там ворох проводов. Ухмыльнулся и явно рисуясь, облизнул искрящийся конец кабеля, отчего его глаза засверкали, а между прядями белых волос запрыгали искры.

Кожа Неро на глазах посерела и приобрела серебристый блеск, словно его покрыли металлом, собственно, так оно, по сути, и было. Брат тоже переходил в боевую форму.

Мать Неро была из новой элиты, молодого рода, магия которого только начала проявляться. Новая магия, завязанная во многом на технологии. Техномагия. Неро, как и его мать, прекрасно умел силой мысли управлять любой электроникой, слышать радиосигналы, буквально глазами видеть перемещающуюся по беспроводным сетям информацию и менять ее, прямо на лету, едва ли не тыкая туда пальцем. В детстве помнится, когда мы куда-то ездили на машине, он любил развлекаться с другими автомобилями в потоке — он чувствовал направленные на себя взгляды автомобильных камер, сигналы лидаров, дальномеров и парктроников, а поймав входящий информационный канал в машину, мог посылать туда хитрые созданные едва ли не в воображении вирусы, переписывая функционал систем и заставляя машины творить всякое…

Он мог много чего еще, но, конечно, его родовым даром был метаморфизм. Дар отца в сочетании с даром матери Неро породил нечто что мы назвали технобиоморфом. Пожалуй, Неро был единственный в своем роде — его боевая форма, это, по сути, киборг если не сказать полноценный робот. Какая-то роботизированная, наверное, даже неуглеродная форма жизни, вероятно с процессором вместо мозга и гидравликой вместо мышц.

— Ну ладно — я вскинул руки разворачивая перед собой хилый щит на остатках маны — иди сюда жертва селекции.

— Идти? К тебе? Брат, слишком много чести — усмехнулся антропоморфный андроид, покрытый серебристыми пластинами брони, в сочленениях которой проглядывались какие-то подвижные механизмы.

Рука полуробота с тихим шелестом словно раскололась надвое. Сокрытые под верхним слоем брони механизмы пришли в движение, перестраивая привычную, почти человеческую конечность в нечто другое. Как мне показалось, что-то похожее на ствол пушки…

— Все все, ладно — я развеял щит — давай обойдемся без пальбы, ты у нас безмерно крут, мы все это поняли.

— Это так не работает — ухмыльнулся Неро — если влез в драку, дерись до конца.

Чертов мутант — подумал я, глядя на метаморфозы брата — надеюсь когда-нибудь он трансформируется в паровоз и укатится прямиком в пиз…

Дуууу — протяжно бухнуло орудие, которое тот вырастил себе вместо руки. Синтезировать в своих механических кишках порох, он видимо, пока не научился. Это, судя по всему, была гаусс-пушка, на электромагнитах.

Снаряд ударил меня в грудь. Простая болванка из какого-то очень мягкого металла, больше похожего на слегка металлизированную плоть. Было больно, я уверен, как минимум два ребра сломал, но снаряд сразу же расплющился, превратившись в огромную кляксу и дыру во мне не пробил, просто отбросил метров на пять.

— Эй ты чего? — удивился Данте словно это не он только что швырял меня в стену через весь зал — зачем так сильно то? Ты бы еще меч достал.

— Можно и меч — Неро едва не смеялся от восторга и выпендривался как только мог.

Один на один мы с ним не дрались уже очень давно, наверное с момента раскрытия у него родового дара, а его постоянный спарринг-партнер Данте, несмотря на свою относительную глупость и несерьезность, на дистанции боя дольше чем в несколько десятков секунд, всегда оказывался сильнее. Его можно было обмануть какой-нибудь тактической хитростью, но затем он быстро приходил в себя и побеждал за счет тупой но неудержимой грубой силы.

Формально титул слабейшего из братьев принадлежал мне, но я самоустранился из этих дурацких соревнований на длину члена, и вечным проигравшим оказывался Неро. Он был хитрее, умнее, а его боевая форма обладала большим тактическим разнообразием, и раз за разом изобретая новые способы боя, он мог какое-то время даже удерживать инициативу. Но потом Данте поднимался, отряхивался, наращивал толщину брони, силу и скорость, и по итогу весело хохоча, тупо вбивал Неро в землю грубой мощью… Младшенький получил редкую возможность…

Пушка Неро втянулась куда-то внутрь руки, на ходу распадаясь на составляющие, а потом непонятное месиво из механизмов перестроилось в сложный составной клинок вырастающий из предплечья и частично сросшийся с кистью. Брат пошевелил пальцами, и элементы клинка задвигались и зажужжали, я даже не представлял что эта ковырялка умеет и зачем на ней те или иные штуки. Что-то сложное, шестеренчато-составное, эдакий бутерброд из двух широких многосоставных лезвий, и цепной пилы между ними.

— Ну что, добить его? — Неро улыбнулся, сжал кулак и его цепной клинок загудел набирая обороты — или не надо?

— Ну хватит — пожурил младшенького отец — ты же сам знаешь. Давай его сюда.

— Эх, а так хотелось.

Брат легко трансформировался обратно, оставив частично кибернетической лишь правую руку. Он почти всегда поддерживал состояние частичной трансформации. Как классический маг он был не особо силен, и большая часть его навыков была завязана именно на техномагию, поэтому небольшой набор из своего арсенала он всегда держал под рукой, или точнее — в руке.

Он даже телекинезом в классическом его виде не владел, вместо этого создавая что-то вроде полуматериальной, астральной проекции своих рук. Магнитное фазирование гравитационных полей в сочетании с аэрозольной взвесью нанороботов. Как-то так…

Пока я валялся на полу пытаясь вспомнить как дышать и пропихнуть в легкие хоть один глоток воздуха, он именно эту свою виртуальную клешню и разворачивал. Его металлизированная правая рука засветилась множеством линий неоновой подсветки и казалось, начала то ли парить, то ли дымиться.

На самом деле это распылялись из множества форсунок, миллионы крохотных, размером меньше пылинки, роботов. Крошечные частицы мгновенно разлетелись, заняв каждая положенное ей место и соединившись друг с другом магнитными полями и ионными разрядами, формируя светящийся почти нематериальный образ огромной руки, больше меня размером.

Эта самая рука, аккуратно и как будто бы брезгливо, повторяя движения Неро, двумя пальцами подцепила меня за плечо, и рывком поставила на ноги. Рукав треснул по шву, но до конца не оторвался, хороший плащ был, жалко даже.

Дантес, уже принявший человеческую форму, поднял с пола стул, куда Нерон меня и толкнул, отчего я едва не свалился вместе со стулом обратно на пол.

Несколько секунд мне понадобилось чтобы перевести дыхание, за которые братья успели как ни в чем не бывало рассесться за уцелевшим огрызком стола, подтащив туда же уцелевшие стулья.

— Ну и зачем все это было? Можно было просто сказать.

— Нужно было продемонстрировать.