На чужой войне

Вскоре, после разговора с бароном, эта суета догнала и меня: принесли несколько комплектов одежды попугайской расцветки (верхняя одежда делилась на две половинки, каждая из которых была разных цветов- в данном случае, под цвет баронского штандарта- красная и чёрная), в которой, по представлению аборигенов, было бы не стыдно предстать перед графом. Так-то моя собственная трофейная одежонка уже давно на ладан дышит, много раз латанная, обросла бахромой и вот-вот по ниткам рассыпется, но и у принесённой были также свои минусы, к которым оказалось не так-то просто приспособиться: представьте себе туфли без каблуков, но с длинным загнутом носком, который полагается крепить к щиколотке при помощи шнурка- иначе ходить в такой обуви вообще невозможно; или обтягивающие штанишки наподобие колготок, с десятком шёлковых завязочек на поясе, при помощи которых оные привязывались к верху, так называемому, жиппону, и с приспособлением снизу- посередине, именуемым гульфик- это такой отвязывающийся кармашек для хранения мужского интима, предназначенный для его наискорейшего, при возникновении такого желания, доставания на свет божий (у мужчин бывают разные желания это сделать, считающиеся почему-то почти везде неприличными- потому не подходящие для перечисления); и прочие предметы того же назначения, столь же вычурные и сложные в использовании.

А когда мы перешли к примерке, я проклял всё на свете. Одеть эту одежду целая история, но и снять её- история не меньше. Прибавьте к этому, что всё это разноцветье, скорее всего, происхождением из баронского гардероба, а барон, хоть мужчина и крепкий, но на полголовы ниже меня! И шире в плечах и на пузе! Ааа…

А ещё эти тупые слуги с их совершенно непонятной речью. О чём это они сейчас говорят? Шоссы? Какие шоссы? Вот это шоссы?! Ааа…

Выгнал этих идиотов. Решил- сам оденусь. Начал примерять, но за исключением рубахи с рюшечками одеть ничего не смог. Пришлось звать слуг обратно и начинать примерку заново. И опять: брэ, шоссы, жиппон, пурпуэн… Ааа… Мама, роди меня обратно!

Лишь глубокой ночью, укладываясь спать, я как будто очнулся, понимая, а ведь это всё- спокойная жизнь закончилась. Страшновато, но одновременно внутри какая-то напряжённая пружина расслабилась. Наконец-то. И если я о чём-то и сожалел сейчас, то не о конце моей спокойной жизни. К чёрту! Я не жалею об этом… Но забываясь коротким сном думал о зелёных глазах и милой улыбке, отчего на моих губах появлялась ответная, но грустная- когда же я увижу её снова… Но мы всегда верим в лучшее, проклиная в конце- о, если бы я знал...

Глава 10

Подняли ещё затемно, и для меня продолжился вчерашний день сурка- очередное переодевание. Хорошо, хоть на этот раз это был походный вариант: нижнее бельё, акетон, и поверх- котта и плащ. Ну, и само собой- сапоги и шляпа. Звучит просто, но на деле… Без помощников всё это одеть просто нереально- это нужно быть акробатом, так как многие крепления находятся либо сбоку, либо сзади, отчего создаётся впечатление, что задача этой моды осложнить жизнь. Или создать трудовые вакансии для определённой категории обслуживающего персонала- слуг. Да, и мне такого выдали- некоего ленивого отрока со звучным именем Жан, по которому я его, однако, называю редко. Обычно, почему-то, вместо имени выскакивают разные нехорошие слова- такие же бывает непроизвольно возникают, когда молоток на ногу упадёт. Не подумайте плохо, впрочем, если хотите можете и так подумать, но у меня постоянное ощущение будто этот юноша испытывает границы моего терпения: своей ленью, криворукостью и пофигизмом. Но дареному коню в зубы не смотрят, а пользуются на что годен. Хотя, по ощущениям, годен он не на многое, но остаётся надеяться… Марк советует выпороть для воспитательного момента, но я как-то не готов к такой педагогике. Может, ещё и созрею до такого, но не сейчас. Ох, чую, моя доброта не доведёт меня до добра.

Марк теперь тоже в моей команде-что-то главного по тарелочкам. То есть, человек есть, но чем он конкретно занимается… Он и тут, и там, и…и когда он нужен, его хрен где найдёшь:

- Марк, сучий потрох! Куда ты опять пропал?!

Выдали мне железный доспех на кожаной основе, а ремни сбоку самому не достать. Вот и стою, жду помощи и матерюсь. И так во всём- давно я себя таким беспомощным не ощущал.

Потихоньку, с руганью и слезами- а как без них- наш отряд собрался на замковом дворе. Здесь я долгожданно увидел Машу, обнимавшую отца со слезами на глазах. Как-то похолодело у меня от нехорошего предчувствия. Прочь печаль! Уже ничего не изменить-маховик событий запущен, осталось делать что должно, и надеяться на лучшее. Захотелось также подойти и обнять родного человека, зарывшись в пахнущие весной волосы, но под строгим отеческим взором я это сделать не осмелился. Лишь обменялись ненадолго издали понимающим взглядом- я с тобой. И я… Потом обнимемся. Обязательно. Наконец, горизонт окрасился багрянцем рассвета, и наш караван отправился в путь.

Я снова еду на войну. На этот раз, вот неожиданность- добровольцем. И пусть по мне не будут долбить снарядами, не нужно бояться прицела снайпера, и не нужно щуриться до боли в глазах в поисках натянутой лески растяжки; но умереть и здесь можно, причем, множеством разнообразных способов- сам тому свидетель.

Наш маленький, но дружный караван следует от одного замка к другому, обрастая мобилизованными ополченцами. Конечная цель- некий город Фёр. Якобы, именно там молодой граф собирает ополчение графства, которое, в свою очередь, присоединится к общему войску с других земель королевства, собираемому с задачей навести порядок на подконтрольных территориях. Это в идеале, а как там получится в действительности- сие тайна великая есть. Но, между прочим, в отряде никто не сомневается в победе, а некоторые даже уже заранее делят трофеи- разговоры такие действительно идут. Что, на самом деле, довольно странно, ибо не показались мне бриганты мальчиками для битья.

Присутствует некоего ощущения карнавала. С первой встречи знакомого дворянина барон не просыхает, и чем больше таких встреч, тем чаще мы останавливаемся на подобие пикника. Я в это дело не лезу- не моего ума- но раздражение копится. Мысли разные возникают, в основном, чёрные- не так представляется победоносный поход, но опять же-кто я здесь?- потому помалкиваю, хоть и пытаюсь анализировать. Не хочу драматизировать, но на ум постоянно приходит наш первый поход на Грозный- здесь подобная же недооценка противника. Мол, танками мы тут всех в блин раскатаем… Как потом юшкой умылись!

Пока барон с собутыльниками вспоминают молодость и свою немереную крутость, критикуя нынешнюю молодёжь за изнеженность и непочтительность, и приходят к выводу, что нет уже нынче богатырей, подобных ушедшим, я тоже не теряюсь, общаясь с новичками. Во все времена, во всех армиях, у солдат были и остаются одни и те же общие интересы: пожрать, поспать, помыться, женщину бы, желательно не обременённую моральными принципами- ибо нам не жениться, а к титьке прислониться; на войне ещё проще: главное- выжить, вернуться не обрубком, и, желательно, с трофеями,- а как без них, что ж мы- зря кровь проливали?! Потому язык общий найти не сложно, чем я и занимаюсь. Общаюсь, короче…

Тут одна вещь всплыла промеж разговоров: я определился с конкретным временным интервалом, куда меня закинула дьявольская машина. Сначала внимание не обратил на постоянно всплывающие в разговорах формулировки- было де такое-то и такое, за столько-то лет, до или после Чёрной смерти. Ну, мало ли от чего местные отсчёт ведут: мы вот тоже отсчитываем от Октябрьской революции, от дня Победы, от начала правления очередного “демократического” царька, от…да много от чего. Вот и местные нашли свою красивую дату, видимо, событие оказалось очень запоминающимся. Но это местных впечатлило, а я только сейчас вспомнил, что читал же про это, да и фильм такой смотрел. Вроде как, Чёрная смерть- это эпидемия чумы, унёсшей до половины населения планеты Земля. Но это не точно: что-то забывается, а что-то и не знал никогда, в одном уверен точно- в месте и времени случившегося события. По моим знаниям, эта эпидемия гуляла во время Столетней войны (по понятным причинам, это название приклеилось к войне уже после окончания, потому-то и нет упоминания в таком контексте и я не узнал её в происходящих событиях)- в самом её начале, то есть, сегодняшние события можно отнести к середине четырнадцатого столетия. Естественно, от Рождества Христова…

Можно узнать и точную, прямо до месяцев и дней, но зачем это мне. Я не историк, так нахватался по верхам, отсюда вывод- особым послезнанием не обладаю. Вот, для примера, не помню я никаких бригантов, тем более, войны с ними- а она есть. Из всей Столетней войны помню лишь две битвы- Креси и Азенкур, плюс Жакерия. Но, судя по разговорам, битва при Креси и Жакерия уже в прошлом, остался один Азенкур, да и тот без привязки к конкретной дате- так себе знание. А нет, ещё кое-кого вспомнил- Жанна д’Арк, она же якобы Девственница, она же Орлеанская Дева, судимая, привлекалась, приговор приведён в исполнение…а, нет- это из другой оперы,- после появления которой наступит решительный перелом в войне в пользу французов. Но, опять-таки, будет это очень нескоро- я быть может до такого события возможно и не доживу. Недолго здесь люди живут…

И всё же одно преимущество перед аборигенами у меня есть- это знание общего развития общества и военного искусства. Особенно, последнего. В своё время интересно мне это дело было, и много чего по теме перечитал. Преимущество? Офигенное! Порох уже начал своё победное шествие по планете, делая свои первые робкие шаги, гуситы ещё не нагнули всех вокруг в коленно-локтевую позицию, а я уже знаю к чему это приведёт. Но это знание, если его и можно как-то реализовать, то только на длинной дистанции- до которой ещё бы дожить.

Вместо пары дней, благодаря барону и его попойкам со всеми встречными аристократами, башни Фёр мы увидели лишь на шестой день похода. Но чёрт с ним- хорошо что вообще дошли, а то что-то у меня уже глаз начал дёргаться.

Я с интересом разглядывал крепостные стены и башни первого встреченного мною средневекового города. Ничего так, впечатляют, но откровенно говоря, видали и повыше-стены всего-то на уровне третьего этажа- при желании забраться на них вообще не вижу препятствий. Да и город, так, одно название- у нас это был бы, максимум, посёлок городского типа. Не более. Но на этих территориях, это подобие урбанизации очень крупный город, да плюс к тому- столица графства. Если получится- обязательно заценю уровень местной цивилизации: постель, ванна, бордель… Ээ, последнее лишнее. Или нет? Ха, ха…

Но если откровенно, то как-то не тянет на местных пейзанок. Отчего-то, в основной своей массе, они пренебрегают личной гигиеной, так что иногда от некоторых несёт запашком как от свинарника- удивительно после такого, что они вымерли только наполовину, а не все. И вот, представьте, идёт такая фифа, благоухая смесью нечистот и неких благовоний в неумеренных количествах, так что кони шарахаются, разукрашена как матрёшка, по принципу, чем гуще- тем лучше, одетая по местной моде столь разноцветно, что в глазах рябит, причём, многослойно- одно платье поверх другого, достигая, таким образом, подобия колобка,- эдакая светская львица сельского разлива, привлекая взор местных мужиков, не избалованных подобным зрелищем, в отличие, от меня- “испорченного” интернетом”. Естественно для меня улыбаться, посматривая на эдакое чудо, и удивляться затейливости средневековых нравов, но делать шаги по сближению с подобной секс-бомбочкой- боже, упаси…

Но всё же… Существуют же в этом странном месте и ангелочки, подобные Маше. В чём причина такой разницы: в одежде ли, в нравах, или и вовсе, в социальном положении. Хотя, за тем, что одеваются в тряпки малосочетаемых расцветок замечены мною практически все слои местного общества, за исключением церковнослужителей, но тут особый случай- это их персональная карма- представляю, как они, бедные, из-за этого правила мучаются.

Прибыли. Огромная территория у городских стен- насколько охватывал глаз- была беспорядочно заставлена возами и палатками. Сколько здесь скопилось народу точно не скажу, но немало- приблизительно, тысячи три-четыре точно есть. Но возможно и больше. Поскольку это лагерь не римского легиона, или другого, подобного ему по дисциплине и порядку, войска, то своё место мы определили просто, как в больнице- кто здесь крайний? Вы? Я за вами…

Разбили палатки, разожгли костры. Где-то уже мясным духом потянуло, да настолько вкусно, что желудок заворчал свою вечно голодную песню. Поддавшись искушению, велел накрыть дастархан. Да, велел. Привыкаю. Ноблесс оближ… Поскольку барон, ещё на подходе встретив парочку своих друзей, умотал неизвестно куда, по-видимому, согласившись на роль третьего возле бутылки, я пригласил, как и неоднократно ранее, разделить со мной трапезу Марка. Благочестиво перекрестившись, приступили к трапезе. Нехитрая пища: варёная курица, хлеб и луковица- очень быстро исчезла в наших желудках, как будто её никогда и не было; и меня потянуло в сон.

Стоянка наша затянулась на пять дней. Подходили последние отряды, обозы с продовольствием, а мы маялись от безделья. Некстати зарядили дожди и я, представив во что превратились городские улицы, воздержался от посещения сомнительных средневековых достопримечательностей. Чай, не последний город на моём пути- будут ещё возможности повосторгаться, или наоборот- разочароваться в них.

В последний день отдыха барон сообщил, что граф де Форе готов дать мне аудиенцию. Пришлось доставать подаренный мне бароном парадный костюмчик, и с матами его на себя натягивать. Кто, твою маму, такую х…ю придумал? По-любому, очередная “звезда в шоке”- как же без подобных в таком деле обойтись может?

Граф, когда городские удовольствия надоедали, перемещался в лагерь, занимая самые большие апартаменты-огромный шатёр бело-красной расцветки, над которым колыхались флаги с изображённой на них рыбкой. Что?

- Это дельфин,- поправил меня барон.

“Вот как”,- подумал я,- “ну, это же совсем другое дело”. После чего проследовал с бароном мимо закованных в железо охранников в обиталище местного владыки. В переходе нас встретил некто, одетый примерным со мной образом- в короткий жюппон и облегающие штанишки, но без клоунских туфель. Отступив одной ногой и прижав руку к груди, этот некто исполнил неглубокий поклон, и ломающимся мальчишеским голосом поставил в известность:

- Вас ждут.

Другой рукой пид…ски, то есть куртуазно, поведя в сторону одного из просветов и как бы указывая на него, что было совсем не лишним при наличии ещё нескольких точно таких же.

Молодой граф ожидал нас в компании лысого бородатого мужика средних лет с хитрющими глазами, попивая винцо и негромко беседуя. То, что молодой- это именно граф, барон просветил меня заранее; и он действительно возмутительно молод- хорошо, если ему двадцать годков есть. Наше появление не осталось незамеченным, и четыре глаза уставились на меня, сканируя каждую деталь одежды, жестикуляцию и выражение лица. Ну, Данила, твой выход… Вышел чуть вперёд, "надев" на лицо торжественное выражение, небольшой поклон, и:

- Сеньоры, разрешите представиться, поручик…эээ, то есть, княжич Даниил Владимирович. Мм… Рюриковичи мы.

Блин, чуть не того- этого… Какой-то поручик в башку лезет- видать в своё время фильмов про Гражданскую пересмотрел. Кыш…

Что-то удивило графа, вон как бровь изогнулась. Его лысый собеседник от него не отстаёт- на губах змеится насмешливая ухмылка. То ли внешний вид не такой, то ли сказал что-то не то… Да к чёрту, плевать, мне сейчас только рефлексий не хватает на тему: он подумал о том, что я подумал не так, и надо же ему сказать о том, что он неправильно подумал. В таких размышлениях можно обнаружить такое днище, что общаться расхочется.

Однако, за исключением, мимики, улыбок и переглядываний, местный бомонд никак не выразил своё отношение к моему представлению. Старший по возрасту встал, чуть поклонился и, спрятав свою улыбку в усы, представился в свою очередь:

- Рено, сеньор де Маллеваль,- и поведя рукой в сторону графа, добавил,- а это мой племянник, Луи, граф де Форе.

Граф тоже встал и, раскланявшись, предложил присесть. В отличие от хозяев, сидевших на стульях с высокой спинкой, сидячие места нам достались лишь на стоявшей здесь же небольшой скамейке, но мы не в претензии- хорошо, что вообще приняли. Дальше пошли разговоры ни о чём: как добрались, как устроились, нет ли какой нужды… Отвечал, в основном, барон; я, так, пару слов вставил. Сначала недоумевал- вроде, не за тем мы здесь собрались, но потом сообразил, читал про такое- это такой порядок. Этикет, если хотите. Надо сначала о погоде, об урожае поговорить, и только потом, обсудив все совместные темы, переходить к главному вопросу. А вот похоже и оно:

- Принц,- мы уже объяснились кто есть кто, потому таким образом и обратился ко мне сеньор де Маллеваль. - Как называется ваше королевство?

- Русское…-немного растерянно ответил я. Расслабился, понимаешь, разговорами усыпили, а потом- раз… Нельзя с ними так- съедят. Особенно, этот Рено, который, судя по всему, исполняет роль серого кардинала при графе. Соберись, Даня…

- Веруете ли вы в бога нашего, Исуса Христа.

- Да, конечно.

Любой другой ответ подразумевает, что я язычник, и может, при некоторых обстоятельствах (это если господам так захочется), закончиться для меня костром- оно мне надо?

Меж тем, сеньор де Маллеваль продолжил беседу, уже напоминающую допрос:

- Я недавно- совершенно случайно- обсуждал этот вопрос с викарием нашим, отцом Бартоломео. Он утверждает, что вы схизматики. Это так?- и хитрая улыбка на поллица.

Блин, далась тебе моя вера- прилип как банный лист. Однако, я тоже хорош-никак не влезу в шкуру аристократа. Так, надо сосредоточиться.

- Я плохо разбираюсь в этих вопросах- пусть попы об этом спорят. А для меня важно, что это вера моих предков и моего народа.

Рено задумался, опустив взор на ковёр под ногами. В шатре на несколько минут воцарилось молчание, неожиданно прерванное, молчавшим до сих пор, графом:

- Что же ты хочешь от нас? Если бы ты признавал верховенство римского понтифика, было бы намного проще- достаточно обратиться в Авиньон с просьбой справедливого суда и посредничества, и он бы прислал легата разобраться в этом вопросе, а так… Я ведь правильно понимаю, что перейти в правильную веру ты не желаешь?

Вроде чего проще, но мы же не ищем лёгких путей. Как там, д’Артаньян высказался в подобной ситуации:

- Я не могу этого сделать, монсеньор. А если бы сделал подобный шаг, то на меня косо посмотрели бы здесь, и совсем бы не поняли там. Быть изгоем- стало бы моим вечным уделом,- помолчал, и добавил,- я не прошу многого: тихое место, чтобы зализать раны; небольшое представительство перед его королевским величеством; в остальном я полагаюсь на свой ум, верную руку и Божью милость.

Сеньор де Маллеваль жизнерадостно рассмеялся, обнажив при этом неполный ряд жёлтых зубов, и хлопнул ладошками:

- Хорошо сказано, принц.

-----

Тем временем…

Где-то в недрах шатра, стоя в очередном проходе, разговаривали молодые люди: один худой и высокий, другой- низкий и полный. Общая на двоих причёска “под горшок”, похожая одежда- короткая и облегающая, но главное, что объединяло этих двоих- место службы- эти двое подрабатывали в свободное время (то есть, от рассвета до заката) пажами его сиятельства графа де Форе.

- Сейчас у монсеньора какой-то неизвестный дворянин в гостях,- толстяк наклонился к собеседнику, почти уткнувшись тому в живот, и с жадным любопытством заглядывая в глаза снизу вверх, умоляюще попросил почти шёпотом,- дорогой Шарль, расскажи!

Его коллега по нелёгкому ремеслу прислуживания, внутренне угорая по всегдашнему неумеренному любопытству своего товарища, снисходительно, и где-то даже покровительственно, оглядел толстяка с ног до головы, потянул время, почти с физическим наслаждением чувствуя как натягивается некая струна внутри его напарника, и наконец, пожевав губами, с важностью произнёс:

- Какой-то варварский принц с Востока приехал просить милости у нашего благородного господина.

И чуть погодя, с презрением добавил:

- Нищий, гол как сокол, а туда же- принц!

Глава 11

Скрип телег, позвякивание амуниции, чавкающее нечто, во что превратилась когда-то приличная дорога, затруднённое дыхание тысяч живых существ, изредка прерываемое хриплыми командами или тоскливым ржанием лошадей; всё это на фоне грустного пейзажа (голые поля, леса) и серо-свинцовых облаков, затянувших небо- что резонировало с нашим настроением,- рано утром наша армия длинной колонной, извиваясь подобно живой змее, ушла навстречу восходящему солнцу. Юный граф торопился на соединение со своим дядей со стороны матери, Жаком де Бурбон, графом де ла Марш, собирающим в Лионе ополчение с других земель.

Объезжаю очередную яму, образовавшуюся после прохождения передовых отрядов, понукаю уставшую и с трудом выдирающую копыта из образовавшейся консистенции, по уровню засасывания приближающейся к трясине, лошадку, и обдумываю мою вчерашнюю аудиенцию у графа- и её итоги . Я попросил- мне не отказали; в итоге до чего-то договорились, до чего-то- нет. В принципе, понять графа несложно: хотел дать поменьше, а получить- побольше. Это нормально для любого правителя, если, конечно, его зовут не Михаил Сергеевич… И не нужно говорить о благородстве; ну, а если заговорил об этом в данном контексте- все поймут, что это лицемерие,- для любого правителя интересы своей страны превыше всего. По крайней мере, так должно быть...

Между нашими странами огромное расстояние и мне им предложить, по большому счёту, особо-то и нечего, потому и интерес у графа ко мне был минимальным- простое гостеприимство. Есть тут оказывается такой обычай промеж дворян: любой может попросить у другого кров и пищу, и ему, если имеют возможность, обычно не откажут, а если всё же обратное произойдёт- это будет свидетельствовать об недостаточном благородстве у принимающей стороны. Или, как говорят азиаты- о потере лица.

Единственное, что графа действительно заинтересовало (ну, если не считать экзотики)- возможность прославиться за мой счёт, обратив в свою- как здесь принято считать- правильную веру. Ну, извини, родной, это без меня. Не то, чтобы фанатик православия- я вообще о боге вспоминаю, только когда вокруг снаряды рваться начинают-но вероотступником становиться в чьих-то глазах, даже если самому всё равно- не хочу. Пусть другие разные считают, что “Париж стоит мессы”, но не я- перевёртышей и в другом мире не терпел.

Не увидев энтузиазма с моей стороны по этому вопросу, граф более к этому не возвращался. Он вообще как-то дистанцировался, и дальнейшие переговоры проходили через сеньора де Маллеваль. По итогу, граф согласился лишь на то, что для него ничего не стоило, что, впрочем, и меня вполне устроило, так как вся эта история с самозванством ради этого и была устроена, а именно: представительство перед вышестоящим начальством, ежели таковое на моём пути возникнет, гарантии безопасности на территории графства со стороны официальных властей и невыдачи врагам. Последнее так-на всякий случай,- никогда не знаешь что может пригодиться.

Любопытно, что и эти благородные господа у меня никаких документов, подтверждающих происхождение, не потребовали. И это для меня удивительно, так как по моим отрывочным воспоминаниям из прошлого- будущего (опять же по книгам и кинофильмам)- это обязательное условие, например, для участия в рыцарских турнирах. Так-то, отбрехался бы, конечно- даже доводы соответствующие придумал, типа потерял или украли- так как опыт демагогии и словоблудия, наработанный человечеством в наш информационный век, не идёт ни в какое сравнение с местными попытками обмана со стороны некоторых здешних индивидуумов. Может, для местных их прохиндейские штучки и выглядят сногсшибательными, а для меня- это как будто смотришь фальшивую постановку в театре. Бегающие глазки, кривые ухмылки, как говорил Станиславский- не верю.

Мысли ходят по кругу: не ошибся ли я где, можно ли было сделать лучше, или и так пойдёт; а бедная лошадь, с трудом выдирая копыта из чавкающей грязи, следует за своими товарками согласно воле оседлавших их людей. Думаю, если бы кони научились мыслить, то в данный момент это были бы очень красноречивые размышления, сплошь состоящие из звука пи. Если бы… Но не будем о грустном, товарищи. Как известно, существо, согласившееся за морковку до конца дней своих таскать на своём горбу двуногих, по определению, разумным быть не может. И если говорят про людей- горе от ума, то у лошадей- от его отсутствия.

Переход стал тяжёлым испытанием для нас- непрекращающийся дождь стоял стеной, затопив каждую ямку на дороге. Нередко, ступившая чуть в сторону, лошадь уходила в воду по брюхо, как в болото. Многие из них поломали ноги, и их пришлось прирезать-чтобы не мучались. Измученные люди вытаскивали телеги, а вытащив, нередко сами погружались в эту бесконечную трясину и, не имея сил выбраться самостоятельно, с хриплыми криками о помощи протягивали руки к проходившим мимо солдатам. Кому-то помогали, а кто-то оставался где-то позади,- и бог весть, что с ними стало… Непрерывная спасательная операция вымотала людей, но спустя четыре дня дождь прекратился и выглянуло солнце- это, несмотря на ещё долго сказывающиеся последствия непогоды, придало воинам сил. А ещё через сутки мы подошли к Лиону.

Деревни, замки, монастыри, бескрайние поля и виноградники- по времени года щеголявшие девственной чернотой-чередовались перед нами в разной последовательности, убеждая в существовании мирной жизни, но обгорелые дома, изредка попадавшиеся навстречу были как соринка в глазу- портя всё впечатление. Вскоре показались башни древнего города, если я не ошибаюсь, основанного ещё древними кельтами; и следом- встречная кавалькада под синим штандартом с лилиями, перечёркнутым наискось красной полоской с жёлтыми львами- это неугомонный дядюшка выкатился встречать ненаглядного племянника. С того места, где расположился наш отряд, видно было не очень хорошо, но через некоторое время, замершая было на месте колонна, объединившись с встречающей группой, покатила дальше к, видимым уже невооружённым взглядом, распахнутым городским воротам. Но подобная идиллия продлилась недолго- уже вскоре, не более чем через пять минут, наша объединённая колонна подверглась очередной трансформации: встречавший отряд графа де ла Марш, увеличившийся за счёт, я полагаю, нашего командования, отделился и проследовал прямо в ворота, видимо, чтобы насладиться гостеприимством местного архиепископа, а остальные… Я бы тоже не против принять ванну, выпить чашечку кофэ… Но, как говорится, все равны, но некоторые ровнее. Или, грубо говоря, рожей не вышел.

Таким образом, все прочие- кто рожей не вышел- последовали налево, где после, примерно, ещё получаса езды обнаружился большой военный лагерь. По нашему прибытию, стало очевидным, что приехали мы на голое место. И что, вместо отдыха, нас ожидает много увлекательных мероприятий по установке шатров, разгрузке обоза, обхаживанию лошадей, и т.д. и т. п. Мне, ввиду моего нового статуса, напрягаться пришлось минимально, мог бы и вообще не шевелиться- отдал приказ и забыл, как сделал, для примера барон- но привычка внутри заставляет шевелиться,- ну, как же ты будешь отдыхать, когда все вокруг пашут. Вот и впахивали все- и это после утомительного марша-но на удивление недовольных не было.

Наконец, всё устаканилось. Можно отдохнуть, но мне было немного не по себе-появилась потребность переосмыслить возникшие за последние дни впечатления. То, что человеческая жизнь здесь значит чуть более чем ничего- это я понял ещё в самом начале знакомства с этим миром; но понять и принять это- как говорят в Одессе- две большие разницы. Ворочается у меня внутри что-то от человека двадцатого века, не даёт покоя впитанный с молоком матери сраный гуманизм. И, самое поганое, здесь не делают различий между своими и чужими; даже порой со своими обращаются хуже. При этой мысли у меня в памяти тут же всплыли испуганные глаза застрявшего в грязи молоденького солдата, мимо которого мы проезжали. Я тогда подумал, что надо бы помочь, и оглянулся на командиров нашего отряда. Равнодушие- вот, что я прочёл на их лицах, а барон, скривившись будто лимона откусил, и вовсе отвернулся в сторону. Нет, как я теперь понимаю, если бы это был дворянин- совсем другое дело, но помогать простому солдату?- Да кому сдалось это быдло! И я промолчал- за что корю сейчас себя- сомневаюсь, что за армией следовали спасатели. Не захотел тогда выделяться, нельзя мне-должен поступать как все господа- быть таким же снобом. Я же здесь как нелегал, одна ошибка, и всё- смерть. Вот и таюсь, держу всё в себе, а оно ворочается, покоя не даёт. Ладно, к чёрту, не я придумал этот мир. У меня своя задача…

Дабы отвлечься от нехороших мыслей и самокопаний, решил глянуть на руку. Размотал бинты- я теперь постоянно так ношу, так сказать, во избежание- глянул на получившийся результат: уже большой палец на несколько сантиметров торчит, и костяшки с тыльной стороны руки проглядывают. Моя прелесть… Настроение скакнуло вверх. Замотав культю бинтами обратно, улёгся на покрытый шкурами топчан. Помечтал. И с улыбкой на устах уснул.

Утром решил глянуть, что из себя представляет наш военный лагерь. Оседлал коня и проехался, петляя между различными препятствиями, а их на территории, по размеру никак не меньше нынешнего Лиона, занятой войсками хватало: толпы людей, шатры, телеги, и просто сваленный кучками какой-то мусор. Нередко можно было заметить присевшего за шатром в характерной позе какого-нибудь солдатика, абсолютно не стеснявшегося подобной выходки, видимо, живущего по принципу- что естественно, то не безобразно. И так как, проходившие мимо командиры реагировали на такие поступки индифферентно, можно было сделать вывод, что и эти живут по похожему принципу. Оценив количество собравшегося народа, представил сколько и чего навалено на землю вокруг шатров- отчего нервно передёрнуло- тут же решил передвигаться по лагерю исключительно верхом- прямо как настоящий принц. Блин, ведь мрут же как мухи, и один хрен ничего не боятся. Ну, так поди и не знают ещё про вирусы, да бактерии. Нет ещё тех правдорубов, кто глаза народу, итак распахнутые от бесконечного ужаса, ещё шире откроет- чтобы поняли, что тот ужас, что был ранее, это и не ужас, а так… Которые обязательно объяснят: что трогать чего либо без перчаток нельзя- потому как микробы; без масок ходить нежелательно- так как есть шанс подцепить что-нибудь неизлечимое; и ещё многое другое, чего ещё люди не знают, и как-то умудряются до сих пор жить. Но я уверен- такие как Джордано Бруно обязательно объявятся; да и кончат они, скорее всего, подобным же образом. Вот поэтому я и не буду никому ничего открывать, само когда-нибудь откроется- найдутся людишки. А пока, как пел Высоцкий: “Настоящих психов мало-вот и нету вожаков…”

Барон опять забухал, а меня оставил на хозяйстве. Так-то, конечно, есть и десятники, но весь нюанс в том, что они простолюдины. И если припрётся какой хрен с бугра, то они и сказать-то толком против не смогут. Вот для подобных ситуаций- а они уже были- я и демонстрирую здесь своё присутствие. Забавно наблюдать за трансформацией выражения лиц некоторых дворян, когда неожиданно выясняется, что они общаются с целым принцем. Ну, тут зависит от того, ради чего они заглянули на огонёк: кто-то просто познакомиться по-соседски, кто-то что-то перепутал, а некоторые- и с разборками, типа “ваши солдаты совсем берега потеряли- тащат всё, что не приколочено”. Стараюсь вести себя со всеми вежливо, в последнем случае- особенно, так как вполне до дуэли дело дойти может. Не подумайте, что я…а впрочем, думайте как вам заблагорассудится, но увеличить своё личное кладбище всегда успею. До особых разборок не доходило, так как с таким почему-то только мелкие дворянчики подкатывали (от общения с "де Бержераками" и прочими из, так называемой, “золотой молодёжи”- а таковая и здесь присутствует- бог миловал), но после выяснения моего статуса сдувались и, откланявшись, уходили.

Опять потянулось пустое время, заполненное лишь тренировками с Марком, да хозяйственными вопросами, коих было столько же, сколько и хозяйства- то есть, с гулькин нос. Но сильно заскучать я не успел- из Бринье прискакал взмыленный гонец- город осадили бриганты.

Бринье- это небольшой городок и одноименный замок всего в трех лье (примерно двенадцать километров) от Лиона. Можно сказать пригород. Наши командующие от такой наглости рутьеров страшно возбудились, и вот- мы опять в дороге. Подняли спозаранку и вперёд- ладно хоть идти недалеко. К обеду, думаю, будем на месте.

Теперь о том, что там случилось. Поскольку я, как и общая масса “пушечного мяса”, доступа к “особо секретной” информации не имею, то пользуюсь другими источниками, например, слухами, которые, кстати, мало отличаются по содержанию от сведений, получаемых нашими командирами. И по большей части слухи эти принесены бароном, который, в отличие от меня, вхож в местное аристократическое общество, в котором вращаются и наши командиры,- совершенно не скрывавшие вести "с полей". Можно сказать, что я получаю сведения напрямую из нашего штаба. Секретность?- а что это за дичь? Нет тут пока такого понятия, и я не буду пугать аборигенов, рассказывая как они не правы. Пока...

По его рассказам- а он любит это дело, особенно когда под градусом, то есть, можно сказать всегда- Бринье осадила, а затем быстро взяла штурмом, компания некоего гасконца Пти Мешина. Пти- не имя, в переводе с их непонятного на мой русский- это слово означает малыш, или маленький,- как вам удобнее, так и переводите. Получил он это прозвище так же и за то же, что и спутник Робин Гуда- Маленький Джон. Но, собственно, это и не главное, важно другое- куролесит этот Малыш здесь давно и удачно. Что, в свою очередь, привлекает к нему всё новых и новых бригантов. Так что, как говорят, собралось их здесь, под Бринье, тысяч пять, а кое-кто утверждает, что и пятнадцать.

Вот этот разброс мнений и напрягает- по мне, так это признак плохой разведки. Видел уже подобное, правда, в другое время и в другом месте, но вывод я из этого сделал однозначный- это всегда заканчивается плохо. Но что толку рефлексировать- не я принимаю решения.

Я перевёл взгляд вперёд- на авангард- где в числе прочих пылили сейчас наёмники из компашки, аналогичной той, против которой выступили. Интересный факт: если бригантам заплатили, то это наши, правильные наёмники, а если нет- то это бандиты и разбойники, которых не только можно, но и нужно развесить на деревьях. По сути, с обоих сторон воюет одна и та же категория людей, лишь поделенная по признаку “наш-не наш”. И тактика боевых действий, соответственно, одинакова- выжженая земля.

Ну, а эти, которые в авангарде- это шестнадцать сотен компании некоего Арно де Серволя, по прозвищу Архипресвитер. Тоже из Гаскони, начал тогда и так же, одно время вместе разбойничали, теперь: одному заплатили, другому- нет; и как они сейчас будут воевать друг против друга- бог его знает. Кстати, это именно он утверждает, что против нас пятнадцать тысяч рутьеров, и это- почему-то -вызывает недоверие у наших “полководцев”, которые, кстати говоря, до сих пор, как я узнал, ничем особо выдающимся в военной сфере не отметились. Скорее наоборот, например, Жак де Бурбон бит англичанами при Креси и Пуатье, в последнем случае ещё и в плен попал. Так что, не совсем понятно чувство высокомерия, излучаемое нашими вояками по отношению к противнику.

Тут ведь как получается- в бриганты идут разные люди: кто-то по велению души- это разные воры и душегубы, кто-то, как некоторые из дворян, с целью поправить положение, но в основном, туда попадают от безысходности- это по большей части простолюдины, разорившиеся или отчаявшиеся,- на фоне бесконечных войн и эпидемий. Можно было бы им посочувствовать, но я сам свидетель, чего они творят… И чтобы такие вот никчёмные, по мнению высокородных господ, людишки смогли собрать против них такую большую армию- как это возможно?

Глава 12

Очередной военный лагерь- всё то же, что и прежде: ни разведки, ни охранения. А ведь разница очевидна- на дистанции километра (это я по привычке в подобных единицах меряю, а так-то здесь другие) городские стены Бринье, занятые противником, но это наших главных, судя по всему, не особо волнует. Если уж они вбили себе в голову, что простецы (прозвище нижестоящих по сравнению с дворянским сословий), по определению, не могут быть более искусными в военном отношении, нежели они, все такие знатные и благородные- то это уже лечится лишь кардинальным способом,- ампутацией того, чем думают. Как-то это всё мне нашу Гражданскую войну напоминает: дворяне крестьян да рабочих быдлом считали, мечтали загнать в стойло- итог известен…

Кстати, эти самые стены не такие уж и высокие- на уровне третьего этажа, вот башни-те да- повыше будут. Видимо, ветхость стен, отсутствие рва и кажущийся малочисленным гарнизон- на взгляд наших командиров- и привели к вчерашнему поспешному штурму. Защитников оказалось неожиданно много, а стены не такими уж и ветхими, и мы умылись кровью: несколько сотен остались под стенами навсегда, ещё сотня отлёживается в лагере, добавляя в общий лагерный шум некий протяжный звук, что стоном зовётся. Естественно, подобные звуки поднятию воинского духа не способствуют; однако, я слышу звук боевой трубы, неужели- опять на стены полезем?

При помощи Марка и слуги одеваю элементы брони и выхожу из шатра. Оглядываюсь: барон уже готов к бою- аж усы топорщатся- и с гордым видом отдаёт приказы. К нам подвели коней, приласкал своего Буцефала (это я так юморю, так-то его Чёртом кличут, видимо, за общую масть и злобность характера- но как боец он выше всех похвал):

- Хороший, Чёртушка, хороший… Будь сегодня молодцом, а я тебе вечером морковку принесу.

Чёрт повёл мордой, скосил глазом и фыркнул- мол, а куда ты денешься. Надо сказать, морковку он обожает- это и страсть его, и наказание. И единственная брешь в его броне, иначе совладать с этой зверюгой было бы на порядок труднее. И тех, кто его подкармливает Чёрт не трогает, но прочих: кого укусит, а кого и копытом приложит. Вот такая прелесть мне досталась…

Проверяю подпругу, вставляю ногу в стремя, и пользуясь помощью Марка, восседаю в седло. Тяжко- всё-таки на мне лишних двадцать кеге железа. Мм…зря я сказал лишних, потому как без них в бою было выжить на порядок сложнее. Значит- молча- терпим.

Подъехал к оседлавшему своего Росинанта (опять шучу- да что ж такое!) барону:

- Удачного утра, мессир, не просветите меня- по какому поводу столь ранняя побудка? Неужели, снова на стены?

- Приветствую, дорогой принц. Нет, не на стены- лучше,- радостно поприветствовал меня он, и при произнесении последующих слов поднял сжатую в кулак руку, потрясая ею в восторге от предстоящего,- намного лучше!

Затем его вытянутая рука указала- на манер Ленина с броневика- куда-то налево, а губы вдохновенно провещали:

- Как рассвело, обнаружили лагерь рутьеров- вооон на том холме. Посланные проверить люди говорят, что их там немного- тысяч пять- шесть, оружие дрянное, а лошадей и вовсе нет… Нищета, одним словом. Да мы их одними конями передавим. Ха, ха…

Ну да… шапками закидаем- знакомая песня. Ой ты, гой еси, добрый молодец, да не хвались ты на сечу едучи… Так, или примерно так, рекомендовали наши предки в подобной ситуации- и я бы мог, но не буду- знаю, что бесполезно. Рассматривая даже отсюда- с расстояния нескольких километров- видимую крутизну холма, почувствовал холодок по спине,- опять кровью умоемся. Перед мысленным взором появилась дорога, пролегающая в обход этой замечательной горочки, по которой мы, собственно, и подошли к городу, и дорожка, или правильнее сказать тропинка, единственная, замеченная мной, ответвляющаяся на вершину. Если другие подъёмы отсутствуют, то у меня при воспоминании какой там уровень наклона местности уже в организме кое-что поджимается. Не понятно чему барон-то радуется… Кстати:

- А кто проверял-то?