На чужой войне

Но это счастье продлилось недолго. Подошла Машка и начала втирать- же не манж па сис жур… так, или примерно так. Как-то по-французски звучит- подумалось мне вдруг. Именно так, по моему скромному мнению, и должен был звучать французский, то есть, непонятно, но красиво. Как во французских песнях, а где бы ещё в нашей глухомани я мог подобный язык услышать? Но всё это несущественно, главное- это Маша. И что говорит непонятно- неважно, а важно- как она это делает. Для моих ушей эта речь звучит, как песня соловья- даже про боль в ягодицах забыл. Встал, молча внимаю и любуюсь- нравится мне эта девчушка. Красивая…

Однако вскоре до девушки дошло, что я её не андестенд. Сдвинула брови, подумав о чём-то, а затем махнув рукой, позвала за собой. Ну вот, давно бы так, хотя я и ещё бы не отказался послушать на твоём непонятном, но удивительно красивом. Хм, и почему при первой встрече с аборигенами этот язык мне весьма не глянулся? Пришли, а там уже поляна накрыта. Молитва, перекус и на боковую. Хотя стоп, про лошадь-то я и забыл. Пошёл к своей невольной мучительнице, а там уже всё в порядке: кобыла разнузданна, вытерта, напоена, стоит- жуёт свою жвачку. На меня карий глаз скосила и отвернулась. Да, знаю- хреновый хозяин. Но, знаешь ли, я тебе в хозяева и не навязывался. Короче говоря, не виновата я… Ладно, прости, исправлюсь. Погладил по шее, вроде не против- наверное, простила. Уже и целоваться лезет. Фу, фу, отстань. Что за животное такое!

А Простофиля молодец! По- любому, это он мою лошадку обиходил, пока я после катания на ней от боли корячился. Человек! Надо будет ему пряник купить…

Глава 7

Вечерело. Следуя замысловатыми зигзагами сельской дороги мы переправились через небольшую, но быструю речку. Ещё немного погодя до моего слуха донеслись звуки, типичные для сельской местности- а именно, собачий лай и коровье мычание; вскоре мы увидели и унюхали источник- как и ожидалось, это оказалось, гонимое пастухом, стадо. Старательно объехав по обочине оставляемые коровами следы на дороге в виде лепёх, мы проследовали дальше. Двигаясь прежним курсом, вскоре достигли места, где дорога раздваивалась. Присмотревшись к одному из направлений, не далее чем в полукилометре от нас, я разглядел несколько соломенных крыш. Надо полагать, очередная деревня.

Ещё до развилки на лицах моих спутников появились неконтролируемые эмоции в виде улыбок и настойчивого разглядывания чего-то- и совсем не деревни- справа от нас,- куда мы вскоре и свернули. Дорога бежала между небольшими рощицами, постепенно поднимаясь, и вела на вершину довольно высокого холма, но конкретная цель нашего путешествия, из-за различных природных помех, пока была не различима. Тем не менее, по общему настроению в нашем маленьком коллективе чувствовалось, что мы приближаемся к финишу.

После очередного поворота, когда деревья немного расступились, я увидел в отдалении замок. Настоящий, будто вырезанный из книги- каменный прямоугольник на самой вершине господствующей над этой территорией высоте. Из-за расстояния, изначально он показался мне маленьким и слегка сказочным. Полагаю, стереотипы сыграли: если замок- обязательно Золушка или Кот в сапогах. Не укладывается пока в моей голове, что вот эта туристическая достопримечательность- не что иное, как резиденция некоего феодала и чей-то дом,- но это именно так и к этому мне тоже придётся привыкнуть.

Последние полчаса пути Мари с видимым нетерпением понукала свою, довольно таки терпеливую, лошадку. Изредка вырываясь вперёд, останавливалась и оглядывалась на нас, плетущихся, по её, легко читаемому по выражению на лице, мнению, черепашьим шагом. Вскоре стены замка приблизились достаточно, чтобы разглядеть детали: полинялые флаги на башнях, высокие обветшалые стены со стоящими на них часовыми, небольшой сухой ров с подъёмным мостом, в данный момент, опускавшимся. Дождавшись, когда он полностью опустится, наша кавалькада, уже не торопясь, степенно проследовала в замок.

Миновав небольшие ворота, узкий тоннель с дырками в потолке, предназначенными, как я полагаю, для обстрела ворвавшегося противника, мы очутились в замковом дворе. До сего момента не доводилось мне как-то посещать подобные сооружения, потому вы поймёте, быть может, моё любопытство, с которым я рассматривал эти и другие детали: высокие круглые башни, толстые серые стены с зубцами по верху, узкий двор с немногочисленными, жавшимися к стенам, функциональными помещениями- из которых я разобрался с ходу только с конюшней- и то только по характерным звукам.

Нас встречали. Группа людей, одетых в колоритные костюмы по местной моде, среди которых выделялся стоящий особняком впереди всех седой, коренастый мужик с большим красным носом. И, судя по запаху, красным не от холода или ветра, а по более приземлённой причине. По тому, как Машка, не слезая с лошади, кинулась этому мужику на шею и дала волю слезам, понял- любит. Но для мужа староват, а вот как отец- в самый раз. Ну, я так надеюсь… Все как-то разом заохали, забегали, я и глазом моргнуть не успел- все куда-то рассосались и двери захлопнулись. Эээ, а как же я? Как подумал, что сейчас по этим башням в поисках подходящей для сна конуры бегать придётся, так растерялся. Чёрт…

Но бог миловал. Через несколько неприятных для меня минут, снова заскрипели ржавые петли и ко мне вышли две разнополые личности. Мужик, не старый ещё бородатый детина с плутоватым выражением на физиономии, прихватил мою кобылку за узду, зачем-то удерживая на месте. Потупив несколько мгновений- для меня здесь всё происходящее в диковинку- сообразил, перекинул ногу через седло и слез. Ух, как ноги задрожали и земля покачнулась. Не так как в первый день после поездки на лошади, но тоже нехорошо. Так-то привыкаю помаленьку, дайте срок- буду как Будённый.

Тем временем, обратил на себя внимание второй встречающий, вернее, вторая. Молодая девушка поклонилась, произнесла мелодичным голоском что-то, наверное хорошее- ведь не может же человек с такой приятной улыбкой говорить гадости?- нет, надо верить людям- и повернушись ко мне кормой, двинулась в распахнутые двери. Услышав за спиной удаляющееся цоканье копыт, и поняв, что выбора у меня особого и нет, поспешил за девушкой.

"А неплохо...",- подумалось, когда данная барышня, повторив уже знакомый ритуал- книксен, и что-то прочирикав на своем непонятном, но красивом, языке- исчезла за хлопнувшей монументальной дверью, оставив меня в растерянности разглядывать моё новое пристанище: голые каменные стены и пол, справа- забранное мелкими кусками разноцветного стекла высокое стрельчатое окно. Меблировка этой кельи соответствовала: стол, на нём поставец с тремя свечами, из коих на данный момент горела только центральная, и керамический кубок, возле стола скамья с деревянной подставкой для ног. Но самое главное- большая кровать с балдахином- располагалось прямо по центру противоположной от двери стены, поражая воображение своими размерами- как в ширину, так и в высоту. Заставляя судорожно вспоминать всё, что я слышал или читал по пользованию данным предметом мебели. Однако, вспомнилось что-то до обидного мало, единственное, где-то вычитанное, говорило мне об истории появления над кроватью балдахина. Правда, нет ли, но вроде как, первоначальное его появление связано с защитой от клопов, якобы пикирующих на выбранную ими жертву с потолка. Прямо не клопы, а юнкерсы какие-то… Я с опаской покосился на высокий потолок, и то ли разыгравшееся воображение, то ли игра бликов неверного пламени свечи, но мне почудились точки, превращающиеся в моих глазах в эскадрильи кровососущих тварей, находящихся на низком старте. Тьфу, ты… Меня аж передёрнуло- привидится же такое…

Полюбовался на стилизованную под старину комнату, и даже пощупал до чего шаловливые ручки дотянулись. Любопытно, да-с… Почувствовал себя на некоторое время туристом, но вскоре очнулся. И меня одолели мысли- как там дальше будет? Повздыхав, подошёл к окну. Мне открылся отличный вид на окрестности: вниз уходили поля винограда, изредка разбавленные небольшими рощицами, а вон там торчат крыши виденной мной по пути сюда деревни, и где-то там должна быть речка, но в стремительно сереющем пространстве она уже даже не угадывалась. Отличное место выбрали хозяева для постройки своего домика!

Из созерцательного состояния меня вывели, уже прежде требовавшие к себе внимания, но теперь уже более не удержимые позывы мочевого пузыря, и я задёргался- куды бечь? Выбежал в пустой коридор, покрутился, но ни людей, ни нужного места не обнаружив, рванул назад- к окошку. Думаю, объяснять в данный момент мои мысли было бы излишне, да и отсутствовали они- действовал на одних инстинктах. И тут, пробегая мимо шикарного сексодрома, что-то меня зацепило. Эпизоды какие-то из книги ли, фильма ли… Ааа, не важно. Вот хрен бы я до подобного додумался не будь такой экстремальнейшей ситуации. Но об этом я подумаю после, а сейчас, подбежав к кровати, бухнулся на пол и приник, разглядывая нечто в под кроватной тьме. Да! Так и есть, иди к папочке. Из темноты на свет был извлечён ночной горшок, очень похожий на те, какими мы пользовались в детстве, за одним исключением- этот был керамическим, и ввиду большей массы- с двумя ручками. Но это уже было не существенно, и даже сравнительно резкий запах не оттолкнул меня. И я, как и задумал, сделал своё чёрное дело. Класс…

Наступившее облегчение каким-то образом поспособствовало и общему умиротворению моей тушки. Захотелось окончательно расслабиться, чему я противиться и не собирался. По-быстрому скинув одежду на скамью, шмыгнул под огромную шкуру какого-то очень мохнатого зверя. Постель оказалось мягкой, а шкура- очень тёплой, и лишь небольшая тревога по наличию в опасной близости неких кровососов мешала укрыться, пусть лишь на короткий отрезок времени, от всего мира в мягкой темноте ночи. Наконец, утомившись в ожидании, но так и не обнаружив в своей постели незваных гостей, успокаивая себя наличием балдахина, прошептал про себя что-то вроде “покусают, так покусают”, и отключился.

Солнце красит нежным цветом стены… Вот привязалось с утра, а почему бы и не попеть, коли на душе радость: проснувшись, обнаружил себя в мягкой и тёплой постели, и даже не покусанным- это уже счастье для того, кто был лишён подобных удобств длительное время. Пережившие подобное быть может и поймут меня… Какое-то время просто лежал и наслаждался. Правильно говорят: чтобы оценить ценность чего-то- нужно этого чего-то лишиться. Лишь бы не навсегда…

А потом стук в дверь, и после моего отклика вошла вчерашняя, как я понимаю, служанка, сделала книксен, и шасть к моему горшку. Наклонилась и эдак ручкой под кроватью хвать мою вчерашнюю “спасительницу”, при этом открывая великолепный вид на свой третий размер. И проделала все эти приседания и наклоны с таким радостным энтузиазмом, что у меня невольно улыбка приклеилась на лицо, и песенка эта прицепилась. До чего положительная девица… Ну, и я взбодрился, поднялся, оделся, зарядка. И далее- ждать…и думать, ибо было о чём.

Факт попадания то ли в наше, то ли в чужое средневековье- очевиден для меня. Школа, книги, кинофильмы создали совершенно определённый образ данного периода: голод, холод, грязь, и как следствие, эпидемии, иногда выкашивающие население некоторых регионов чуть ли не поголовно, горящие на площадях ведьмы, вроде Жанны д’Арк, и непрерывные войны. И происходило это повсеместно, то есть, независимо от страны или континента- понятно, со своими культурными особенностями. Попасть в такое время не пожелаешь и врагу, а выжить в нём чужаку вроде меня- на грани фантастики. Я пока не отчаиваюсь, хотя иногда накатывают ненужные рефлексии, но подобное давлю в зародыше. Работаю над собой, короче, по примеру Олега Янковского в каком-то стареньком фильме- “я смогу, я сумею…”

У этой эпохи есть и ещё одна неприятная черта- власть аристократии, ограниченная монархией, и то не всегда. Все прочие сословия существуют, пока обслуживают интересы аристократов, как только у них возникают собственные- их уничтожают. Всё средневековье пестрит подобными примерами, а исключения лишь подтверждают правило. И вот в такой обстановке мне придётся как-то существовать, благо антинаучный эксперимент наградил меня не только отрицательными моментами. Взять хотя бы восстановление моей, как я думал ранее, навсегда утерянной руки. Ну, и другие моменты, что однако ни о чём пока не говорит- эксперимент-то ещё не завершился, и во что я превращусь в конце- бог весть. Надеюсь, конечно, на лучшее- не хочется превратиться в монстра какого, по типу, Франкенштейна- привык я как-то к человеческому облику, и другие варианты, отличные от человеческой расы- меня не вдохновляют.

Но я отвлёкся- больная тема, как-никак. А по поводу аристократии: вот не хочется мне перед ними поклоны бить- это точно не моё. Учился я ещё по советским учебникам, а там эта тема- мы не рабы, рабы не мы- красной линией по всей системе проведена. Наверное, поэтому её сейчас и отменили… В любом случае, я продукт советского периода и это уже не отменить. И в купцы тоже не гожусь, как-то не научился торговаться и ловчить, да и желания особого не было. Становиться крестьянином и ковыряться в земле- хочу ещё меньше. Рабочими специальностями я не успел овладеть- после школы срочка, потом инвалидность. Так и существовал на мизерную пенсию, убивая свою молодость, и уже ни на что не надеясь… Похоже, единственное, чему я научился за все мои не такие уж и великие годы- это выживать в агрессивной среде обитания. Что же- и это неплохо, но можно ведь сделать эту среду менее агрессивной. Так-так…

-----

Барон крутил в мозолистой руке серую ножку серебряного бокала. Было хорошо и старый предавался благодушию. Дочка вернулась! Живая…это ли не счастье? Он привык прятать сокровенное от посторонних, жизнь научила разному- и это было одно из привязавшегося. Но сейчас он один и самому себе невозможно солгать: вчера, отправив дочу на покой, и выслушав доклад от Гюнтера- испытал страх. Всё могло закончиться: надежды, мечты, да и сама жизнь- принявшая облик маленькой девочки, единственного выжившего ребёнка в его семье после страшной эпидемии. И как: он сам, не зная того, отправил свою кровиночку на погибель. Не хотелось думать, что её ждало, попади она в лапы разбойников. Однако прожитые годы и накопленный в этом процессе опыт рисовали в мозгу одну ужасную картинку за другой. Покрывшись потом от очередной чересчур подробной картинки, барон машинально сглотнул опрокинутую в глотку очередную порцию алкогольсодержащей жидкости и перевёл дух. Надо отвлечься…

Надо, но не получается что-то. Зато получилось зацепиться мыслью за вчерашнего незнакомца, вернее, за выражение лица дочери, когда она просила за этого… мм, как же она его назвала, точно- Даниэля. Это мысль показалась старому интересной, и он принялся перекатывать её в голове, будто леденец во рту. Надо же- спаситель… По рассказам Гюнтера, в которые с трудом верилось, монстр какой-то: как удар- так смерть. Однако, ранее десятника никогда не замечал за глупыми фантазиями, а потому пришлось поверить. Но и проверить, что их так всех впечатлило не помешает. Так бы выгнать взашей, дабы не смущал девчонку, но доча… да и Гюнтер… Эх!.. А с другой стороны, времена нынче неспокойные и умелые воины в цене, и этот, судя по рассказам, из таких. Вдруг опять Мари спасать придётся. Не дай бог- барона передёрнуло…

Глава 8

Скучать в одиночестве долго не пришлось. Уже скоро сценка повторилась-стук, отклик, дверь открывается…а вот дальше пошли отличия: вместо служанки-молодушки за дверью оказался бородатый молодец средних лет, на полголовы ниже меня и раза в полтора шире. В кожанке с нашитыми железными деталями, и дыроколом в локоть длиной на поясе. Зашёл, огляделся хмурым взором, пробасил, и, оценив недоумение на моей физиономии, махнул рукой- мол, пойдём. Ну, пойдём…

Ушли не далеко- всего лишь во двор. На небольшом пятачке между башнями расположился десяток вояк, упакованных в модную по нынешним временам одежду из кожи и железа, и с ними дядька Черномор…ну, то есть, тот мужик, которому Машка на шею кинулась. Вот этот, да, отличался от прочих, и прежде всего, настоящей кольчугой. Что? Откуда я знаю как выглядит настоящая? Нет, ни в какие специфические клубы я не ходил, и странными хобби не увлекался. И если вы в этом похожи на меня, то вам для определения настоящая ли перед вами кольчуга, необходимо срочно взглянуть на картину Васнецова “Три богатыря”. Посмотрели? Молодцы! Теперь и вас можно причислить к экспертам по кольчугам. Наверное…

Возвращаясь к дядьке: вид у него был самый представительный из стоящих на этой площадке. И дело даже не в экипировке, было что-то такое, харизма что ли-прослеживаемая хотя бы по уважительному отношению к нему окружающих- что заставляло относиться к этому человеку осторожно. Впрочем, не в моём положении нарываться на ссоры, а потому вежливо улыбаемся и демонстрируем готовность к сотрудничеству.

До моего появления воины разминались, рубя в воздухе воображаемых врагов острозаточенными предметами. Не участвовали в этом увлекательном занятии лишь трое: уже неплохо мне знакомый Гюнтер, в данный момент сверкавший свежими бинтами, вышеупомянутый авторитетный дядька в кольчуге, и седой, опирающийся обеими руками на высокую- до бороды- клюшку, старец. Неспешно беседуя, они поглядывали на молодёжь, и как будто чего-то ожидали. Или кого-то…

При моём появлении они умолкли, уставившись на меня и разглядывая как неведому зверушку. Постепенно стихли и телодвижения на импровизированном плацу, и воины присоединились к “увлекательному” занятию- созерцанию моей тушки. Давненько я не испытывал подобного внимания, и когда десятки глаз уставились на меня, захотелось на мгновение- всего лишь на мгновение- стать меньше ростом, а лучше вообще исчезнуть, но помня насколько важна первая встреча с аборигенами, повёл себя совершенно противоположно: выпрямился, расправил плечи, вздёрнул подбородок- примерно как белые офицеры в фильмах о Гражданской войне- и положив здоровую руку на грудь, легонько- никого особо не выделяя- поклонился. Задумчивости на лицах разглядывающих меня заметно прибавилось, будто бы они чего другого ожидали. А чего и не поймёшь: может быть, что лезгинку станцую- асса… и всё такое, либо мало уважения выразил. Наслышан, что в обществах, подобных этому, выражение уважения оценивается по углу поклона. И если это так, то может быть необходимо чуть-чуть поглубже прогнуться, но… Что-то спина у меня глубже никак- это похоже противно моему естеству- видимо, не получится у нас с уважением.

Если подумать со стороны аборигенов, то, возможно, моё поведение выглядит как неадекватное высокомерие и чрезмерная гордыня, ведь здесь, как собственно и всегда, принимают по одёжке. И что они видят: непонятный однорукий хрен с горы, одетый в не по размеру убитый секонд-хенд, вооружённый на том же уровне, ведёт себя непочтительно…да ещё- к тому же- и на языке человеческом не говорит! А подать сюда Тяпкина-Ляпкина! Так, или примерно так, они, скорее всего, и подумают- а ведь это конфликт. Который мне как раз и не нужен, но и вести себя по другому- не хочу. А значит, кто там крайний в самозванцы? Чур, за Емелькой не занимать- я следующий! Будем отыгрывать жутко важного вельможу-чужестранца, родившегося подалее отсюда, обязательно последнего в роду- меньше шансов на провал, и очень важно- чтобы внешний вид, демонстрирующий попавшего в сложные жизненные обстоятельства, соответствовал словам. Пробелы на тему откуда, куда, и почему- будем заполнять по мере врастания в здешний мир. Ух, я наворочу…

Не знаю до чего бы додумались мои оппоненты, но вперёд выступил мой старый знакомец. По-видимому, немало впечатлённый моим соло в лесу, и испытывающий благодарность за спасение, десятник Гюнтер, нарушая иерархию и наплевав на собственные раны, внезапно склонился в низком поклоне. Причём, намного ниже моего! Вот за это, старина, спасибо! Неплохо так подыграл.

Теперь озадаченные взгляды скрестились на Гюнтере, после чего произошёл малопонятный для меня обмен мнениями. К чему они пришли в итоге, я так, к сожалению, никогда и не узнал, но дядька в кольчуге отзеркалил мне мой же поклон- ну, типа, признал за равного. А как понимать ещё все эти ку? После чего предложил мне поучаствовать в утренней тренировке- по крайней мере, так для меня звучали его жесты- вручив какой-то ломик с ручкой. Судя по всё той же картине Васнецова- это должно быть меч.

А потом воины разошлись, образовав круг, внутри которого остались лишь двое- я и мужик под сорок, каждый с мечом в руке. Так. Так, сказал я себе. Это что же получается-поединок? И, возможно, до смерти… Я ещё раз окинул взглядом окруживших меня людей-на лицах азарт, веселье, но никак не злоба и кровожадность- не похоже на смертоубийство. Судя по всему, трупы здесь нежелательны. Полагаю, ещё одна проверка для попаданца.

-----

А вот и иностранец… Сегодня барон решил прощупать непонятного пришельца, которому все дифирамбы поют. Говорят, вояка хоть куда, вот и посмотрим- так ли он хорош не против бандитов, а выйдя лицом к лицу с настоящим воином. Естественно, к настоящим барон прежде всего относил себя и свою дружину. Прочие…ну, может быть.

Чужеземец повёл себя гордо, по крайней мере- без особого почтения. Барон было вознегодовал, но увидев уважительное отношение к тому Гюнтера, решил погодить- старый товарищ, который неоднократно прикрывал ему спину в бою, зряшно выступать не станет. Надо посмотреть… Вокруг неизвестного и Марка, едва ли не лучшего в замке на мечах, образовался круг. Заметив мимолетный растерянный взгляд чужестранца, брошенный на поданный ему меч, барон про себя издевательски усмехнулся: а то, ты можешь не говорить по-людски, но это и не нужно- за тебя скажет оружие в твоих руках- барон верил в это больше, чем в Христа, или в любого другого бога, как, впрочем, и все собравшиеся здесь в это чудесное утро люди войны.

Начало поединка было странным: пришелец сначала огляделся, вглядываясь в окружающие лица, усмехнулся чему-то и перевёл взгляд на меч- здесь он опять ненадолго завис, разглядывая оный, будто в первый раз подобное видит- и лишь затем, помахав оружием в воздухе на манер крестьянина с лопатой, с улыбкой кивнул Марку. Тот, правильно расценив жест как приглашение к поединку, атаковал.

Барон, внимательно наблюдавший за Даниэлем, заметил с каким трудом тот отразил первые атаки- показалось, что ещё чуть-чуть- и он проиграет. А вот дальше случилось непонятное: вроде как Марк попытался провести обманное движение, но как-то неудачно, а в следующий момент меч Даниэля стремительно сверкнул на солнце- и опрокинутый Марк упал в одну сторону, а его меч, с гудением кувыркнувшись в воздухе и чудом никого не задев- в другую.

Барон со товарищи от неожиданности аж вздрогнули. Слишком быстро всё произошло, слишком… Барон взглянул на своего старого наставника, на ошарашенного Марка, на дружину- все поражены скоростью расправы; перевёл взгляд на Гюнтера- а вот тут полное спокойствие, как будто тот и ожидал подобного, и всё произошло так, как он и предполагал.

-----

С трудом удержался. Руку придержал, чтобы помягче, не с такой силой приложиться, но получилось, как получилось. Как-то раньше не было повода сдерживаться, наоборот-требовалось приложить так, чтобы наверняка после этого не встали. Вот и сейчас жёстко выбитый ломик чуток бы в сторону полетел, и всё- на одного негритёнка, то есть зрителя, стало бы меньше.

Ладно, что об этом думать- пущай кому надо, о том голова и болит. Мне же о себе беспокоиться следует… Кстати, а почему нет восторженных криков и одобрительных аплодисментов? Посмотрел на ближайших человечков- а они похоже в шоке. Глаза как у совы, головами недоуменно крутят- примерно, как актёр Булдаков в фильме про национальную охоту выпить- “а что это сейчас такое было? Ну вы, блин, даёте…”

Но надо отдать этой тусовке должное- в себя они пришли очень быстро. Всё-таки, люди здесь сгруппировались, в основном, битые да ломанные. Наверняка, за спиной у некоторых немаленькое такое кладбище имеется. Таких сложно чем-то озадачить, ещё труднее чем-то напугать. Потому, очень быстро вопрос в их глазах сменился с “а что это такое сейчас было?” на “а как к этому теперь относиться?” И вот с этим-то вопросом они все как один повернулись к мужику в кольчуге. Одна радость- наконец-то я узнал кто здесь главный! Мужчина не подкачал: что-то рявкнул на, как бы я назвал этот язык, командно-матерном, ломик мгновенно исчез из моей руки, и все куда-то рассосались. Остались только главные: я, опять я, снова я… Ха-ха. Шучу я так- видно, откат пошёл после поединка. Или вы думали, что я совсем не волновался? Так я вас разочарую- очень даже- ведь по краешку опять прошёлся. Опять-таки, хоть и получил некие бонусы от перехода, но это не делает меня бессмертным. Так что, беспокоиться есть за что… А вот и местный авторитет подошёл, похлопал одобрительно по плечу и…тоже пошёл. Куда-то. Куда? А я? Блин, похоже цирк уехал и кина больше не будет…

Сегодня что-то не спится. За окном ещё темень, а у меня уже ни в одном глазу. Прошла первая неделя моего пребывания в крепости, а меня это место уже напрягает: замкнутое пространство, и одни и те же, примелькавшиеся рожи. Дай бог, и к этому привыкну, но пока-нет.

А особенно, напрягает отсутствие общения с Машей- привык я к ней за время путешествия, даже и не думал, что настолько- ощущение, как если бы я заново руки лишился. Мужик, с которым я спарринговался, по имени Марк, таскает меня за собой, и мне это, конечно, всё интересно. Но, с большей радостью, я бы провёл время с милой зеленоглазкой.

По поводу этого главного мужика, которому Машенька на шею вешалась, с трудом, при помощи жестикуляции и такой-то матери, вроде разобрался- это, к счастью, никакой не муж, а родственник. Точнее, к сожалению, из-за языковых проблем узнать не получилось, но местные мне отрекомендовали их родственные взаимоотношения, как “пэр”(вроде что-то такое я где-то слышал) и “фий”- что бы это в переводе не означало. Полагаю, отец и дочь, так как мне видится сомнительным, чтобы молодая девушка прониклась столь сильными родственными чувствами к, скажем, какому-нибудь дяде или отчиму. Хотя…другое время-другие нравы.

Несколько раз за это время видел Мари, но издалека, и она была, к моему сожалению, постоянно не одна. Ситуативно, вокруг неё вращалось много народу, но одна женщина сопровождала постоянно- если я правильно помню, эта особа именуется дуэньей. И её предназначение- следить за нравственностью, как в этом обществе данное понятие понимают, подследственной, то есть, подопечной- и это прямо конфликтует с моими желаниями. Не подумайте плохо…впрочем, думайте как вам заблагорассудится, но очень хочу увидеться с Машенькой.

А сегодня отчего-то это желание обострилось. И настолько, что я решил- не дожидаясь более стечения благоприятных обстоятельств- сделать первый шаг самостоятельно. Возможно, это приведёт к неприятностям, но кто не рискует- не пьёт шампанского.

В некотором возбуждении подхватился, и покружив по конуре, по странному людскому заблуждению именуемой жилой комнатой, решился- не дожидаясь более моего Сусанина, то есть, Марка, отбыл на рекогносцировку местности. Для моих целей подходила не любая-желательная некоторая уединённость была исчезающе малой величиной в тесном замкнутом пространстве внутри крепостных стен. Наконец, прошвырнувшись по замковой территории и прикинув хрен к носу, присел на чурбак за конюшней- отсюда открывался великолепный обзор- и приготовился ждать.

Спустя короткое время, из башни выскочил Марк. Огляделся, и не увидев меня, пошёл искать по списку: казарма, кузня, портомойня, и т.д. и т. п. Различных хозяйственных помещений на территории замка хватало- это, на минуточку, натуральное хозяйство, мало зависимое от внешнего мира- так что эти поиски надолго. Посмотрел на метания товарища, тихонько посмеялся, но как-то облегчать его страдания не спешил- у меня на сегодня своя цель.

Наконец, когда уже потерял терпение, на авансцене появился мой ангелочек. Как обычно, светлая и доброжелательная, она с улыбкой обменялась приветственными фразами с обитателями замка, в данный час, за редким исключением, занимавшимися своими делами здесь же- на свежем воздухе. Машенька в сопровождении дуэньи целеустремлённо, кивая головой, проплыла мимо кланявшейся ей дворни в сторону кладовой. Я, очарованный, позалипал с минуту на милый облик, но вскоре очнулся, стёр с лица улыбку от уха до уха, и занялся наконец-то делом- планом “военной компании”. Прежде всего, удостоверился в отсутствии в визуальной доступности типов, способных поломать мне всю схему, а именно, Машиного родственника и Марка: первый был лишним по причине неизвестности его реакции на мои поползновения, а второй…потому что, был в данный момент просто лишним. Славно-оба отсутствовали.

Перевёл взгляд на девушку, мысленно прочертил траекторию её движения, соотнёс с моим местоположением, и попытался найти точки пересечения. По всему, получалось, если что и могло получиться, то только на обратном маршруте, и при условии совпадения дороги туда с обратной. И наилучшим местом рандеву, в данном случае, для меня представляется дровня- небольшая территория, со всех сторон заставленная поленницами-и я даже на секундочку представил как это всё исполнить,- главное, от дуэньи избавиться. Что ж, и на этот счёт есть кое-какие мысли…

Пока в пределах обзора отсутствовал Марк, перебрался к поленнице и выбрал неплохое местечко, мимо которого, по моим расчётам, девушке никак не пройти. И стеночка, которую, если немножко подтолкнуть- в точно отведённое для этого время упадёт куда надо.

Какое-то время девушка с дуэньей отсутствовали, занимаясь неизвестным для меня делом в кладовке, но вот, как в сказке, скрипнула дверь, всё мне ясно… а, нет- это из другой оперы. Но дверь действительно скрипнула, отворяясь, и на свет божий показалась, покрытая “бабушкиным” чепчиком (а по мне-так прапрапра… бабушкиным, но здесь- это “жуткий” писк последней моды) голова девушки-дуэньи. Она вышла, придерживая дверь одной рукой, в то время как вторая удерживала на весу корзинку с чем-то увесистым внутри, невидимым для нескромных взоров по причине накинутого поверх платка. Но мне было чем заняться и помимо банального любопытства- я напряжённо, поглядывая сквозь просветы в дровах, ожидал появления Мари.

Что и произошло почти сразу после выхода дуэньи, вставшей, как хорошо вышколенная прислуга, к дверному проёму боком и удерживая дверь открытой- для своей хозяйки. Та, не задерживаясь, проследовала мимо своей товарки, не обращая особого внимания на то, что та слегка задержалась закрывая дверь кладовой на увесистый амбарный замок. Именно этого момента я и ожидал:

- Мари…- приглушённым голосом позвал девушку, проходившую мимо моего тайного убежища.

Судя по выражению лица, она не поняла, кто это мог быть. Однако остановилась, всматриваясь в полумрак между дровами, зачем-то оглянулась на догонявшую её дуэнью, и затем нерешительно, с ясно читаемым на лице любопытством- сколько Евиных дочерей оно погубило!- зашла на затемнённую территорию дровни. Выждал короткое время, позволяя ей углубиться внутрь, и после- качнул недавно сложенную поленницу возле выхода, добиваясь нужного эффекта- дрова с грохотом обрушились, блокируя вход и отрезая дуэнью от её хозяйки. Маша немедленно обернулась на шум, но не имея возможности преодолеть так неожиданно возникшее препятствие, криком отправила за помощью свою служанку.

В этот момент из засады выбрался я, возникнув прямо за её спиной. Подошёл и, пользуясь тем, что всё внимание сосредоточено на препятствовавшей выходу куче дров, слегка- дабы не испугать- коснулся её спины. Она резко повернулась, отшатываясь и в защитном жесте вытянув руку, однако, почти сразу, после моего опознания, опустив её. Подошёл ближе: кровь бурлила и звала на подвиги- и я решительно притянул девушку к себе. Заметно, что и она находилась в особом состоянии: дыхание участилось, а руки, уже лёгшие на мою грудь- не сопротивлялись. Я заглянул в смотрящие на меня с ожиданием зелёные глаза и…утонул.

- Машенька,- прошептали губы, мягко касаясь её щёк, глаз, губ. Она сначала несмело, но всё более активно стала мне отвечать. И мы забылись на некоторое время- где мы и кто мы- наслаждаясь странными, но и одновременно восхитительными чувствами. Из которых нас выдернула прибывшая с подкреплением служанка, криком- как она думала-успокаивающая хозяйку. Мы неохотно отпрянули друг от друга, прерывая волнительную близость, задержали на мгновение рука в руке обещая взглядом продолжение, и разбежались: я- прятаться, а Машенька- встречать слишком быстро прибывшую помощь.

Забегая чуть вперёд, скажу лишь, что ни дуэнья, ни приведённое ею “подкрепление” в виде кривенького и горбатенького мужичка меня и моё убежище так и не обнаружили, и после ликвидации акта вандализма они всем обществом удалились, позволив и мне, спустя некоторое время, покинуть тайное место. И, вроде как, всё вернулось на круги своя, но это только на взгляд непосвящённых, мы же- я и Маша- теперь уже целенаправленно встречались взглядами при наших, к сожалению, редких встречах, и ждали… ждали новых встреч и возможности побыть наедине.

Глава 9

Хлопнула створка на окне и в комнату ворвался свежий ветерок. Я лениво отвлёкся на него и, увидев что всё в порядке, вновь вернулся к прерванному занятию- дегустации очередного бокала вина. Болтанул остатками на дне- нет, больше не хочу. А чего хочу?

Несколько месяцев назад это было желание выжить в ближайшей перспективе, а если получится- и встроиться в окружающую меня агрессивную среду. Вроде всё получилось. После того поединка отношение ко мне изменилось, не сказать, что я стал своим в доску, но уже и не чужой. Приставили ко мне няньку, Марка, которого я тогда случайно не упокоил, и отпустили в свободное плавание. Непонятно только чьё: моё или Марка- потому как не зная языка общаться было затруднительно, изображал хвостик, следуя в его фарватере. А какие могут быть интересы у вояки? Правильно- казарменные: выпивка, бабы и ёб…я служба. В итоге, его, а значит и моя жизнь, этой зимой неспешно протекала, перемещаясь от одной пьяной компании к другой, лишь изредка прерываясь на тренировки с разнообразным холодным оружием. И последнее было по моей просьбе, так как Марк старался свести наши учебные поединки к минимуму. Ну что поделаешь, коли я так и не научился сдерживаться… Так что, на данный момент могу сказать, что изучил этот замкнутый мирок довольно неплохо, да и языком, хоть и корявенько уже изъясняюсь. А замкнутый- это потому, что за всю зиму видел здесь лишь двоих посторонних: конный воин, прискакал- ускакал, вроде как гонец, а второй- мужик на телеге, кто? откуда?- кто этих сервов (это здесь так крестьян называют) разберёт. А из местных изредка деревенские, да местный попик- от которого я стараюсь держаться подалее- изредка мелькнут. И на этом- всё…

Жизнь здесь медленная до ужаса: один день сменяет другой- а ничего не меняется. Барон пьёт, солдаты тренируются, слуги шуршат по углам. И из всех “великих” событий лишь мелкие травмы, кто с кем спит или изменяет, и изредка- когда хозяину местному шлея под хвост угодит- порка подвернувшихся под руку, или, если угодно, провинившихся, на конюшне. Тогда наступает полный аншлаг: кто-то злорадствует, кто-то соболезнует- но равнодушных нет. И это, пожалуй, самое яркое событие в жизни этого мирка. Можно даже констатировать, что местные живут от порки до порки.

Но сейчас уже капает с крыш и пахнет весной. Быть может, что-то в связи с этим изменится к лучшему, но это необязательно. Потому как, судя по ответам Марка на мои корявые вопросы, здесь, к прочему удовольствию, ещё и какая-то большая война идёт. А ещё куча маленьких. Потому, например, умереть здесь от старости очень затруднительно, полагаю, для этого нужно обладать запредельной удачей. Судя по произошедшему со мной, я ей тоже не обладаю. Впрочем, как и все мы, дети понедельника, пережившие перестройку, реформы, и прочие социальные эксперименты господина Горбачёва и его идейных последышей. Всё никак не успокоятся- будто цель у них такая,-уничтожить страну.

Что-то я опять в воспоминания ударился, понедельник остался там, в другом измерении, а я всё вспоминаю, да сравниваю. Хотя реже и реже, ибо эта жизнь для меня ближе. Здесь кровь бурлит в венах и жить хочется, есть, конечно, отрицательные моменты, вроде трупов на дороге, но есть и Машенька, и…начал большой палец отрастать. Вот, кстати, ещё проблема- мне уже сложно прятать отрастающую руку в рукав. Рано или поздно- я склоняюсь к первому варианту- но кто-нибудь заметит, и вот что это будет: объявят колдуном и сожгут, или причислят к лику святых. Посмертно… Проверять не хочется, но решать что-то нужно- проблема сама не рассосётся.

Уходить не хочется, здесь Маша- прикипел я к ней. И не было у нас ничего, кроме поцелуев- ещё бы что-то было под таким-то приглядом папаши- но вот серо мне что-то без неё. Просто увидеть и обменяться понимающими улыбками- это уже маленькое счастье. Нда… А уйти придётся. Вот только снег растает, и в путь. Куда- не знаю, да и не важно это. Но вернусь- это точно. Покочую, пока рука восстанавливается, и вернусь.

Сегодня меня разбудил какой-то шум. Выглянул в окно- нет, не дождь. Звук шёл изнутри замка. Такой, знаете, как если бы вы оказались на стадионе во время матча. Нарастающий крик, гам, вопли… И это с самого утра. Как не хотелось ещё поваляться, но любопытно же, да и внутри что-то насторожилось- предчувствие какое-то. Будто давно ждало, и вот оно- случилось. Однако, какое-то время ничего не происходило. Успел и умыться, одеться, размяться, и лишь тогда раздался стук в дверь. Вызвали на ковёр к шефу, то есть, к барону, на тему пообщаться.

Хозяйские апартаменты были чуть побогаче моих: гобелены на стенах с миниатюрами и изображёнными на них воинственными сценками, серебряные канделябры, позолота. Я такое в музее видел. И как в любом музее это красиво, и жить здесь можно, но…не нужно. Малопригодно это помещение для проживания, потому как холодно здесь и сыро: из всех щелей дует, а отвратительно спроектированный камин совершенно не греет.

Барон обнаружился там же, где и в прошлые разы- за столом. Да, да, бывал я здесь пару раз и ранее: общались, или вернее, пытались общаться- так как по тому времени моё знание местного языка оставляло желать лучшего- соответственно, ни до чего внятного не договорились. Старик хмурился, о чём-то раздумывая. Бросил мимолётный взгляд на меня и махнул рукой, приглашая присоединиться. Чиниться не стал и быстренько переместился за стол, потому как мужик он неплохой, если не злить. Кстати, слово мужик здесь обидное для человека с родословной, и за него можно запросто языка лишиться. Вместе с головой… Потому употребляю я это слово больше по привычке, и про себя.

Присев на мощный стул с высокой спинкой- эдакий мини трон- и по отмашке хозяина плеснул себе в бокал вина из стоявшей на столе оплетённой верёвками глиняной бутылки. Надо сказать, сколько раз я был здесь- всегда на столе стояла эта, или, скорее всего, подобная этой, бутылка с вином. И стояла совсем не для натюрморта- это можно определить даже по ежедневному запашку от барона. Но надо отдать ему должное- меру свою знал он хорошо. Я, например, никогда не видел его умотанного в зюзю, тем более, валяющегося в неподходящих для сего действа местах. Да и, по-людски, понять человека можно: одинок (если не считать служанок, которые периодически согревали ему постель-это считается одной из их обязанностей- причём, привилегированной), с дочкой на руках, плюс немалое хозяйство- это почти неминуемый стресс. Который, как известно в двадцать первом веке, если не лечить, может привести к депрессии, или чего похуже. Здесь таких умных слов ещё не знают, и хитрыми химическими препаратами на все случаи жизни ещё не обзавелись, но это почему-то людей мало волнует, и они продолжают жить- вопреки всему- изредка, как барон, снимая напряжения различными спиртосодержащими напитками.

Скажете, что это ты всё- барон да барон. А вот как-то не получается у меня спросить как же его по батюшке зовут. Как представлю: подхожу я, значит, к барону, и спрашиваю- а как вас, многоуважаемый сэр, зовут? И вот тут возникают два варианта: первый- барон, приветливо улыбаясь, выдаёт мне полный расклад по себе и своей семье, приговаривая- ты, Данила, не стесняйся, спрашивай, если что; и второй вариант- мне выдают полный маршрут пешего эротического путешествия, по которому я должен немедленно проследовать. Учитывая, что приветливо, и тем более, улыбаться, барон вообще не умеет, по крайней мере, мною за подобным ни разу не замечен, то…ну его нафиг. Потом как-нибудь спрошу. Или лучше у других поинтересуюсь- так даже лучше. Но на данный момент- это не актуально, так как обращению к самому барону я выучил, а прочее в обиходе и не употребляется.

Но возвращаясь к сегодняшнему моменту- барон явно чем-то озадачен. Долго крутил в руках бокал, прежде чем открыть рот:

- Даниэль, мы знакомы несколько месяцев. Я не спрашивал тебя кто ты, и откуда объявился в наших краях (может и не врёт- для меня на тот момент всё, что он говорил было не более чем набор непонятных звуков).

-Мне достаточно того, что ты спас мою дочь- это значит, что не враг. Не скрою- за тобой приглядывали, но ничего предосудительного не заметили (что и как мы с Машей встречались проглядели?),- и этого было для меня достаточно. Раньше… Утром прибыл гонец- граф собирает вассалов, дабы наказать распоясавшихся бригантов. И потому уже завтра мы уходим в поход. Но я не могу уйти из замка, оставив здесь нерешённый вопрос, который я задам тебе сейчас- кто ты, Даниэль?

Ну, собственно, этот вопрос мною давно ожидался, удивительно, что у барона оказалось столько терпения. И ответ я уже давно выбрал, так что почти не медля перешёл Рубикон:

- Я с Руси. Наш род извели бояре: батюшку, великого князя- отравили, а матушка ранее померла. Вот я и подался в бега, ибо и меня бы не помиловали- то нам враги кровные, а ведь я последний в роду- и отомстить за меня некому.

Лучше быть изгоем, и последним в роду, чем иметь каких-нибудь скользких родственников, которые в любой неподходящий момент могут возникнуть из ниоткуда и сказать, что глаза у меня почему-то зелёные, а не карие -как должно быть- и волосы русые, а не рыжие, и вообще- я мутный тип. Ну его на хрен, потому как не хрен. А так я последний в роду- и концы в воду. И нечего мелочиться, коли полез в самозванцы, берём по максимуму: если не царь, то ампиратор- на меньшее я не согласен. А если серьёзно, то не разбираюсь в средневековом этикете, и чтобы не ошибиться во всех этих ку, лучше всех на хрен посылать- я, мол, царских кровей, и вообще нездешний…

- Рюси, кназ?- неподдельно удивился барон. И удивление его мне понятно- где мы, и где эта Русь. Отсюда до неё никак не менее тысячи лье, то есть, до хрена. Я тут как бы уже сообразил, в какой расчудесной стране вдруг оказался: когда тебе на вопрос “что это за страна” ,отвечают “Ля Фрас” на языке типа “се ля ви”, тут и до идиота дойдёт, где он находится.

- Что такое кназ?- подумав, и чуть погодя переспросил барон.

А, вот чего тебе непонятно. Как русское ку соотносится с местным? Ну, тогда лови:

- Князь- это что-то вроде вашего графа или герцога, а великий князь- король…

Вооот. Вот этого я и добивался- барон натурально охренел. Ну ещё бы: он-то думал-бродяга какой заглянул на огонёк, а тут…

- Король?- прохрипел, выпучив на меня глаза. Что-то как-то медленно до него доходит…

- Так ты-принц?!

Ну, наконец-то, и часа не прошло- а я тебе, чурка, о чём толкую…

Шок-это по-нашему. Барон намахнул два бокала вина, но по-моему так и не пришёл в себя. И вот что интересно: поверил мне сразу и безоговорочно, не спрашивая паспорт, или какой другой справки, подтверждающей, что я не верблюд, и не гималайский. Здесь принято верить на слово благородному человеку- ну, до определённой степени- а то, что меня давно отнесли к данной категории, для меня давно не новость- слишком уж я отличаюсь от прочих. Но в такой момент это даже в плюс- больше веры.

Кстати, есть и другая причина для веры таким словам- за самозванство лёгкой смертью не отделаешься, как минимум, шкуру с живого снимут, а как максимум…не мне вам рассказывать про изобретательность человеческого мозга. Проще говоря, ещё живой позавидуешь мёртвым. Недавно, в казарме, услышал рассказ, как несколько лет назад расправились с какими-то восставшими сервами. В этой истории присутствовал некий Гильом Каль, умерший, естественно, не своей смертью, а при помощи раскалённой железной короны, которой его “короновали” захватившие его враги. Это не считая прочих замысловатых подробностей этой казни, которые солдаты, хохоча и смакуя, обсуждали между собой, как, скажем, мы обсуждаем понравившийся нам фильм- совершенно не обращая внимание на мою тонкую душевную организацию, отчего в оконцовке блевать хотелось. После этого я подумал о гранате- чтобы, если что, в плен не попасть. Лучше смерть…

Пришибленный новостью, барон некоторое время хранил молчание, переваривая, а затем сказал, качая головой:

- Знаешь, в это трудно поверить. То, что ты не из простецов- видно сразу, но принц…

- У нас зовут княжич,- перебил я его, и состроил извинительное выражение на физиономии- мол, я тут ни причём, так судьба распорядилась. - И это…я бы не хотел, чтобы это стало известно многим. У меня слишком много врагов.

- Понимаю,- кивнув, ответил барон. - Но что теперь собираешься делать- прятаться до конца дней своих?

- О, нет! Я бы хотел вернуть своё по праву, и, конечно, отомстить, но что может гонимый?

Насколько помню, в эти времена феодалы резались между собой как воры в девяностых, не особо оглядываясь на родственные отношения: брат шёл на брата, сын на отца… Некоторые фамилии вырезались подчистую- так отчего бы и не быть такому, за кого я пытаюсь себя выдать. И потерявший всю свою родню, естественно, жаждет поквитаться. Ну и я, соответственно, так же…

Помолчали, думая каждый о своём. Стояла тишина, прерываемая лишь порывами ветра в приоткрытом окошке. Внезапно, будто очнувшись, барон схватил чашу с вином, и запрокинув голову, влил алкоголь в глотку. Довольно крякнул, вытер с усов рукавом рубиновые капли, разгладил бороду. После чего, посмотрел на меня повеселевшим взглядом:

- Пойдёшь ли ты со мной в поход? Если хочешь, могу представить тебя своему сеньору-я неплохо ладил со старым графом, да и молодого наследника с младенчества знаю. И о том, кто ты будут знать лишь я, да граф, пока ты не пожелаешь другого. Решай…

Ну да, можно поверить- не зря у нас пословица гласит: что знают двое- знает и свинья. Или они ещё не знают такую… А хочу ли я? Даже если не хочу, выбора, как я понимаю, нет.

- Я согласен.

Суета в замке продолжалась до утра следующего дня, не прекращаясь даже на ночь. Скакали в разные стороны гонцы, приезжали из окрестных, подвластных барону, деревень крестьянские телеги с припасами, сновали по двору люди, которые внезапно обнаружили что что-то забыли, и как это часто бывает, безуспешно пытаются это очень нужное найти в последний момент. Изредка, то там, то здесь, затягивал то ли вой, то ли плач, женский либо детский голос; но как возникал, так и резко замолкал, иногда сопровождаемый звуком пощёчины, нанесённой чьей-то крепкой рукой. Всё это создавало нервную атмосферу, которая нависла тягостным облаком над замком, психологически давя на людей.