На чужой войне

На чужой войне

Часть первая: Бринье Глава 1

Твою маму...-с чувством выдохнул я, поднявшись на локоть и расстроенно рассматривая окрестности. И, надо сказать, для расстройства были все основания, учитывая что какие-то мгновения назад находился в помещении урбанизированного типа, а теперь… даже и сказать не могу где нахожусь- понятно что в лесу, но на этом полезная информация заканчивается. А ведь ещё утром у меня появилось ощущение грядущих неприятностей, которое старательно гнал от себя: ведь Профессор был так убедителен, а премия такого размера- и я решился…

Надо сказать, предчувствие редко меня подводит- проверено временем- о чём мне стоило задуматься раньше, может и не пришлось бы прочувствовать реальность, данную нам, так сказать, в ощущениях, но повёрнутую в мою сторону филейной частью. Было же оно- желание вернуться, будто забыл что-то, но толи количество нолей в обещанном, толи желание снова рискнуть, испытав на прочность госпожу удачу…и вот результат.

Вот так сходил за хлебушком… Я ещё раз оглядел полянку и густорастущий лес вокруг, и вздохнул- совсем не так мне представлялось участие в научном эксперименте. Когда некто Толик позвонил своему однокашнику, тридцатилетнему однорукому инвалиду по имени Данила, то есть мне, то расписал несколько иначе- всё, мол, уже отработано на мышах, осталась сущая ерунда, к тому же хорошо оплачиваемая. Ну, мало им мышей, почему-то этого недостаточно. Требуется человек, не обязательно полноценный, главное, чтобы мозг работал и сердце стучало- это для того, чтобы процесс прочувствовать мог, и оные чувства выразить. Получилось всё в точности, как он и говорил: прочувствовал, а вот насчёт выразить- слов не хватает…В голове прокрутились быстро сменяющиеся картинки недавнего прошлого: вот я- сидящий в глубоком “стоматологическом” кресле с зафиксированными конечностями и головой, во избежание, как мне было сказано, “расслоения” во время эксперимента; вот- Профессор (именно так- с большой буквы, хотя это не фамилия, и вряд ли звание), вечно лохматый очкарик, выглядящий как асоциальный тип (судя по произошедшему, он им и является- таких изолировать нужно!)- неторопливо протерев, одной рукой надевает потрескавшиеся очки, а другой, рассеянно нащупав, нажимает зелёную кнопочку; появившееся перед креслом марево, и далее- вой сирены, крик, темнота…

Лежу теперь в каком-то тёмном лесу и… вот бы добраться сейчас до засранца Толика, набить ему морду, и больше ни ни… никаких экспериментов над своей покоцанной тушкой. Да, мечты, мечты… Можно и дальше рефлексировать, но не стоит- пора и выбираться отсюда. Как там- в “Унесённых ветром”- я подумаю об этом завтра? Отличная мысль в моём положении- так и поступим. Попробовал встать. Получилось, хотя и с трудом- в голове шумит и в теле некая слабость присутствует. Так, ну это переживём, а вот мысль- где я?- уже напрягает. Я оглянулся посмотреть… хотя куда не смотри радости мало- кругом сплошные дебри. Лес, скажем так, “нецивилизованный” какой-то: ни тебе баночек, ни тебе бутылочек- сплошное расстройство. В бытность мою на Кавказе, ещё будучи здоровым и в полном комплекте (всё то у меня про это, ну не могу иначе- больная тема как-никак), насмотрелся я на тамошнюю “зелёнку” по самое не хочу- так очень похоже. И не только отсутствием мусора…

Я ещё раз крутанулся в поисках каких-нибудь следов, скажем так, человеческой жизнедеятельности, и, не обнаружив оных, двинулся по еле заметному просвету среди деревьев. Так, не прошёл и ста метров и уже приключения- на узкой лесной дороге наискось стояла телега. Обычная, деревенская. И лежали возле этой обычной телеги два трупа- женщина средних лет и старик. Трупами меня трудно удивить- насмотрелся в своё время- и потому я, отогнав надоедливых мух, тщательно всё осмотрел- жмурики оказались свежие, убитые- как принято говорить в определённых кругах- с особой жестокостью. Никакого огнестрела, только высококачественная работа мясника в виде отрубленных конечностей и вспоротых внутренностей. Над женщиной, к тому же, перед смертью поиздевались вволю… Поспешил, когда сказал, что меня трудно удивить- понял я, отрываясь от объятий с липой и сплёвывая тягучую слюну. Блин, давно меня так не полоскало… Уф, вроде оклемался. Так, надо бы ещё раз взглянуть на место преступления- что-то меня зацепило, мысль какая-то… Ага, вот оно что: жмуриков-то я разных видал, но вот совершенно нагих- только в морге, а тут сразу два и даже без самого нижнего белья, которое кому-то так сильно пришлось по душе, что вокруг не было ни клочка из ткани. Фетишисты какие? Я спокоен, я совершенно спокоен… Что-то замандражировал маленько. Ну это и понятно- за последнее время слишком много всего случилось, и всё как по заказу- за гранью разумного; опять же местность кругом неизвестная и, по первому впечатлению, негостеприимная.

Надо бы обезапаситься как-то, оружие что-ли какое… Только где тут что-либо брать- вокруг лишь лес, да телега. Впрочем… Берём подходящую сухую палку, бывшую при жизни чем-то хвойным, обламываем лишнее до максимально возможной в данной ситуации гладкости- будем считать, что я вооружён и очень опасен. Нда, однорукий бандит… Немного поработал с получившимся шестом, размялся- в своё время и спортом занимался, и на “государевой” службе не только портянки заворачивал-так что кое-какое кунг-фу изобразить вполне в состоянии. Конечно, двумя руками было бы лучше, но где ж вторую взять.

Ладно. Пора. Выбрал направление на местном автобане (на котором и две телеги не разъедутся) на авось, да и пошёл неспешно. Где-то через час (примерно, ибо здесь у меня всё теперь неточное ввиду отсутствия необходимых для измерения девайсов) вышел к речке. Быстрая, неглубокая и чистая. То, что надо- попил, отдохнул. Глядя на мелькающую в воде рыбу, задумался было о насущном, но потом махнул рукой- рыбка уж больно махонькая- пока наловлю достаточное количество семь потов сойдёт, а мне бы к людям побыстрее. Так что, не буду на эту мелочь отвлекаться. Пока… Пока, и если людей не найду в ближайшее время (голод всё же не тётка), которые вроде как в данной местности присутствуют, но в подходящем виде пока не встречались. К сожалению…

Вышел снова на заросшую травой дорогу. Видимо мало ей пользуются, но как бы то ни было кто-то и куда-то её проложил- значит, и нам туда. Отряхнулся и потопал. И пошли снова поляны да перелески. Вскоре, когда солнце стало уже склоняться к горизонту, на пригорке обнаружилась небольшая, домов на пять, деревушка. По мере моего приближения к данному, по идее должному как бы быть населённому, пункту, меня начали одолевать смутные сомнения. Во-первых, обмазанные глиной халупы (по-другому и не назовёшь, ввиду размеров домишек и качества, как стройматериалов, так и, собственно, постройки), но без крыш; во-вторых, тишина- не та, когда спят, а которую принято называть мёртвой. Конечно, и птицы пели, и жабы где-то квакали, но вот звуков, называемых деревенскими, как раз и не слышно. Было ещё и в-третьих, и в-четвёртых, но и двух первых причин хватило бы чтобы насторожиться. Я и насторожился, но интерес-то у меня не праздный- подошёл, конечно, поближе. Тут и разглядел за передними, с выбитыми дверями, домами, ещё парочку- сожжённых. Зашёл на единственную, уже заросшую травой, улочку деревни и огляделся. Под ногами захрустело. Нагнувшись, присмотрелся- косточки мелкие и череп, мать моя, детский… И дальше, разные: взрослые и детские- больше десятка насчитал, разбросанных как бог на душу положит. И стало мне как-то неуютно- что ж это за место такое, где мёртвые так запросто раскиданы. Сначала на дороге, теперь вот и здесь. И на маньяков не спишешь, масштаб другой- это уже на войну или на эпидемию какую похоже… А ля гер ком а ля гер. Значит, займёмся мародёркой. Вернее, попытаемся, так как похоже не один я здесь такой продуманный- следы пребывания посторонних с загребущими ручонками, в виде, так сказать, полного отсутствия хоть чего-то полезного для человека в моём положении, бросались прямо в глаза. Те, кто обносил дома (кстати, интересная конструкция: земляной пол, открытый очаг- они тут что по-чёрному топят?), знали своё дело- я после них даже гвоздя не нашёл. Умельцы, блин…

На ночёвку отошёл в поле, поближе к лесу. Почему не в деревне? Я, конечно, человек не брезгливый, но спать на кладбище- как-то оно не того- нехорошо. Расположился на охапке листьев, можно сказать, со всеми удобствами. И единственное, что мешало мне насладиться предстоящим отдыхом- неприятно побаливавший с голодухи желудок. Впрочем, и поспать толком не удалось- всю ночь в лесу разными голосами что-то ухало, орало и выло. Кто-то за кем-то бегал, и потом, видимо, жрал. Весёлая выдалась ночка, а под утро резко похолодало, и я, в своём синеньком медицинском костюмчике, пригодном разве лишь только для нахождения в стерильном отапливаемом помещении, начал борьбу за выживание. Сначала просто лежал, свернувшись калачиком, и стучал зубами. Потом стучал зубами, перебравшись под дуб, бук, липу… Дальше бегал, прыгал, делал зарядку… Коротко говоря, когда выглянуло солнце, я почувствовал себя счастливейшим из людей. А также понял, что если не добуду огонь-следующую ночь я могу и не пережить.

Глава 2

Дорожка по-пьяному петляла, то поднимаясь на крутой холм, то скатываясь в очередной овраг. Устал как собака, ноги кое-как переставляю, на одном упрямстве двигаюсь. Вот до тенёчка дойду и отдохну. Вон до того лесочка… Ага, отдохнул. Только зашёл под кроны деревьев- выходят. Двое. Невысокие, бородатые, в странной и грязной одежде- на бомжей наших чем-то похожи. При этом на поясе у одного мясницкий тесак, а в руках у другого- копьецо с лезвием на конце. Подходят с улыбками, и глазки нехорошо поблескивают- с издёвкой. Не они ли над той парочкой на дороге поиздевались? Мозг кричит- беги, хозяин, беги,но… не побегу. И сил уж тех нет, и желания. Искал же людей- ну, вот они, нашёл на свою голову…

Подошли. Фу, вот это амбре- видать, давно бомжуют мужики. Пригляделся к тому, что поближе- лет тридцати, по типу- вполне себе, как говорят индейцы, бледнолицый, портит вид лишь общая неухоженность, грязные волосы, засаленная борода и… да, я на его месте не улыбался бы так широко- половина зубов отсутствует, а оставшиеся находятся в состоянии, когда стоматологи говорят- “только рвать”, но, понятное дело, я ему об этом сообщать не буду, ибо свои зубы мне дороже. И тут этот гнилозубый открыл рот. Ооо… Лучше бы он этого не делал. Дантиста сюда, срочно!.. Совершенно непроизвольно скривившись, и стараясь не дышать поганой атмосферой, я отвернул лицо в сторону второго неизвестного. Но в это время гнилозубый (прицепилось, блин, но пусть будет), видимо, заметивший мою гримасу “удовольствия” от нашего вынужденного общения, сильно возбудился, схватился за свой тесак и закричал, брызгая на меня слюной (наверняка ядовитая), что-то на своём, тарабарском, языке. Ввиду отсутствия у меня знаний о языке данного народа понять смысл его экспрессии оказалось затруднительно, но если ориентироваться на длину его слюны- то ничего хорошего. Тем временем, гнилозубый, не заметив на мне эффекта от своих криков, решил перейти к другим методам убеждения- потянул свой тесак из ножен. Кажется, сейчас кого-то будут убивать…

Пальцы скользнули по шероховатой поверхности посоха, перехват посередине, и рывок вперёд с одновременным ударом концом палки в туловище противника. Выдох. Забыв про выпавший ножик, гнилозубый с воем сложился на земле. Минус один… Его приятель, несмотря на туповатый вид, среагировал на мои действия достаточно быстро, и попытался достать меня своим копьём. Медленно, слишком медленно для меня это было исполнено- не мастер, короче. Пользуюсь его медлительностью и, практически не глядя, делаю выпад назад, куда-то в район головы. Разворачиваюсь для завершающего удара, но этого уже не требуется- я попал… во всех смыслах. Вместо головы конец палки воткнулся в горло, отчего дружок гнилозубого, упав на землю и держась обеими руками за поражённое место, выгибался, сучил ногами и что-то хрипел. Судя по конвульсиям, задето что-то очень важное для его жизнедеятельности, но рефлексировать по этому поводу будем позже- некогда- потому пока что не буду отвлекаться. К тому же, что-то его гнилозубый приятель примолк- как бы чего… Резко разворачиваюсь, и точно- эта нехорошая редиска, оклемавшись и вооружившись своим дыроколом, с каким-то зверским выражением на лице попытался проделать в моей спине непредусмотренное природой отверствие. Пришлось изображать гимнастическую фигуру “мостик” в вертикальном исполнении- чудом ушёл от железяки. После чего с моей стороны последовал хлёсткий- со всей дури- удар палкой по голове и сеанс "футбола".

Гнилозубый уже оклемался. Быстро, однако. Лежит, молчит, и за мной буркала ворочает. А что ему ещё остаётся- связанному? И молчит потому, как я понимаю, "футбол" ему уже надоел. А что вы хотели- я тоже не железный слушать его крики, которые к тому же малопонятны в виду наличия разных языков- может он так своих сообщников созывает на матч-реванш? А я один- без команды, и сколько друзей у гнилозубого- неизвестно. Не- нам такой футбол не нужен. Мы уж как-нибудь сами, тет-а-тет, так сказать. А наедине- потому как ушёл его приятель никому ничего не сказав. Травмы не совместимые с жизнью. Вот таки дела…И теперь думаю- а не отправить ли и гнилозубого следом? Не подумайте плохо… впрочем, если хотите- думайте как вам заблагорассудится, но вот- труп, а рядом- свидетель. И если кто-то считает, что мне следует бежать сдаваться в родную полицию, крича про самооборону, то этот наивный чукотский юноша видимо не знаком с нашей правовой системой, но можете по этому поводу не расстраиваться- у вас всё впереди. Впрочем, даже если учитывать перенос в хрен-знает-куда, то радость ввиду того, что полиция-то не расейская у меня, увы, тоже отсутствует. Не знаю их, и знакомиться с разницей в методах работы данных учреждений желания нет совершенно. Но и резать живого человека, не в бою, а так- это тоже не по-нашему- я же не ваххабит какой, понимать надо…

Ну, а пока ломаю голову над сей дилеммой, займусь-ка привычным- мародёркой. Да, да, а вы как думали? После боя для солдата нет ничего милее трофеев- в хозяйстве всё пригодится.Так, оружие в одну кучу, шмотки- в другую. Шмотки эти, если кто не понял, сняты с гнилозубого (пришлось вырубить- бывший хозяин отказался добровольно делиться) и его мёртвого друга. Если б не прошедшая ночь, клянусь, никогда бы не прикоснулся к этим тряпкам- мало того, что воняют, так ещё и вошки бегают. Бэээ… Вас передёрнуло- значит, вы поняли, что я чувствовал, когда всё это проделывал. Кстати, у этих бандюков не оказалось нижнего белья- от слова совсем, а кроме того- карманов, пуговиц, резинок, замков… Проще сказать, что у них не было ничего, кроме ткани, и та хреновая- в наших палестинах годная лишь на мешки. Блин, надеюсь, что это только мне так повезло наткнуться на аскетов, и это явление не повсеместно, а то что-то мне взгрустнулось. Но было и светлое пятнышко в этом царстве мрака- нашёл чем они тут расплачиваются- судя по блеску металлических кругляшей неправильной формы- серебром. С полустёртыми надписями на латинице, или похожей на оную. Несколько таких монет обнаружились в мешочке, снятом с пояса гнилозубого. Потом всё внимательно изучу, а пока- в кучу, и связать в узел. Что-то подзадержался я здесь, чувствую- пора сваливать. Покойника- в кусты, а его гнилозубого друга привязываю к дереву. Может я и не прав, но если развяжется- его счастье. Что за мир такой не разобрался ещё, потому не буду торопиться с личным кладбищем- вдруг по карме ударит.

Снова стелется под ногами опостылевшая дорога, к трудностям которой добавился вес висящего на копьё узла и кинжала на поясе, однако проходящих для меня, ввиду значимости в моём нынешнем положении, по категории “своя ноша не тянет”. Вот уже показались из-за поворота знакомые развалюхи. Да, теперь- когда всё равно куда идти, ввиду того что все направления для меня равноценны, и ведомый нежеланием дальнейших встреч, ввиду их неоднозначности- решил я вернуться назад той же, единственно знакомой мне, дорогой. Надо бы отдохнуть от таких приключений, обдумать всё произошедшее и подготовиться на будущее, а потому нужна база, и лучшего места для неё, чем у речки- я здесь не знаю.

К вечеру услышал знакомое журчание. Потом ещё около часа шёл вниз по течению запутывая следы- прыгая по камням и бредя по колено в воде. Наконец, решив, что удалился от дороги достаточно, расположился на ночлег. Конечно, кое-как позапутывал следы, но, откровенно говоря, я ни разу не чингачгук, и если кто захочет, тот всегда найдёт- особенно, если с собакой. Надежда только на то, что тот, кто пойдёт следом, не будет особо торопиться (если этот кто-то вообще будет)- всё-таки гнилозубый и его приятель не выглядят законопослушными гражданами. И чем больше времени пройдёт с произошедших ныне событий, тем труднее будет связать меня с ними.

За кронами багровело постепенно тускнеющее зарево, практически уже не греющее и лишь обозначающее сторону света; а потому пришлось в очередной раз отказаться от ужина за его отсутствием, ограничившись несколькими глотками воды, и бросив все усилия на розжиг огня. Дело в том, что среди новоприобретённых вещей оказались огниво и трут. Раньше мне подобных изделий видеть не приходилось, но на что нам книги и кинофильмы, особенно, так называемые, исторические- да и нечто подобное искалось мною в первую очередь. А потому, когда в моих руках оказались непонятные камушки- с их функционалом разобрался достаточно быстро. И теперь выбил искры на трут, а оттуда- на пучок сухих веток, и вуаля- перед мной запылал рукотворный огонь.

Эта ночь, в отличии от вчерашней, прошла значительно лучше, хотя идеал, как обычно, не достижим. Долго ворочался, переваривая накопившуюся в течении дня внутреннюю напряжённость. Пару раз вставал и взбадривал затухающий костёр новыми порциями дров, глядя на который, незаметно для себя и задремал. Оставшийся под утро без пищи, костёр потух и подёрнулся пеплом; и лишь дувший порывами холодный ветерок изредка шевелил это покрывало, отчего в воздух взлетали уже редкие багровые искры. Проснувшись, короткое время соображал- где я, и отчего мне так холодно и неудобно лежится; и память, шустрая когда не надо, подкинула несколько картинок со мной в главной роли, большую часть которых мне хотелось наоборот- побыстрей забыть. Тут и ненасытная утроба, почувствовав пробуждение хозяина, напомнила о себе требовательным ворчанием. В таких условиях долго не полежишь- сообразил я- и встав со своей лежанки, занялся раскладыванием нового костра.

Что-то никак проснуться не могу и тело вялое- непорядок. Размялся немного: во, другое дело- кровь по жилам побежала, теперь можно и о хлебе насущном подумать. Взгляд невольно поворотился к блестевшей на утреннем солнце речке, мелкой- дно видно, а также на сверкавших чешуей то тут, то там мелких рыбешек. Но нам то не до жиру… Желудок эту мысль немедленно подтвердил недовольным урчанием. Это дело нужно исправить: берём подходящую палку, очищаем от лишнего до почти гладкого состояния и заостряем один из концов. Получившееся остриё расщепляем ещё на несколько- получилась эдакая метелка. Назовём её для понимания предназначения острогой и отправимся на рыбалку.Первая попытка окончилась фиаско- не хотела рыбка насаживаться на острия моей метёлки. И вторая тоже…Так. Вдох -выдох. И воткнуть! Ты смотри- помог ритуал. Наверное магия… На конце моей остроги затрепыхалась небольшая рыбка, обликом похожая на окунька. Не знаю как местные эту разновидность подводного мира называют, и если честно, это меня интересует в последнюю очередь. Намного важнее, чтобы съедобная была и мясцом поболее. Мм… От мыслей таких готов эту рыбку уже в сыром виде продегустировать. А потому не будем отвлекаться, снова прицелиться- и воткнуть. И ещё раз, и ещё, и… Вот так с промахами и маленькими победами и отловил пять штучек. Мелкие, конечно, откуда здесь большим взяться, однако если вспомнить вчерашнее отсутствие вообще каких-либо намёков на еду, то будущее внушает оптимизм, который срочно требуется реализовать.

Обмазанных глиной рыбок прикопал под костёр, и теперь сижу, глотаю слюну. По-моему, ещё сыроваты… Нет, это просто невозможно терпеть… Не выдержал я такой пытки- раскидал костёр, да и накинулся на умопомрачительно пахнущих рыбок, оставляя от них лишь хребёт. И сожалея лишь о том, что рыбки столь маловаты. Эх…

Глава 3

На этот раз не торопился: двигался, выбирая каменистые участки, ежели таковые отсутствовали- заметал остающиеся за собой следы хвойными лапами. Несколько раз прогулялся по речному руслу, переходя с одного берега на другой. Понятно- против собак не поможет, но хоть что-то… Наконец, устал, продрог, да и попросту плюнул: чему быть-того не миновать. Нашёл подходящее местечко в метрах тридцати от речки почти на самой вершине крутого холма, и занялся устройством жилища. Небольшая яма здесь уже в наличие имелась, я же её ещё углубил. Натаскал сухой листвы, хвои, нарубленными жердями в руку толщиной выложил крышу в два наката и засыпал получившуюся берлогу землёй, оставив лишь маленькое отверстие на вход- оно же выход. Замаскировал получившуюся конструкцию кусками дёрна, и… пожалте пользоваться. И не надо критики- у меня от неё голова болит! Я понимаю не Версаль, и даже не домик Пети Великого, но сами подумайте- перед кем мне тут выделываться?- кругом одни зайцы, да медведи… Кстати, это я не фигурально выразился: зайца уже видел- обычный такой, серенький; а вот с топтыгиным, к счастью или наоборот, пока как-то встреча не заладилась. Наверное, всё-таки к счастью…

Не нужно думать, что сей объект допотопного зодчества был мной построен за день- приходилось и о хлебе насущном думать. С первого дня так и повелось: подъём, небольшая разминка, и на речку- к так полюбившимся мне окунькам, ежедневно попадавшим в сооружённую мною запруду. Махонькие, без соли, но до чего же вкусные. Возможно, это с голодухи так мнится- неважно. Жареные, вяленые, или запечённые в глине- это была главная моя пища на первое время, и она была бы мне вполне по вкусу, кабы не полное отсутствие специй и некоторое однообразие моего меню. А для разнообразия прогуливался в лес по ягоды и грибы. Мечтая о супчике, пытался гончарить: делал колбаски из глины и наматывал по кругу, сооружая некий сосуд, а затем сушил у костра. Но не получился у Данилы-мастера каменный цветок. То ли глина не та, то ли руки, вернее рука, не из того места растёт. Растрескавшуюся пародию на горшок выкинул, решив больше не заморачиваться. Так, заметку в памяти оставил на будущее: или найду, или… отберу. Ха-ха…

Между делами перебрал прилипшие к рукам трофеи: выстирал и высушил все тряпки, и вот уже пару дней форсю в местном, точно не новом и не удобном (по крайней мере, для меня), но намного более тёплом, прикиде; разобрался с оружием- кинжалом и наконечником копья, внешний вид которых демонстрировал собой работу где-то на уровне деревенской кузни, а железо- отвратительное качество (впоследствии пришлось неоднократно чистить от постоянно появляющегося ржавого налёта и выпрямлять погнувшееся лезвие). Но даже и изделиям такого качества я был рад безумно, ибо облегчали сии предметы мою жизнь безмерно. Особенно кинжал, оказавшийся в моём положении инструментом универсальным: и порезать, и порубить, и покопать…

Ночь прохладным покрывалом опустилась на землю. Уставший за день, я устроился на импровизированном лежаке возле костра и лениво щурил глаза на всплески пламени- как известно, человек может этим заниматься бесконечно. Сон не шёл. Непрошенная ностальгия крутила в голове картинки прошлого: мне шесть лет, бегу по двору и я счастлив, как можно только однажды в жизни- в детстве; а это уже моя первая любовь- как говорится, всё проходит, но не всё забывается; друзья- которые до конца, ненужные лица из категории “и не друг, и не враг, а так” свернул не разглядывая- не стоят они нашей памяти; и конечно же мама- любимая и единственная… Грустно. Я вздохнул и перевёл взор на высыпавшие на ночное небо звёзды. Вот ковшик Медведицы, а это- Кассиопея, между ними блестит звёздочка, известная нам как Полярная звезда. Вкупе с толстеющей на глазах, пробегающей каждую ночь свой маршрут серповидной Луной- это создавало ощущение моей обычной жизни. Казалось, стоит закрыть глаза, и проснусь я в своей квартирке, на старом, потрёпанном жизнью и людьми, диванчике. Увы, что имеем- не ценим. Печальные мысли замедляясь перекатились в голове последний раз и… исчезли, рассеянные могучей дланью Морфея, увлёкшего меня- в который раз!- в своё царство…

Сегодня проснулся от боли. Тупой такой, можно сказать тянущей. Болела левая рука, или правильней- то, что от неё осталось. Не первый день, кстати, но сегодня как-то поострее что ли. Где-то ударился, быть может? Но почему-то не вспоминается при каких обстоятельствах, а я, должен сказать, свою больную конечность всегда оберегал- даже больше, чем голову. Голову что- если ампутируют, то один раз, а руку можно укорачивать неоднократно. А это больно и неприятно. Не то, чтобы я так боли боюсь, нет… Хотя, да, боюсь. Но могу и перетерпеть. Дело в другом: когда в первый раз мне отпиливали всё, по мнению врачей, лишнее- я был против, ибо это нарушало мою целостность мира. Я, глядя на их приготовления к ампутации, никак не мог свыкнуться с мыслью, что вот этот раздробленный кусок мяса скоро перестанет быть мною. С тех пор прошло время, но мой внутренний мир до сих расколот и я чувствую себя ущербным. А это очень неприятно, не передать словами как- это нужно прочувствовать… И повторять подобное я как-то совсем не готов.

Может воспаление какое? Или… что? Впрочем, что я гадаю. Посмотрел на посеревшие небеса- скоро рассвет,- вот тогда и посмотрю. А пока разжёг затухший было костёр, да и других дел по хозяйству хватает. Забегался- чуть про руку не забыл. Хорошо- есть у меня привычка- люблю после сытного обеда немного прикорнуть. Вот и сейчас: только пристроился на отдых, пораскинул мысленно- всё ли сделал из запланированного, тут-то у меня воспоминание о ранней побудке в черепной коробке и стукнулось, а также о причинах оной… Размотал бинт (изготовленный из самой чистой доступной мне ткани- медицинского халата) на культе, а там… Так. Так, сказал я, это ж неспроста… На первый взгляд, культя как культя, но если приглядеться… Сколько раз я вот так приглядывался, а по моим щекам текли непрошенные слёзы. Кто сказал, что мужчины не плачут? Я научился как-то жить с этим, боль утраты постепенно притупилась- но не ушла совсем- оставив свой неприятный след в моей душе. И сейчас в моей душе закрутился водоворот чувств в полном спектре от недоверия до вспыхнувшей вдруг надежды: культя выросла, немного- всего сантиметр, может чуть более, но хорошо просматриваемая граница своей нежно-розовой полоской говорила- процесс идёт. И идёт хорошо… И надеюсь, внезапно не остановится. Тьфу, тьфу- сплюнул трижды, и постучал по дереву,- как тут не стать суеверным… Полюбовавшись, и немного помечтав, осторожно, будто на хрустальную вазу, накрутил обратно бинт. Если всё будет хорошо, тьфу, тьфу- и ещё три раза ударить по дереву- я с этой руки пылинки сдувать буду- так по ней соскучился. О причинах возникновения данного процесса подумаю после, но и так уже очевидно, что без дьявольской машины Профессора здесь точно не обошлось. Ладно, так и быть, при встрече убью не больно…

День выдался холодным- будто осенью повеяло. Сколько я уже здесь- в неизвестном времени-пространстве? Меньше месяца, больше? Неизвестно даже- это начало лета или его конец. Возможно, уже завтра ударят проливные дожди, а следом полетят невесомым пухом холодные снежинки. А мы, как по заветам предков и водится в нашем богоспасаемом отечестве, ни к чему не готовы, и вместо дворца у нас разбитое корыто. В смысле: дрова не заготовлены, из съестного запасу только кучка сушёных рыбок и грибов- на месяц не хватит. Ни специй, ни соли- а как иногда хочется чего-нибудь эдакого, мясного… Эх! Короче, пора на охоту. Но. Возникает вопрос- как долго я за тем же зайцем с копьём бегать буду? Слышал, что на дичь силки ставят, но что это такое и как этот процесс выглядит? Как вы поняли- не охотник я. Но мяса то хочется…Можно из засады, но требуется что- то стреляющее, ружьишко какое… Это я мечтаю сейчас так. Хм, лук? Это не для моей культи. Тогда самострел, только систему зарядки продумать надо чтобы не было мучительно больно… тетиву натягивать. В старину вроде как для этого поясной крюк использовали. Попробуем…

Дело оказалось трудоёмким и, естественно, затянулось. Самым лёгким оказалось вырезать подходящую палку на лук, а вот дальше: найти подходящую древесину на ложе, придать ему необходимую форму, вырезать желобок и необходимые отверстия, которые к тому же пришлось шлифовать при помощи песка и тряпки- помучался, конечно. Но, как говорилось в одном фильме, жить захочешь- и не так раскорячишься. Времени, конечно, угрохал, но сделал. Как оно выглядело- это отдельная песня,- вроде про критику я уже упоминал… Прочее, вроде деревянного крючка для зацепа тетивы, сплетённой из кожаных полосок (на что ушёл один из захваченных поясов), уже попроще, а потому без особых проблем было изготовлено в кратчайшие сроки. После чего собрал всё вышеперечисленное в единый механизм, для чего использовал деревянные нагели и обычные верёвки. Как не торопился, но на всё мероприятие по изготовлению самострела и трёх болтов для стрельбы из него (обычные, обожжённые с конца, палочки сантиметров двадцати длиной, утолщённые с наконечника для стабилизации полёта) ушло около недели. Точно не скажу- живу тут без календаря, как каменном веке- время определяю по внутреннему ощущению.

И вот- готово! Перед мной лежал продукт моего сумрачного гения- убойная игрушка под названием самострел. Или арбалет- тоже неплохо звучит. Ну, насчёт убойности существуют большие сомнения- на мишку с этой игрушкой точно не пойду, а вот кому точно стоит уже сейчас куда-нибудь зашхериться, так это длинноухому любителю морковки. Короче, кто не спрятался- я не виноват.

Заря окрасила кроны деревьев малиновым ореолом. Началось новое утро жертвы научных экспериментов, случайно проколовшего не то или не так, за что и был наказан. И не нужно кричать- я не виноватая, он сам… Теперь уж всё равно: никто не пожалеет, не простит, не покажет дорогу назад. Да и есть ли в природе этот самый никто… Потому придётся здесь и сейчас создавать свою реальность… хотя бы при помощи вот этого самострела. Закончил утренние процедуры и, перекусив по-быстрому вчерашней рыбкой, отправился на свою первую охоту. Знаю тут одну тропку, к речке выходящую, видимо, на водопой. Там и засяду, ожидаючи… Но сначала, раздевшись до пояса, измазал лицо и тело полосками грязи. Ну вот, авось поможет- хоть запах отобьёт, а чтобы наверняка не унюхали, место подберём где ветер на меня поддувает, а не наоборот. С такими мыслями я и засел в кустах в метрах тридцати от тропки с заранее заряженным самострелом. Минут двадцать просидел- пусто! Тут ещё зачесалось у меня в бочине, потом спина, нога, и далее- везде,- будто по мне муравьи побежали. И, как на грех, не почешешься- иначе вся маскировка насмарку. Вот так и терпел… А как побежали первые звери, так и про чёс забыл. Жаль, но это оказался кабаний выводок, а я не самоубийца у них на пути вставать. Поищем чего полегче… А вот это уже получше- из-за деревьев, поминутно настороженно замирая, выскочил молодой олень. Блин, я бы и этого пропустил- оружие у меня какое-то сомнительное, толком неиспытанное (пара вчерашних выстрелов не в счёт), а тут такой красавец с рогами и копытами. Но терпения не хватает, так что, извиняй, олешек… Щелчок выстрела и крик раненого зверя прозвучали практически одновременно. Не надеясь попасть в такую малоразмерную цель, как голова, из малознакомого оружия, выстрелил в бочину- туда, собственно, и попал. Оленя отбросило в кусты, однако, немедленно резко подскочив (и это несмотря на рану), он бросился, не разбирая дороги, в лес. На данном этапе вся охота для меня вылилась в продирание через ветки и кусты вслед за словившим адреналин подранком. Учитывая что я без рубахи, это был ещё тот экстрим. Олень долго сопротивлялся, но всему приходит конец… Так я его и нашёл- обессилевшего от потери крови, застрявшего среди веток. Добил, конечно… Вот не надо вот этого- как можно, да несчастное животное- мяса то хочется. Ах, вы не едите. И другим не даёте? Как хорошо, что вы далеко отсюда…

Попробовал приподнять- блин, килограмм полста будет. Мне чуть дурно не стало при мысли о транспортировке трофея. Но не бросать же… Срезал пару веток чего-то (честно говоря, не представляю какого дерева- впервые только здесь увидел), затащил на получившуюся волокушу тушку, и поволок… нет, не к землянке- и так тут наследил, как бы кого не привести куда не надо- а к речке. Ну, притащил, бросил поближе к воде… и сам чуть не упал. А вы как думали- одной рукой, да по буеракам. Проклял, короче, и свою жадность, и слишком жирного оленя- вот так, матерясь, и тащил… и притащил. А дальше неприятная процедура- разделка. Никогда не занимались подобной ерундой? Я тоже, о чём и сожалею сейчас. Чтобы представить, что из себя представляют мои способности в данном вопросе, нужно вспомнить один охотничий эпизод из общеизвестного фильма- на вопрос новичка с чего начинать разделку ему предложили отпилить рога. Слава богу, что я не чужд чувству прекрасного, а потому не прочь что-то почитать или посмотреть на досуге. Авторам этих произведений мой низкий поклон, так как не будь их чувство прекрасного столь созвучно моему, я никогда бы не узнал как нужно разделывать правильно. Нельзя сказать, что подобное чувство прекрасного повсеместно, но по крайней мере, в каждой второй книге кто-то кого-то разделывает, а в каждой третьей- присутствует подробная инструкция по данному процессу… Так что, теоретически, знаю я довольно много, например, что начинать разделку следует именно с отпиливания рогов… вместе с головой. Далее вспарываем брюхо и… что-то не хочется мне превращать моё повествование в ещё одну инструкцию, потому прошу меня извинить великодушно за пропуски, и в своё оправдание лишь замечу, что потеряли вы, ввиду неэстетичности данного процесса, немного. В заключение, лишь упомяну, что шкуру я снял и притопил в речке- с целью очистить от лишних наслоений. Пригодится.

Зарядили дожди. Ливни сменялись мелкой хмарью, и наоборот, насыщая всё вокруг: небо, землю, лес- влагой, которая, не протапливай я теплом костра, покрыла бы и стены моего прибежища зеленью плесени. Вот и осталось мне ныне лишь сидеть в своей берлоге, да поглядывать на окружающую серость через щелочку, образованную отогнутой, заменяющей мне дверь, шкурой. И мечтать о солнышке… Удачно сложилось, что до начала этого ожидаемого, но как и всегда, случившегося неожиданно, ненастного периода, получилось сделать запасы по пище и топливу, иначе бы сидел я в берлоге не столь благодушно. Пища, конечно, в виду отсутствия соли и специй, пресноватая, и было её не так чтобы очень много, но я и этому рад. Больше на оленей не ходил- одного раза хватило за глаза- охотился теперь лишь на мелочь: зайцы, птицы. Видывал и других представителей животного мира- более крупных, а потому и более опасных, но таких я обходил подалее, ибо жизнь у меня, как не странно, всего одна. Тут же не компьютерная игрушка… Про рыбалку и грибы, ягоды- тоже не забывал; так что некоторый запасец создал…

Удивляло отсутствие людей и даже следов их жизнедеятельности. Понятно, что я в лес подальше забурился, стараясь не отсвечивать, но всё же… Дорога неподалёку, бывшее когда-то населённым селение, а здесь никого и ничего. Что греха таить, опасался я новых встреч с людьми, но… одновременно и желал. Казалось, был бы рад даже гнилозубому. Кстати, где он? Не смог развязаться (хотя я особо и не старался связывая, скорее наоборот…), след потерял, или он здесь такой же чужак, как и я? Нужное подчеркнуть… Может так статься, что это всё всего лишь моя паранойя, а на самом деле никому я не нужен. Блин, как не кидай кости- всё равно моя дорога лежит к людям…

Глава 4

Ласковые лучики весело скользят по ещё влажным листьям, перепрыгивая с одного на другое в такт тихого, до нежности, ветерка. Закрыв глаза, поднимаю лицо к небу и с улыбкой вслушиваюсь в эту вечную музыку. И, хотя изредка опадает пожелтевший лист, на душе весна. Я рад окончанию бесконечного дождя, тёплым лучам утреннего солнца, рад даже падающей под ноги листве- всему тому, что доказывает, что я всё ещё живой. А ещё рад стелющейся под ногами тропинке- да, вот так, собрался и пошёл на поиски приключений на… ну, вы знаете на какое место.

На этот раз всё по взрослому: одет по-местному, в котомке, болтающейся за спиной, кресало и еда на первое время, на плече арбалет, болты для которого обзавелись костяными наконечниками, и довершал картину кинжал на поясе. Пока шли дожди, я многое передумал и, решившись на очередную авантюру, сделал главный упор на безопасности. Естественно, своей… Доработал арбалет- теперь спереди появилась петля, а на поясе- деревянный крюк, при помощи чего перезарядка стала нормальным процессом, а не издевательством. Как вспомню, что я, зажав между ног сей “продукт высоких технологий” пытаюсь натянуть того на этого- так вздрогну. Нда… Но это всё в прошлом: сейчас скорострельность арбалета вплотную приблизилась к официально заявленной, то есть, примерно раз в минуту неприятно удивить противника вполне возможно. Ещё бы попадать куда целюсь. Нет, метров полста- ноу проблем, но дальше идёт непредсказуемый разброс и попадание в цель становится русской рулеткой. В чём вопрос мне понятно, но его решение откладывается на неопределённое время, ибо, если не ошибаюсь, этот изъян будет решён только в нарезном оружии. Где я, и где это самое нарезное… Но я не отчаиваюсь и продолжаю полировать свои болты, которых у меня уже десяток, и на этом гонка вооружений останавливаться не собирается.

Добрался до дороги и, хотя солнце стояло ещё высоко, решил заночевать здесь, поближе к знакомым для меня ориентирам. Всё-таки, насколько проще путешествовать, когда всё есть: нарубил веток, разжёг костёр, пожевал мясца, запил речной водичкой (часть шкур пошла на изготовление бурдюка- получилась хрень, но всё-таки…) и завалился на бочок, засыпая под успокаивающий треск костра. Я, конечно, утрирую, но согласитесь, что-то в этом есть… А утром, как на дорогу встал, возник вопрос- почти по Чернышевскому- что делать? То есть, направо или налево. Прямо как Илья Муромец на распутье: направо пойдёшь- коня потеряешь, налево- сам живота лишишься. Да… Ну, почесал репу, да и махнул рукой: налево я уже сходил и ничего хорошо не встретил, а коня и так нет. Можно ли потерять то, чего нет? Рискнём! Свернул. Ага, пошли знакомые места- где-то здесь трупы безхозные валялись. Следы свежие присутствуют- значит, по этому направлению кто-то перемещается, а вот мертвецов и след простыл. И телега пропала… Ну, будем надеяться, это не звери постарались, растащив кости по окрестностям, или они сами погулять пошли (а такое возможно?)- что уж и совсем чересчур. Не, в таком деле я больше полагаюсь на добрых самаритян, кои не прошли мимо такого безобразия и приготовили для несчастных путешественников последний приют. Да, признаю- оптимист, но я и сам, будь у меня хотя бы чуток необходимых инструментов в нужный момент, не отказал бы покойникам в данном прощальном ритуале, но не сложилось. А теперь уже и не нужно… А вот, интересно: Профессор моё исчезновение оценил как успех, или как частичный успех- перемещение-то произошло, пусть и без возврата “космонавта” на базу. Но это, вполне возможно, и не существенно. Значит, нужно поменять некоторые параметры в программе, найти ещё одного олуха и попробовать ещё раз. Блин, это что же- сюда ещё кто-то финишировать может? Ну, Профессор, ну, ссу… Но не сидеть же мне на месте, карауля этого очередного. Потому, не ругайтесь неизвестные мне, но вполне возможные очередные жертвы науки, и выбирайтесь из той клоаки, в которую не глядя прыгнули, самостоятельно. А мне пора дальше.

Третий день следую в неизвестность. Иду сторожко, изредка останавливаясь и исследуя данными мне природой сенсорами окружающую территорию, но за исключением перелетающих с ветки на ветку птиц, да кабаньего хрюканья в чаще, никого не обнаружил. И, надеюсь, это взаимно- ибо предпочитаю делать это первым. А то, знаете ли, люди здесь какие-то нервные, к тому же разгуливающие с холодным оружием в руках, и самое главное- готовые это оружие пустить в дело по первому желанию. Возможно, это мне так повезло пересечься с местным криминалитетом, но в любом случае, надо бы сначала присмотреться к встречным гуманоидам, прежде чем скакать навстречу, распахнув объятия. Ибо чревато.

Душно. Солнце палит, как на югах- происходи это в моей прошлой реальности, назвал бы бабьим летом- по времени в самый раз- а так непонятно. Прихваченная водичка закончилась, а пить хочется. Но пока не везёт: ни речки, ни озера какого. Хотя… Лёгкий ветерок принёс с собой немного свежести, в которой засохший нос с радостью распознал особую влажность, характерную для больших водоёмов. Нос ещё принюхивался к приятному запаху, а ноги уже ускорились сокращая расстояние до вожделенной влаги. Вот уже блеснула меж деревьев водная гладь, послышалось журчание течения реки. Стремясь побыстрее добраться до неё, едва не вываливаюсь на прибрежную поляну, но в последний момент замечаю на противоположном берегу бегающих детей. А дальше сработали рефлексы: вот я ещё стою, озадаченно вглядываясь вдаль, а в следующее мгновение, броском преодолев несколько метров, уже залёг за пышно разросшимися кустами шиповника и сканирую территорию на наличие снайпера. Какого снайпера? А хрен его знает, кто тут на людей охотится. В том, что таковые обязательно существуют- даже не сомневаюсь. В не зависимости от места и времени, всегда- если существуют люди- найдётся и охотник на них. И тут, главное- не обмишуриться- и не превратиться в очередной трофей, вовремя заняв правильную позицию. Или, говоря словами нашего капитана, царствие ему небесное, в нужное время оказаться со стороны приклада, а не ствола...

Уже вечерело, когда я, забывший на время о естественных потребностях организма (в том числе, о жажде), наконец-то оторвался от разглядывания пасторальной картинки деревенской жизни, которую я себе так и представлял: дома, поля, мычание коров, блеяние овец. Но присутствовало в этом натюрморте и кое-что лишнее, и пока необъяснимое. Мимо деревни, по направлению к едва просматриваемой отсюда башне, пару раз проскакали группы всадников. Брутальных таких всадников: некоторые в одежде по странной моде в обтяжку, с обязательным ножиком на поясе, другие- и вовсе в железе с ног до головы, с мечами, копьями и прочими подобными предметами того же назначения. Можно было подумать, будто фильм про старину снимают, но на общем фоне всех прочих событий эта мысль как-то пропадает. Если собрать все факты вместе, добавив туда события сегодняшнего дня, то вывод один- я попал… В другой мир или очень отдалённое прошлое. Тогда трупы на дороге, сожжённая деревня, свободно разгуливающие вооружённые люди- всё это становится естественным и понятным. Как я где-то читал (да-да, я тоже в школе учился и, как человек, родившийся ещё во времена “империи зла”, любил иногда почитать), в средневековье война между соседями- это перманентное состояние. За то, что я попал в чьё-то средневековье, говорило и отношение между всадниками и встречающимися по дороге крестьянами, вернее сказать, глубина поклона последних перед первыми. Вряд ли, в современном нам обществе (если не брать во внимание такую экзотику, как Японию или Корею, но азиатов здесь я что-то пока не видел), кто-то будет приветствовать, даже вышестоящих по должности, встав в позу, в профиль напоминающую букву ге. А здесь крестьяне (или те, кого я за таковых принял) только так и поступали, причём перед каждым, без исключения, всадником. И какие ещё мысли могут возникнуть в голове, глядя на подобное раболепие?

Хм. Кажется, я здесь не один. Солнце скрылось за горизонт, и в лесу сгустился тот полусумрак, который почему-то зовут романтичным. Обзор сильно упал, затруднив обнаружение неизвестного, крадущегося к реке из глубины леса в паре десятков метров от меня. То, что этот кто-то именно крадётся, мне удалось разглядеть лишь когда он мелькнул в просвете между деревьями совсем близко от меня: от дерева к дереву, от куста к кусту- и всё это под шуршание травы и хруст валежника под ногами. Улыбнуло. К этому времени неизвестный добрался до реки и в свете луны на его поясе холодом блеснул металл. А у меня перед глазами встали растерзанные трупы на дороге, гнилозубый со своим приятелем, и едва родившаяся улыбка умерла на моих губах…

Что он там разглядывает? Присел за деревом и, уже как минимум час, всматривается в противоположный берег- туда, где он особо сильно зарос кустарником. Резкий звук пилой проехался по нервам, заставив вздрогнуть от неожиданности. Фу, напугала- ну и голосок у этой птички, но так близко? Закрутил головой, но только взглянув в сторону неизвестного, понял, что это за птица- наш “приятель” высунулся из-за дерева и, придерживаясь одной рукой за него, подавал кому-то звуковые сигналы. Кому только? А, вот, и с другой стороны реки откликнулись. Блин, да у них тут стрелка… Но общались неизвестные недолго- услышав ответное "чириканье", незнакомец резко, теперь уже практически не скрываясь, стартанул обратно, от реки. Я только рот от удивления открыл- какие шустрые ребята, однако. Пока этот бегунок носится по ночному лесу, я, предполагая его возвращение (мало ли, чем чёрт не шутит), перебрался чуть подальше по реке, и поглубже в кусты. При этом стараясь оставить в поле зрения гладь реки, а особенно место интимной встречи незнакомцев. Зачем это мне? Так я и собирался на разведку, а тут такая движуха- думаю, такая информация лишней не будет.

Ждать пришлось долго. Я успел задремать, закоченеть, и лишь когда ночная мгла сменилась серым рассветом, а по реке расползлись клочья тумана, в лесу обозначилось какое-то движение. Вначале пришёл звук, а вскоре проявились и те, кто его производил. Их оказалось неожиданно много- на первый взгляд не меньше пары сотен- все воины, упакованные в привычную уже (да, уже- привыкаю, однако) броню из кожи и железа, и вооружённые разнообразным холодным оружием и арбалетами. Толпа (по-другому такое построение не назовёшь), стараясь не шуметь и при этом напоминая бегемотов в лавке, протекла к речке, и не останавливаясь, хлынула в неё. Оп, да тут никак брод. Точно, вон кто-то с другого берега машет- направление показывает. Видать не дурак ими командует, по крайней мере, разведкой озаботился.

Между тем, отряд переправился на другой берег и, уже не скрываясь, рванул к деревне. Раздались крики, ударил набат. Дальнейшее можно описать одним словом- беспредел. Выбегающих из домов жителей убивали, мучили, насиловали, не обращая при этом никакого внимания на пол или возраст. Торжествующие вопли, крики ярости и боли, просьбы о помощи и проклятья слились в один непрерывный адский гул, отчего в жилах стыла кровь. В свои не такие уж и большие годы я увидал достаточно, чтобы поседеть, но такого- нет… и вот- пришлось получить это сомнительное удовольствие. Захотелось развернуться и свалить куда подальше, но нельзя- мне тут жить, и убежать от этого не получится. А вот запомнить и при случае вернуть чужую боль- это обязательно. Не я придумал- око за око… И я сидел, и смотрел: вот трое рубят мужика с вилами, а тут раскладывают молодуху прямо на дороге, из дверей дома вышел хохочущий бородач и, размахнувшись, ударил что-то кричащее об камень… Что-то плеснулось там, а мне показалось- прямо в глаза. Вздрогнув, заматерился и схватился за кинжал. Пришлось напомнить себе, что там не моя война- это оказалось неожиданно трудно исполнить- и отвернувшись от творимого на противоположном берегу реки, искать внутри точку равновесия.

Через некоторое время галдящая толпа, насытившись кровью и оставляя за собой горящую деревню, саранчой хлынула вслед за немногими уцелевшими деревенскими жителями, сумевшими вырваться и убежать в сторону дальних укреплений. После недолгих колебаний и я, переправившись бродом через реку, последовал туда же.

Глава 5

Я крался по лесу, ориентируясь по уже взошедшему солнцу и шуму боя. Очевидно, пришельцы не удовлетворились сожжённой деревней и атаковали крепость. Надеюсь, их там всех и положат. Нет, я нет кровожадный, но рядом с такими беспредельщиками мне трудно дышится. Понимаю, война, но существует же грань, пока ты человек, но если перейти- уже животное. Очень легко позволить себе отпустить зверя, живущего в каждом из нас, на волю, но последствия этого, возможно, будут сниться вам всю оставшуюся жизнь- так что оно того не стоит. А если делать это регулярно, то легко превратиться в монстра, опасного не только для чужих. И рядом с которым у любого нормального человека палец непроизвольно начинает нащупывать курок. Всё-таки, несмотря на некоторое внешнее сходство итогов работы военных и убийц в виде уничтожения себе подобных, внутреннее содержание очень сильно отличается. Но грань, действительно очень тонка, и очень легко перейти в другую категорию- ту, что недавно и продемонстрировали в деревне, и которая мне, видимо в силу воспитания, сильно не нутру.

Тихо, где-то на грани слышимости почудились непонятные звуки, похожие… хм, на стон? Посмотрим? Аккуратно переставляя ногами (не дай, боже, на какую-нибудь веточку встану), и дыша через раз, подкрался и выглянул из-за дерева. Бросил взгляд, и мгновенно отпрянул назад переваривать увиденное- на небольшой полянке, привалившись спиной к поваленному дереву, полусидел-полулежал парень. Молодой, судя по едва пробивающейся черноволосой бородке, вряд ли старше двадцати годков отроду, одетый в обычную для здешних крестьян одежду, то есть, в широкую длинную рубаху, подпоясанную верёвкой, и короткие, едва прикрывающие колени, штаны, но без головного убора и обуви. Судя по всему, мне повезло повстречаться с одним из неудачников сегодняшнего дня. Вы спросите- как это я так определил, что фатум обошёл его стороной? А разве можно назвать (это если даже не принимать во внимание зарево над деревней) разбитую голову удачей. Да, парень, судя по безвольно откинутой и залитой кровью головой, пребывал в отключке. Ну что ж, не бросать же человека, да и всяко-разно робинзонаду надо заканчивать и выходить к людям. Этот, пока без сознания, вроде бы ничего- выглядит нормальным, по крайней мере, немедленно резать не кидается. Надеюсь, это связано не только с его нынешним состоянием.

Ну что же, наш выход. Вдох-выдох… Держа в руке кинжал, резко сокращаю дистанцию. Вглядываюсь в бледное лицо незнакомца и облегчённо выдыхаю- этот парнишка действительно без сознания. Да, да, знаю- я эгоистичная сволочь, но как-то получать чем-нибудь острым под ребро не хочется. Ну, вот так вот, ценю я свою шкурку- она мне дорога, и не только как память. Так-с, посмотрим, пощупаем. Что сказать, я конечно не врач, но и без этих, их рентгеновских аппаратов, дам гарантию- без посторонней помощи парнишка с того света не выкарабкается. Ужасная рана на голове, заливающая кровью бледное лицо, хриплое прерывистое дыхание… Ну, а я здесь зачем? Поможем…

Вот и берег. Бережно складываю на землю бесчувственное тело. Тяжёлый, однако. Так, теперь промыть рану и забинтовать. Чем?- вы спросите. Увы, мой синенький стерильный костюмчик приказал долго жить- остатки, ещё ранее, превратились в бинты, которые сейчас и пригодились. А рана нехорошая- голова чем-то тупым пробита. Его бы в реанимацию… Это я опять мечтаю, пока руки наматывают очередную полоску ткани на рану. Изображаю скорую помощь, потому как в этом деле, что называется, ни ухом, ни рылом. Но за неимением гербовой… Промыл лицо, смочил губы- даже какая-то реакция проявилась. Клиент скорее жив, чем мёртв.

О, зашевелился. То, что живучий- это очень хорошо. Пытается открыть глаза и из горла рвётся хриплый стон. Пальцы с обломанными ногтями скребутся по земле, хватаясь за траву. Судя по побелевшему лицу, парню очень хреново. Б..дь. Вырвало. Схватив мокрую тряпицу, кинулся к раненому. Придерживаю ему голову (чтобы не растревожить рану) и протираю мгновенно взмокшее лицо. Неизвестный ещё некоторое время дёргается и хрипит, но вскоре снова теряет сознание.

Прошло двое суток. У замка бились люди за право на жизнь, а я сидел возле умирающего парня. Не помогли мои примочки, обтирания и бессонные ночи. Перед самым концом, так и оставшийся для меня неизвестным, человек ненадолго пришёл в себя, обвёл мутным взором кроны окружавших нас деревьев и, остановив его на мне, прохрипел… что-то. Чёрт, надо скорее учить местный язык. Но потенциальный учитель (так и не узнавший о моих планах на него) уже ушёл. За кромку…Хотелось выть на восходящее солнце, но есть такое волшебное слово “надо”. И вот ты давишь в душе неуместные сейчас эмоции и берёшься за дело. Кинжалом ковыряю заросшую травой землю, а культёй отгребаю- вроде и не знакомы были мы при жизни, но уже и не чужие. Надо, значит, сделать как положено. Приволок камень, установил на могилу. Постоял немного, и ушёл. Не оглядываясь. Ибо на сердце хрень беспросветная, а дела не ждут. В противном случае, лежать мне где-то также, может- даже и без надгробия. Ну, довольно печали. К делу. Чем там, интересно, наши бандитос занимаются?

Искал я не долго- и часа не прошло. Лежу теперь в кустах и обозреваю что-то. Назвать это что-то военным лагерем язык не поворачивается, куда более на пикник на природе похоже. Но судите сами: палатка типа шатер- одна штука, шалаш первобытный из палок и прочего- шесть штук, костёр пионерский- много, считать неохота. И плюс к этому пара сотен туристов, занимающихся своими обычными туристическими делами, вроде: поесть, поспать, облегчиться, и обратно- по новому кругу. И если бы не копья, щиты, и прочие аксессуары того же назначения, то можно было бы эту толпу отнести к замученным урбанизацией горожанам, вырвавшимся на природу. Правда, из странного такого города, населённого сплошь урками и бомжами, ибо своим внешним видом только на подобных данные индивиды и были похожи. Прежде всего, заросшими грязным волосом и изуродованными шрамами бандитскими рожами (по другому и не назовёшь), общим затрапезным видом и местами рваной одежде.

Пролежал в кустах до вечера, высматривая патрули и часовых. Однако, бесплодно- никого не обнаружил. Даже сомнения начали одолевать- не потерял ли ты, Даня, случаем, нюх. Но в конце концов, когда прошли все сроки для пересменки бойцов, а никто так и не появился, до меня дошло- нет здесь никаких часовых, и никогда не было. И вопрос- это только эти так воюют, или это общий порядок ведения боевых действий в здешнем мире. И ещё- а почему они до сих пор живы!?

Не заметил как уснул. Проснулся, глянул. Вы думаете что-то поменялось? По-прежнему, пьют, едят и хм… облегчаются. Где война? Вы на хрена к этому замку припёрлись? Опять уснул. Проснулся. Полюбовался на так называемый военный лагерь, и решил- а пойду-ка я отсюда. Эти вояки, судя по происходящему, готовы устроить очередную троянскую войну, в смысле лет на десять, но я то не готов столько ждать. Нет здесь моих интересов, а потому… Отполз вглубь леса, поднялся, отряхнулся и, сориентировавшись по солнцу, пошагал далее неспешной туристической походкой. Потому как- а вдруг война, а мы уставшие- так ведь и помереть можно невзначай…

-----

Нашествие ребеленов застало баронов врасплох. Понадеялись на только что заключённый мирный договор, по которому кондотьеров должны были обе воюющие стороны распустить. Расслабились. Однако, псы войны самораспускаться не пожелали- отвыкли, знаете ли, за многие годы кровавой потехи от сохи. Взявший единожды в руки меч- не отдаст его добровольно. А потом они объединились, выбрали вожаков- капитанов, и прошлись по не разорённым ещё войной провинциям. И напоминали они своей кровожадностью саранчу, ибо оставляли после себя лишь дымящиеся развалины и смерть.

Как и у прочих, для старого барона Жуссерана де ла Брош из-за последних событий наступил локальный апокалипсец. В связи с чем- как обычно и поступал в подобных случаях- он немедленно напился, собрал свою маленькую дружину и, потрясая мечом и немилосердно богохульствуя, толкнул речь. В которой, не иначе как под воздействием винных паров, пообещал отсутствующим по понятным причинам на данном мероприятии бригантам засунуть свой фамильный меч каждому в не предназначенное для этого природой отверстие и вертеть на нём до окончательной их погибели. И в бога, и в душу… и так далее. Добившись от уставших от его спича солдат необходимого, по его мнению, уровня патриотизма, барон распустил гарнизон и отправился спать.

Утро было хреновым- и не только из-за погоды. Маясь от головной боли, старик снова прикинул хрен к носу и засомневался что-то- а не поторопился ли он вчера с громкими заявлениями. Конечно, вряд ли кто-то обратит внимание на речи маленького барона, ну а вдруг? А старые стены замка давно не чинены, и в дружине всего сорок бойцов. А потому нужно подготовиться к возможным неприятностям, и прежде всего, отправить единственную дочь во Фёр- под защиту графа.

На следующее утро, едва рассвело, из ворот замка выехала небольшая конная кавалькада, в составе молодой баронессы Мари со служанкой и десятка старого и опытного воина Гильома. Вроде всё предусмотрено, одного не знал старик барон отправляя дочь, что безопасные прежде дороги превратились в экстремальные аттракционы, за прохождение которых выдавалась лишь одна награда- жизнь. Хотя в начале пути ничего не предвещало опасности и маленький отряд без помех следовал по замысловатым изгибам дороги, но на второй день путешествия изменилось всё.

Поперёк дороги лежал здоровенный дуб. И пока путешественники растерянно топтались возле него, сзади рухнуло ещё одно дерево и десятки стрел пропели свою гибельную песню. Половина отряда- из не успевших прикрыться щитами или попросту неудачливых- погибли, либо были ранены. Остальные спешно спрыгивали с лошадей- тесновато на узкой лесной дороге, превратившуюся в одночасье в смертельную ловушку. В этот момент, в мозгу у одного из солдат по имени Карл перегорел какой-то предохранитель. Взревев как подраненный кабан и пришпорив коня, ринулся он с мечом наголо на толпу разбойников, выбегавшую из леса по обе стороны дороги. Один взмах меча, второй… Под копыта коня ложились разрубленные бандиты. Но на третьем взмахе что-то ударило в спину, да так что сила ушла из тела. А потом в бок, в спину… Перед глазами Карла завертелись кроны деревьев, и свет померк... Однако, пока под торжествующие крики разбойники поднимали на копья безвольное тело умирающего Карла, остальные воины, сбив стену щитов и прикрывая на удивление невредимую баронскую дочку, отступили к лесу, прикрыв тылы мощным каштаном.

Старый десятник не надеялся выжить- слишком много было на них врагов. Но и умереть достойно тоже нужно суметь, а Гильом, прожившую долгую жизнь и большую её часть с мечом в руке, знал как это сделать наилучшим образом. Напрасно торопились разбойники, спеша развалить строй противника, нападая едва ли не по одному. Так и умирая…Но и у бригантов нашёлся командир- криком перестроил нападавших, и они в плотном строю навалились на баронских солдат. Быстрое движение и узкое жало копья нашло щель между щитов- и тут же окрасилось в красное. Воин вскрикнул от боли в бедре, и припал на колено. Тут же попытался снова подняться, но куда там- на подранка обрушился град ударов. Вначале раскололся щит, а следом и голова.

Упал один соратник, второй… Гильом зашептал про себя молитву- на ногах из всего отряда остались лишь он, да Фил Простофиля. Ну, ещё Мари выглядывает из-за дерева, но она не в счёт. Как, впрочем, и Фил, ещё полгода назад не державший в руках ничего серьёзнее кухонного ножа. По какой такой причине барон решил, что из этого лоботряса выйдет что-то путное- сие Гильому было неведомо. Ну, так то, конечно, оглобля немаленькая вымахала, и вроде как силушкой боженька не обидел, но ведь ейной ещё и распорядиться надо суметь правильно. А Филя… Не зря его люди Простофилей прозвали. Тем удивительней, что он до сих пор жив.

-----

Иду, наслаждаюсь ярким солнышком и тёплым ветерком, иногда порывисто ласкающим моё лицо, а ещё свежим лесным воздухом- отвыкаем мы от такого в своих каменных джунглях. В очередном порыве ветра мне почудился какой-то посторонний звук, а так как местность не располагает к расслабленности, то поудобнее перехватив самострел, обратился в слух, пытаясь определить источник и направление. Через некоторое время звук повторился, и мне показалось, будто человек кричал. Ага, опять… Ладно. Скорую помощь вызывали? Нет? А мы всё равно идём к вам…

От дерева к дереву, притаиться за кустами, и главное- следить чтобы под ногами не хрустело. Медленно передвигаясь в таком ритме, вышел к узкой лесной дороге и присутствующей на ней группе неизвестных мне людей, занятых, как пишут в уголовном кодексе, убийством одного и более лиц по предварительному сговору. Да, всё так и было: одна, более многочисленная группа, при помощи, видимо, заранее приготовленного архаичного оружия, вроде мечей и копий, в адреналиновом экстазе уничтожала другую- поменьше. Которая, в свою очередь, защищалась при помощи точно такого же оружия. Впрочем, этим меня уже не удивишь- привыкаю, видимо, к уровню данной цивилизации.

Так, а вот это уже не хорошо. Пока эти две группы бородатых мужиков в кожаных и стёганных доспехах мерялись размерами своих детородных органов, я вмешиваться не собирался. Кто они мне? Однако, вскоре мой взгляд обнаружил ещё одного невольного зрителя данного действа, точно совершенно лишнего на этом празднике жизни, или, правильнее сказать, смерти- выглядывающую из-за дерева молоденькую девушку, одетую, как принято по здешней колхозной моде, в долгополое платье и накидку с капюшоном, с завязками под подбородком. Несмотря на некую балахонистость одеяния, оно не смогло в полной мере скрыть молодость и красоту белокурого ангела, чей лик в данный момент портило выражение страха и отчаяния. Возможно, именно это и заставило меня вмешаться в разворачивающуюся на глазах драму. Кто сказал- всё зло от баб? Эх…А может это я зря- и просто надоело прятаться и мириться с творимым- и пришло время выйти из тени? Что же, тогда- к бою! Пока я настраивал себя подобным образом, по сути ища мотивацию для смертоубийства- увы мне, я не маньяк, и кровожадностью не страдаю- у незнакомки осталось лишь трое защитников. А нет- уже двое… И шестеро- против. Расклад хреновый, а разве по-другому когда-то было?

Тщательно прицеливаюсь (не хотелось бы бездарно истратить единственный в моей ситуации выстрел), выглядывая самого опасного противника. Выбрал одного, на совести которого был последний из погибших- уж очень он мастерски копьецом орудовал, любо-дорого смотреть, но не хотелось бы оказаться его противником, а потому будешь первым- и не надеясь пробить надетую на него стёганку, выстрелил ему в ногу. Может плёвое расстояние (всего-то каких-то десяток метров, именно на такое расстояние мне удалось подобраться, пользуясь их невнимательностью- не до меня им было), а может потому что не первый раз пользуюсь этим аппаратом, но в любом случае, болт попал куда я и планировал. На крик подранка по-моему обернулись все участники данной драмы, и пока они не сообразили что к чему, я стартанул, как чёртик из табакерки...

-----

Её воины гибли один за другим, а она могла лишь в ужасе смотреть на это. Мужчины в ярости бросались друг на друга, кололи и рубили, и умирали, нередко искромсанные до неузнаваемости. Но даже в последний свой миг желавшие одного- добраться до горла врага. Мари гнала прочь мысли о спрятанном под накидкой кинжале, но время шло, а её защитников становилось всё меньше. Она хотела жить, а кто не хочет в шестнадцать лет. От страха сковались члены, и лишь губы изредка шептали “мамочка”…

Из десятка Гильома в живых остались лишь двое, но вот и старый десятник уже захромал- достали. Неожиданно противник, тыкавший его копьём, упал, громко закричав. А потом упал ещё один, и ещё… А из-за их спин стремительно выскочил бородатый муж с копьём в руке. Лишь позже она обнаружила, что он однорукий, а на данный момент её поразила его скорость. Пронёсшись ураганом по дороге, неизвестный накалывал бригантов на своё копьё, как иголкой бабочек. Оставшиеся в живых разбойники, тоже что-то сообразили, однако среагировать успел лишь один, кинувшись в кусты. Но незнакомец оказался быстрее- свистнувшее копьё с огромной силой пришпилило несчастного к дереву. Тот лишь захрипел, некоторое время дёргая ногами, и вскоре испустил дух.

Глава 6

Стою весь в сомнениях: что это было такое, и почему так легко с противником расправился- никогда в себе Геракла не замечал? Будто взрослый против детей вышел и походя люлей навешал. Так не бывает...разве что в сказках, но вот же- бандит висит пришпиленный к дереву- копьё пробило тело вместе со стёганкой и углубилось в ствол на пол локтя! Ещё в бою обратил внимание: какие-то разбойники попались медленные- двигались будто мухи в киселе. Я нападал, а они даже руки поднять в свою защиту не успевали. Но теперь понимаю, что это не бандиты замедлились, а я ускорился. Налицо некие изменения в моём организме- и не понятно пока положительные они или отрицательные, а учитывая заметно отросшую руку, то напрашивается только один вывод- всё это связано с экспериментом. В каком это таком фильме такое видел? Человек- паук? Свят, свят...

Сходил за копьём. Кое-как вытащил сначала из дерева, потом из мужика- пахнет, конечно, не очень, но копьё мне ещё пригодится. Есть у меня такое ощущение, что про полицаев здесь слыхом не слыхивали, потому и ходят все с холодным оружием. Можно значит. Ну, и я не буду рассказывать им про людей в чёрном с “демократизаторами” в руках, не буду пугать, а то потеряют веру в будущее. А вообще: не стоит выделяться в коллективе, буду как все- с копьём в руке и кинжалом на поясе. Ха…

Вернулся на дорогу, а там идиллия: девушка присевшего у старого каштана старого воина перевязывает, молодой- трупы раздевает и добро по кучкам раскладывает. И сноровисто так, будто каждый день этим занимается. Ну, не будем мешать слаженному коллективу. Изобразил уставшего, прислонился к стволу дерева и эдак, слегка картинно, сполз на землю. При этом, не прямо, нет, искоса поглядывал- как там на это мои “подельники” реагируют. Реакция порадовала, нормально отреагировали- так, глянули, и дальше своими делами занялись. Мол, некогда- корова не доена, коза… А, не- это из другой оперы.

Вот теперь можно и расслабиться. Прикрыл глаза и чувствую- каждая косточка болит, и почему-то в обрубок мой отдаёт. Нелегко дался мне этот бой- за всё приходится платить. Ничего, небольшая релаксация, пару мантр и буду как огурчик. Ага, как же дадут… Плыву я, значит, в нирване, мне хорошо. Как там у одной актрисы- я в раю, я летаю… Не так, но около того. И тут чувствую- кто-то смотрит на меня, а глаза не открываются. Спросите- как такое можно почувствовать? Не отвечу, не знаю как это работает- но бывает такое. И сейчас такое же ощущение… Не хочу, но пересилил себя- поднял веки. Интересно ведь, кому это я понадобился. Стоит солдатик, этот, который молодой, кланяется, лопочет что-то на своём, маловразумительном, и рукой на стоящего тут же коня показывает. Что-то опять от меня надо- надо встать, но тело как деревянное. Ну, это понятно- опять последствия- надо будет с этим как-нибудь поаккуратней. Хотя, если такие приключения продолжатся- последствия меня будут волновать в последнюю очередь. Всё же, кое-как- с трудом и придерживаясь за дерево- поднялся на ноги и пошатываясь поплёлся к лошади. Стоит, примотанная к ветке и копытами нервно перебирает. Хорошая лошадка, хорошая… Только, чур, не кусаться. Рядом накидана немаленькая такая куча разнообразного барахла: сумки, шмотки, оружие. Никак моя доля трофеев. Мило. И всё грязное, в крови. При взгляде на получившийся натюрморт что-то мне грустно стало- отдохну я кажется ещё не скоро...

Расположился прямо возле кучи, и занялся сортировкой того, что боженька послал: это годное- только отмыть, а это- лучше сразу в утиль- такое рваньё мне вряд ли пригодится. Разве что в качестве половой тряпки, теперь осталась самая малость- заиметь дом с полом под неё. Да, раз плюнуть...

От размышлений о вечном меня отвлекло шуршание платья. Окидываю подошедшую девушку заинтересованным взглядом. Красивая. Эдакий зеленоглазый ангелочек, невысокая блондинка лет шестнадцати-восемнадцати. Но это не точно. У нас, имею в виду прошлую реальность, некоторые шестнадцатилетние девочки, накрасившись и одевшись во что-то чрезвычайно короткое, выглядели на все двадцать- не мудрено и ошибиться. Но, конечно, этот вариант здесь не подходит- за полным отсутствием косметики на лице и наличия длиннополого платья- для подошедшей девушки, который, тем не менее, не отменяет того факта, что я плохо разбираюсь в женском возрасте. А среди мужчин есть те, кто разбирается? И молчание в ответ...

Подошла и молчит. Вижу что-то сказать хочет, но лишь подол платья рукой теребит- смущается. Надо как-то преодолеть сей неловкий момент, потому встаю, руку на грудь и исполняю, предназначенный незнакомке, неглубокий поклон. Вроде как здесь такое в порядке вещей. Совсем уж буквой Г вставать не буду, но а вот так обозначить уважение к собеседнику- почему бы и нет. Смотрю девица повеселела и, видимо, сработали поведенческие триггеры- сделала книксен. Это ведь он самый? Никогда не видел вживую- да и где бы я мог такое чудо увидеть- но именно так его себе и представлял,- по книгам и кинофильмам.

- …,- что-то сказала. Малоинформативно, но лиха беда начало. Тут, главное, потенциал, так сказать, раскрыть. Вспомнил тут один культовый фильм про поездку моего тёзки в Америку и эпизод, где он пытается разговаривать с водилой большегруза, не зная толком языка. Так, только студент, да ок, но вроде как прокатило. А мы чем хуже.

- Данила,- и пальцем на себя. И голливудскую улыбку, самую ослепительную, демонстрируем. В которой, как известно, главное- это наличие белых зубов,- на что я никогда не жаловался. Ага, вижу, прониклась. То-то же. Это ж Голливуд, понимать надо…

А девушка застенчиво улыбнулась и тоже пальчиком, правда не так уверенно, на себя показывает:

- Мари …..

Что-то больно заковыристое получается, но главное я разобрал- она Мари, по-нашему, Машка. Аж чем-то родным повеяло… Далее примерно так и общались: где-то словами, а где-то- жестами. Вроде как понимание достигнуто, но это не точно. Вот сейчас этот жест, приглашающий такой куда-то- это вообще о чём? Если подумать, вырисовывается море вариантов, и некоторые из них лучше при детях не упоминать. Ну, я и не буду, а просто последую за вышеназванной особой. Оказалось, что ничего такого особенного, просто приглашение на обед. Или, как говорили в старину, предложение преломить кусок хлеба. И, хотя, пожрать я завсегда не против, почему-то даже жаль, что ничего особенного…

Ржаной хлеб, лук, яйца вкрутую- вроде простая пища, а у меня слюней полон рот- так соскучился. Но сдерживаюсь и поглядываю на компанию, мало ли- а вдруг какие особенные культурные обычаи присутствуют. Например, яйцо с тупого конца разбивают, а я возьму- да и шмякну с острого. Всё- еретик. Нет- нам такого кина не надо.

Присели за достархан, но к еде не притронулись, руки сложили перед собой, вроде как молятся. И я за ними якобы повторяю- шевелю губами и издаю мало разборчивые звуки, стараясь не выбиваться из общей тональности. Так-то особо в религии не разбираюсь, но на войне неверующих нет. Другое дело во что верить: кто-то в Христа, а кто-то и автомат божеством считает. Но не мне их судить, да и не вам- окажетесь там поймёте почему…

А пока молимся. И в конце прозвучало громко и очень даже понятно- "Аминь!" О, как! Ничего не напоминает? А я где-то подобное слышал. Хм, неужели тут тоже в распятого пророка верят? Но об этом я потом подумаю, потому как все на еду накинулись. Ну, или почти все. Не будем пальцем показывать кто. Мм...

-----

Мари советовалась с Гюнтером. С таким отрядом: раненый, девушка и Простофиля- следовать по прежнему курсу было бы безумием. Нужно возвращаться, но где гарантия, что и на обратном пути их не поджидают подобные приключения. Сегодняшний день стал для неё самым страшным в той жизни, что она прожила, и повторять такое не желала от слова совсем. Однако, как же быть? Её взгляд невольно остановился на незнакомце: красивый, стройный парень, правда заросший, и какой-то неухоженный что ли, но не это главное. И даже отсутствие руки имело небольшое значение, так как в такие времена количество одноруких воинов не уменьшалось, а наоборот- увеличивалось. И теперь это воспринималось как обыденность, главное- живой.

Но он её пугал своей смертоносностью- она невольно наблюдала весь бой от начала до конца, видела как гибли её защитники, и молилась, понимая, что всё- это их конец- и уже готовилась к смерти, ведь плен был намного страшнее; но пришёл незнакомец и враги как-то резко умерли. А после… после он не подошёл и не представился, как в её понимании должен был поступить каждый благородный человек. Да, и не благородный- тоже. Нет, он лишь окинул их побитую группу холодным равнодушным взглядом, от которого её передёрнуло, прислонился к дереву и, кажется, уснул. Заснул! А она теперь должна думать, что это было и зачем!

Хорошо, Гюнтер успокоил- это не враг. Будь по-другому, они уже были бы на небесах, и он с Простофилей- ей были бы плохими защитниками. Ну, что говорить, ты же сама всё видела. Да… Она всё видела, а потому поверила старому воину безоговорочно. И тогда Мари решилась. Отряхнула с платья приставший мусор, поправила выбившийся локон за ушко, улыбнулась чему-то, и пошла…

-----

Солнечный день сменился багровым закатом. Будто нарисованное торопливым художником, небо раскрасилось в замысловатую палитру цветов от желтого до сиреневого, подарив на короткое время миру великолепную картину. Но время неумолимо, и вскоре лишь узкая багровая полоса над верхушками деревьев среди сиреневого океана набегающей ночной тьмы напоминала о недавнем буйстве красок. И постепенно растворяясь в ней до полного исчезновения. Смерть, как обычно, победила жизнь. Наступила ночь.

В лесу затихали последние движения. Мир как будто замер в ожидании чего-то. Тем громче звучали любые звуки, казалось сам лес прислушивается и недовольно качает головой. На лесной полянке у костра сам собой стих разговор. Я, от нечего делать, рассматривал своих новых попутчиков- ну, я так понял Машину пантомиму, а что она имела в виду… Получилось нечто следующее: Машка ручкой на себя, на спутников своих, в оконцовке на меня, как бы объединяя, и затем махнула рукой куда-то в сторону юга. А затем на меня так вопросительно ресницами- хлоп, хлоп. И потом ещё раз весь этот процесс повторила. Ну, я ж не тупой… даже если так выгляжу. Короче, глядя в её колдовские, отливающие магией лесов, глаза, согласился- на всё сразу. Вот теперь сижу и товарищей по несчастью разглядываю, заодно размышляя- а правильно ли я понял ту пантомиму. Ааа… Уже кажется по… неважно, короче. Глаза слипаются. Подумаю об этом завтра...

А утром меня, почти насильно, посадили на лошадь! Никогда прежде дел с этими гогочущими животными не имел, и вот- заставили. Как я не отбрыкивался, пришлось под “строгим” Машкиным взором взгромоздиться на конскую спину. При этом перестарался и чуть обратно не сверзился- только с другой стороны седла. После этого, уже не обращая внимания на улыбки и даже откровенные хохотки, некоторых индивидуумов, сосредоточил все свои помыслы на своей пятой точке, а вернее, на попытке удержать её в седле. А это не просто- я вас уверяю- удержаться от падения на землю, когда под тобой всё ходуном ходит. Но я молодец- выстоял до конца- не упал. Правда, настолько увлёкся этой задачей, что во время этой поездки не помню больше ничего: где ехали, что делали- настолько мне было не до того.

“Неужели, всё...”,- измученно подумал я, когда старый воин по имени Гюнтер- как он мне представился- на закате остановил наш маленький отряд и скомандовал привал. Место было довольно живописным: небольшая лесная полянка с бьющим из под земли ключом, к тому же окружённая величественными дубами. Но мне было не до природных красот- у меня болело всё, как располагавшееся ниже пояса, так и, что меня удивило, выше. Никогда не думал, что конный спорт такой болезненный. Стараясь делать как можно меньше движений, сполз с уже мирно жующей какую-то гадость коняшки и припал к земле, как дитё к материнской титьке. Вытянул онемевшие члены по зелёной травке и закрыл глаза, наслаждаясь покоем. Лепота…