И вот все уже в Бразилии!

В каждой команде по восемь человек, Кир тоже участвует в игре: на каникулах не должно быть ни запасных, ни игроков основного состава. Выходить на поле и наслаждаться игрой должны все!

Шампиньон, взявший на себя роль судьи, понимает, что его подопечным сейчас преподнесут хороший урок. Потому что одно дело – играть в сквере, и совсем другое – на песке.

Посмотрите на эту комбинацию.

Вот как нужно играть на пляже – в воздухе, потому что по песку мяч не бегает.

Роджейро и его друзья хорошо знают об этом, а «Луковки» нет, и это сразу видно.

Посмотрите на Бекана.

Всем известно, какую он развивает скорость, но ему не удаётся пробежать с мячом и нескольких шагов, на пляже это почти невозможно: мяч закатывается в первую же выемку и остаётся там.

Только Жуану, привычному к песку, и Томми с его великолепной техникой удаётся хоть что-то сделать. Именно они забили единственный гол «Луковок»: Жуан выполнил красивый дриблинг слева и послал передачу с фланга на капитана, который в падении пробил головой – и мяч влетел между досками для сёрфинга. Но к этому моменту противник забил им уже семь голов…

Матч окончился со счётом 7:1 в пользу друзей Роджейро, причем пять голов забил он сам. Один был просто потрясающий: он высоко подбросил мяч пяткой, запустив его над головами, а после того как мяч пролетел над Киром, Роджейро поймал его на лету и, не дав коснуться земли, отправил в ворота.

Шпилька только затылок чесал, недоумевая, как такое возможно: словно какой-то фокусник проделал трюк прямо у него перед носом…

Роджейро с друзьями собираются уходить, и на прощание он говорит ребятам:

– Приходите на днях ко мне в гости вместе с Жуаном. Я буду очень рад. Жду вас всех!

«Луковки» идут окунуться в море, чтобы освежиться. Они просто для развлечения немного погоняли мяч на пляже.

Но вид у Томми очень расстроенный.

– Синьор, – говорит он Шампиньону, – они все играли лучше нас.

Повар смотрит на него с улыбкой.

– Томмазо, бразильские футболисты – лучшие в мире, потому что они с детства гоняют босиком в футбол, – объясняет тренер. – Они быстро учатся правильно бить по мячу. Игра на песке, как вы сами убедились, требует очень хорошей техники. Пляж – отличная школа.

– Финты, которые выделывает Роджейро, я видел только по телевизору.

– Да, он молодчина. Его отец сказал, что он играет в детском составе «Фламенго». Но вот увидите, к концу нашего отдыха вы станете играть намного лучше и больше не будете проигрывать со счётом 7:1. Я ведь привёз вас в Бразилию ещё и поэтому: это футбольный университет! Вы научитесь здесь многим полезным вещам. Но главная цель нашей поездки – получить удовольствие. Так что ныряй в воду, Томми, и не думай о семи голах!

Томми окунается и подходит к друзьям, которые всё ещё обсуждают матч.

– Одного я не понял: почему друзья Роджейро всё время называли меня Франко, если меня зовут Шпилька?

Жуан улыбается:

– Они называли тебя не Франко, а frango – в Бразилии это означает «петушок». А ещё так называют вратаря, который пропускает голы.

Все заливаются смехом.

Все, кроме Шпильки…

Когда они возвращаются в отель, Эгле говорит:

– А Роджейро классно играет в футбол, правда?

Томми отвечает:

– Да, у него всё получается.

И ему уже не хочется отбивать мяч головой, как он делал в аэропорту.

4. «Луковки» на стадионе «Маракана»!

Данте просыпается и свешивает голову со второго яруса кровати:

– Шпилька, к тебе что, краб в постель забрался? Ты всю ночь ворочался и поднимал шум.

Шпилька шепчет:

– Я не мог заснуть. Кажется, я слегка обгорел…

Он встаёт, снимает пижаму, и все смотрят на него, раскрыв рты.

– Ничего себе слегка!.. – восклицает Кир. – Ты похож на гигантского омара! Сегодня держись подальше от ресторанов, а то ещё засунут тебя в кастрюлю!

Бекан смеётся:

– Если бы тебя сейчас увидели друзья Роджейро, то называли бы не петушком, а жареным цыплёнком…

Но Шпилька не разделяет всеобщего веселья:

– Остряки…

– Ты бы хоть цепь снял с шеи, – говорит ему Томми, с интересом рассматривая белую полосу на обгоревшем животе. – Ты как будто нацепил костюм супергероя. Большая белая буква «U» на красном фоне. Uperman!

Медленно переставляя ноги, Шпилька шагает в ванную, широко раскинув руки, как астронавт на Луне:

– Я сейчас чувствую себя Человеком-факелом…

В номер спешит Гастон Шампиньон, захватив крем после загара.

– Но если ты считаешь, что кремы – это для маленьких девочек, я тебя мазать не буду, – говорит он.

– Нет-нет, я передумал, – шепчет многострадальный Шпилька. – Намажьте меня, пожалуйста, синьор, очень печёт.

– Несколько дней тебе лучше не снимать рубашку. И, чтобы ты сегодня больше не мучился, – предлагает повар, – мы можем отправиться на интересную экскурсию по городу. Так что у тебя больше не будет искушения прыгнуть в воду. Что скажете, ребята?

– Окей, – отвечает за всех Томми.

Аугусто берёт в аренду микроавтобус, вмещающий «Луковок» в полном составе вместе со взрослыми.

Впереди рядом с Аугусто, который восседает за рулём в шофёрской фуражке, устроился Данте. Взяв в руки микрофон, он делится сведениями, вычитанными из книги.

Он прекрасно вжился в роль экскурсовода и рассказывает обо всём с таким серьёзным видом, будто отвечает учительнице на уроке географии:

– Рио-де-Жанейро – огромный город, в пять раз больше нашего Милана. Вы только представьте, его населяют свыше десяти миллионов человек! Жителей Рио ещё называют кариока.

– Кариока? – переспрашивает Лара.

– Да, так индейцы называли первых португальцев, прибывших в Рио в шестнадцатом веке, – продолжает рассказывать Данте в микрофон. – Португальцы начали строить здесь белые дома, и индейцы, жившие на этих землях, называли эти сооружения carioca: на индейском языке cari означает «белый», а oca – «дом».

– А Рио-де-Жанейро что-нибудь означает, Данте? – спрашивает Эгле.

– Да, Январская река, – отвечает десятый номер. – Как вы знаете, город раскинулся на берегу большого залива. Первые португальцы, прибывшие сюда 1 января 1502 года, не знали, что это морской залив, приняли его за устье большой реки. Поэтому они назвали город Рио-де-Жанейро, что в переводе с португальского означает «Январская река».

– Я этого не знал. Данте, ты молодец! – восклицает Томми.

Данте оборачивается к своим товарищам.

– Иметь друга-ботаника тоже иногда полезно, правда?

Автобус оглашают дружные аплодисменты.

– Как видите, – продолжает десятый номер, – в Рио много подъёмов и спусков, потому что значительная часть города лежит на горах и холмах, которые здесь называют моррусами.

– Моррусами?

– Да, и сейчас мы направляемся к двум самым известным из них. Это Сахарная Голова, на которую мы поднимемся по потрясающей канатной дороге, и Корковадо, самая высокая гора в городе. На ней возвышается огромная белая статуя, которую мы видели из самолёта. Помните? С обеих гор открывается восхитительная панорама, так что готовьте фотоаппараты.

– Шпилька, айда на Сахарную Голову! – шутит Кир. – Только умоляю, не ешь её целиком, – и он от души хлопает друга по спине.

Вратарь вскрикивает от боли.

– Я совсем забыл, что ты обгорел, – извиняется Кир.

Аугусто паркует микроавтобус, и дальше до канатной дороги они идут пешком.

Синьора София не хочет подниматься на гору, потому что у неё кружится голова, но в конце концов Гастону удается её уговорить:

– Просто не смотри вниз, mon amour[2]. Когда мы доедем, я тебе скажу.

Чтобы ещё надёжнее подстраховаться, синьора София зажмуривается и закрывает глаза руками.

И в самом деле, когда смотришь вниз на раскинувшееся вдали море, зависнув на канате над землей, поневоле охватывает дрожь… Но пропустить такое зрелище непростительно. Из прозрачной кабины, а затем и с вершины Сахарной Головы открывается захватывающий вид: весь Рио лежит как на ладони, с современными небоскрёбами, белыми лентами пляжей, морским заливом, зелёными холмами… Мальчики достают фотоаппараты из рюкзаков и только успевают отщёлкивать кадры, позируя друг с другом.

Жуан показывает, где находятся самые известные пляжи Рио:

– Вон там Копакабана, пляж, который виден из вашего отеля. Там пляж Ботафого, а вон там – Фламенго. У нас есть две футбольные команды с таким же названием. А чуть дальше – знаменитый пляж Ипанема, что в переводе означает «опасное море».

Отец Жуана указывает в другую сторону – на горстку домишек, прилепившихся к холмам:

– В этих домах, сооружённых из досок или листов металла, живут бедняки. Вы должны знать, ребята, что Рио – это не только красивая картинка. Здесь есть белые пляжи и гигантские небоскрёбы, но есть и такие лачуги, громоздящиеся друг на друга на склонах холмов, обвитых узкими грунтовыми дорогами, которые под дождём превращаются в грязное месиво. Такие скопления лачуг называются фавелами. Здесь находят приют тысячи людей, многие из которых едят не каждый день – у них нет денег даже на еду. Я родился и вырос в такой фавеле.

– Вы были очень бедными? – спрашивает Сара.

– Да, – отвечает отец Жуана. – Мой папа умер молодым, и маме приходилось много работать, потому что у меня было шестеро братьев. Я начал зарабатывать деньги благодаря футболу – играл за «Фламенго», а когда меня взяли в основной состав, я смог купить в городе хороший дом для мамы и братьев. Потом я уехал играть в Италию, где и родился Жуан. Роджейро до сих пор живёт в фавеле. Он тоже играет за «Фламенго», в детской лиге, и мечтает купить красивый дом для своей семьи. На днях мы сходим к нему в гости. Если хотите узнать Бразилию, вы должны побывать и в фавеле.

На вершину Корковадо их доставляет поезд, проезжающий через изумительный тропический парк Тижука. Он кишит обезьянами, которые прыгают с дерева на дерево.

– Тижука означает «вонючее болото», – объясняет Данте.

– Подумаешь, проблема! – заявляет Томми. – Я привык к носкам Шпильки.

Стоя на вершине горы, Данте рассказывает историю величественной статуи Христа с раскинутыми в стороны руками, ставшей символом города.

Кир обязательно должен сфотографироваться с огромным Христом на заднем плане.

– Наконец я нашёл того, кто выше меня ростом!

Когда они спускаются с горы, Аугусто ведёт всех в старый город, где есть прекрасные храмы. В какой-то момент Данте поворачивается к своим спутникам и спрашивает в микрофон:

– А куда бы вы хотели сейчас пойти: на стадион «Маракана» или в очень интересный Музей изящных искусств?

– Данте, ты серьёзно? Может, ещё проголосуем?! – недоумевает Томми.

Во взгляде Данте читается разочарование.