Помоги проекту - поделись книгой:
- А брошюру эту вы мне дадите?
- Ну конечно же, в чем вопрос...
- Итак, насколько я понял, к вам приходят мужчины, влюбившиеся в девочек намного себя моложе?
- Нет. Вообще при безответности... в последней стадии. Но эта ситуация - характерная. Очень частая.
- И вы лепите из них новых людей, предварительно слазав их девочкам в подсознание и выяснив, что им нравится.
- Грубо говоря, да.
- А зачем?
- Чтобы иметь, друг мой, самое малое во Вселенной количество самоубийств на душу населения. (пауза)
- Это аргумент... Скажите, а если ваше искусство омоложения столь высоко, то почему к нему прибегают не все на вашей планете?
- Кое-что у нас введено в бытовую практику. Видели вы на улицах согбенных старцев?
- Нет.
- Ну вот. А что до серьезных процедур, то они, знаете ли, настолько сложны и мучительны, что жизнь сама по себе обычно не является достаточным стимулом... Только ради другого человека мужчина может на это пойти.
- Понимаю... скажите, такой формально-физический вопрос... случаи вторичного обращения?
- Бывали.
- И?
- Очень плохо. Почти всегда неудачно. Есть какие-то глубокие слои психики, вторичное вторжение, видимо, захватывает что-то такое... Ну как у жителей вашей планеты резус-фактор при размножении... знаете?
- Да.
- А вот у нас такого нет.
- Но зато перестройка личности, которую вы производите, влечет какое-то изменение типа выработки антител, которые уже не дают вмешаться второй раз?
- Ну, это грубая модель...
- Хорошо, а как все-таки получается, что она в него влюбляется?
- А кто вам сказал, что влюбляется?
- ?
- А любви мы не гарантируем. Мы вообще ничего не гарантируем. Мы стараемся сделать его для нее приемлемым, снять барьеры. Они бывают разными. Физические - рост, вес, облысение, физиологические - запах, манера держаться, манера говорить, психологические - лживость или честность, ксенофобия, геронтофобия и вообще миллион всего. Иногда надо изменять его, иногда достаточно, чтобы она поняла, откуда барьер. Если в детстве над ней учинил насилие человек старше нее, то этого достаточно, чтобы... Но если она это поймет, то часто после этого барьер снимается. Иногда поначалу надо чуть-чуть химией растормозить, но это уже детали.
- Понял. А бывают невыполнимые требования?
- Да, конечно. Например, она мазохистка, а он считает насилие над женщиной в принципе недопустимым. Совсем недопустимым (пауза)... Правда, можно уговорить его это сыграть. Иногда одного раза хватает, если ей надо убедиться, что ее избранник "в принципе на это способен"... Дело вообще часто бывает не в какой-то конкретной черте... как же это вам, друг мой, объяснить...о, в вашей литературе же есть такой образ, уж не помню, в какой книге - ну скажите, можете вы полюбить лягушку? А? (пауза) А скажите, за какую черту вы не можете ее полюбить? Вот то-то и оно... Ни за какую, а говорит он ей о любви, а она чувствует, будто у нее внутри это самое, зеленое шевелится, и трясется она от омерзения...
- Ну зачем же так мрачно - скажите, а можно, например, ей внушить, что если она эту лягушку поцелует, то будет прекрасный принц?
- Можно-то можно, нам все можно, то есть я хотел сказать - мы все можем, и ведь поцелует, а если принц не появится? Что тогда принцессе делать? Нам ведь тоже ошибаться не хочется, а то придется во временное добровольное изгнание удаляться, а это кому же понравится?
(пауза)
Вот недавно один из моих коллег, великий психолог Махиро Синода, удалился... Да что-то мы с вами, друг мой, заговорились, вот вам брошюра - думаю, скоро и его девушка к нам явится, я тогда вас и позову, если она заранее предупредит.
- (экран черный) Я очень рад, что вы сделали к нам визит (мужской пожилой голос)
- Он... был у вас? (женский, молодой)
- Конечно. Да вы же это сами знаете...
- Да, но...
- Хотели знать, так сказать, точно?
- Да. Он сделал лишь легкий намек.
- Такой намек всегда делается легко, чтобы девушка могла его не понять. Ну, а вы предположили, что он вас обманывает?
- Нет!
- Ну не предполагали, а допустили... (пауза)
- Но я не хочу!
До этого момента шел только звук - видимо, из-за какой-то неисправности. Теперь появляется изображение, и мы видим стол, за столом сидят двое - уже известный нам жрец и крупная молодая девушка с яркой и запоминающейся внешностью, то, что называется "в ней что-то есть" - в данном случае это что-то составляют, во-первых, глаза, крупные, красивые и необычного для аборигенки светло-янтарного цвета, во-вторых - общая живая и контактная манера держаться и, наконец, настолько светлая кожа, что мы вообще не сразу понимаем, что это аборигенка.
- Я не хочу! - вызывающе произносит она после паузы еще раз.
- Конечно, - отвечает жрец, - иначе бы ни он, ни, стало быть, вы, голубушка, сюда бы не пришли. А были бы уже давно счастливы без нас.
- И не называйте меня так... я вовсе не голубушка!
- Скорее всего, у него просто ничего не получится, - нейтральным голосом произносит собеседник.
- Почему? - В ее голосе стало меньше агрессивности - интерес оказывается сильнее.
- Статистика, все статистика... разве вы ее не знаете? Я-то думал, ее знают все, - собеседник улыбается, но не ехидно, а вполне дружелюбно, - она примерно такова... До фазы испытаний доходит примерно половина... героизм - героизмом, но, когда начинают рваться связи, когда начинается стирание памяти... мы же частично ослабляем память предшествующих событий, чтобы не было интерференции... шок бывает такой... ну, потом до самого испытания боги допускают далеко не всех... потом само испытание, его проходят тоже не все. Так что вам как раз ничего особенного не грозит.
- А если он не пройдет испытание?
- Если он не пройдет или если вы не пройдете?
- Кто "вы"?
- Извините... Ну, последнее испытание вы проходите вместе, "вы" здесь просто множественное, так сказать, число... А вообще, для этого случая у нас есть специальная брошюра. Сейчас я кофе дам, ты и ознакомишься с брошюрой. Есть у нас свой рецептик... А если после этого вопросы останутся, я отвечу...
Говорящий встает, идет в угол комнаты, наливает что-то в чашечку, какое-то время возится там, вынимает из шкафчика вазочку и какой-то пакет, насыпает в вазочку, по-видимому печенье, ставит чашку и вазочку перед девушкой, кладет перед ней нетолстую брошюру, улыбается и со словами: "Ты пока ознакомься, я минут на пятнадцать тебя покину", - выходит из комнаты. Она вздыхает, тоскливо смотрит на брошюру - на обложке ничего не написано - и открывает. (экран гаснет)
Уважаемый читатель! В нашем мире есть множество проблем. С некоторыми из них мы сталкиваемся в своей жизни, с большинством - к счастью, нет. Однако проблема, которая выпала каждому из нас, не делается легче от того, что она выпала ему, а не вам, или вам, а не ему. И если проблема стоит перед человеком, и он не может ее обойти, то надо ее решать.
Каждый человек - это вселенная, и хочется, решая проблемы, не разрушать вселенные - свою и других. Но это невозможно. Делая ли шаг навстречу человеку, делая ли шаг от человека, мы всегда что-то изменяем в себе - и в нем, мы всегда что-то разрушаем, и можно лишь думать о том, что именно мы разрушаем, в ком именно, имеем ли мы на это право, и что строим мы на месте разрушенного. Думая об этом, прислушивайся к себе. Мир устроен так, что самый страшный суд - это всегда твой собственный суд. Самый страшный прокурор - это "внутренний прокурор". Он не ведает жалости и не знает сроков давности, скорее наоборот. Время идет, и вина воспринимается острее; поэтому чаще прислушивайся к себе, чтобы не оказаться в лапах внутреннего правосудия.
То, что ты читаешь эту брошюру, означает, что ты столкнулся с проблемой невзаимной любви. Любишь ты или любят тебя - пока неважно. Брошюрка у нас одна, и тот, твой "другой", тоже читал или будет читать ее же. Между прочим, проблема просто невзаимной любви - тоже не самый сладкий сахар в этой жизни. Но наша проблема хуже, и вот почему... Впрочем, уж это ты понимаешь сам. Мы не будем занимать твое время зря, хорошо? Частная проблема всегда сложнее общей.
Поэтому перейдем к делу. Тот из вас, кто пришел сюда первым, сделал отчаянный поступок. Но отступить не поздно - ты ведь еще никому ничего не сказал? А даже если сказал - в обществе не осуждают тех, кто пришел к нам, поговорил, посмотрел и ушел. То, что мы предложим вам, достаточно страшно. И вдобавок далеко не всегда помогает. Если же пришедший первым твердо решил играть в эту игру, то он должен дать понять другому, что был у нас.
Традиция предписывает второму тоже прийти к нам. Он не обязан, но история не помнит, чтобы кто-либо уклонился, хотя сообщение делается в такой форме, что получивший может его "не понять". Дело в том, что просто так к нам не приходят. Ты ведь это понимаешь? Своим приходом сюда и сообщением об этом ты, по сути дела, принуждаешь другого тоже прийти к нам. Подумай, не зря ли ты это делаешь. Мы верим, что ты не сделаешь это зря.
А дальше происходит следующее. Наши психологи беседуют с тем, кто является объектом чувства и изучают, что ему нравится и не нравится. Это не больно, не опасно, не противно. Это даже многим приходится по вкусу, потому что человек получает возможность узнать кое-что интересное о себе. А потом мы начинаем превращать - нет, это шутка, не можем мы никого превратить... Но мы можем изменить фигуру, осанку и выражение лица, изменить цвет волос и глаз, мы можем отучить человека все время глупо хохотать, а можем научить улыбаться. Мы можем больше, чем говорим и пишем, но не в этом сейчас дело. Главное, что мы делаем - мы даем возможность человеку понять, что и почему ему нравится и не нравится, что и почему его прельщает или пугает. Бывает, что отношения не складываются из-за какой-то случайности, например, из-за того, что в детстве одного из вас оскорбил человек, похожий на другого, или из-за того, что в начале взрослой жизни кто-то сказал вам - в момент, когда вы были особенно беззащитны - какую-то гадость.
Обидно, если жизнь человека, если жизнь двух людей зависит от чьей-то неосторожности. Или чьей-то подлости.
Мы будем показывать вам фильмы и картины, задавать множество вопросов и слушать ваши ответы и рассказы. Никто и никогда не узнает того, что вы нам поведаете о себе. Многие тысячи лет существует наш храм, и еще ни разу мы не обманули доверившихся нам людей. И они ни разу не обманули нас.
Сложнее придется тому из вас, кто пришел первым. И это правильно - ему было нужнее. Его, быть может, ждут разные неприятные вещи. Наступит день, когда он с удивлением посмотрит в зеркало. Но это еще далеко не все. Самое, наверное, тяжелое для человека - забвение. А тому, кто пришел первым, придется кое-что забыть. Кое-что из своей жизни... Но разве это не справедливо? Ведь он сам пришел к нам.
На каждом этапе вашего пути вы можете остановиться. Общество не отторгает тех, кто возвращается с полпути: все знают, что это за путь; а кто не знает, тот боится и уважает еще больше. Но даже если вы дойдете до конца - а это удается не более, чем половине, - вы должны быть еще допущены к испытанию. Никто не знает, чем руководствуется высшая сила в этот момент - изучает ли она вас, кидает ли игральную пирамидку, смотрит ли в глаза нам, жрецам культа. Факт тот, что к испытанию допускаются не все.
Наконец, само испытание. Несправедливость, как многим кажется, ситуации состоит в том, что при испытании один из вас - а теоретически даже оба - могут погибнуть. Но практически это бывает чрезвычайно редко. Бывает, впрочем, еще и так - тоже не очень часто - что боги не принимают жертву и, хотя двое допущены к испытанию, фактически оно не происходит. Сказать, чем дело кончится заранее, естественно, нельзя; но одно можем обещать - если вы пойдете на это испытание, то сделаете это в полном и ясном сознании. Да и вообще вы видите - у нас нет секретов. Мы не ведем никаких игр. С людьми, которые подошли к краю этой пропасти, нельзя играть. Мы хотим вам помочь, и мы сделаем это, если сможем.
Мы просим вас также учесть следующее. Общество, которое окружает нас, с которым мы связаны тысячами видимых и десятками тысяч невидимых нитей, терпит и любит нас такими, какие мы есть. Общество привыкло к нам, а мы к нему. Общество состоит из людей, сумма всегда глупее единицы, и общество относится к нам, как маленький ребенок - оно радо, если мы оправдываем его социальные ожидания. Художник рисует и лепит, вор ворует, ученый говорит непонятное, ученик учится, учитель учит. Если художник начинает произносить речи, вор возвращает, ученый выражается понятно, и ученик начинает учить учителя, это воспринимается, как странное. Дорога, по которой вы предполагаете пойти, изменит вас радикально, и вы должны быть готовы к разрыву многих социальных связей. Вы останетесь без друзей, от вас могут отвернуться родители и дети. Мы не утверждаем, что это непременно произойдет, но - очень возможно. Постарайтесь быть мужественны и трезво оцените ситуацию.
Собственно, это все. И если вы согласны, то мы начнем вместе с вами наше путешествие. Одна просьба - если вы на каком-то этапе решите прервать поход по этому мостику, то, вернувшись на тот берег, с которого он начался, не рассказывайте о том, что вы видели в пути. Не потому, что у нас есть секреты... просто этот путь для каждого свой, и даже одно и то же разные люди видят по-разному. Наша практика показала, что человеку, выслушавшему рассказ о том, что видел другой, становится труднее пройти этот путь, и вероятность успеха заметно уменьшается. А она и так невелика.
Мы желаем вам удачи и приложим вместе с вами все усилия...
Эта расшифровка магнитофонной записи беседы, которая происходила, пока она читала брошюру (я же с текстом к этому моменту уже был знаком). Когда она пришла в храм, главный жрец позвонил мне; я был свободен и сказал, что сейчас приду, - но пока дошел, разговор уже кончился.
- Ну вот, теперь и она кое-что знает...
- И что же она будет делать?
- А что ей остается? Жить и смотреть, что происходит.
- И участвовать в ваших экспериментах, давать себя изучать...
- Да.
- А она может отказаться?
- Конечно.
- Но...
- Но этого никто не делает. Потому что человек не может скрывать от других людей - в частности, от нас, жрецов культа Падающего Меча, кто и что ему нравится или не нравится. Ведь это, по сути дела, не секрет - человек, просто живя, все равно обнародует эту информацию. По существу, вступая в дружбу или любовь с теми или иными людьми. Понимаете, человек может внутренне обосновать сокрытие того, что ему нравятся маленькие светловолосые и светлокожие девочки только в случае, если он признает, что есть какая-то очень плохая и опасная светловолосая и светлокожая, и он боится, что обнародование этой информации привлечет ее... чувствуете, какое глупое построение получается? Поэтому она ничего не будет скрывать, точнее - не будет отказываться от сотрудничества. Ибо не может же она себе сказать, что он - негодяй, подлец, предатель и так далее. Ведь тогда бы она вообще не должна была иметь с ним отношений. Например, не могла бы с ним дружить. Понимаете логику? Раз имеет отношения, то тем самым признает, что дело не в основных человеческих качествах. А тогда можно не бояться. А тогда с нами можно сотрудничать.
- Изящно... похоже на рассуждения дьявола, покупающего души.
- Обижаете, коллега. Мы не покупаем души, мы их дарим. (смеется) Тем, кто заслужил.
- То есть она не отказывается, вы изучаете, и начинаете объяснять ей, по каким глупым и случайным причинам он ей не нравится, а параллельно перекраиваете его...
- В разумных пределах.
- И если он все выдерживает, все эти занятия, тренинги, операции.
- Не факт, что их будет много. Иногда выясняется какая-то мелочь, но которую они сами, без нас, просто не могли понять. Но иногда действительно приходится кроить человека...
- Но если в итоге все прошло...
- Тогда мы, жрецы культа, решаем, можно ли допустить их к испытанию.
- А как вы это решаете?
Поделиться книгой: