Песнь о Сиде

– Все-таки хочешь рискнуть, – вздохнул Сид. – Не хочешь привести меня к учителю. Понимаю. Вопрос только в том, сможешь ли ты выстрелить, предварительно не подумав об этом. Иначе я тебя прирежу. Да, эрмано, вот это задачка.

– Это очень важная буддистская практика, – усмехнулся Юньшен, – сделать что-то неожиданно для себя самого. Сделать что-то до того, как появится мысль.

– Ну и как, ты преуспел в этом? – поинтересовался Сид.

7

В этот момент Эмилиано абсолютно отчетливо подумал сразу две мысли. Его сознание как будто бы разделилось на две части, и каждая взялась за свою работу.

Первая часть переосмысливала фразу «не верить своим глазам». Эмилиано всегда считал, что это образное выражение. Но вот прямо сейчас он совершенно буквально заподозрил свои глаза в предательстве. И нужно было срочно решить, что с этим делать. Обвинить презренные органы и наказать – либо принять их показания. Но так или иначе, прежнего доверия не вернуть. Сомнения останутся на всю жизнь.

Вторая часть сознания по-детски восхищалась таким поворотом событий. Все произошло именно так, как написано в завещании. Кабальеро явился наутро после смерти бабки. В прямом смысле кабальеро.

Прямо сейчас Эмилиано смотрел, как по дороге к дому едет всадник. С такого расстояния в предрассветном сумраке невозможно было рассмотреть детали, только темную фигуру на белом коне. И сомбреро. Чертово сомбреро. Как и писала бабка.

Обе части сознания слились, и Эмилиано будто бы очнулся. Он выкинул сигарету, прямо вниз с балкона, краем глаза успев заметить, что бычок врезался в розовый куст, взорвавшись искрами, и повернулся, собираясь уйти в дом. Но, как оказалось, не только он заметил незваного гостя. На балкон вышел начальник охраны – Тони.

– Я прошу прощения, но…

– Я видел, – отмахнулся Эмилиано, отодвинув слугу с дороги. – И почему его пустили на мою землю?

– Я не знаю, но разберусь.

– Тогда зачем ты пришел ко мне?! – разозлился Эмилиано. – Сначала разбираешься, потом докладываешь…

– Патруль не отвечает.

Обычно Тони не позволял себе перебивать босса. Это заставило Эмилиано остановиться и прислушаться к его словам.

– Что ты хочешь сказать?

– Возможно, этот парень опасен, – прямо заявил Тони.

– Ну что за кино? Хочешь сказать, он…

В этот момент до них донеслось пение. Если можно так назвать сиплый хрип с посвистами под аккомпанемент ритмично стучащих копыт. Эмилиано с большим неудовольствием отметил, что волосы на спине встали дыбом.

– Все может быть, – спокойно ответил Тони, хотя, судя по лицу, тоже впечатлился песней. – Я должен предполагать худшее. Мне нужно проводить вас в безопасное место.

– Что он поет? – невпопад спросил Эмилиано. – Можешь разобрать?

– На испанском, кажется. Я спрошу у него, если это так важно, а сейчас, пожалуйста…

Тони не договорил, его перебил крик незваного гостя:

– Хозяева! Эй! Есть кто дома?

Эмилиано посмотрел на Тони, как бы спрашивая, что делать. Тот только отрицательно помотал головой. Судя по совсем отчетливому стуку копыт, гость уже совсем близко к парадному входу.

– Никого нет? Как мне повезло! – незнакомец вдруг рассмеялся жутким, нездоровым сипящим смехом. – Значит, я просто заберу свое! Это оказалось проще, чем я думал! Да, намного проще!

– Не отвечайте, – шепотом сказал Тони. – Я сам.

– Неужели в таком большом доме нет ни одного мужчины?! – не унимался незнакомец. – Ну же! Я не гордый! Нет, совсем не гордый – я могу говорить и с половиной мужчины, не стесняйтесь, амигос!

Эмилиано молча повернулся и пошел к сейфу.

– Нет, сэр, ситуация под контролем, мои ребята… – вскинулся Тони.

– Заткнись, – приказал Эмилиано и открыл сейф. – Это мой дом и моя земля!

– О, проклятое животное! – донеслось с улицы. – Ты не должен есть розы! Ты лошадь, лошади не едят розы!

– Это провокация, – предупредил Тони.

– Это бабкины розы, – ответил Эмилиано, заряжая винтовку.

– Я могу приказать, и его просто пристрелят.

– Или едят? – громко разговаривал сам с собой незнакомец. – Но ты все равно не должен так делать! Хотя выглядит аппетитно, согласен… Да, очень аппетитно… Может, и мне попробовать?

Этот спектакль окончательно вывел Эмилио из себя. Он зло дернул затвор и вышел на балкон. Ровно посреди большой круглой клумбы стоял конь и невозмутимо жевал розовый куст. На коне восседал мужчина в сомбреро. Лица его Эмилио видеть не мог, мешала шляпа, а вот две кобуры с огромными револьверами заметил сразу. Мужчина приподнял сомбреро и улыбнулся отвратительной, неестественно широкой улыбкой.

– Я ошибался! – признал он. – Я не готов говорить с половиной мужчины, позови кого-нибудь другого.

Вместо ответа Эмилиано направил на него винтовку и выразительно дернул затвор. К своему стыду, он поздно сообразил, что несколько секунд назад уже делал это. В итоге грозный, узнаваемый всеми лязг затвора сменился позорным звоном прыгающего по плитке под балконом патрона. Незнакомец невозмутимо дождался, пока все утихнет, и тяжело вздохнул.

– Амиго, хочешь, я сделаю вид, что этого не было, и ты еще раз эффектно и грозно выйдешь из дома?

– Заткнись! Ты на моей земле, и я могу пристрелить тебя! Это Техас!

– О, из первого совсем не следует второе, – покачал головой незнакомец. – И я пришел забрать то, что мое по праву.

Эмилиано вспомнил, с чего все начиналось, и почему-то только сейчас подумал об очевидной странности. Допустим, этот мексикашка мог знать о тексте завещания. Знал, что нужно приехать на рассвете, на коне, в сомбреро и все прочее. Но бабка умерла буквально пять часов назад. Откуда он вообще знает об этом? У него свой человек в доме? Врач? Семейный доктор? Нет, ему это ни к чему. Кто-то из охраны? Может, поэтому мексикашку пропустили сюда?

– Ты очень медленно думаешь, амиго, – прервал размышления Эмилиано незнакомец. – Это меня огорчает. Да, так и есть.

– Я сказал, заткнись!

– О, у меня нет проблем со слухом. Я и в прошлый раз тебя слышал. Просто игнорирую. Но мне приятно, что ты пытаешься быть вежливым. Да, очень приятно.

Эмилиано понимал, что не контролирует ситуацию. Этого психа совсем не пугала винтовка.

– Мои ребята готовы, – уловив сомнения хозяина, шепотом подсказал из комнаты Тони. – Просто отдайте приказ.

– Я приехал не для того, чтобы стрелять, – будто услышав слова начальника охраны, сказал незнакомец. – Но если вы настаиваете… Иногда мне обидно, что никто не знает, как хорошо я стреляю. Знаешь, почему никто не знает?

Эмилиано не собирался подыгрывать этому хвастливому психу, но подозревал, что револьверы у него не для красоты.

– Завещание не имеет силы! Мои юристы подтвердили это!

– Хм… Это несколько осложняет дело… – покачал головой незнакомец. – Мои юристы утверждают обратное.

– Что еще за юристы?

– Коста Дереча и Ихо Муэрто, – мужчина указал на один револьвер, потом на второй. – И я бы посмотрел, как твои юристы спорят с моими. Да, амиго, посмотрел бы.

– Только прикажите, и мы его уложим, – напомнил о себе Тони.

– Можем решить наш спор игрой! – предложил вдруг незнакомец. – Слыхал про мексиканскую рулетку?

– Что за чушь? – возмутился Эмилиано.

– О, это как русская рулетка, только патронов в барабане шесть! И стрелять желательно не в себя. Очень увлекательно, да, амиго!

Эмилиано почему-то стало смешно. Он совсем перестал понимать, что несет этот псих. Потом ему показалось, что незнакомец провоцирует конфликт. Ему действительно хочется, чтобы началась перестрелка?

– А что, если я просто вызову полицию?

– Я скажу, что ты уловил суть мексиканской рулетки, – немного помолчав, сказал незнакомец. – Выигрывает тот, кто не участвует в игре.

– Тогда проваливай, – то ли попросил, то ли приказал Эмилиано.

– Не могу.

Впервые в его голосе не было насмешки. Но был странный холод, как бы вырвавшийся наружу, как только в паясничанье появилась маленькая щель. Эмилиано почему-то представил, что глаза незнакомца скрыты шляпой потому, что они заиндевели.

– И что мы будем делать?

– Исполнять завещание твоей бабки, – пожал плечами незнакомец.

– Бабушки! – поправил его Эмилиано.

– У этого, наверное, есть какое-нибудь название… Стокгольмский синдром или вроде того. Да, вроде того.

– Ты о чем?

– Твоя бабка – злейшая из мегер! И я бы на твоем месте стал праведником, коих свет не знал!

– Это еще зачем? – совсем потерял суть разговора Эмилиано.

– Чтобы не попасть в то пекло, где сейчас твоя бабка! Там теперь совсем невыносимо!

Повисла тишина. Тони в очередной раз напомнил о себе, но Эмилиано его проигнорировал.

– Как тебя зовут?

– Сид.

– А на самом деле?

– А на самом деле меня никто не зовет по доброй воле. Да, амиго, никто, – он снова отвратительно улыбнулся.

– Сид так Сид, – согласился Эмилиано. – Откуда ты знаешь мою бабку?

– О, ты не хочешь об этом знать, – покачал головой Сид. – Это дорога в один конец.

– Что за чушь?! – разозлился Эмилиано.

– Поверь, если я расскажу тебе все, то ты сунешь винтовку себе в рот и нажмешь на спуск. Да, так и будет.

– И ты решил меня обезопасить? – усмехнулся Эмилиано. – Ладно, откуда ты знаешь про завещание?

– Я… – Сид задумался, вероятно, подбирая слова, – участвовал в его составлении.

– Как именно?

– Этого ты тоже не хочешь знать.

– Иными словами, ты предлагаешь мне верить человеку, который не отвечает ни на один вопрос?

– Только таким людям и надо верить, амиго! – обрадовался Сид. – Если человек не хочет отвечать на вопрос, значит, он не хочет врать. Я мог бы наплести тебе любую чушь, ты бы поверил. Да, поверил бы.

– Какую, например?

– Например, сказал бы, что я дьявол и пришел за тем, что мне причитается. – Сид улыбнулся.

Эмилиано передернуло.

Ствол винтовки из-за этого движения дернулся и стукнулся о перила балкона. Звук получился жалкий.

– Откуда ты узнал, что бабка умерла? У тебя есть шпион в доме?

– Это была бы очень простая и удобная версия, – кивнул Сид, – Лучше верь в нее.

– Хватит с меня. Ты просто сумасшедший. Проваливай. – Эмилиано повернулся и приказал Тони: – Уберите его отсюда.

Начальник охраны быстро раздал какие-то приказы через гарнитуру и вышел на балкон.

– Сэр, это частная собственность, покиньте территорию или мы будем вынуждены открыть огонь!

Сид медленно перекинул ногу через седло и спрыгнул с лошади. Потом так же неторопливо шлепнул животное по крупу. Ничего не произошло.

– Пендехо! – огорчился Сид. – Упрямое чудовище! Эй, амигос, не стреляйте! Дайте мне просто отойти от лошади.

Эмилиано наблюдал, как псих медленно делает шаги в сторону, не выказывая ни малейшего опасения за свою жизнь. Происходящее совсем перестало быть похожим на реальность. Небо все увереннее розовело, и, еще недавно черно-белый, незнакомец плавно обретал цвета.

– Я готов, – объявил Сид, остановившись шагах в двадцати от коня. – Стреляйте.