Тайная поклонница

Очень похоже на то, каким он был прошлой ночью.

Испытывая отвращение к самому себе, Джулиан открыл входную дверь, закрыл ее за собой и спустился по ступенькам на подъездную дорожку. Затем он свернул направо, во двор, где перед самой свежей сусличьей норой, скрестив ноги, сидела Хэлли, взбалтывая что-то в большой пластиковой бутылке.

– Здравствуйте, профессор, – окликнула она, и ее голос легким эхом разнесся по винограднику.

Собаки с тявканьем и рычанием подбежали его поприветствовать. Он гладил их по головам, одного за другим, беспомощно наблюдая, как они пускают слюни ему на штаны.

– Привет, Хэлли. – Один из псов ткнул Джулиана в руку, пока он не почесал его как следует. – Как их зовут?

– Золотистый лабрадор – это Пити. Моя бабушка была большой поклонницей «Пострелят»[12]. – Она указала на шнауцера. – Это Главный генерал. Не «Генерал», а Главный генерал, потому что он всеми командует. А боксер – это Тодд[13]. Я не могу этого объяснить – он просто похож на Тодда.

Джулиан чуть отодвинулся, чтобы изучить боксера.

– Пугающе точно.

Она рассмеялась, как будто испытывала облегчение от того, что он с ней согласен. Ему это тоже понравилось. Слишком.

Займись делом.

Он кивнул на пластиковую бутылку.

– Что входит в формулу?

Как будто он уже не знал.

– Перечная мята и касторовое масло. Они ненавидят этот запах.

Она встала на колени и достала несколько ватных тампонов из кармана джинсовых шорт. Сегодня они были еще более светлыми. Еще более выцветшими. Это означало, что материал прилипал к ее ягодицам, как трусики, в то время как солнце окрашивало блестящей позолотой потертую джинсовую ткань. Ее топ сегодня был не таким тесным – к счастью или к сожалению, – но грязные полосы от пальцев красовались прямо поперек груди, как будто она вытирала о нее руки, потирая ладонями соски. Вверх-вниз. Будто она так и росла во дворе какой-то пригородной деревушки, с перепачканными землей коленками.

Это становится неловким.

Наблюдая, как Хэлли смачивает ватные тампоны, он максимально ослабил свое влечение, пытаясь сосредоточиться на более практических вопросах. Например, необходимости разобраться с этой девушкой.

– Хэлли, скажите, откуда мы знаем друг друга?

Она закивала на середине его вопроса, очевидно, ожидая его услышать – и ему это не понравилось. Оттого, что он оказался для нее предсказуем, у него все тело начало зудеть.

– Я не говорила, что мы друг друга знаем. Я просто сказала, что было приятно снова тебя увидеть.

Да. Это было правильно. Они вообще не знали друг друга. И не могли знать.

Почему это только усилило зуд?

– И где же мы виделись?

Румянец залил одну сторону ее лица. На мгновение он подумал, что во всем виноват закат, но нет. Садовница покраснела. И он невольно затаил дыхание.

– Ладно, ты помнишь… – начала она.

Ад вырвался на свободу прежде, чем она успела закончить.

Едва Хэлли опустила в нору ароматные ватные тампоны, суслик высунул голову с другого конца. Вот так. Настоящая игра в «бей крота», только с сусликом. И собаки словно спятили. Джулиан и раньше считал, что они были громкими, но тогда их возбужденное тявканье было ничем по сравнению с визгом и тревожным лаем, с которым они бросились к появившемуся суслику, который поступил мудро и ударился в бега, спасая свою жизнь.

– Мальчики! Нет! – Хэлли вскочила на ноги и помчалась следом за тремя собаками. – Назад! Сейчас же!

Джулиан в каком-то трансе наблюдал за происходящим, удивляясь, как можно с таким эффектом сорвать его план съесть тарелку супа и прочитать распечатанную статью Смитсоновского института. Он надеялся, что до конца пребывания в Напе у него будет ясная голова, поскольку этот эпизод из прошлого наконец разъяснится. Но вместо этого он теперь несся навстречу оглушающему взрыву хаоса, беспокоясь, что Хэлли может оказаться между собакой и сусликом и случайно заработает укус.

Вау.

Ему действительно не понравилась мысль о том, что ее могут укусить. Или она может споткнуться. На земле. Рискуя получить травму.

Потому что именно это и случилось. Как в замедленной съемке, она превратилась в вертушку из завернувшихся штопором конечностей, а затем с грохотом приземлилась попой на кучу земли, которая окружала лужайку перед домом.

– Хэлли, – рявкнул Джулиан – отлично, теперь он тоже залаял, – и подхватил ее сзади под мышки. – Господи, нельзя же быть настолько неподготовленной. Что ты собиралась делать, если бы поймала его?

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что все ее тело сотрясается от смеха.

– Конечно, именно сейчас я решаю совершить самое неловкое падение в своей жизни. Разумеется, именно сейчас.

Нахмурившись от этого странного заявления, он развернул ее.

Большая. Ошибка.

Из-за солнечных бликов на ее лице все, что их окружало – бескрайнее небо, раскинувшийся виноградник, полосы облаков, все это казалось необычным. Что-то дернулось внутри него, будто за ниточку потянули. Форма ее рта, их разница в росте. Исходящий от нее запах с землистыми нотками был ему знаком?

Что-то тяжелое врезалось в ногу Джулиана, тут же последовал второй удар. Тодд вклинился между Джулианом и Хэлли, облаивая их по очереди. Позади Хэлли раздался хруст – и снова появился суслик, а за ним – Пити и Главный генерал.

– Мальчики! – крикнула Хэлли, устремляясь за ними.

Они загнали проклятого суслика обратно в нору. Хэлли застонала и вскинула руки.

– Думаю, он уйдет ночью, когда не будет собак. Он ни за что не сможет долго выносить этот запах.

Джулиан все еще чувствовал гладкую кожу ее рук в своих ладонях, поэтому ему потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя и ответить.

– Уверен, ты права, – начал он, сгибая пальцы, чтобы задержать ощущение, прежде чем оно улетучится.

Но она не слышала его, потому что была занята препирательством с тремя обезумевшими собаками. Ее шорты были заляпаны грязью, одна нога опасно скользила по направлению к сусликовой норе. Если бы не неизбежное растяжение связок лодыжки, вероятно, приключилось бы что-нибудь другое, не менее анархическое. Весь его вечер уже пошел кувырком. Она снова сотворила с ним это, и ему нужно было воспринять ситуацию как знак держаться подальше. Строгое расписание не позволит земле вздыбиться и поглотить его целиком.

Он не переживет еще одного позора этой нисходящей спирали. В ночь пожара он достаточно долго сохранял самообладание, чтобы сделать то, что было необходимо, но того, что последовало после, оказалось достаточно, чтобы разбросать его семью по четырем разным уголкам земли, не так ли?

Джулиан нуждался в порядке. Хэлли была воплощеннием беспорядка. Казалось, она избегала того самого метода, который он использовал, чтобы справиться с тревогой. Да, она была красивой и жизнерадостной. Умной. Очаровательной.

И еще… она настолько идеально ему не подходила, что и сценарист ситкома не смог бы это выдумать.

Тогда почему его так волнуют ее мысли и поступки? Или то, является ли этот самый Оуэн просто другом или ее парнем?

Гребаного смысла в этом было немного.

У него задергался глаз. Джулиан мечтал о карандаше и чистой бумаге, о чем-то простом, на чем мог бы сосредоточиться, потому что находиться рядом с Хэлли было все равно что смотреть в быстро вращающийся калейдоскоп.

– Джулиан, все в порядке?

Он открыл глаза. Когда он успел их закрыть?

– Да. – Он заметил, как неловко она стоит, как будто грязь на ее шортах начала затвердевать. – Идем. – Он прошел мимо нее к дому. – Купим тебе что-нибудь чистое, чтобы надеть.

– О нет, все в порядке, – крикнула она в его удаляющуюся спину. – Я каждый день возвращаюсь домой более или менее в таком состоянии. Обычно я раздеваюсь на заднем дворе и поливаю себя из шланга, – и добавила про себя: «Не переусердствуй, Хэлли», или что-то в этом роде.

Не думай о ручейках воды, стекающих по налитому телу.

Не делай этого.

Стиснув зубы, Джулиан придержал для Хэлли дверь, и она неуклюже прошмыгнула мимо, пытаясь удерживать джинсы подальше от бедер. Когда собаки попытались последовать за ней в гостевой дом с лапами, которые казались вымазанными в шоколадной грязи, Джулиан строго ткнул пальцем в сторону Главного генерала.

– Сидеть.

Шнауцер плюхнулся задом на землю и быстро завилял хвостом. Боксер и лабрадор последовали примеру своего приятеля, в ожидании усевшись у подножия лестницы.

– Как ты это сделал? – прошептала Хэлли у него за спиной.

– Собакам необходимо лидерство, как и людям. Повиновение заложено у них в ДНК.

– Нет. – Она посмотрела на него и сморщила нос. – Они хотят жрать улиток и выть на пожарные машины.

– Хэлли, их можно приучить не делать этого.

– Но ты заставляешь их подавлять естественные стремления.

– Нет, я предотвращаю попадание грязи в дом.

Они одновременно посмотрели под ноги и обнаружили, что она оставила четыре отпечатка сразу за дверью. С легким румянцем на щеках она сняла резиновые сапоги и подтолкнула их как можно ближе к двери, оставшись на чистом деревянном полу босиком. На пальцах ног у нее был небесно-голубой лак, на ногтях больших пальцев нарисованы маргаритки.

– Джулиан Вос, если ты скажешь мне «сидеть», я лягну тебя в голень.

Странная легкость поднялась у него в груди, остановившись прямо под горлом. Подергивание собственных губ застало его врасплох. Ему смешно? Кажется, она так и думает, верно?

То, как она смотрела на его губы. Эти искорки, появляющиеся в ее глазах при его редком проявлении юмора. Внезапно он намного лучше осознал их положение – в нескольких дюймах друг от друга в доме, освещенном послеполуденным солнцем, – и снова ощутил, что они точно знакомы, но не мог вспомнить подробности.

Он был слишком рассеян, не мог смотреть на нее без того, чтобы не отвлечься на ее губы, задаваясь вопросом, целуется ли она так же дико и непредсказуемо, как делает все остальное.

Возможно.

Нет, определенно. И он возненавидел бы эту непредсказуемость.

Ее непредсказуемость.

Вот так.

– Я принесу тебе рубашку, – сказал он.

Джулиан не видел, как Хэлли двинулась вглубь помещения, но чувствовал, что она встретит его на кухне, в сердце и средоточии дома, хотя он и использовал ее лишь для приготовления сэндвичей из индейки на цельнозерновом хлебе, супа и кофе. Войдя в спальню, Джулиан на мгновение замешкался у комода, рассматривая себя в зеркале. Встрепанные волосы, скованность вокруг глаз и рта. Он глубоко вздохнул и посмотрел на часы.

Шесть восемнадцать вечера.

У него свело затылок, поэтому он еще раз набрал воздуха в легкие и составил новое расписание. В шесть тридцать он поест и прочтет статью о солнечных часах. В семь – «Своя игра»[14]. В семь тридцать – душ. Затем он набросает кое-какие заметки к завтрашнему плану литературного труда, чтобы утром они были готовы и лежали у него на столе. Если он будет придерживаться этого графика, то позволит себе выпить стакан виски. Чувствуя себя более уверенно, Джулиан достал из верхнего ящика сложенную серую рубашку с логотипом Стэнфорда, нанесенным шелкографией на карман. Как и предполагалось, он нашел Хэлли на кухне. Но когда он вошел, она не подняла головы, потому что, нахмурившись, рассматривала что-то на гранитной столешнице в центре комнаты. Что она нашла такого оскорбительного в его пачке почты? На лето он переадресовал свою корреспонденцию на виноградник, но почтовая служба медлила, а это означало, что на данный момент он получал в основном спам.

Одно такое объявление она зажала между большим и указательным пальцами, перевернула его и издала огорченный возглас при виде того, что было на обороте.

– «Среда – День шального вина», – пробормотала она. – «Мы завязываем вам глаза и угощаем вином. Угадайте правильно год изготовления и выиграйте тур на сырную стену». Ненавижу, как весело это звучит.

– Прошу прощения?

– «Откупоренный». – Она быстро заморгала, словно пытаясь удержать выступившую на глазах влагу, и Джулиан ощутил, как в груди неприятно кольнуло. – Новейшая сенсация – городской винный бар.

Он положил перед ней рубашку «Стэнфорд» – подношение, которое, как он надеялся, уймет ее эмоциональный всплеск.

– Тебе не нравится это новое место, – догадался он.

А потом он немного умер, потому что она промокнула глаза рубашкой «Стэнфорд».

Когда в пределах досягаемости были вполне сносные салфетки.

– Ладно. Я никогда там не была. Я не знаю владельцев лично или что-то в этом роде. Они могут быть милыми людьми, которые не понимают, что лишают милую старушку средств к существованию.

– Объясни, что ты имеешь в виду.

– «Закупоренный» расположен рядом, по соседству. Тихий маленький винный бар, принадлежащий Лорне. Он существует с конца пятидесятых годов. Мы с бабушкой часами сидели на улице за белым кованым столиком. Это было наше место. Лорна давала мне бокал, полный виноградного сока, и мы разгадывали кроссворды или вместе планировали сады. – Она несколько секунд рассматривала свои пальцы. – В любом случае, магазинчик сейчас пустует, потому что рядом с ним появился «Откупоренный». У них круглосуточный диско-шар у входа и бесконечные акции, чтобы привлечь туристов. Хуже всего то, что они специально назвали свой магазин в честь бара Лорны и высмеяли его. Хотя, кажется, никто не возражает. Лорна устраивает тихие, дружеские дегустации без фанфар. Как она, по-твоему, сможет конкурировать со взрослой игрой в бутылочку?

В ее глазах появился блеск, который его встревожил, поэтому он потянулся за салфеткой и протянул ей, вздохнув, когда вместо салфетки она снова воспользовалась рубашкой.

– Ты так расстроена. Вы с Лорной – близкие друзья?

– Она была близкой подругой моей бабушки, но да, мы друзья. И мы сблизились еще больше с тех пор, как я начала посещать ежедневные дегустации вин, чтобы компенсировать эффект «Откупоренного».

У него дернулся уголок рта.

– Выпивка днем – это не выход.

– Я уже зареклась. Даже в Напе. – На мгновение она казалась почти задумчивой. – Это определенно сделало меня более склонной к совершению мелких преступлений.

Он ждал, что она скажет, что пошутила. Она этого не сделала.

Сделав глубокий вдох, она развернула рубашку и уронила ее на колени.

– Я просто собираюсь переодеться снаружи, прежде чем запрыгну в грузовик, чтобы нигде не напачкать. – Бросив последний взгляд на рекламу винного магазина, она попятилась из его кухни. – Я хочу сказать, чтобы еще больше не напачкать.

Его план состоял в том, чтобы быстро выставить Хэлли за дверь и заняться своим списком дел на вечер, но когда она двинулась к выходу из кухни, тревожная пульсация в животе удивила его и заставила спросить: