Тайная поклонница

– Хочешь выпить? – Совершенно нормальное предложение. Он просто был любезным хозяином. – Кажется, у меня есть вино. Или виски.

Возможно, ему самому сегодня вечером понадобится пара порций виски.

Может ли он отбросить строгие ограничения, которые наложил на себя, настолько, чтобы позволить себе такое послабление?

Ее тоже явно удивило предложение выпить.

– Ой. Не знаю. – Она мгновение рассматривала его. Долгое мгновение. Как будто пыталась принять какое-то важное решение. Насчет него? Что это было? – Лучше не надо, – тихо сказала она. – Я за рулем.

– Хорошо, – произнес он, обнаружив, что у него пересохло в горле. – Это ответственно с твоей стороны.

Она хмыкнула, кивнув на почти полную бутылку виски Woodford Reserve[15], стоящую у плиты.

– Вот тебе стоит пропустить стаканчик. Или даже два, учитывая суслика во дворе. – Она замялась на пороге кухни, растрепанная садовница в грязных шортах, объявившая вендетту винной лавке. – А что тебе нужно сделать, чтобы заработать два стаканчика?

Он быстро поднял голову.

Потому что он задавался точно таким же вопросом.

Как она…

И тут он вспомнил. Вчера. Когда она вошла в кабинет и прочитала через его плечо, а потом спросила: «Это правда? Вы не позволите себе выпить в конце дня, если не будете писать полных тридцать минут?» Он так и не ответил на ее вопрос, но она о нем помнила. Неужели ей так интересно узнать о его привычках?

Джулиан никогда никому не рассказывал о своей системе постановки целей. Вслух это, вероятно, прозвучало бы совершенно по-идиотски. Но он хорошо уловил смысл и не мог не чувствовать, что она уходит навсегда, чтобы никогда не вернуться, так какой вред будет, если он раскроет ей эту часть себя? Она упала на задницу и двадцать минут рыдала у него на глазах. Возможно, он надеялся, что признание его странного поведения сделает их равными. Заставит ее почувствовать себя лучше.

Что было для него крайне важно.

– Я выпиваю две порции только в конце семестра. В остальное время года я позволяю себе виски, если выполнил дневной план. – Он оказался прав. Вслух это действительно прозвучало по-идиотски, но именно так он оставался собранным. Время всегда было нитями, проходящими через ткань его жизни, и у него не было ничего, кроме благодарности за структуру, которую оно ему давало. – Например, если я везде приходил вовремя. На занятия, на собрания. Если выполнил рабочую нагрузку и распланировал следующий день. Разобрал почту. Принял душ. Тогда я могу выпить.

Она уставилась на него. Без осуждения. Просто вбирая в себя сказанное.

– На лето я скорректировал свой распорядок дня… – добавил он без необходимости, просто чтобы заполнить тишину. – Думаю, можно сказать, что я нахожусь в режиме отпуска.

Внезапный смешок вырвался у нее изо рта.

И удовлетворение пронзило его от шеи до самых печенок.

Он заставил ее рассмеяться. Да, но сейчас она казалась немного… погрустневшей?

– Джулиан, я не думаю, что в целом мире найдется два настолько разных человека. – Опять же, она произнесла эти слова не осуждающе. Скорее, это было размышление. Или наблюдение. – Ты тоже так думаешь?

– Да, – вынужден был признать он. – Согласен.

Как ни странно, это не означало, что он хотел, чтобы она ушла.

Его взгляд метнулся между Хэлли и рекламой «Откупоренного».

– Они действительно назвали свой магазин «Откупоренный» и открылись прямо рядом с магазином под названием «Закупоренный»?

Она всплеснула руками, словно испытывая облегчение от того, что наконец-то привлекла чье-то внимание к этому вопросу.

– Да.

– Я удивлен, что местная бизнес-ассоциация это разрешила.

– Я отправляла им электронные письма семь раз подряд. Последнее было написано заглавными буквами!

Он хмыкнул и почти не удивился, обнаружив, что у него подергиваются пальцы.

– О чем ты думаешь? – медленно спросила она, слегка повернувшись и бросая взгляд через плечо. – У тебя такой вид, словно ты пытаешься представить новый кухонный столик.

Он промолчал, провожая ее до двери. Но он уже обрисовал в общих чертах интеллектуальные игры, в которые играл сам с собой. Какой смысл сейчас сдерживаться? В конце концов, он, как ни странно, был сбит с толку и не вполне готов к тому, чтобы она ушла.

– Мне не нравится, когда случается нечто подобное. Нельзя допускать, чтобы новый магазин представлял прямую угрозу соседнему бизнесу.

– Согласна.

Вся эта ситуация не нравилась ему главным образом потому, что Хэлли из-за нее плакала, но он предпочел опустить эту часть.

– Когда что-то несправедливо или неупорядоченно, я склонен…

– Что?

– Во мне живет что-то вроде духа соперничества. Такого, небольшого. Например, в прошлом году участник «Своей игры» дал ответ после звукового сигнала, и этот ответ ему зачли. Тогда это не казалось чем-то особенным, но он выиграл финал с перевесом в сто долларов. Видишь ли, небольшое нарушение справедливости может вызвать эффект снежного кома. – Он сделал паузу, чтобы оценить ее реакцию, и решил, что она выглядит скорее любопытной, чем осуждающей. – Многие из нас связались с организаторами шоу и довольно настойчиво предложили, чтобы второму игроку было разрешено снова участвовать в соревнованиях. И те смягчились.

– О боже мой. – Она покачнулась на каблуках. – Ты поклонник «Своей игры». Мне всегда было интересно, кто эти люди? Кто так страстно следит за этим шоу? А это ты.

Он усмехнулся.

– Нас тысячи. – Несколько секунд паузы. – По крайней мере, сотни.

Она явно подавила улыбку.

– Какое это имеет отношение к «Откупоренному?»

Предложение о помощи вертелось у него на языке, но он не мог этого сделать. Помогать означало бы проводить с ней больше времени, а он уже решил, что это не очень хорошая идея, несмотря на то, что он, кажется, не в силах продлить их знакомство. Разве она не выходила за дверь несколько минут назад? Он сам ее остановил.

– Может, ты не сможешь остановить работу «Откупоренного», но ты можешь помочь конкурировать аутсайдеру.

– Хочешь сказать, что засунуть кусок коры в их диско-шар – это не выход?

– Что?

Она сжала губы, ее глаза заблестели.

– Телефонные розыгрыши – тоже чересчур?

– Хэлли, боже мой. Ты что, разыгрывала этот новый винный магазин?

– Да, – прошептала она. – Ты из тех, кто может сесть с Лорной и найти способы сэкономить. Или обновить ее бренд. Мой подход менее логичный, более реакционный. Как я уже сказала, мы – два самых противоположных человека в мире.

– Ты не думаешь, что я мог бы устроить розыгрыш и кому-нибудь позвонить?

Черт подери, что только что сорвалось у него с губ? Безусловно, у него был сильный дух соперничества. Но Хэлли, очевидно, посчитала его скучным и занудным, и по какой-то причине он не мог позволить ей уйти с таким впечатлением о нем. Пусть даже это и было правдой.

Он никогда в жизни никого не разыгрывал по телефону.

– Нет, думаю, ты не смог бы, – ответила она, изучая свои ногти. – Джулиан Вос, винный король острова Святой Елены, разыгрывает по телефону местного продавца? Неслыханно.

Это все решило. Теперь у него не осталось выбора.

– Очень хорошо. – Он вытащил из заднего кармана телефон и ухмыльнулся, когда она через стол подтолкнула к нему рекламу, подперев подбородок согнутым запястьем и поджав губы, явно сомневаясь, что он на это пойдет. И в самом деле. Почему он ведет себя подобным образом? Чтобы произвести впечатление на женщину, с которой не имеет права проводить время? Или просто для того, чтобы ей стало лучше после того, как она расплакалась?

Потому что даже спустя несколько минут узел галстука у него под воротником, и тот явно противился ее плачу. Она была слишком ликующей. Слишком яркой для этого.

Эта женщина должна быть счастлива всегда. Он был достаточно умен, чтобы понимать, что один человек не может нести ответственность за счастье другого. Не в полной мере. Но поймал себя на том, что задается вопросом: каково это – исполнить эту роль ради Хэлли? Кажется, это будет только в другой жизни.

Постоянный даритель улыбок Хэлли.

Внезапно собственная преподавательская деятельность показалась ему не такой уж значимой.

Не будь смешным.

– Включи громкую связь, – попросила она: ее сомнения начали сдавать позиции.

Сделав, как она просила, он поднял бровь и набрал номер.

Она приоткрыла рот.

Молодой человек ответил после пятого гудка.

– Привет, это «Откупоренный». – На заднем плане гремела музыка. – Мы вас напоим и скажем, что вы прекрасны.

Джулиан и Хэлли обменялись уничтожающими взглядами. Его поразило, что этот маленький акт бунта превратил их в своего рода товарищей по команде. Временно, конечно.

– Да, здравствуйте, – отрывисто сказал он. – Это департамент здравоохранения. Боюсь, у меня очень плохие новости.

Пауза затянулась.

– Департамент здравоохранения? Какие… – забормотал он, – плохие новости?

– Да, нам придется вас закрыть.

Кажется, у Хэлли отнялись ноги. Она зажала руками рот, навалилась корпусом на столешницу в поисках поддержки и прохрипела:

– О боже мой.

– Из-за чего нас закрывают? – заскулил ему на ухо джентльмен.

– Из-за диско-шара. – Бока Хэлли затряслись от смеха, из-за чего ему стало почти невозможно сохранить невозмутимое выражение лица и удержать собственное холодное, мертвое сердце от исполнения канкана. – Согласно разделу пятьдесят три тире М руководства по охране здоровья, вы прямым образом нарушаете право публики избегать плохих танцев.

Резкое ругательство.

– Очередной розыгрыш? Вы что, заодно с той женщиной…

– Да. – Джулиан отключился и аккуратно положил телефон. – Вот как это делается.

Все еще не в силах сдержать смех, Хэлли прижала руку к груди.

– Это было… как… розыгрыш с кадиллаками[16]. Оттолкнувшись от столешницы, она одарила его воодушевленным взглядом и слегка встряхнулась. – Спасибо. За исключением друзей, которых я втянула в это противостояние, я со своим возмущением чувствовала себя довольно одинокой.

Он заставил ее чувствовать себя менее одинокой. Вдобавок к тому, что вызвал одну из ее улыбок Хэлли.

Это похоже на рождественское утро. Ему всегда это говорили, а он никак не мог понять, потому что распаковка подарков в семье Вос всегда была делом тихим и поспешным.

Теперь он мог лучше понять эту фразу.

– Это не проблема, – лаконично сказал он.

Они довольно долго кивали друг другу.

– Что ж, даю слово, что никогда больше не буду смеяться над воинами форума «Своей игры».

Его губы дрогнули.

– Тогда, я полагаю, моя работа здесь закончена.

Как только он произнес эти слова, ему захотелось взять их обратно. Потому что она, кажется, истолковала их не так, как он предполагал. В том смысле, что пора уходить.

Кивнув, она сказала:

– Пока, Джулиан. – Она прошла мимо него к выходу из кухни, оставляя в воздухе аромат земли и солнечного света. – Выпей эти две порции. Ты их определенно заслужил.

Все, что он мог сделать, это чопорно наклонить голову, повернуться и последовать за ней к входной двери.

Джулиан наблюдал в окно, как она воссоединилась с подвывающими и тявкающими собаками, которые праздновали ее возвращение всю дорогу до грузовика. Обменялся с ней долгим взглядом через лобовое стекло, когда она забралась на водительское место, и тут до него медленно дошло, что она так и не сказала ему, откуда они знакомы. Или где встречались. Тиканье часов достигло его ушей, отвлекая, и в груди стало так тесно, что перед глазами сузился обзор. Насколько наперекосяк пошло его расписание с тех пор, как она появилась? Он понятия не имел. Пытаясь сосредоточиться, он прижал ухо к тикающим часам на запястье и заставил себя сконцентрироваться на минутах. На предстоящих нескольких часах. Тех, что уже миновали, он не мог изменить.

И не хотел. Не вернул бы назад ни секунды, проведенной с Хэлли. К сожалению, начиная с этого момента, он не был уверен, что будет разумно продолжать тратить время.

Но, может быть, ради завершения, он перед сном еще раз заглянет на сайт «Цветы Бекки»…

Глава пятая

Хэлли уставилась через стол на Лавинию, на самом деле смотря сквозь нее.

Вокруг них в обеденном зале «Отелло», ее любимого бистро на острове Святой Елены, кипели разговоры. Они уже изрядно разорили хлебную корзинку и ожидали семейную тарелку острых креветок с чесноком и лингвини[17]. Естественно, они выбрали к блюду белое вино, и, боже, то, что они заказывали уже вторую бутылку до того, как на столе появлялось основное блюдо, никогда не было хорошим знаком. Может быть, они и сократили потребление алкоголя днем, но явно не испытывали угрызений совести, делая это вечером.

Однако Хэлли не могла перестать подносить бокал ко рту. Она создавала новое состояние бытия. Сбивающее с толку опьянение. В свою очередь, нынешнее состояние Лавинии больше походило на раздраженное предвкушение с оттенком небрежности, но она выпила гораздо меньше, чем Хэлли. Итак, очевидно, все когда-то бывает в первый раз. Например, напившаяся в хлам британка (которая когда-то была администратором передвижного театра «Гориллы»).