Мечта для пса из породы хранителей

– Тёть, а чито это вы так кирчиииите? – тот самый мерзкий, тонкий детский голосок, который вчера чуть было не лишил её всегдашней уверенности. Светлана резко остановилась и медленно повернулась, никого подозрительного не увидела. То есть школьников вокруг множество, но все уже постарше, чем тот, кто мог говорить таким голосом.

Лёха, проскочил мимо, опустив голову, и смылся на лестницу. – Хорошо пошло! – кивнул он сам себе.

Светлана собралась с мыслями. С трудом убедила себя, что просто тембр голоса какого-то ребенка был похож на её вчерашний кошмар и отправилась беседовать с одним очень-очень невезучим пареньком из восьмого класса. Её сразу насторожил очень показательный симптом – обкусанные ногти. Она была уверена в том, что не ошиблась в диагнозе и вызвала мальчишку исключительно для того, чтобы в этом убедиться.

– Невротическое расстройство с очевидным аутоагрессивным поведением! Вон, как исподлобья косится. Я вас всех насквозь вижу, словно вы стеклянные! – она гордо шла по коридору, а за ней обреченно плёлся мальчишка. Как вдруг его остановил Лёха, пошептал что-то на ухо и кивнул в спину психологине. Жертва Моторовой просияла!

– Да ты чё?

– Тихо ты! Не спугни! И понял, да? – Лёха исчез за поворотом, и обернувшаяся Светлана ничего странного не увидела.

– Итак! Опиши мне свои фобии! – приказным тоном потребовала она у несчастного паренька.

– Нет у меня фобий, – тот подозрительно воззрился на вредную тётку, с надеждой ожидая обещанную помощь.

– Тёть, а тёть, а чито ж ты такая вирееднаяя? – раздался в кабинете психолога славный детский голосок.

Светлана замерла.

– Что ты сейчас сказал? – подозрительно покосилась она на анализируемого мальчишку.

– Нет у меня фобий! – уже гораздо увереннее заявил тот.

– Так не бывает!

– Тёть, а тёть? – Светлана кинулась к окну, распахнула его, но никого из детей поблизости не было. Крошечный диктофон, оставленный Лёхой под оконным отливом, она, разумеется, увидеть не могла.

– Где он? – Моторова резко повернулась к мальчишке. – Где этот мелкий гадёныш?

– Кккакой гадёныш? – парень подозревал, конечно, что у этой тётки крыша не просто едет, а прямо-таки с подпрыгом, но чтоб так…

– Тот, который сейчас говорил!

– Никто ничего не говорил! – мальчишка внезапно ощутил, что день-то прекрасен!

– Что ты врёшь? Сейчас тут говорил мальчишка. И вчера говорил мальчишка! Я же слышала!

– Ээээ, может, я пойду? – шанс смыться от этой чокнутой, упускать было нельзя!

Когда за объектом неудавшегося психического препарирования закрылась дверь, Светлана принялась себя уговаривать, что это именно он говорил детским голоском.

– Он издевается! Они все, все поголовно издеваются!

– А чито ты такая зляаая? А, теть? – на этот раз Светлана была уверена, что обнаружила поганца! Голос раздавался почти в комнате. Но подскочив к окну, она снова никого не увидела. – Не надо быть такой… – продолжал голосок, но уже от двери.

Лёхин старенький смартфон, прилепленный на двусторонний скотч над дверью кабинета психини, отлично выполнил свою роль.

– Тёть… Зачем тиибе надо мучить диитей? – голосок от окна заставил Светлану вывеситься из него и заорать во весь голос:

– Да потому что я вас всех ненавижу! Поголовно всех! Всех и каждого мелкого гадёныша!

Директор, которая выходила из школы в шоке обернулась и узрела почти выпадающую из окна первого этажа Светлану Ивановну Моторову, разъяренно выкрикивающую совершенно недопустимые вещи.

– Ээээ, а что это тут у нас случилось? – директор отлично видела старшеклассников, активно снимающих это безобразие, и понимала, что ситуацию надо срочно спасать! – Коллега, мне кажется, вы несколько переутомились и вам хорошо бы отдохнуть от вашей… гммм… активной трудовой деятельности! Да и от детей заодно.

– Я их видеть не могу, этих паразитов! Их истерики, их фобии, их патологическое поведение! – вопила Светлана.

– Нуууу, по-моему, всё это имеет место быть, но не совсем у учеников, – пробормотала химичка, тоже наблюдающая эту сцену.

На следующий день директор пришла в учительскую в расчудесном настроении.

– Уважаемые коллеги, хочу вас поставить в известность, что наш психолог приняла решение уволиться и покинуть наш коллектив.

– Ура, товарищи! – поддержал начальство физрук.

Коллектив выразил редчайшее единодушие и дружно подхватил его инициативу.

Когда Лиля позвонила Алёне сообщить подробности, она объяснила, что Моторову им навязали.

– У неё в Департаменте, оказывается, тётка работает. Вот и вручила она нам этот ценный кадр. Директриса сегодня на радостях раскололась. А вчера эта самая Моторова устроила форменную истерику. Орала на всю школу, что детей ненавидит. Дети к ней относились так же, с наслаждением всё это засняли, а родители с таким же наслаждением отправили жалобы в Департамент, и Моторову переводят работать в какой-то замшелый архив! Я тебе честно скажу, мы это дело вчера отметили! И вообще, сейчас такие счастливые…

Алёна только рассмеялась, припомнив коротенький стишок про козла:

– Заведи себе козла, а потом отдай козла,

Будет жизнь твоя прекрасна, и светла!

Лёха, услышав новости о результате его подрывной подпольной деятельности, удовлетворенно покивал, но пожалел, что не все фразы Рыжика, записанные загодя на диктофон и старый смартфон, удалось использовать.

– Не, нехорошо, конечно, так. Но делать-то что? Забодала бы! – делился он с Матильдой и Мариной Сергеевной.

– Милый, я сама адвокат, передо мной ты можешь не оправдываться, я тебя и так полностью поддерживаю. Марина, планы можно выкидывать. Мозгожорка оказалась слабачкой и сломалась на первом же пункте! И ведь два листа ценной планировочной бумаги пришлось потратить впустую! А какие были планы… Аж жалко… Может, вернём и обратно вышибем? – предложила она, совершенно хулигански улыбаясь и постукивая по спине подавившегося от потрясения и смеха Лёху.

Павел приходил с работы и падал почти без сил. Сложнейший проект, окончание которого сулило очень приличную премию, забирал всю энергию. Он с благодарностью думал о жене, которая его понимала и давала возможность передохнуть.

– Ты прикинь, а моя как упёрлась, что я тоже должен к дочке вставать. Да кто ж спорит? Но бывает же, ну нет сил. Хоть тресни – нет. Приехал вечером из командировки, сам с самолёта, спать хочу – помираю, а она мне ребенка на руки и демонстративно к телевизору ушла. Не, я понимаю, что она устала, но я и сам засыпаю на ходу. Хорошо, тёща подсуетилась – помогла, так я там и уснул в кресле, в детской, пока она дочку укачивала. Блин, дожили! Тёща лучше понимает, чем родная жена. А всё почему? Да потому что наслушались фиг знает чего! Да любой нормальный мужик сам поможет, если хоть какие-то силы есть, а если нет? Ну, реально нет? – возмущался коллега Павла. – Тебе, я смотрю, повезло. У тебя жена разумная.

Павел проснулся ночью, от того, что его разумная Алёна с кем-то тихо разговаривала.

– Стёпке сказки рассказывает? – усмехнулся он и уже почти уснул, как вдруг увидел, что Степашка безмятежно спит в кроватке.

– Небось с дамами нашими… – зевнул Павел, но невольно услышанная фраза заставила его встрепенуться:

– Ты всё-таки поосторожнее! Паше не попадись, – Алёнин голос нежно кого-то уговаривал, да ещё с такими воркующими интонациями, что сон с Павла как рукой сняло.

– Не понял… Может, чего-то опять Лёха учудил? – Павел поднял голову с подушки и прислушался.

– Ты его, конечно, толком не знаешь, но он совсем не злой. Не бойся… – рассказывала Алёна.

– Нее, не Лёха. Он-то меня отлично знает! – сообразил Павел, снова погружаясь в расслабленно-сонное состояние.

– Он приходит очень поздно, так что главное, чтобы он нас с тобой не застукал за беседами, когда он дома, – тихий голос Алёны подействовал на Павла как ведро холодной воды. Он прямо ощутил, как ледяной поток смывает и сон, и покой, и общее благодушное домашнее состояние.

– Чего? – Павлу мгновенно припомнился его первый брак и гадливость, которую он ощутил, когда Лара, мило улыбаясь, рассказала ему о том, что она ему изменяла с его другом. Он отлично помнил, что первым его чувством тогда было именно крайнее омерзение к этой женщине. До тошноты, до желания быть как можно дальше. – Нет! Только не Алёна! Быть не может!

Глава 30. Отелло в теремке

Он не был наивным или глупым. Категорически не собирался страдать и мучиться раздумьями, лучше уж сразу! Шел по коридору беззвучно, чувствуя себя, словно в каком-то кошмарном сне.

А тихий и нежный голос Алёны снова уговаривал какую-то неизвестную ему сволочь!

– Ну, что ты так боишься?

– Правильно боится! – мрачно размышлял Павел, добравшись до двери гостиной. Темнота в городе редко бывает непроглядной. Тем более в Москве. В гостиной вполне можно было различить Алёну, сидящую на диване, и Лёшкиного рыжего кота, который, опершись передними лапами на колени, внимательно смотрел ей в лицо.

Павел замер у двери. Скандалить с Алёной посреди ночи ему казалось диким, но она же явно разговаривает с кем-то, да ещё так… недвусмысленно! Как узнать с кем? Дождаться окончания разговора и посмотреть смартфон?

– Погоди-ка, а где он? – Павел присмотрелся. На фоне окна обе руки Алёны были отлично видны. Правая лежала на спинке дивана, а левой жена гладила кота. – Совсем ничего не понял!

Урс, сидящий у ног Алёны, отлично слышал приближение Павла, и негромко пофыркивал, пытаясь привлечь внимание Рыжика, но глупый кот не реагировал, увлеченный беседой.

– Даааа, легико тибе говорить, чтобы я не бояяяялсяяя! А я висё равно боюююсяяя! – детский голосок, раздавшийся в гостиной, Павел ожидал услышать меньше всего! Кажется, даже появление из-за дивана какого-нибудь сказочного персонажа, типа избы на куриных ногах, его удивило бы меньше.

– Ну и напрасно! Павел тебя не обидит. Зря Лёха такие страсти тебе наговорил.

– Думаешь, здря? – засомневался детский голосок, явно исходящий от котейки. – Урс, зачем ты в миня носом пилюёшься? – вдруг заинтересовался котик.

– Дурень! На дверь посмотри! – рыкнул рассерженный Урс.

– На дверь? – пискнул Рыжик и повернул круглую рожицу с блеснувшими глазами к дверному проёму. Алёна тоже повернулась к двери и обнаружила там остолбеневшего от крайнего изумления мужа, который одной рукой держался за сердце, а другой ощупывал свой лоб, силясь понять, нет ли у него бреда, а если есть, то где именно?

– Лучше температуру на носу трогать! – машинально пробормотал Рыжик и метнулся на спину Алёны – прятаться.

– На носу? На чьём? – Павел выглядел настолько забавно, что Алёна не выдержала и рассмеялась.

– Паш, ты только не пугайся, тут у нас небольшое чудо случилось… Видишь ли… Кот, которого Лёха нашёл, оказался говорящим!

– Это настоящий кот… говорящий, а на цепи сидит Горыныч-змей… – машинально процитировал Павел кусочек известной детской песни. – Кот… говорящий… А Горыныча нам пока никто не подсуропил?

– Паш, думаю, что дракон – это уже несколько перебор даже для нас! – Алёна подошла к мужу, и обняла его. – Я сама только вчера узнала.

– Погоди… Так ты что, серьёзно? Это не розыгрыш? – безумные догадки крутились в голове Павла, но ни одна из них явно не подходила к данному случаю.

– Нет, прости… Не розыгрыш. Кот говорит. Причём, вполне осознанно и разумно. Более того, это не единственный такой кот.

– Что? – Павел добрался до кресла, рухнул туда и опасливо осмотрел комнату, словно опасаясь, что сейчас из углов полезут новые коты, болтающие на разные голоса, но явно по-русски.

– Пашенька, у нас такого нет. Твоя мама с ним общалась.

– Мама? Ну, это не показатель, она и бобра разговорит, если надо… – протянул Павел и помотал головой. – Знаешь, мне всё кажется, что я немного того…

– Неее, ты не того… – заверил его детским голоском рыжий кот, застенчиво выглядывающий из-за диванной подушки.

– Утешил! – саркастически хмыкнул Павел. – Глюк говорит мне, что я совершенно нормален!

– Я – не Глюк! Я – Рыжик! Ну, чиго он тоже обзываетисяяя! – обиделся Рыжик и полез на руки к Алёне в поисках утешения. – Висе такие большииие, а всё какие-то непонятные слова говоряюют!

– Хотя… С другой стороны, лучше уж говорящий кот, чем то, что я вначале подумал! – негромко рассуждал Павел, косясь на обиженного котика.

– Что-то мне кажется, что лучше не уточнять, что именно это было… – опасливо протянула Алёна.

– Да, пожалуй, не стоит! – кивнул Павел и, сфокусировавшись на коте, уточнил: – А почему он так странно говорит? Словно ребенок?

– Потому чито я маааинький ещё! – объяснил Рыжик.

– Он выглядит взрослым, но по-людски ему года четыре-пять, – пояснила Алёна.

– Мутант! – сочувственно кивнул Павел.

– Да чиго он опять обизываииится? Ты говоряла, чито он уминый и добрый. А только пугаиииит и обзываиииитисяяя! – обиженно протянул котик.

В дверях появилась очень сонная Тенька, которая осмотрела общество и тявкнула:

– А что такое мутант?

– Она спирашивает, чито такое мутант, а я сам не знаааю! – Рыжик доверчиво воззрился на Павла, а Павел уставился на практически невидимую в темноте чишку и с ужасом спросил:

– Они что? Теперь всё время будут всё спрашивать? Это что, правда? На самом деле? И мне не снится?

– Алёна, Алёна, а можеть, его кусьнуть? Тогда он, наверное, точино поймёт, чито не спит! И кито такой, этот самый мутант, если это не я? И кито такой тот глюк с которым миня висё время путаюют? – заторопился Рыжик, стараясь ничего не забыть.

Алёна и рада была бы хоть что-то ответить, но не могла – смех разбирал. А Павел вроде как проснулся окончательно, осознал, что это всё ему не кажется, не мерещится и вообще, вполне себе реальность.

– А с другой стороны, точно лучше говорящий кот, чем… – тут Павел вдруг ощутил такое облегчение! Дикость, конечно, странность неописуемая, но что только в нашей жизни не бывает. В конце концов, люди раньше много чего считали сказкой, а оно, оказывается, очень даже существует.

– Так! За мутанта я прошу прощения. Глюк – это когда кому-то что-то мерещится, это тоже не про тебя, и вообще, я бы хотел услышать подробности! И, ещё мне очень интересно, почему я об этом уникальном существе узнаю последним в доме? А? Жена моя, мать моего Степашки? Как ты могла? – живо заинтересовался Павел.

– А кто такой этот самый никальный существ? – заныла спросоня Тенька. – Ну, почему, почему мне никто ничего не рассказывает?

– Фантасмагория натуральная! – вздохнул Павел, он пересел на диван, обнял Алёну за плечи, и выдохнул: – Хотя, если так подумать, то это, по крайней мере, не скучно!

– Однозначно не скучно! – фыркнул Урс.

– Хозяин, бедняга, даже не представляет себе, насколько ему будет теперь весело, – посочувствовал Бэк.

Рыжик набрал было побольше воздуха, чтобы перевести, но его негромко предупредили:

– Будешь бобтейлом поневоле! Люди – существа нежные, им не всё слышать надо, что мы говорим. А то они нервничать будут и волноваться! Переводи только когда мы тебя об этом просим. Понял?