Мечта для пса из породы хранителей

Матильда, выслушав Лёху и соседского мальчишку, отправилась в гостиную и призадумалась.

– Да, жаль-жаль… Я бы могла посильнее что-нибудь придумать. Но всё-таки, что же её так смутило? Мальчик говорил… Какой тут мог быть мальчик, тут только кошки были. Мяуна у нас нет. Один Рыжик… Стоп!

На память она никогда не жаловала, просто немного расслабилась после рождения Стёпочки. Когда столько мечтаешь и уже даже не надеешься вдруг получить такое тёплое, славное, пахнущее сладким молоком счастье – это ощущение кого хочешь расслабит. Правда, Матильда долго отдыхать не умела, поэтому странный звук детского голоса, когда Лёха только приволок Рыжика, непонятное поведение Марины и дикая реакция Мозгожорки, лихо закрутились в центрифуге Матильдиного воображения. Перед ней ясно всплыла картинка рыжего роскошного кота, сидящего на стуле в кухне её клиентки Анны Васильевой.

– И голосок такой милый детский, имечко переспросивший, я слышала! Мне-то уж он точно не померещился, я в игры с сознанием не играю! Разве что, когда с тем роскошным котом познакомилась!

Матильда рассмеялась, припомнив Мяуново незабвенное:

– Мадамммм, вы сделали мой день! – и ещё: – Сударррыня, не пугайтесь, я не глюк! Я просто говорящий кот!

– А ну-ка… Пойду я и побеседую с мальчиком… Лёшенькой! Сдаётся мне, что он отлично в курсе, кого он приволок! – решила Матильда. – И кто сказал роковое «мяу» для этой самой психованной девицы, он мне тоже сможет объяснить.

Глава 28. Чрезвычайно гибкая психика

Леха сидел в своей комнате и уныло копался в рюкзаке. Уныло, потому что делать уроки не хотелось, даже думать об этом было неохота! На Матильду, пришедшую к нему в комнату, посмотрел с надеждой. Может, будет какой-нибудь повод ещё немного отложить ненавистное занятие.

– Лешенька, скажи мне, пожалуйста, а ты ничего странного в нашем доме не замечал? – Матильда взяла на вооружение метод Чебурашки и начала издалека.

Лёха моментально насторожился. Когда Матильда говорила таким невинным тоном, его ощущение опасности вопило как тревожная сирена. Он с преувеличенным интересом выволок из рюкзака кипу книг и, выигрывая время, сделал вид, что глубоко задумался, анализируя вопрос.

– Да вроде нет… А что? – наконец сказал он.

– Знаешь, у меня ощущение нехорошее. Словно я, как и та ваша психиня… С ума схожу! – Матильда прибавила трагизма в голос, постаралась поглубже упрятать смешинки и с серьёзным видом воззрилась на обескураженного Лёху.

– Да нееее, точно неее! Ты – молоток! С тобой всё окей! – Лёха постарался говорить, как можно более убедительно.

– Нет, милый. Боюсь, что нет… Если в моём элегантном возрасте начинают мерещиться детские голоса… Это что угодно, только не окейный молоток! – Матильда ласково смотрела на Лёху, лихорадочно ищущего ответ сложной задачи. Она-то уже была уверена в том, что всё поняла верно. – Наверное, мне лучше на даче пока пожить… Одной. Чтобы никого не напугать, если чего-то ещё мерещиться будет.

– Нет! Ба, ты что? – Лёха боялся признаваться, но тут уж выхода другого не оставалось. Если человек решает, что сходит с ума, да так, что ему лучше изолироваться от семьи, это очень плохо! Ну, испугается с котом – успокоится! Кот-то не страшный. Вон, Марина даже не сильно смутилась.

– Короче… Ба… Ты мне, скорее всего не поверишь, но у нас Рыжик не совсем обычный. То есть совсем-совсем не обычный! Он того… Говорить может!

– Все коты могут! – Матильда решила, что её временное неведение требует некоторой моральной компенсации.

– Все могут мяукать и орать, а этот разговаривает по-нашему! Ну, по-русски. И соображает тоже.

– По-русски? – уточнила Матильда с непроницаемым видом.

– Ты не веришь? – даже несколько обиделся Лёха. – Побудь здесь! Я сейчас.

– Классный у нас мальчик! – улыбалась Матильда. – До чего же хорошо, что он с нами!

Услышав торопливые шаги Лёхи в коридоре, она приняла серьёзный вид и воззрилась на мальчишку, держащего в руках Рыжика.

– Вот! Я тебе говорил, чтобы ты был осторожнее. Так нет, болтаешь почём зря. Теперь вот сам объясняйся!

Рыжик, перепуганный и смущенный, хлопал желтыми глазами, глядя на Матильду.

– Ну, и зачем ты его пугаешь? – Матильда погладила котика.

– Да, пугаиить и пугаиить… – жалобно поделился наболевшим Рыжик.

Матильда, хоть и была к этому готова, всё равно негромко ахнула. Во-первых, потому что не каждый день можно обнаружить у себя дома говорящего кота, а во-вторых, от того, что каждому приятно, когда он оказывается прав и сложная задачка решена филигранно и абсолютно верно.

– Ба, ты только не пугайся! Ты как? Тебе, может, это… Валокордин принести? – Лёха встревожено заглядывал в лицо Матильды. – Ты не думай, ты не сошла с ума! Вовсе даже нет! Они действительно бывают!

– Да я знаю, милый! Я с одним разговаривала. Просто это всегда такое ощущения чуда! – улыбалась Матильда и Лёхе, и Рыжику.

– Ты зинаешь такого как я? – пискнул Рыжик.

– Ты уже говорила с таким котом? – поразился Лёха. – А я-то переживал, что ты испугаешься!

– Да, и знаю, и говорила, – Матильда ответила обоим одновременно. – И хорошо, что переживал. Это же замечательно! Близкие люди и должны думать и волноваться друг за друга. А вообще-то, и ты, Лёш, его видел. Это Мяун. Помнишь, к нам в гости приходили люди, Аня и Олег, которые Мышку зимой нашли? С рыжим котом?

– Да! Конечно, помню, я ещё удивился, занафига они кота в гости приволокли.

– Это Мяун хотел побеседовать с Урсом. И Аечку он нам нашел.

– Кот? – продолжал удивляться Лёха. А он-то чудак, боялся, что это Матильде от потрясения плохо будет…

– Именно. Он вообще очень предприимчивый. Он Аечку искал прямо с разветвлённой сетью информаторов. И коты, и собаки, и крысы, и даже вороны участвовали!

– Вороны? Так это, можииит, он тот говорящий кот, который разысикивал ещё и говорящего котёнка? – заволновался Рыжик. – Я же за воронами из дома убежааал, когида они сказааали, что такого как я ищиет говорящий кот!

Матильда всегда соображала быстро. Вот и сейчас она выглянула в коридор и позвала Урса. После пары вопросов, всё разъяснилось.

– Ну, Рыжик, тебе повезло, можно сказать! У Мяуна чудесная дочка, я её видела. Рыженькая, очень обаятельная. Он сам много лет искал кошечку своего рода и, не желая таких поисков для дочки, решил озаботиться сам. Мяун вообще очень предусмотрителен.

– Ага, ему нужен зять, – хмыкнул Урс, согласно кивая.

– Я не хочу зяять! Я хочу с Лёшей! – Рыжику уже не хотелось искать других говорящих котов. Ему было хорошо тут! А потом, что такое зять? Всем известно, что это что-то очень плохое. Его прошлая хозяйка всегда говорила «мой зятёк проклятый» или «урод-зять». В воображении Рыжика зять представлялся в виде какого-то страшного котокараула!

– Да я тебя и не отдам! Ба! Мы же не отдадим Рыжика? – Лёха машинально сграбастал кота к себе на колени и прижал к себе.

– Рыжинька, зять – это муж дочери, – хмыкнула Матильда. – Тебе до этого ещё расти и расти, а Малуше так тем более! Она ещё младше тебя. Никуда мы тебя не отдадим, разумеется. Но насколько я поняла характер Мяуна, ему и самому наличие другого кота в доме будет не нужно. Достаточно того, что ты есть. Так что прекращай забираться Лёхе под свитер, а то он выглядит как кенгуру!

Лёха с трудом вытряхнул из-за пазухи Рыжика, но с коленей не спустил. Тому явно надо было пережить все новости, а на руках этот чудак всегда спокойнее себя чувствовал.

– Ба, а мы им скажем? Ну, тем, хозяева Мяуна?

– Конечно. Они же нам Айку отдали. Да не бойся, Рыжика за Айку мы не отдадим. Никаких таких условий не было! – Матильда довольно улыбалась. – А как вы погорели с Мариной?

Лёха хмыкнул и рассказал.

– Ааа, тогда понятно. А Алёна и Паша?

– Не знают, и я тебя очень прошу, не надо им говорить! Алёна испугается, а дядька может и того… Потребовать Рыжика убрать.

– Лёш, ты что, тоже как твоя психиня? Падал на ягодичные мышцы, а получил сотрясение головного мозга? – Матильда рассмеялась. – Алёна – учитель! И хороший, знаешь ли… После общения с учениками у хорошего педагога такой профессиональный иммунитет вырабатывается! Даже мои коллеги не все такой имеют! Мы всё-таки с клиентом общаемся больше один на один, а учитель – один против вас всех! Алёна больше испугается, если, как и я решит, что ей мерещится… – Матильда немного отступила от истины, исключительно для пользы дела, разумеется. Зачем же говорить, что она и до беседы с этими чудиками всё отлично знала?

– А дядька? – Лёха всерьез опасался его реакции.

– Ну, у мужчин менее гибкая психика, потому что они испокон веков с детьми и домашней живностью меньше дела имели, задачи другие были. Но я думаю, что и он справится. По крайней мере – я в него верю! Единственное, у него сейчас сложный проект, так что его радовать будем через неделю!

– А Алёну?

– Сейчас! – Матильда отправилась к Марине, хитро улыбаясь, заявила, что раз уж она сама не рассказывала подруге о говорящем коте, то и Марину простит, так и быть. А вот Алёну лучше осчастливить коллективно.

– В большой компании будет меньше шансов, решить, что у неё галлюцинации! – жизнерадостно заявила Матильда.

– Дааа, только если не подумает, что это коллективный глюк! – проворчал Лёха.

– Я не Глюк! Я – Рыжик! – обиделся котик.

– Вот и Мяун так же представлялся… – фыркнула Матильда. – Итак… Пошли признаваться!

Алёна только уложила Степашку и пила на кухне чай. Полная безмятежность на её лице сменилась неким осторожно-опасливым выражением.

– Граждане, а что у нас случилось, и отчего это у вас такие выразительные лица? – если бы с такой физиономией пришел один Лёха, можно было бы ожидать запуска на околоземную орбиту особо невезучего школьного унитаза, разбитых окон в кабинете директора или подселения змеи в сумку химичке… Но с ним были Матильда и бабушка с точно такими же лицами. Дело принимало серьёзный оборот!

– Мы случайно ограбили Гохран? – осторожно уточнила Алёна. – Или запустили межконтинентальную ракету, ненароком найденную у нас в парке?

– Ну, я же тебе говорила, что у неё профессионально разработанная гибкая психика! – возликовала Матильда. – Милая! Не переживай, ничего такого глобального мы не сделали. Просто у нас дома завёлся говорящий кот.

– Фууух, вы меня напугали! Тоже мне Америку открыли. Они все говорящие.

– Да, но я умею по-русскииии… – тоненько и смущенно признался Рыжик, сидящий на руках у Лёхи. – Я невиноватый, я так родиился!

– Обалдеть! И всё-таки они существуют! – восторженно ахнула Алёна! – Блин! Светка таки проспорила мне шоколадку!

– Походу, у них такая гибкая психика, что с ними сам психом станешь запросто! – прошептал пораженный реакцией Алёны Лёха.

– Да при чём тут психика! Мы с сестрой спорили, существуют говорящие коты или нет. Ну, после Лукоморья… Лёха, перестань хлопать глазами, у тебя такие возмутительно густые ресницы, что аж ветер от них! У Лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том, и днём и ночь кот учёный… Ну! Сообразил? – Алёна разговаривала с Лёхой, давая себе время оклематься от крайнего изумления и восторга.

– Аааа, понял! – Лёха удивленно смотрел на Алёну, ласково начёсывающую Рыжика.

– Вот мы с сестрой и спорили, существуют такие коты или нет. Я была уверена, что наше всё не врал!

– Наше всё?

– Ну, Пушкин же! – с досадой объяснила Алёна. – А! Чего я на тебя время трачу, когда уже три минуты могу разговаривать с моей мечтой! Кот, который говорит по-русски. Да ещё, небось, и других животных понимает? Ты же и переводить можешь?

– Можу, то есть могу, – признался Рыжик. – Вот Урс на меня постоянно ворчит и говоряет, что я болтушка!

– Ну, ему позволительно. Он у нас серьёзный и взрослый!

– Да какой же он взирослый, есели Аечка его всиго на два года младше, а ей восемнадцать?

Алёна в ужасе оглянулась на Урса. – Сколько?

Рыжик выслушал раздраженное собачье фырканье в свой адрес и пояснил, переводя речь Урса:

– Ты не бойся. Хранители живут так же, как и люди. Он молодооой ещё совисем, хотя ворчает как стаааарый, ой, а теперь ещё и ругаиться, что мне хвостик откусякаит! – Рыжик ловко подобрал хвост и полез на Алёнины плечи. На всякий случай.

Прошло немало времени, пока Алёна хотя бы для начала не наговорилась со своими животными.

– Алёнушка, они уже наши и с нами, а вот кое-кто хорошо бы находился подальше и от нас и от детей! – вдруг припомнила Матильда. – Я о Свете-мозгожорке! Как ты думаешь, а не продолжить ли нам содержательное общение с этой особой? В исключительно немирных целях… А то, прямо, руки и когти чешутся!

– А у людёв тоже когити чешаются? – обрадовался наивный Рыжик. – А ты говорял, что мине за кресло попадёт! – укорил он Урса.

Глава 29. Поиск фобий аналитика

Лёха после важного разговора шел в школу в приподнятом настроении. – Планы – это вещь хорошая, даже отличная. Но вот только когда ещё получится эту гадюку анализаторную к нам домой заполучить? – уточнил он сам у себя, и сам себе ответил: – Не скоро! И что она народ изводить будет всё это время? Нет, это хорошо, конечно, что Алёна маме Илюхи Гаврюшкина позвонила и успокоила. Но остальных-то она будет продолжать доставать, назначила же это… повторное тестирование. И чем ей наши прошлые рисунки не понравились? У самой, видать, одни комплексы!

На случай тестирования с ним побеседовала Матильда Романовна. Лично.

– Милый, мы тут с Мариночкой подумали и решили, что в следующий этап Алёну лучше пока не посвящать. Она нервничает, а ей вредно. Поэтому, делаем так…

Матильда показала Лёхе фото на экране смартфона, объяснила, что к чему, перекинула ему, а потом ещё кое-что на ухо пошептала.

– Ба! Ты – просто класс!

– Ну так… – фыркнула Матильда. – Знай наших!

Лёха успел многое. Практически все одноклассники были предупреждены и научены, что именно и как надо отвечать психологине. Да и картинка, которую она велела нарисовать, была у всех практически идентична. Не сложно же срисовать со смартфона!

Светлана Ивановна Моторова пришла в учительскую и опасливо покосилась на рисунки. В прошлый раз она возмущалась и орала так, что учительница биологии, осмотрев изображенное на рисунках, пожала плечами и заявила, что дети, видимо, готовятся к изучению репродуктивной системы человека, и в таких случаях визжать не рекомендуется.

– Ну, начнём! – на первом рисунке была изображена идиллическая картинка. Абсолютная безмятежность и отсутствие проблемных моментов Светлану удивило. – Надо же, прямо как из учебника по психологии. Ну, по крайней мере, не эта… репродуктивная система.

Второй рисунок был очень похож на первый. Светлана перевернула следующий, и дальше, дальше…

– Они что? Издеваются? – высокий и пронзительный голос запросто перекрыл негромкие голоса учителей.

– Что? Опять биологические объекты изобразили? – хмуро уточнил физрук. Он подозревал, что этой особе не хватает физической нагрузки. Ну, хоть бега трусцой… – Глядишь, и дурь повытряслась бы… – размышлял он.

– Нет! Хуже!

– Ещё хуже? – удивилась биолог. Подошла полюбопытствовать. – Ну, не знаю, что вам не нравится на этот раз. Я уж думала, они детализировали, так сказать, развили тему. А тут всё так невинненько.

– Да они же нарисовали полное отсутствие проблем! Тут просто психологический штиль. У всего класса! И почему-то на всех рисунках проставлен вчерашний день. Нет, у вас всё-таки ненормальные дети!

Учителя понимающе переглянулись. Их состояние на вчерашний день тоже можно было описать фразой «психологический штиль», так оживляюще на них подействовало отсутствие в школе этой самой Моторовой. Так это ещё при учете визита проверяющих из Департамента, которые никак не могли понять, почему у учителей на лицах такое благостное выражение.

– Это какой класс? – живо поинтересовалась химичка Инна Сергеевна, и подумала, что, пожалуй, сегодня совершенно зубодробительную самостоятельную устраивать этим деткам не будет. В качестве морального поощрения.

А на следующей перемене Светлана Ивановна пережила настоящий стресс. Шла она по коридору, морщась от противных детских голосов, невольно напоминающих её вчерашнюю необъяснимую слуховую галлюцинацию, раздавала направо и налево замечания, и вдруг услышала: