Помоги проекту - поделись книгой:
– Нет, точно не с котом. Эти бесполезные твари годятся только на помойках мышей ловить. А ну, прочь с бумаг!
– Я мышков не люблю. У них толико голову и перед есть можено. Остальное сиииильно пахинет, – сообщил Рыжик со вздохом.
Света как раз шуганула серую кошку с бумаг, сделала шаг поближе к ним, чтобы поднять и собрать рассыпавшиеся листы, и тут одновременно произошло несколько событий. Она обернулась на кота, сделала шаг к бумагам и наступила на белоснежный хвост Али, которая притаилась под журнальным столиком.
– Какой ппппеееерее… ииииии…
Грохот от рухнувшей костлявой Светы, ощутившей рывок бумажных листов у неё из-под ноги, был сравним с падением шкафа средних размеров.
–
Алёна распахнула дверь в гостиную и отпрянула. – Света! Что случилось? Ты почему лежишь на полу, да ещё на бумагах?
Светлана с трудом осознала себя в пространстве, перевернулась на бок и села. – Уууупала! – призналась она
– Тебе нехорошо, голова закружилась? – Алёна с недоумением осмотрела комнату. Ну, бывает, конечно, в собственных ногах можно запутаться. Но уж очень странно, даже с учётом падения, выглядела Мозгожорка.
– Даааа, наверное, мне нехорошо! Точно! Мне плохо! – радостно заключила Света, прибавив Алёне уверенности в том, что этот мозгожорный долгоносик ещё и не в себе. – Мне оооочень, очень плохо!
Она вдруг подозрительно посмотрела на Алёну. – Тут мальчик есть?
– Есть, конечно. У меня же сын… – Алёна решила, что ни за что не будет Стёпку этой чокнутой показывать, даже если та умолять будет. – Доанализировалась… – пронеслось в голове.
– Нее, говорящий мальчик.
– Точно! При падении осадок со дна окончательно вывихнутого сознания смешался с мыслительным процессом… – такая ассоциация вполне подходила к внешнему виду гостьи. Алёна с опаской покосилась на Свету и ответила:
– Свет, ему несколько недель всего-то. В таком возрасте дети ещё не разговаривают.
– Да я не про твоего! – досадливо помотала головой Света. – А тут в комнате говорящего мальчика нет?
– Свет! Сейчас в доме только один ребенок – мой. Ты, наверное, ударилась сильно, да?
– Ударилась! – Света потёрла костлявую пятую точку. – Особенно тут!
– Я всегда подозревала, что у неё там мыслительный центр! Как у динозавров! – Алёне даже неловко стало. – Чего это я… Она упала, треснулась, а я над ней издеваюсь!
– Светочка, ты вставай, аккуратненько. Вот так. Садись в кресло, а я пока документы соберу.
Выяснять, почему бумаги оказались так варварски вывернуты из папки, Алёна уже не решилась. Ну, упали и ладно. Хуже было бы, если бы Света их жевать начала. А ведь выглядит так, словно до этого совсем недалеко.
– А что это тут у вас случилось? – Матильда Романовна, сияя улыбкой и сверкающим чайником на подносе, возникла в дверях. – Так что-то упало…
– Это Света упала. Споткнулась и того… – Алёна опасливо покосилась на бывшую однокурсницу.
– А голубь? – вдруг спросила Света, сфокусировавшись на Матильде.
– Что, голубь, милая? – участливо уточнила та.
– Голубь тут был?
– Образно выражаясь, да… Вы, видимо головой ушиблись?
– Нет, ягодницей… В смысле ягодицей! – Света, конечно, могла бы разговаривать нормально, но её мыслительный процесс был загружен под завязку обработкой информации. – Я поняла! Это всё вы! – она обвиняющее воззрилась на Матильду.
– Что я?
– Вы тут говорили мальчиком и голубь… Это тоже вы! Вы – гипнотизёр! – задачка сошлась с ответом, и всё стало на свои места. Света торжествующе выпрямилась в кресле и поморщилась. Ягодница, то есть ягодичная мышца прилично побаливала.
– Нет, что вы. Я всего лишь практикующий адвокат, – Матильда кокетливо махнула в сторону Светы ухоженной ручкой с идеальным маникюром. – А вот про говорящего мальчика можно поподробнее? Вы так интересно выразились… Я бы с удовольствием поговорила и мальчиком, и девочкой, но у меня железное алиби – я на кухне десерт делала.
Глава 27. Кто сказал мяу
Марина Сергеевна выглядела абсолютно невозмутимо. Настолько, что Алёне хватило одного взгляда, чтобы понять, что бабушка к произошедшему, что бы это ни было, руку приложила точно!
Словно угадав её мысли, Марина всплеснула руками:
– Ой, и я тоже на кухне была и всё пропустила. Алёнушка, ты ведь не говорила мальчиком?
Алёна отвергла подобные инсинуации и, опасливо поглядывая на погруженную в какие-то размышления Свету, начала торопливо укладывать бумаги в папку и быстро подписывать их.
– Тогда мальчиком говорил… – Света покосилась на рыжего кота и вдруг захлопала глазами и закрыла рот. Да не просто закрыла, а можно сказать, захлопнула со стуком, словно кто-то уронил крышку сундука.
– Кто, милая? Кто говорил мальчиком и летал голубем? – Марина безмятежно подошла к коту и лаково его погладила.
– Ээээ, никто. Это… Это мне, наверное, показалось.
– И часто вам так кажется? – с живым интересом уточнила Матильда.
– Ннннет! – до Светы, наконец, начало доходить, как её поведение выглядит со стороны.
– А то у меня есть прекрасный психиатр. Замечательный специалист! Как раз специализируется на галлюцинациях.
– Вы что? На что вы намекаете? – взвилась оскорбленная Света.
– Милая, вы странно себя ведете. Возможно, просто ушиблись и ударились головой, но вы утверждаете, что это была не совсем голова…
– Я просто забыла! Я и головой ударилась! – наконец сообразила Света.
– Тогда оно понятно… – сочувственно покивала Матильда. – Сотрясение мозга – вещь коварная. Может быть, вы хотите полежать? Тут вот котики… Очень успокаивающее средство.
– Нееет! Только не коты! – Светлана вскочила с кресла и заозиралась, словно к ней уже подкрадывались с целью скрутить и оставить с успокаивающими котиками. – Я… Я пойду! Да! Точно… Мне пора.
– Погоди. Я же ещё не всё подписала! – Алёна никак не могла понять, что стряслось с самоуверенной Мозгожоркой. – Сядь, что ты вскочила?
– Нет! Я лучше постою!
– Чайку? Зеленого? – Марина вопрошающе подняла брови.
– Нет! – Света лихорадочно соображала. – Отравили? Подсыпали? Так я же ничего не пила и не ела… Но я же слышала мальчика!
Алёна подписала последний листок и тут же встрепенулась. Стёпа, решив, что Айка, это конечно, замечательно, но мама тоже нужна, басовито загудел.
– Мальчик? – заинтересованно прислушалась Света. – Нет, не тот…
Алёна опасливо передала папку Свете и заторопилась к сыну.
– Иди, иди, мы проводим, – ласково улыбнулась Матильда, и по хребту гостьи, до того самого пострадавшего при падении места, прошел отчётливый холодок.
– Я тороплюсь! Мне срочно надо! – она схватила папку, прижала её к себе как щит, и рванула к выходу. – Откройте! Немедленно откройте мне двери!
– А вы так и пойдёте в тапочках? Вам вашу обувь с собой завернуть? – любезно уточнила Марина, тоном, которым обычно спрашивают клиентов в ресторанах, торгующих навынос.
Когда штатный школьный психолог с низкого старта рванула в открытую дверь, Матильда триумфально захлопнула её и закрыла на все замки.
– С неё станется. Ещё ломиться будет, с требованием полетать голубем и поболтать мальчиком. Ну, голубя, каюсь, я ей сама немного нашаманила, такой специалистке можно и бронтозавра внушить! А вот с мальчиком… Колись, что ты сделала? Мне же страшно любопытно!
– Да, бабуль, что ты придумала? – Алёна держала на руках довольного жизнью Степашку. Ей тоже очень хотелось понять, чем же можно было за столь короткое время так выбить из колеи самоуверенную и непрошибаемую Мозгожорку-Свету.
– Девушки, а вы не забыли, что у меня алиби? – рассмеялась Марина Сергеевна. – Я вообще не шалю, никого не трогаю, починяю примус… То есть чай завариваю! Зелёненький такой!
Алёна и Матильда Романовна переглянулись. – Точно что-то скрывает! Вот ведь… Конспираторша. Ну, как же интересно-то… – одна и та же мысль посетила обеих.
Урсу тоже было очень любопытно, и он отправился к Мышке.
– И чего вы с этой заразой сотворили?
– Дааа, а ещё она сказалаа, что Алёна нас висех выкиниет. Потому чито у неё какой-то творённый стинкт, – расстроенно добавил Рыжик.
– Чего?
– Творённый матерининский стинкт! – старательно отчитался Рыжик и опасливо покосился на Урса. – Ты как думаешь, выкиниет?
– Нее, ничего такого у Алёны нашей нет! Точно нет! Я бы знал! Так что не волнуйся, тут никто никого никуда не выкинет! – утешил Урс Рыжика и Алю. А Мышка и без утешений точно знала, что это всё глупости жорных долгоносиков! И тут до Урса дошло. – Ты что? С ней говорил?
– Ну, да. Мине бабушка разерешила. Сказала, что я могу поболтать… Мине сначала Мышка подсиказывала, а потом я сам поболтался! То есть поговорился.
– Аааа, ну, тогда оно понятно, чего её чуть в наших налапниках не вынесло! – Урс довольно похрюкал. – Ладно, толк и с тебя есть… Время от времени! – неохотно признал он. Бэк, представив картину беседы Рыжика и пакостной тётки, присоединился к приятелю.
– Молодец!
Расстроенной оставалась только Тень. – Нос у неё так и не вырос? Нет? Жааааль.
Лёхе в школе торчать быстро надоело, так себе удовольствие. Поэтому он с Андреем отправился в парк. Переживал немного о том, что пропустит зрелище общения семьи с психиней, но в результате оказался не в проигрыше.
– Слушай, а это не наша эта… Моторова? – Андрюха подёргал приятеля за рукав.
– О! Точно. Чего это с ней? – Лёха потянул приятеля в кусты, и они с живым интересом наблюдали исход психини.
– Нет! Не понимаю! Мне не может мерещиться! И головой я сильно не билась! Точно не билась! – Света разговаривала громким шепотом, изрядно пугая прохожих. – Но кто-то же говорил? Какой мальчик говорил? И где? Где он, гадёныш, прятался?
– Ты чего-нибудь понимаешь? – Андрей озадаченно покосился на Лёху.
– Понимаю! Ещё как понимаю! Мои дамы сломали психиню! – восторженно откликнулся Лёха. – Блин! Ну, как я пропустиииил!
Леша и Андрей незаметно следовали за Моторовой. А та вела себя откровенно странно. Подошла в детской площадке и стала сосредоточенно прислушиваться с писку малышей.
– Не, не этот… И не тот. Ну, какой же мальчик говорил?
– Эй, вы чего тут забыли, дамочка? – крупная, воинственно настроенная родительница смешного малыша, сосредоточенно карабкавшегося вверх по горке и неуклонно съезжающего вниз, заметила непонятную особу.
– Слушаю мальчиков! – огрызнулась Света, которую оторвали от анализа детских голосов.
– Чего? А ну пошла отсюда! Мальчиков она слушает… Ходят тут всякие! – мамочки, выгуливающие детей, подтянулись, отложили на время внутренние раздоры и мигом организовали общий фронт.
Светлана, погруженная в анализ, поняла только то, что какие-то низкоорганизованные особи мешают её изысканиям, и выразилась в ответ несколько резковато, описав навскидку возможные психологические проблемы у женщин на передовой линии обороны. Через полминуты стремительно сгущающегося мрачного молчания, необходимого для того, чтобы вдохнуть побольше воздуха в лёгкие, над площадкой бушевал настоящий девятибалльный шторм.
– Во дают! Я бы на месте этой Моторовой отползал бы подальше и побыстрее! – резюмировал восхищенный Андрей. – И то правда, кто её просил лезть к детям и чего-то высказывать их родителям? – удивлялся он, непроизвольно озвучив все проблемы профессиональной деятельности Светланы Моторовой.
Лёха заторопился домой в надежде выяснить детали произошедшего. Описание получил от Матильды и Алёны. Марина Сергеевна загадочно пожимала плечами:
– Матильдочка, ну, ты же видела? Я была рядом с тобой, что я могла сделать с этой странно-возбудимой особой. Представляешь, Лёшенька, она чуть в наших тапочках не убежала?!
– А какой мальчик ей всё мерещился? – решил уточнить Лёха, но тут же сам всё понял, потому что Марина встала, чтобы подать ему тарелку, и за спинами Алёны и Матильды выразительно показала взглядом на Рыжика.
– Да кто ж её знает, – рассмеялась Алёна, а Матильда вдруг призадумалась. Какое-то смутное воспоминание крутилось в памяти. Лёха знал, насколько Матильда хорошо соображает, поэтому торопливо стал «сбивать её со следа», рассказывая, что они с Андреем видели по пути домой.
– Её там не прибили? – озаботилась Алёна.
– Не знаю, а что? – удивился Лёха.
– Никакого в тебе сочувствия, ребенок! – укоризненно заметила Матильда.
– К этой? Которая сказала, что у нашего Гаврюшкина нарушение развития и его в спецшколу надо? Только потому, что он заикается? – Лёха от души жалел полноватого и безобидного Илюху Гаврюшкина, который так опешил и расстроился, что едва смог сдержаться. – Он учится нормально, просто старается говорить поменьше, трудно это ему даётся. Да вон Алёна знает. А она его прям сходу по стенке размазала. За что?
Дамы сощурились и грозно переглянулись. – Чего-то мне кажется, что мы с тобой недоработали, а Мариночка? – спросила Матильда. – Алёнушка, а ты там нигде подписи не пропустила?
– Вроде нет… – Алёна поняла с полуслова. Про Гаврюшкина она не знала и расстроилась очень. – Надо матери его позвонить. Пусть не обращает внимания на эту полоумную! – после рассказов Лёхи, и зашедшего к ним в гости Андрея её огорчение только усилилось, – Да её вообще к детям подпускать нельзя! Как можно такое ляпать! Им и так сейчас трудно. Возраст сложный, нагрузка дичайшая, постоянно добавляют какие-то безумные требования и новые дисциплины. А тут ещё и эта на их головы!
Поделиться книгой: