Помоги проекту - поделись книгой:
Алёна представила присутствующих друг другу, и дамы вежливо улыбнулись, глянув на тонкогубую тощую Свету, одетую с величайшей претензией на элегантность, брезгливо покосившуюся на гостевые тапочки.
– Это обязательно? В Америке никто не меняет обувь.
– Да, это обязательно. Мы же не в Америке. Извини, но в доме грудной ребенок, – спокойно улыбалась Алёна, думая про себя, что вообще-то эту самую Свету и не приглашала. – Если хочешь – можешь оставить бумаги, и я сама их отнесу, когда подпишу.
Моторовой категорически не хотелось возвращаться в школу и она, презрительно покосившись на тапочки, всё-таки их надела.
Алёна устроилась в гостиной, предложила Свете чай и принялась быстро просматривать документы.
– Как ты работаешь в этом гадюшнике? Это же невозможный коллектив! – начала Света. – Кого не возьми, все кандидаты на лечение! Особенно эта… Инна Сергеевна. Химичка. Отвратительная особа! Знаешь, что она мне сказала?
Психологический анализ Светой личности химички возымел неожиданные результаты. – Никогда бы не подумала, что мне Инна так понравится! – размышляла Алёна, слушая, насколько резко и грубо Инна потребовала у психолога убраться подальше от её класса и не лезть со своими тестами, рисунками и выводами. – Ого! Как изобретательно описан маршрут… – восхитилась она через минуту, выслушав жалобы на то, куда именно Света была послана грубой химичкой. – Прямо хоть записывай! Инна-то у нас, талант, однако!
– А дети! Это же просто омерзительные создания!
– Свет, а зачем же ты пошла в школу работать, если они тебе так не нравятся? – вдруг спросила Алёна.
– Ну, где-то же надо работать… График мне нравится, работа не пыльная, зарплата неплохая, отпуск опять же, больничные. Нет, в школе всё отлично, дети только мешают, родители и учителя! – сакраментальная фраза Светы поразила Алёну настолько, что она пожалела разом все три категории несчастных людей, вынужденных общаться с этаким психологом.
– Хотя, как я посмотрю… У тебя тут тоже атмосферка не очень-то здоровая! Выглядишь ты не сильно хорошо, ты уж прости, но я всегда говорю правду! – Света надеялась на несколько иную реакцию, но дождалась только вежливой улыбки и продолжила. – Ну, что ещё ожидать, когда муж на тебя скинул ребенка, небось, ещё и не помогает!
– С чем не помогает?
– Не с чем, а с кем. Ну, с ребенком… Обязанности надо делить пополам! – важно заявила Света, у которой ни мужей, ни детей не наблюдалось.
– Свет, а работать ему когда? И потом, знаешь, слишком сложно так жить… Я поменяла три памперса, теперь и ты поменяй три памперса! Всё, что в его силах он делает.
Светлана недоверчиво хмыкнула. Все умные статьи в интернете в один голос сообщали совсем другое, но у неё была в данный момент даже более благодатная тема:
– И как ты живёшь? Тут куча каких-то токсичных посторонних!
– Каких посторонних? – искренне удивилась Алёна. – И почему токсичных?
– Ну, тётки тут какие-то… Бабка и свекруха. А токсичных, потому, что в противном случае они бы тут и не жили! – Света моментально забыла свою утонченность. Жажда банальных сплетен оказалась сильнее. Она даже вперёд подалась и тут краем глаза заметила внизу движение. Собак и кошек она видела, конечно, но они её никак не заинтересовали. К животным она была всегда абсолютно равнодушна. Пользы и смысла в них не видела. И на мелкую черную собачонку, увязавшуюся за Леной в гостиную, тоже до сего момента не смотрела. А тут увидала, что псинка смотрит на неё. Да как смотрит! Не отрываясь, затаив дыхание!
– Чего это она так уставилась, как будто у меня нос сейчас вырастет? – недовольно уточнила Света.
– Любопытно ей, она же с тобой не знакома, – улыбнулась Алёна и покосилась на Урса и Бэка, застывших, как статуи рядом с ней. Псы упорно смотрели на руки хозяйке, стараясь не фыркать от смеха, потому что Тенька разочарованно сопела:
– Ой, спугнула. Ну, спугнула же, как тот партамент! Она же сама сказала про нос. Ладно, я сейчас сделаю вид, что на неё не смотрю, может, все-таки застану долгоносика-таксика! – Тенька представила себе, как морда этой неприятной тётки удлиняется, удлиняется, вытягивается, кончик носа становиться чёрным и блестящим, дальше покрывается рыжей, под цвет волос, шерстью… И так ясно ей это представилось, что чишка даже испугалась. Заворчала, прижалась к ноге хозяйки.
– Ты чего? – удивился Урс.
– Знаешь, я не хочу, чтобы она становилась таксикой! Они очень даже красивые. А эта… Она какая-то вся страшная! И даже таксиный нос её не спасёт! – решительно заявила Тень, сурово глядя на Моторову. – Однозначно! Он ей не пойдёт! Зато, очень пойдёт этот… Намордник!
Не зная, как низко котируется её особа в собачьем обществе, Светлана продолжила свою мысль.
– Да, так вот посторонние…
– У нас дома посторонних нет. Они – моя семья. Любимые люди, – чётко и ясно сказала Алёна. Ясно было бы всем, кроме Светы.
– Дорогая моя! Семья – это ты и муж. Ну, в некотором роде дети.
– Почему это в некотором роде? – недоумевала Алёна. Нет, ничего особо умного от Светы она и не ждала, но такие выверты мышления поражали до глубины души!
– Потому, что, когда они вырастают, их надо выкидывать из гнезда. Да, насильно! И они перестают быть частью семьи! Твой муж, он что, с мамочкой жил? Небось, мамсик? От фартука не отвязался?
– Ты такие глупости говоришь, что это даже слушать неприятно! – отрезала Алёна. – У меня замечательные муж и сын, любимая бабушка, прекрасная свекровь и они все моя семья. И родители, и сестра с мужем.
– Бред! Прости, но это слюнявый бред. Давай мы проведём анализ! – Светины глаза загорелись хищным блеском. Она обожала всё анализировать.
Матильда, в детской без усилий слышала неприятный высокий голос незваной гостьи. – Мне кажется, что с Алёны уже хватит! Мой выход. Ты на низком старте. И, кстати, так и не скажешь, какой сюрприз ты пообещала нашей гостье?
– Нет, это секрет! – улыбнулась Марина, покосившись на трёх загадочно ухмыляющихся представителей кошачьего племени.
– Алёнушка, наведайся к Стёпке, он там беспокоится что-то. Может, проголодался?
– Да, сейчас! – Алёна благодарно кивнула Матильде. Но её остановил удивленный голос Светланы:
– Ты что грудью кормишь?
– Ну, да…
– Да это же чистой воды анахронизм! Каменный век какой-то. Сейчас столько прекрасных смесей, с витаминами, микроэлементами… А в твоём молоке неконтролируемое количество гормонов! Это просто вредно!
– Свет, ты своего ребенка будешь кормить, как сочтёшь нужным, а я со своим как-нибудь сама разберусь. Ладно? И да, странно, как за столько лет млекопитающие не вымерли… По твоей теории все должны были скончаться давным-давно!
Светлана не ожидала резкого ответа, когда собралась с мыслями и сконцентрировалась на научных фактах, вычитанных ею в очень умных интернетовских статьях, выяснилось, что Лена ушла, а напротив сидит эта самая Ленкина свекровь.
– Вы давно с Алёнушкой знакомы? – мило улыбалась безобидная седовласая дама. Света воспряла. При её жажде к осчастливливанию окружающих, явление под названием «свободные уши» попадалось ей нечасто. А тут такая удача!
– Да, мы познакомились в институте, но Лена так и остановилась на педе, а я пошла дальше. Я – психолог! – столь гордый взгляд мог принадлежать как минимум королеве Елизавете Второй. – Моя специализация – анализ!
– Аааа, понятно, понятно, – Матильда умело подкидывала реплики, грустно глядя на эту особу, столь опрометчиво подпущенную к детям. – Тебе бы химические элементы анализировать, милая. Или кур на птицефабрике разделывать. Им уже всё равно… – думала она.
– Что вы думаете об анализе? – Свете захотелось уцепиться за какую-нибудь малограмотную фразу этой вульгарной бабки и распотрошить её до основания. Прямо до тапочек с меховыми помпонами. – Вы же понимаете, что используя анализ можно раскрыть любого человека как… как консервную банку!
– А что такое анализ? – мило улыбнулась Матильда. Ей до зубовного скрежета захотелось надеть что-нибудь тяжелое на голову этой самоуверенной девахи, так непринуждённо лезущей в чужие души и топчущейся там. Но, будучи профессионалом, Матильда легко загнала свои желания подальше и решила немного пошалить. Чуть послушала собеседницу, умело вклинившись в изрекаемые зазубренные прописные истины: – Нет, милая, анализ – это разложение. Просто и жестоко. Не всё нужно анализировать. И не всё возможно.
– Да что вы за глупости говорите! – Света оседлала любимого конька и была готова разразиться пламенной речью, только ей не дали такую возможность.
– Ну, хорошо, – мягкий смешок Матильды, людям её хорошо знающим, сказал бы многое… – Давайте проведем анализ… Ну, к примеру, голубя. Белого, красивого голубя. Вы, милая, голубей белых видели? – Света озадаченно кивнула. – Вот мы его анализируем, то есть… мммм… Разлагаем на составные части. И получается у нас что? – Матильда сделала выразительное движение рукой, а потом повела ею, словно раскладывая воображаемые кучки. – Вот, перья, вот мышечная ткань, вот косточки. Ну, самая неприглядная кучка – горка внутренностей. И всё?
– Ну, да… – Света завороженно смотрела на пустой стол.
– Нет. Не всё. Соберите это мысленно обратно. Синтезируйте! Ну, что получается?
– Ну… Голубь! – Света послушно кивнула.
– Нет. Трупик голубя, – Матильда с сожалением глянула на скатерть, словно он там и правда был… – Вы забыли самое главное. То, что не поддаётся анализу.
– Что?
– Жизнь, милая. То, что делает нас живыми. Любовь, чувства, страхи, надежды. Да, даже у голубей они есть.
– Я как раз анализирую чувства! – встрепенулась Света.
– Нет. Вы их пытаетесь разлагать на атомы и молекулы, но это совсем другая субстанция. Чай будете? – обыденно спросила Матильда, небрежно взмахнув рукой над столом, и Свете померещилось, что оттуда взлетел белый голубь…
– Чего это она? – Бэк невольно проследил за взглядом Светланы, неподвижно уставившейся в окно.
– Голубя видит! – хмыкнул Урс. – Матильда ей голову заморочила. Знаешь, когда человек делает вид, что палку бросил, и ты за ней бросаешься, а тебе это, оказывается, только померещилось, и палка в руках человека.
– Да! Знаю, конечно! Сколько раз сам так бегал.
– Вот и она бежит… За словами Матильды. Только сама ещё не поняла, у кого в руках палка.
Глава 26. А был ли мальчик
Света потрясла головой и наваждение сгинуло. Никакого голубя, разумеется, нигде не было. Впрочем, этой… Лениной свекрови в комнате уже тоже не наблюдалось.
– Что за бред она тут несла? Анализировать можно и нужно всё! Это основа нашего изучения мира! Нашего познания, самопознания! – Света раздраженно оглянулась на звон посуды, доносящийся из-за прикрытой двери. – Любого знания!!!
– Извините, вам черный чай или зелёный? – заглянула в гостиную ещё одна посторонняя дама. Света сообразила, что это Ленина бабка.
– Мне? Зелёный! – нелюбезно ответила гостья.
– Рыжик, ну куда ты? Вам кот не помешает?
– Нет, чем он мне может помешать? – Света специально говорила отрывисто, явно демонстрируя нежелание тратить своё время на какую-то незнакомую тётку, да ещё в возрасте.
– Вот и славно! – возликовала Марина Сергеевна, пропустила туда же Мышку и Алю, плотно закрыла дверь. И удалилась на кухню, почему-то негромко посмеиваясь.
– Дикость какая-то! Натащить в дом каких-то бабок… Мазохизм! – Света этого терпеть не могла, считала слюнтяйством и потаканием токсичным отношениям. Понятие «токсичные отношения» Света очень уважала и прикладывала везде где можно и где нельзя. Она раздраженно фыркала, с нетерпением ожидая, когда же вернётся Лена и можно будет продолжить разговор, просвещая бывшую коллегу о том, в каких же невозможных условиях она живёт! Она даже начала потихоньку говорить себе под нос, готовясь к монологу.
– Какая недопустимая глупость и потакание токсичным родственникам и мужу! Как можно! Современная женщина, а стала коровой для ребенка! Молокозавод ходячий!
– Молочко – это оченно вкусено! – отчётливо произнёс у неё за спиной детский голосок. – И полееезено!
Света стремительно обернулась. В комнате – никого.
– Надо же… Померещилось такое… Да! Так вот! Есть отличные смеси, я вон, сколько рекламы видела… Уж такие отзывы, это же полезнее! Там и витамины, и микроэлементы, и аминокислоты. Всё время по телевизору показывают! Так зачем эти дурацкие жертвы?
– Неее, молочко вкусенее! Это точечно! – опять произнёс тот же голос, но уже гораздо увереннее.
Света отпрыгнула от окна и решительно заглянула под стол.
– Никого!
Прошла по комнате. Диван? Под ним ребенку не спрятаться. Сервант с посудой? Там тоже не скрыться. И за него не залезть. Кресла? Света заглянула за каждое.
– А чито тётя ищиет?
Жизнерадостный детский голосок заставил Светлану резко поднять голову и прилично стукнуться о край подоконника.
– Да где ты прячешься?
Света была уверена, что тут где-то засел мальчишка и развлекается, издеваясь над ней. Явно ещё какой-то родственничек этой малахольной Лены.
– Я не прячиюсь вовисе! – пискнул голосок.
Света повернула голову и упёрлась взглядом в рыжего кота, сидящего на небольшом журнальном столике.
– Брысь, урод! И вы обе! – рявкнула она на двух кошек. – А ну, кыш, отсюда! Развела не только богадельню, но ещё и какой-то кошачий приют! Ну, я-то точно знаю, что это! Это у неё неудовлетворенный материнский инстинкт! Ничего, скоро от всех избавится!
– А чито такое матерининский стинкт? – кот любознательно смотрел на Свету желтыми глазами. Света замерла и потрясла головой. Кот не исчез, и заданный вопрос словно повис в воздухе…
– Да что же это со мной? А? Пшел, я сказала! – Света схватила папку с документами и швырнула в кота.
Рыжик что-то такое подозревал. Неприятная тётка ему сильно не понравилась, он с удовольствием приступил к беседе, тем более, что поначалу ему беззвучно подсказывала Мышка.
Но и так получалось неплохо. Тётка злилась, головой треснулась, вон чуть подоконник не выломался, аж цветок качается… Хорошо, что шуршалки кинула, поиграть можно.
Рыжик, спрыгнувший со столика, чтобы избежать столкновения с папкой, перебрался на подоконник и застенчиво выглянул из-за занавески.
– Ой, а вы ето нам поигирать кинулиии? – Света хотела было собрать бумаги, обернулась на мерзкий детский голосок и снова упёрлась взглядом в кота.
Белая Аля чуть помедлила, но последовала за подругой.
– Что, опять мерещится? – психолог-аналитик, как Света любила о себе думать, как-то притормаживал, анализировать себя отказывался, явно опасаясь возможных выводов. – Почему же мне мерещится? Таааак! Надо анализировать ситуацию! Только спокойно! Спокойно! Со мной говорит ребенок. Противный, мерзкий ребенок. Личинка отвратительная… Только тут никого нет.
– Как же нетути? И ты есть, и мы есть… – опять произнёс тот же голосок.
– Нельзя взрослым говорить «ты»! – назидательно произнесла Света и вдруг сообразила, что говорит с галлюцинацией! – Я ничего не говорила! – сообщила она в пространство.
– Тёть, посчему ты не говорилааа? Ты уже забыыыыла? Аааа, тибе пилохо, да? Это хорошооо! – обрадовался непосредственный Рыжик.
– Чего это? – с некоторой претензией даже, уточнила Света.
– Потому чито тибе нрявиться, когда другим пилохо. Может, если тибе самой так будииит, ты поймёшь, что так низззя… – Рыжик не очень понял, что он не так сказал, и почему так злится Мышка.
– Мне? Мне не нравится, когда другим плохо. Всем действительно плохо, и я просто им открываю глаза! – возмутилась Света. И осеклась. Стоит она в чужой квартире, в пустой комнате и разговаривает с кем-то… С кем? Ну, не с котом же!
Поделиться книгой: