Помоги проекту - поделись книгой:
– Чтоб знал, как дети трудно даются! – категорически заявила Оксана.
– Да он и так догадывается, мальчик-то уже взрослый.
– Уважать должен!
– Уважает добровольно! – парировала Алёна, которую разговор уже начал развлекать.
– Прочувствовать!
– Это вряд ли… физиология другая! – расхохоталась Алёна, и обрадованный весельем мамы Степашка зашевелился. – Слушай, Оксана, а как твой муж отнёсся к собственному присутствию на родах?
– Первый раз не успел, гад такой. А второй раз в обморок грохнулся! – торжествующе заявила Оксана.
– Знаешь, лично я понимаю необходимость мужей в роддоме только в двух случаях. Первый – когда роды в Новый год. Врачи – тоже люди, а в присутствии мужа с камерой не сильно расслабляются. И второй, если пара точно знает, что врачи не очень хорошие. Мало ли маленький посёлок или город, нет других. И то, муж должен снимать действия врачей, а не что-то другое. В этих случаях муж защищает своего ребенка и жену, а не мучается за компанию.
– Ну, и глупые у тебя взгляды! Устаревшие!
– Ээээ, позволь уточнить, а что, процесс какой-то новый? Новаторскими методами происходит? – расхулиганилась Алёна. Она отлично помнила, каким дрожащим голосом Павел уточнил у неё, хочет ли она, чтобы он был на родах. И как он возликовал, когда она категорически отказалась. И как обрадовалась её врач.
– Ой, милая… Как понатащут мужиков, а они-то там зачем? Ну, максимум воды подать. А потом выползут в коридор и плохо им. Жене больно, а они помочь-то не могут! Для чего, спрашивается, так измываться? На моей памяти было несколько гипертонических кризов, и с сердцем плохо бывало, один, бедняга потерял сознание, упал, лоб разбил о край стола. Через него бригада переступает, а он, как назло, ростом под два метра. А мы же в стерильном, куда там его вытаскивать – не до него! Потом уже, отволокли в уголок и лоб зашивали. Вот оно нам надо? Сама подумай? А если б он и вовсе убился, и кто отвечал бы? Ой, неее, и так ответственности хватает.
Алёна немного отвлекалась и обнаружила, что Оксана уже перешла к высказыванию прогрессивных взглядов на воспитание детей, клеймя как безнадёжно устаревшее явление, нелюбовь некоторых наших сограждан к раннему выносу младенцев в общественные места. Оксана пропагандировала слинг и хождение с ребёнком везде прямо с рождения.
– Да, я даже в Третьяковку с младшим ходила с трёх месяцев! Ходила бы и раньше, муж прямо скандал устроил!
– Слинг я уже купила, но вот зачем малышу Третьяковка в три месяца, я не понимаю!
– Как зачем? Для развития! – с досадой просветила несообразительную Алёну подруга.
– Оксан, да в таком возрасте ребенку всё равно, что там… Репин или Винни Пух на обоях! Винни даже лучше, потому как ярче и веселее. Да и в людные места совсем маленького без необходимости тащить…
– Да! Так я и знала! Ты такая же заиндевевшая в своих убеждениях, как… как… Моя мать и бабка!
Алёна покосилась на собравшееся вокруг общество, привлеченное громким и довольно визгливым голосом Оксаны, раздававшимся по громкой связи. Бабушка, Матильда Романовна и Лёха заглядывали в открытую настежь дверь, все собаки сидели рядком, озадаченно склонив головы набок.
– Именно так. Ты, главное, не расстраивайся, – решительно утешила её Алёна, – Не всем же быть столь радикально прогрессивными!
Быстренько закруглив такую содержательную беседу, она рассмеялась.
– Так и представляю её мужа, который не позволяет ей идти на выставку авангардного искусства с двухмесячным малышом.
– А что? Она могла бы пополнить тамошнюю экспозицию, – хихикнула Матильда. – Оставила бы на каком-нибудь постаменте использованный памперс. Посетители точно решили бы, что эта такая высокохудожественная инсталляция.
Лёха выглядел странно. – Слушай, а что, и правда, некоторые мужей в роддом тянут?
– Бывает.
– Ни-за-что не женюсь! – убежденно замотал головой Лёха.
– Выбирай ту, которая не потянет, только и всего! – обнадежила его Марина Сергеевна, и покосилась на псов. – А этих чего тут всех приморозило?
– Слушают, что ты не видишь? Пытаются осознать странности людей, – с ходу ответила Матильда и была абсолютно права.
– Не понял! Ну, я совсем-совсем не понял, – вздохнул Бэк. – Зачем таскать щенков в какую-то лерею?
– Не лерею, а галерею, – поправил его Урс. – Это что-то вроде парка, когда ты гуляешь и смотришь на чужие метки. А они гуляют и смотрят на стены и на фигуры всякие из камня.
– А зачем они смотрят на стены? – уточнила Айка.
– Там картинки, – вздохнул Урс. – Я по телевизору видел. Красивее всего рисуют собак.
– Ну, это правильно! – одобрил Бэк. – Но зачем туда носить совсем маленьких щенков? То есть людских щенят? Им же нужна только мама, тепло и молоко! Или не так?
– Так, так! – Урс хмыкнул. – Просто есть люди, которые хотят, чтобы их щенки росли быстрее и были лучше всех, вот они и пытаются так их сделать лучшими.
– Они выпьют больше молока? – удивилась Тенька.
– Нет, они даже вряд ли толком увидят, что там, на стенках, но их родителям нравится думать, что они уже особенные.
– Зря они так думают! – решительно высказался Бэк. – Щенки устают, пищат и всем мешают. Я помню, когда нас возили куда-то далеко и зачем-то осматривали, мы все так орали!
– И людские дети тоже орут, – кивнул Урс. – Ещё бы! Неудобно, и шумно, и свет яркий, и запахи разные непривычные, да вовсе это им не нужно. Просто так хочется их родителям, вот и всё.
– Бедные! – от души пожалела детей Тенька. – Я помню, когда в клетке сидела и ждала, когда меня купят, мне было очень, очень плохо и неудобно! Всё как ты сказал!
Урс согласно кивнул.
– Хорошо, что наша Алёна не потащит Стёпу в этот музей!
Алёна про забавный разговор вспоминала до вечера, а потом ей уже было некогда думать про глупости. Павел отвёз её в роддом, и утром родился крепенький горластый Степан, которому сходу не понравились врачи, без разрешения взявшие его от мамы, и он так яростно дал это понять, что бригада медиков, которая помогала Алёне, дружно расхохоталась.
– Неее, дружочек, верните меня обратно, уже не получится! Добро пожаловать! Ух, ты какой сурьёзный! Да иди, иди к маме, а то от возмущения весь роддом на уши поставишь.
Павел всю ночь метался по квартире, периодически натыкаясь на мебель, недоуменно её разглядывая, словно не узнавая.
– Нет, это же какое счастье, что у меня невестка Алёна! – думала Матильда Романовна. – Лара, если бы и решила родить, то точно заставила бы его бегать вокруг себя любимой, чтоб прочувствовал, так сказать, как ей трудно.
Урс хмуро следил за хозяином, время от времени переглядываясь с Айкой, а потом решительно остановил его метания, подтолкнул к креслу и приволок смартфон.
Звонок Алёны Павел принял сразу же, и облегченно выдохнул, чуть не стёк с сидения, услышав, что всё хорошо, Стёпа родился в шесть часов пятнадцать минут и был очень недоволен.
– Судя по всему, вставать рано он не любит! – тихо рассмеялась Алёна, покосившись на сосредоточенную и довольно-таки красную мордашку сына. – Поздравь наших, когда они проснутся.
– Милая, ты шутишь? Мы все не спим, включая Лёху, – просипел Павел, плохо соображающий от облегчения, что именно ему говорить, и делать. – Мне можно приехать?
– Нет, зачем? Тебя не пустят, а вокруг бегать и круги наматывать, какой смысл.
Громовой вопль Павла о Степане мог бы перебудить всех, но побеспокоил только хомяка Максима.
– Слава Богу! – выдохнули в один голос Матильда Романовна и Марина. А Лёха прислонился лбом к дверному косяку и решил, что детей он тоже заводить не будет! Обалдеть, как всё волнительно!
– Только родился, а из-за него тут уже, можно сказать все по стенкам ходили! – ворчал Лёха.
Через четыре дня он, оставленный на хозяйстве, открыл дверь и узрел сияющего собственным светом дядьку, который нес увесистый кулёк с сыном.
– Ну… Вроде ничего так… А, они все такие мелкие? Или это нам недодали? – уточнил он, глянув на Стёпку, и беззвучно взвыл: – Ай! Айка, ну зачем сразу щипаться-то! Я ж пошутил!
– Не шути над моим хозяином! В следующий раз укушу! – рыкнула Айка, влюблённо глядя на кулёк.
Глава 21. Специальный питательный фессор
Лёха возвращался из школы в препоганейшем настроении. Химичка озверела вконец, придиралась ко всему классу, а пуще всего – к нему. Пока Алёна работала, зараза Инна старалась лишний раз в его сторону и не смотреть, а сейчас как с цепи сорвалась!
– Блин, опять трояк, да ещё с минусом! Измывалась пол урока, а пару не поставила просто потому, что прозвонил звонок. Не успетушки! – он уныло вполз в лифт, выполз из него на восьмом этаже в таком же настроении, и только подошел к двери, как она распахнулась, Матильда цапнула его за рукав и торопливо втянула в квартиру.
– Ребенок! Ты-то мне и нужен!
– Может, и нужен, только ни на что не годен! – проныл Лёха, крепко подозревая, что его хотят приставить к Стёпке. Дитятко ему нравилось, но пока на расстоянии. Такое маленькое, что и подойти-то страшно!
– Годен, годен! – Матильда с видом человека, преподносящего подарок, что-то зашептала Лёхе на ухо.
– Ааааа, ну, так это всё меняет! Это завсегда!
– Не ори, и быстренько. Одна нога тут, а другая там. За это получишь тройную порцию.
Легендарный Матильдин пирог Лёха обожал, но за особыми сливками надо было ехать пару остановок в небольшой магазинчик. – Да фигня вопрос! А чего? Опять не ест?
– Да кто её спрашивать-то будет? Накормим! – решительно заявила Матильда, прочно уперев руки в боки. – Дуй за сливками, а то Мариночка уже начинку поставила.
Обычно, когда рождается грудной ребенок, возникает ряд вопросов с его кормлением. Пошло молоко или нет, достаточно ли его? Хорошо ли ребенок ест? Набирает вес? Стёпка к еде относился основательно и ответственно. Молока ему явно хватало, и вообще, проблем дитё доставляло неожиданно мало.
– Вот зайчик! – умилялись Матильда и Марина Сергеевна.
– Медведик! – поправлял их Павел. Он поначалу пребывал в убеждении, что Стёпка очень маленький и хрупкий. Специально посмотрел фотки новорожденных.
– Нееее, ну они какие-то совсем того… А, наш, получается, очень даже ого-го! Четыре триста, однако. Только всё равно на руки брать пока страшно! – рассуждал он. Матушка, уточнив, почему он сына не берёт и вовсе подзатыльник влепила, правда, перед этим велела наклониться, чтобы комфортно достать.
– Ну, не табуретку же мне таскать для воспитательного процесса! – воинственно заявила Матильда. – Пашенька, ты… ты… не отец, а аспид! Такой замечательный мальчик, а ты?
– Да я боюсь, что сломаю что-нибудь… – заныл Павел, вовремя отдёргивая от цепких матушкиных пальцев левое ухо. – Мам, несолидно мне уже с распухшим ухом! Я верю, что он не хрупкий, но… Всё равно, боязно.
– Тьфу, никакой помощи от тебя! Сгинь с глаз моих! И как тебя жена терпит? – притворно ворчала Матильда. Она чувствовала себя почти идеально счастливой. Почти, потому что её беспокоила Алёна.
– Ну, что ты так мало ешь? Ты ребенка кормишь! Да ещё как кормишь!
– Ну, примерно, как корова, – согласилась Алёна, – Только есть не хочется.
– Да что ж такое-то? – Матильда фыркала на малоежку-невестку. – Нормальные невестки едят и едят! Толстеют, выглядят, как кормящие мамочки! А моя? Моя после родов взяла и худеть начала, а чем потом малыша кормить?! – она ворчала с удовольствием и смаком. Надо же приличной свекрови хоть в чём-то проявлять свекобрость? Или нет?
– Знаешь, мне бы тоже гречка третью неделю подряд в горло не полезла… – вздыхала на кухне Марина.
Матильда только головой кивнула. Педиатр, посещавшая Степана после выписки из роддома, с важным видом заявила, что молодые мамочки имеют шансы уберечь своего ребенка от проблем только если будут строго-престрого следовать диете! Гречка, вареная говядина, яблочный сок. И всё!
– А курица?
– Аллерген!
– А рыба?
– Аллерген!
– А фрукты?
– Мамочка, вы что? Неграмотная? Везде же пишут, это очень сильный аллерген!
– А овощи и молочные продукты кормящая мать есть может? – подключилась Матильда.
– Только когда ребенок будет старше месяца! Да вы что, в самом-то деле? Разве же можно? Это же жутчайший аллерген! – педиатр очень серьёзно рассказала о безответственных мамашах, подвергающих новорожденных детей опасности воздействия на них страшных аллергенов, содержащихся буквально во всём! Выходило, что нельзя почти всё! И, вдогонку, ещё жареное, жирное, острое, солёное, сладкое, кофе, чай, шоколад даже нюхать ни-ни! Ни в каких сочетаниях и ни под каким видом. Низззззяяяя!!!
Алёна ради Стёпки и не на такие жертвы была готова идти, но вот есть то, что было можно, то есть несолёную гречку с такой же говядиной, её организм просто отказывался категорически.
– Так, надо действовать, а то это всё плохо закончится! – Матильда припомнила нужные контакты, позвонила одному хорошему знакомому и получила телефон очень приятной женщины-педиатра.
– Да ну, что вы! Зачем такие ограничения драконовские? У вас невестка больна? Нет? Так с чего такая диета? Ааааа, ну, это есть такие, как бы это… – врач замялась. Осуждать коллег не принято, но… – Короче говоря, алкоголь, кофе и крепкий чай действительно не нужно. Увлекаться очень жирной и жареной едой не стоит, экстремальные специи не рекомендуются, а в остальном – пусть ест что хочет.
– А аллергены? – с отчётливым смешком уточнила Матильда.
– Чем с большим количеством продуктов ребенок познакомится через молоко, тем меньше шансов на то, что он даст потом на них аллергию. Да, не стоит есть килограмм клубники сразу, но несколько ягод совсем не повредят. И всё остальное так же.
Именно этот разговор и сподобил Матильду испечь свой знаменитый яблочный пирог.
– Даже думать не хочу, чтобы у Стёпы началась аллергия на мой пирог! – решительно заявила Матильда. – Будем приучать постепенно. Марина, крути котлеты! Будем Алёну кормить!
– Вот, это дело! – обрадовался Урс. Это ещё Матильда не знала, что Алёна половину несолёной говядины скармливала собакам!
– Да, котлеты гораздо вкуснее! – согласилась Тенька.
Айка в обсуждении участия не принимала. Она была занята. Она теперь всё время была занята. Урс только вздыхал, но тут уж ничего не поделать…
Длинная кремово-серая морда постоянно оказывалась рядом с ребенком. В кроватке он? Прекрасно, Айка рядом. На пеленальном столике? Замечательно. Она около. Когда приходила врач, собак и кошек запирали. Первый раз, чтобы не начали лаять на чужого человека, и не напугали Стёпашку, а потом, послушав про аллергены, уже чтобы не напугать её саму.
– Тут-то вон, сколько аллергенов бегает, она в обморок брякнется и валяться будет. А они сверху топтаться! – решила Марина Сергеевна и на время визитов уводила всех животных к себе.
Алёна чувствовала, что стала очень уставать. – Да уж… Что-то меня эта диета подкосила. Я даже в роддоме себя ощущала не в пример бодрее! О! Кстати, пока Стёпка спит, позвоню Ане! Как там её дочка?
С Аней, хозяйкой Мяуна, она встретилась на следующий день после собственных родов. В палату, где разместили Алёну и Стёпу, положили и Аню, только что родившую дочку Настю. Обе обрадовались, и за три дня до выписки Алёны с сыном успели подружиться. Теперь, когда позволяли дети, перезванивались и с удовольствием болтали.
Поделиться книгой: