Помоги проекту - поделись книгой:
– Оставьте вы её в покое! Затерзали! – Алёна видела состояние собаки, разогнала местный зверинец, расстелила её матрасик, переданный Аней, в уголке будущей детской, покормила Айку и та уснула сразу же, как только легла. Словно, кто выключил.
– Вот намучалась! – Алёна сидела на кухне с Матильдой Романовной и бабушкой, пила чай и начёсывала расстроенного Урса, который счёл, что опозорился по полной схеме.
– Не переживай! Может оно и к лучшему, что так получилось – у неё и так голова кругом пошла от нашего коллектива, тебя бы просто затоптали! Потом спокойно пообщаетесь, – Алёна ласково погладила пса.
Урсу сразу полегчало. Даже очень сильному и суровому существу очень бывает нужно доброе слово. Он прокрался в комнату, где спала Айка, тихонько положил рядом с ней самый большой олений рог, несколько наиболее вкусных погрызушек, и на цыпочках убрался назад, чтобы не разбудить.
Глава 19. Счастья много не бывает
Тенька озадаченно осмотрела миски. Ничего не поняла, и по собственному обыкновению начала приставать с вопросами:
– А ты почему не ешь? А? Тебе не вкусно?
– Вкусно, – вздохнул Урс, понимая, что эта прищепка теперь не отстанет.
– Тогда почему? Сейчас не будешь? А когда? Когда будешь? А? Ну, почему? По-че-мууууу ты молчишь-то? – Тень возмущенно затопала крошечными лапочками.
– Я не хочу. Тень, не приставай! – Урс потихоньку подвинул миску носом к Айке, которая ела и даже глаза закрывала от приятности и вкусности.
Бэк сообразил, что друг просто оставляет девочке свою порцию, мало ли, ей не хватит, и придержал Теньку за загривочек.
– Тень, а посмотри-ка, что там делает Мышка? По-моему, она ворует твой мячик!
Тень умчалась с громовым рыком и топотом, совершено неожиданным для собачки её породы.
Айка, уловив странный шум, открыла глаза, оторвалась от пустой миски и, обнаружив рядом полную, сунула морду туда. А потом, вдруг сообразила, страшно смутилась, резко отступила подальше. – Ой, извини, я в твою миску влезла.
– Так и ешь, я не хочу! – Урс как раз хотел, но сам отлично помнил, как был голоден, до того, как попал к Алёне и как долго не мог наесться.
Алёна, которая наблюдала за этим представлением от кухонного стола, только руками всплеснула.
– Не переживайте вы оба, еды достаточно на всех и добавка имеется! – она подложила Аечке и добавила Урсу. – Ешьте на здоровье!
Айка благодарно вильнула хвостом в сторону Алёны, повернулась к Урсу и кивнула ему:
– Спасибо тебе. Ты же мне уступаешь всё время. Ты не думай, я не всегда такая обжора.
– Чего ты глупости говоришь? Я тоже это знаю – когда долго голодал, потом какое-то время есть хочется постоянно. Не думай о таких мелочах, ешь на здоровье и не пугайся.
– Ааа, а хозяева против не будут? А то я боюсь просить, – понурилась Айка.
– Нет, что ты! Они тоже всё понимают, меня Алёна постоянно подкармливала. Она же и тебе даёт, а ты стесняешься чего-то…
– Да я всё думаю, а вдруг, решат, что от меня расходов много. Мне на заправке всё время говорили, что расходов от меня много, жру, как не в себя… – Айка тяжело вздохнула.
– Вот уж глупости! Не может тут никто так сказать! – решительно заявил Урс и ошибся.
Мама Алёны и Светланы только вошла в дверь, узрела Айку, стеснительно выглянувшую из кухни и тут же высказала своё ценное мнение. – Это ещё что? Ещё одну псину припёрла? Ты с ума совсем сошла? Я всё жду, когда ты вспомнишь, что у тебя голова на плечах есть и от этих избавишься, а ты ещё добавила! И жрут они немерено! И грязь везде! А тебе рожать скоро. Ты что, собираешься в этот хлев новорожденного тащить? – Людмила брезгливо оглядела безукоризненно чистую квартиру. И повернулась к Алёне.
– И чего ты завелась и выступаешь? – хмуро уточнила Марина Сергеевна у дочери. – Алёнушка, ты иди в гостиную, видишь, матушка у тебя в полёте. Сама уже тут, только метла ещё не долетела…
– А! Ты вечно её поддерживаешь! И до чего довела?
– Да, действительно… И до чего же? Замуж за любимого человека вышла, живут отлично, ребенок вот-вот будет, животные есть столько, сколько им надо, только вот критик нашелся… – отрезала Марина Сергеевна. – Непрошеный такой.
– Да! Я против, чтобы мой внук рос в хлеву.
– Милая, да у тебя в квартире и на даче твоей грязнее, чем тут. Как им жить, они сами решат. Без тебя. И голос тут не повышай.
– Я – мать!
– И я – тоже, – рассмеялась Марина Сергеевна. – Твоя, личная, и абсолютно эксклюзивная, единственная, так сказать, в своём роде. – Сходи с коня, снимай доспех и иди мой руки. А то скоро Света придёт, сама знаешь, она не Алёна, подобные выступления прекращает быстро, жёстко и надолго.
Алёна только головой покачала.
– Хоть прямо иди к сестре на курсы самообороны, – она погладила Айку. – И нечего пугаться и съеживаться. Это моя мама. Она собак, кошек и прочих животных не жалует, но сюда приходит редко, и мы её не слушаем. Так, поговорит-поговорит, потом примчится Светка, устроит ей сходу Ледовое побоище, и мама удаляется до следующего визита. Так что не обращай внимание.
– Как же не обращать? Ты нервничаешь! Это плохо, – Айка прислушалась, – И Стёпа нервничает. Это ещё хуже.
Она отчётливо чуяла, как маленький человечек испуганно прижал руки к груди и замер, прислушиваясь к сердитым звукам.
А на кухне Людмила принялась считать расходы на собак. – Корм, прививки, всякая ерунда типа игрушек. Вон их, сколько в коридоре понабросано! Мама! Ну, ты же взрослый человек! Неужели же ты не понимаешь, что ребенку нельзя быть в таких условиях! Это же антисанитария полная!
– Про антисанитарию ерунды не говори. И, знаешь, я каждый день жалею и себя ругаю, что ты у меня в таких условиях не жила! – наконец не выдержала Марина. – Было бы у тебя четыре собаки, и кошки, и хомяк, гладишь, человеком бы стала, а не жадной и ворчливой занудой!
– Чтоооо? – Людмила аж поперхнулась от внезапной обиды. – Мне повезло, что меня бабушка с дедушкой воспитывали. Они-то ради меня ничего не жалели!
– Да, я в курсе. На деньги, которые мы с твоим папой на тебя присылали, можно было особу королевской крови воспитывать. Вот и воспитали… Принцесску.
Светлана пришла домой очень довольная. Ей удалось найти настоящую шоколадную помидорную хурму. Она всегда небольшая, чуть приплюснутая и, если чуть надавить на шкурку, становится отчётливо видно коричневое пятнышко. По детству Ленка её обожала. Света всегда к хурме относилась спокойно и свою долю, редкий случай, отдавала сестре, вот и вспомнила, как та радовалась.
– Ну, хоть хурмы поест! А то всё не хочу, да не хочу… Ишь ты, капризоль какая! – привычно ворчала Светка, неожиданно для себя входя в роль заботливой старшей сестры. – Ваня сказал, что там калия много. Ей полезно! Так. А чего это у нас случилось? – спросила она у Каси, которая явно переживая и, подпрыгивая как мячик, плясала у входной двери.
– Что? Ну, нет бы вам нормально, по-русски разговаривать. Ну, что вам стоит-то? А Блэк где?
– Так я ж тебе говорю, только ты не понимаешь! Задвижку открывает! Я не достаю, ты кресло от двери далеко отодвинууулаааа! А там… Там… Алёну обижают!
Света всегда соображала быстро, стремительно сменила обувь, чтобы у беременной сестры не наследить, прошла на лоджию и обнаружила черного русского терьера Блэка, трудолюбиво отгрызающего задвижку.
– Баран! Зачем ты её околупываешь? Я тебе велела открыть, а не отгрызть! – рассердилась Кася на Блэка.
– Так она сразу не открылась, я того… Иииизык приссссемил, – пожаловался Блэк, решивший, что раз так, то дурацкая штука сама о таком злодействе пожалеет!
– Так! Блэк с дороги, и не слюнявь задвижку! – таким голосом вполне можно разгонять саблезубых тигров и пугать всяких терминаторов!
– Принцесску? Да! Я жила без псин дурацких! И не желаю, чтоб мой внук рос в таком безобразии. Чтоб его обжирала эта псарня.
– Да-ты-что? – Света гневно сверкала глазами от балконной двери, надёжно установив руки в бока. – Что-то ещё ты не желаешь? Ты скажи, скажи… не стесняйся! Только напомни мне, пожалуйста, а чего это ты пришла устанавливать свои порядки в дом, где хозяйка Алёна? Захочет она слона привести – пусть приводит! Главное, чтобы влез!
Картина втискивающегося в дверной проём слона была так ярка и необычна, что все замерли, пытаясь осознать и принять такой образ.
– Света! – Людмила помотала головой, вытрясла оттуда таки застрявшего в коридоре и панически трубящего слона, и возмущенно обратилась к старшей дочери. – Света! Неужели и ты поддерживаешь то, что тут ещё одна собака появилась?
– Мам, тебя это как касается? Не знаешь? И я не знаю. Если лично про меня спрашиваешь, то объясню. Я бы Айку себе зацапала. Она изумительно умна. Почти как Кася! – Кася для Светланы была эталоном и умнее её априори никого быть не могло. – Но, Айка – собака Матильды Романовны и Стёпы.
– Чего? Вы совсем ума лишились? Как можно еще не родившемуся ребенку собаку заводить?
– Легко. Мам, она телохранитель. Редчайшее явление, между прочим. Она как Урс.
– И что этот Урс?
– А ты разве про машину не знаешь? – удивилась Марина Сергеевна. – Да ладно? А, ну, да. Ты же про собак слушать не любишь. Тогда слушай сейчас.
Людмила не верила, и верить не хотела. Но поневоле сама припоминала, как читала о собаках, которые вытягивали людей из-под завалов, уводили от беды в землетрясениях, останавливали перед опасностями и выводили из безвыходных, казалось бы, ситуаций.
Света рассматривала ноготки и жалела об упущенных возможностях. Нет, она понимала, почему бабушка старается закончить разговор мирно. Ленке только скандала не хватало, и так усталая, тяжело ей, и матушка ещё цыганочку с выходом устроила!
Света заглянула в комнату, где сидела сестра и успокаивающе махнула рукой. – Спокойствие, только спокойствие! Дело-то хозяйское, – она обратила внимание, как напряженно прислушивается к Алёне Айка. – Не пугай ребенка. Бабуля уже угомонилась. И вообще, родишь, буду тебя учить отбиваться. Сколько можно так реагировать?
– Ладно-ладно, может, рожу и сама буду кидаться, загрызать любую угрозу! – отшутилась Алёна, и Айка тут же расслабилась, вильнула хвостом, обернулась на Свету.
– Что, перестал бояться? – понимающе кивнула та. И задумалась. – В принципе, это возможно. Любой врач может с трубочкой слышать серцебиение ребенка. Собака запросто может и без всяких спецсредств. Заколотилось сердечко – испугался. Всё логично. Надо присматриваться к Айке. Сдаётся мне, она Стёпку уже сейчас чует отлично.
Света вернулась в кухню и тихо сказала матери. – Не смей устраивать скандалы, а то я, когда Ваня будет уезжать в командировки, буду возвращаться в квартиру! Со всем, так сказать, хозяйством. Прикинь, как тебе весело будет?
Людмила только глазами захлопала. И, когда Светка приволокла огромный пакет с хурмой и велела её перемыть, с азартом енота-полоскуна принялась за дело.
– Ба! У нас нет ничего распилить? Выкопать? Отчистить? Я только кашу научилась варить, чтобы ничего не пригорало. Все кастрюли, как назло, чистейшие. А у нас мать, когда не занята, сразу дурью мается, – вздохнула Света. – Я ей пригрозила краткими, но содержательными визитами домой, но не знаю, насколько её хватит…
Марина покосилась на дочь, увлеченно моющую хурму. – Пока хватит, а дальше придумаем. Могу сказать, что стиралка сломалась и дать выстирать ковёр…
Пока зрел заговор против скандальной будущей бабушки, Айка тоже думала. – Она сказала, как раз то, чего я так боялась, но мне почему-то совсем не страшно и не обидно. Почему?
И тут её осенило! – Да потому, что я уже хозяйская! И мне всё равно, что говорят разные другие люди. Раз хозяева сказали, что всё хорошо, значит, так оно и есть!
Айкина уверенность наполнила её странным, давно забытым, но таким важным ощущением счастья.
Когда с работы вернулся Павел, он обнаружил в ванной тёщу, с азартом драившую старый коврик, который они стелили на лоджию в сильные морозы. Оценил весёлые улыбки на лицах жены, Марины Сергеевны и Светы, вызвал от соседей Лёху, и от греха подальше, отправился выгуливать собак.
– Так обидно, когда каникулы заканчиваются, – жаловался Леха, – И опять кучу всего поназадавали! И новая историчка – полный отстой. Везёт вам, взрослым!
– Лёх, зато у тебя нет тёщи, которая зачем-то работает енотом-полоскуном! – Павел взъерошил одной рукой и без того лохматую Лёшкину голову. – Так вот и думай, зачем ей эта штука нужна…
– Думаешь, планирует убийство и вынос в чистом коврике тела зятя, который разрешил ещё одну собаку? – расхохотался Лёшка. – Слушай, а чего эта самая собака так странно идёт? Передняя лапа у тебя на кроссе, и ухо её ты держишь?
– Она боится очень. Ну, что потеряем, бросим. Ей так спокойнее. Наверное, ещё спокойнее было бы как коале, повиснуть на мне и висеть, но мы с ней договорились, что она ходит так! Матушка развлекается до слёз, когда нас видит. Вот сейчас от подруги вернётся и снова начнёт веселиться. Знаешь, как странно себя чувствуешь, когда приходишь домой, а твоя мама тебе заявляет, что всю жизнь она вела себя очень хорошо, и теперь заслужила и уже даже завела собаку себе и своему внуку.
– Небось, зашибись какие ощущения! – оценил Лёха масштаб стихии.
– Не то слово! А! Вон и она, легка на помине, – Павел замахал рукой, увидев подтянутую и решительную Матильду Романовну, идущую к ним по аллее. – Хотя бы не так стрёмно возвращаться домой! Коврик уже не пугает!
– Чего это они такое говорят? – Айка не всегда улавливала нюансы человеческих разговоров.
– Не волнуйся, это они шутят. Они рады и шутят! – успокоил её Урс, сообразив, что она сама первый раз отошла от Павла и направилась встречать Матильду. – Оттаивает и поверила, что она с нами! – сообразил он.
Осень засыпала аллеи метелью узких светло-желтых ясеневых листьев, золотом березовых, расписными широкими лапами клёна, и Айка смело ступала всеми четырьмя лапами по этому богатству. – Я такая счастливая! У меня столько всего появилось и будет ещё больше! – думала она, ощущая рядом Урса, любимых и важных для неё людей и Бэка с Тенькой. – А потом я буду выгуливать своего маленького человека, смотреть как он растёт, ловить его, когда он полезет куда не надо. Я же знаю, что полезет! И буду ещё счастливее, ведь счастья много не бывает!
Глава 20. Замшелые взгляды
Алёна вздохнула и отодвинула подальше смартфон.
– По-моему, ухо бы с удовольствием сложилось или в трубочку скрутилось, только бы к нему опять эту говорилку не прикладывали! – посочувствовала она собственному органу слуха и включила громкую связь.
– Ты что? Почему ты не выбрала партнёрские роды? – верещала её давняя знакомая, с которой она в институте училась. У Оксаны уже двое детей, она считала себя супер-мега опытной во всех вопросах, касающихся потомства. – Ты хоть понимаешь, что сейчас уже сложно заставить медиков пустить твоего мужа на роды?
– Да я и не собираюсь…
– Почему это? Ты что? Тоже придерживаешься всякой замшелой глупости?
– Какой ещё замшелой глупости? – вяло удивилась Алёна.
– Ну, что мужу на родах делать нечего! Ещё некоторые в кучу примет верят! Вот ты, ты праздновала, когда поняла, что беременна? Или скрыла от всех? Наверняка скрыла! И, небось, не стриглась, и не красилась, и не вязала?
– Оксана, погоди… Причём тут стрижка и вязание?
– Так приметы же!
– Не знаю, я в приметы не верю. Краситься вот не красилась. И не вязала…
– Вот видишь!
– Да я вообще не крашусь. Мужу мой цвет волос нравится, и меня устраивает.
– А почему не вязала? – обвиняющим тоном спросила Оксана.
– Потому что не умею, – рассмеялась Алёна. – У меня бабушка вяжет шикарно, а у меня не получается.
– Ну, ладно, – недовольно фыркнула собеседница. – А почему не праздновала?
– А зачем? Кого это касается кроме моей семьи и меня? Начальство известила, когда надо было. Да и потом, на ранних сроках всякое может быть, зачем женщине устраивать шоу, а потом всем объяснить, что что-то было не так? Мы же все взрослые, так зачем это?
– На западе все так делают! И не считают, что это как-то неправильно!
– Их дело, – пожала плечами Алёна. – Мне пофиг, что они там считают или не считают.
– Ладно, а почему мужа в роддом не хочешь?
– А что он там забыл? – Алёна отлично видела, как Павла потряхивать начинает, как только он думает про её роды. – Помочь он мне не сможет, сидеть и наблюдать… Зачем?
Поделиться книгой: