Помоги проекту - поделись книгой:
И пока Империя, утонув в иллюзиях, пыталась повторить Путь Аранга — единственного, кто сумел, пусть и ненадолго, нарушить незыблемые законы мироздания, находились и те, кто стремился возродить забытое прошлое. Ещё недавно крошечная и умирающая секта Солнечных Воронов, чьи адепты тянулись к солнцу, но были готовы питаться падалью и даже себе подобными.
Чем сильнее становилась власть Императора, тем крепла и связь Солнечных Воронов с проклятыми трупоедами. Вернее сказать, возрождался былой союз. Безумные ритуалы, человеческие жертвы, надругательство над законами природы и мироустройства.
Год за годом, век за веком они служили ужасающим исчадиям, всё шире раздвигая границу между человеческим миром и преисподней. Царством нескончаемого хаоса и тысяч тварей, жаждущих поглотить владения людей.
Картины прошлого и истинной истории проносились перед глазами нескольких человек в тайном храме близ столицы. Совершенно разных людей.
Один — сбившийся с Пути странник, обычный человек, отмеченный прикосновением звёзд, как сказали бы великие мастера и патриархи могущественных сект. Он падает в бездну собственного запутанного и причудливого бытия. Второй же наслаждается чарующим безумием, добровольно плывя по его волнам.
Рен, известный также как Тигр, Зено, и под другими безликими именами, ступает по собственному Пути, когда-то верному, но искажённому вмешательством самого могущественного существа этого континента.
Он спускается всего на один подземный ярус, но таящаяся там сила радостно приветствует адепта и безжалостно вскрывает всё, что было насильно изменено. На удивление выходец из Лесных Холмов не сдаётся, не падает — просто останавливается, застыв изваянием.
Мимо проходит отряд охраны из младших сектантов, но не трогает чужака. Лишь ухмылки возникают на их лицах. Они знают, что даже если демон не уничтожит его разум, то исказит, и этот человек станет очередной послушной марионеткой.
Второй же человек спускается гораздо глубже, в самое сердце безымянного храма, некогда воздвигнутого одним из верных демонам кланов. Тем самым, что породили легенды. Секте Солнечного Ворона стоило огромных усилий сокрыть это, подчинив своей воле тех, кому принадлежали земли древнего святилища.
Патриарх неприметной с виду секты вырос без родителей, пока в возрасте семи лет его не нашёл в лесу близ одной из деревень прежний патриарх Чжи Мин — Ясное Стремление. Его жизнь, вдвое превысившая срок, отпущенный большинству практиков, подходила к концу, когда в змеиной яме он обнаружил мальчишку, источающего невероятно мощную Ки. В поисках пропитания тот забрался в гнездо духовных змей, перебил их голыми руками и ел сырыми.
На закате дней глава секты ясно видел свой путь — найти преемника, способного исполнить предназначение секты: открыть демонам прямую дорогу в этот мир.
Так будущий патриарх получил своё первое простое имя в честь обстоятельств, при которых был найден. Сяо Лун — Змей, иначе Юный Дракон.
Старый патриарх дожил до того дня, когда новичок сравнялся с ним в силе и стал очевидным претендентом на место главы секты. По традиции, смена власти никогда не проходила мирно. Претендент должен был бросить вызов, что Сяо Лун и сделал.
Ясное Стремление бился яростно, из последних сил, но всё же пал от руки молодого и холодного, словно лёд, Змея.
— Отец, — Сяо Лун приподнял голову умирающего от его же руки прежнего патриарха, — я возрожу цикл и исполню предназначение нашей секты.
С огромной дырой в груди от мощнейшего удара демонической техники Чжи Мин ещё мог говорить и последнее, что он сказал, звучало так:
— Теперь ты не просто змей. Отныне ты Ин Лун — Владыка Драконов, несущий дождь. Так пусть же прольётся на эту землю дождь не обычный, а демо…
Голос мертвеца оборвался, и жизнь навсегда покинула его тело.
Ин Лун, уже сам ставший подобием погибшего приёмного отца, но проживший на полвека дольше, прокручивает эти воспоминания сейчас, находясь в самой глубине, в недрах земли, почти в преисподней. Для него это истинная вершина.
В гигантском пространстве, раскинувшемся на сотни километров, собрана большая часть секты. Ровными кругами они окружают его и демона, возвышающегося в центре пылающего чёрного пламени, в котором едва различим циклопический силуэт.
Дальние круги Солнечных Воронов состоят из младших послушников. Чем ближе они к патриарху, тем выше их место в иерархии и тем сильнее влияние демона-Манипулятора на них.
Перед послушниками на коленях стоят обычные люди, окончательно сломленные пугающей мощью. Кривые кинжалы касаются их шей. Время от времени всплеск грязной Ки, переполненной злобой и всепожирающей жестокостью, прокатывается, достигая краёв ужасающей формации. Волна катится в одну сторону, но не исчезает и возвращается обратно.
Сектанты послушно вскрывают глотки своим жертвам. Жизненная энергия покидает тела обычных людей, а на обратном пути опустошает и последователей Пути Солнечного Ворона. Выжимает их досуха, лишь самые стойкие выдерживают. Так могущественный демон проводит собственный отбор.
Он дарует умирающим наслаждение, муки или тьму. Для демона это лишь способ развлечься. Его сознание настолько массивно и объёмно, что с лихвой хватает, чтобы подчинять себе тысячи людей, а самыми сильными и непокорными умело манипулировать.
Ритмично, словно приливы и отливы, демон стремится возродить цикл. Вновь открыть дорогу своим собратьям и погрузить этот мир в беспросветный мрак. Явить истинное лицо Небес, не знающих солнца.
Патриарх сидит подле массивного существа, что когда-то представился, как Мен Талос. Исчадие — искусный манипулятор не только сознанием, но и пространством. Он показал однажды главе секты свой дом, и человек не мог не восхититься открывшейся его разуму картине.
Подземное Царство — это место, где хаос и порядок сплетаются в причудливом танце, порождая невообразимые формы и искажая саму суть бытия. Там течёт энергия первозданной тьмы, древняя и неукротимая, питающая бесчисленные орды. Циклопические города из костей и плоти вздымаются к сводам адских пещер, а реки из расплавленной лавы и крови змеятся меж искорёженных скал. В тех землях безраздельно властвуют Архидемоны — властители безжалостных легионов, чьё могущество не знает равных. Само время течёт иначе в Подземном Царстве, и века сменяются в мгновение ока по меркам смертных.
Общение между двумя существами происходит безмолвно.
— Спасибо, — склоняет каждый раз голову Ин Лун, когда падает очередное кольцо членов его секты.
— Спасибо, — отвечает демон, даруя патриарху новую порцию воспоминаний.
Он сопровождает его по волнам памяти, как его собственной, так и свершений, к которым приложил силу. На благо секты Солнечного Ворона, на благо Демонического Пути. На благо Цикла, который вот-вот, наконец, сомкнётся вновь.
— Вся эта сила будет твоей, — в этот раз Мен Талос демонстрирует недавние события последних десятилетий.
Он напоминает, как они рука об руку склоняли членов знатных кланов на единственный верный Путь. Суля не бесконечное противостояние, которым живёт глупец Альдавиан, а смирение, принятие и поклонение. Лишь так можно достичь Истины, лишь так можно познать настоящую силу.
Пусть многие глупые заговорщики противятся, но они уже сами не понимают, по чьей невидимой указке действуют. Умело, словно марионетки в руках искусного кукловода. Ин Лун предпочитает считать, что таким кукловодом является он сам. Именно поэтому скрывается в тенях, пряча от остальных участников мятежа собственную роль и свершения. Для многих из них он всего лишь лидер второсортной секты с дурной репутацией, а люди вроде Зейна или Саярна — настоящие предводители бунта.
Впрочем, когда Альдавиан падёт, вчерашние помощники станут не нужны, и от них можно будет легко избавиться. Если же что-то пойдёт не так, именно они примут основной удар на себя.
Так думает Ин Лун, чем весьма веселит своего покровителя. Мен Талос знает, что подлинный кукловод — он сам. Самый искусный и умелый. Демон тысячи рук и мыслей, исказитель пространства, почти достигший истинной формы Архидемона.
— Ты станешь, наконец, бессмертным, — голос монстра сладостно оплетает разум человека. — Твоё тело вновь будет молодым и полным жизненной силы.
— Так и будет… — закатив глаза в экстазе, бормочет Ин Лун. — Бессмертие!.. Я почти могу дотронуться до него рукой.
— И сила, что не уступает моей, — подпитывает его жадность Мен Талос. — Вы все узнаете, насколько сильны истинные демоны. Уже скоро вы увидите нашу мощь во всей красе.
— Я лично сделаю это! — подавив сладострастную дрожь, выдыхает патриарх. — Сначала срублю голову, а затем скормлю его тело лично тебе. Он впитал слишком много жизненной силы, и это станет достойным подношением.
— Лучшим, — повторяет шёпотом демон. — И я наконец верну украденную им тайну.
Волны продолжают разливаться и возвращаться назад, но внезапно замедляют свой бег. Мен Талос устремляет часть своего сознания вверх, минуя другие ярусы, где проходят похожие ритуалы, напитывая остальных демонов из его свиты. Никто, даже Ин Лун, погружённый в сладостные видения своей жизни и грёзы о силе, не замечает этого.
Разве такое возможно? Немыслимо! Демон в бешенстве от того, что одна человеческая душонка смеет бороться с его волей. Ходячее насекомое даже не достигло верхних этапов развития, доступных человеку, но всё равно оказывает сопротивление. Прерывает наслаждение тем хаосом, что посеян в нём кем-то гораздо более искусным.
Это любопытно…
Глава 22
Под ногами разверзается бездна, и я падаю в неё снова и снова. По бокам проносятся две жизни, обе — мои. Такие похожие, но в то же время разные. Словно я вижу возможные варианты своего Пути. И трудно понять, какой из них настоящий.
Это безумие, несущееся на огромной скорости, иногда замедляется, будто смакуя отдельные моменты.
Едва уловимый шёпот звучит совсем близко. Голос невидимого наблюдателя, пристально следящего за происходящим вместе со мной. Этот голос только кажется моим собственным, но это не так, хотя… я уже ни в чём не уверен.
Тот день, роковой день, предстаёт во всей своей красе. Но почему роковой? Что такого ужасного там случилось?..
Перед глазами мерцает застывший образ леса, окружающего наш деревянный дом в глуши, неподалёку от частокола Лесных Холмов.
Вечереет, к дому приближаются всадники, а я застываю на распутье. Картинка дрожит, раздваивается, будто повторяясь, но…
Снова. Как будто я действительно размышлял так в тот момент, но что-то не сходится. Я наблюдаю сразу за двумя вариантами событий, пытаясь понять, какой из них истинный.
Деревенская стража сопровождает старосту, принёсшего хорошие вести.
Столица! Меня ждёт сердце Империи. Я уеду покорять далёкую Академию, добьюсь славы, обязательно вступлю в Гвардию и вытащу всю семью из вековой бедности.
Или… Дорога в столицу предначертана не мне, а кому-то другому. Близкому и очень дорогому мне, но… кому? Сознание наполняет тоска бессилия.
Напрягшись, я вижу немного другой разговор. В нашем доме, кроме взрослых, нас, детей — двое. Я и… девочка. Молодая, красивая, стройная и подтянутая, но всё ещё ребёнок. Она смотрит на этого старого лиса, главу деревни, с таким трепетом, а я — наоборот, с сожалением то на неё, то на него. Родители переглядываются, хмурясь, но молчат. Отец и без того неразговорчив, а сейчас — тем более.
Я чувствую в происходящем какую-то насмешку. Издёвку. Это треклятая ложь! Всё было не так!
Картина снова меняется, и я остаюсь один, восторженно внимающий вестям старосты. Да и родители улыбаются, с гордостью положив руки мне на плечи.
Рывок. Новая обстановка. Иное место. В руках у меня злосчастное письмо. Почему на сердце смертельный холод? Почему я стараюсь не смотреть на чёртово послание?
Бреду домой, неся на сердце тяжкий груз, и пытаюсь подобрать нужные слова для матушки и угрюмого отца-дровосека. В изящных строках таится весть, перевернувшая мой привычный мир с ног на голову. Весть, которая привела меня туда, где я нахожусь.
Картинка смазывается на миг, и в голове звучит голос Императора. Как всегда уверенный, спокойный, полный безграничной мудрости:
— Рен, не забывай о своём предназначении. Империя превыше всего! Мы защищаем её от угроз внешних и внутренних. Только это имеет значение. И ничего больше.
Письмо… Что же в нём такого особенного? Почему именно оно стало моей отправной точкой?..
Поток событий ускоряется, словно вода, прорвавшая плотину. Обрушивается и разливается, затапливая моё сознание от края до края. Я вижу картины сражений: сначала мелкие стычки со змеем Баше по дороге в Империю, адептами-бандитами, чокнутыми сектантами Солнечного Ворона, и под конец почти фатальную схватку с Тенью.
Странно.
Глупо.
Нелогично.
Я никогда не сражался с доблестными слугами государя, с тайными защитниками нашей отчизны. Да и зачем бы?
Разве это обещал мне староста? Разве это сулил? Не помню. Почему так тяжело фокусироваться?.. Что именно он обещал? Деньги, чтобы обеспечить родителей, да. Карьеру где-то в Академии. Тогда почему я помню себя лишь в качестве разносчика? Зачем всё это было?
Я смотрю на Путь, настойчиво мелькающий перед глазами, словно пытающийся скрыть от меня правду. Образы сливаются в какофонию звуков, речей и разговоров. Калейдоскоп странных и непонятных картин накладывается друг на друга, сплетаясь в хаос, и сквозь него прорываются демоны, злобные, но не такие уж чужие.
Вновь стоящие перед глазами картины тускнеют, и я возвращаюсь к своей гибели в недрах библиотеки Академии. К Феррону…
Учитель, почему я утратил с тобой связь? Кажется, так было надо, но… перед глазами возникает безмятежное лицо Альдавиана, повторяющего одно и то же:
— Рен, ты нужен мне. Без нас Империя падёт. Её верных защитников осталось совсем мало.
В этот момент его слова кажутся пустыми, не заслуживающими доверия. И, как бы крамольно это не звучало, ложью. Не демон ли шепчет в моей голове, пытаясь отвернуть от светлого лика государя? Быть может, это его работа? Пытается сбить меня с намеченного Пути. Пытается заставить меня отступить.
— Братец, — женский голос, звонкий и нежный, — ты такой дурёха, а ведь старший!
— … — даже в воспоминаниях я не могу произнести это имя.
Звуки встают колом у меня в глотке. Боль разрывает изнутри. Чем больше прикладываю усилий, тем больше нарастает сопротивление. Ощущение собственного бессилия подтачивает изнутри, как короед ещё крепкий дуб.
— Кто ты такая? У меня никогда не было сестры! Убирайся, демон! Исчадие! Трупоед! — отчаянно кричу я, но даже для меня эти слова звучат фальшиво.
Я не верю себе.
И верю ей.
Верю всем сердцем.
Детский голос, мой собственный, звучит где-то вдали. Фоном. Едва различимо. Вот улочка, на которой частенько останавливался старец, когда захаживал в нашу деревню Тот самый странник, что рассказывал детворе легенды, полные простой и понятной мудрости. В них добро всегда побеждало зло, а герои воссоединялись с любимыми. Порой уже на том свете, но всегда в сиянии вечной славы…
Вижу себя в облике ребёнка, что-то втолковывающего черноволосой девчушке с лазурными глазами. Она глядит на меня с таким теплом, что в это сложно поверить.
— Дурёха, — взъерошиваю её волосы. — Ты же слышала, Путь опасен, а конец буде как у щепки — вспыхнешь и сгоришь.
— Ну что же ты такой занудный, братец? — бурчит она. — Вот дедушка рассказывает всё про героев, да про героев… А про героинь историй мало! — говорит девчушка, и её не по годам умные глаза блестят, как сапфиры. — И покуда новые героини не появятся, не о ком будет рассказывать. И вообще, не стращай меня. Сгорю-сгорю…. Может и сгорю, но буду жить в легендах!
— Даже не думай! — шутливо грожу ей пальцем. — Пойдём лучше за сдобой…
А кто-то насмешливо вторит мне, эхом повторяя бесплотный крик:
Я пытаюсь его вспомнить. Ли… Так звали друга моего детства, но точно так же незамысловато зовут и половину Империи. Злость костром вспыхивает в груди. Злость на себя. На обманщика-трупоеда. На государя, что взвалив на мои плечи эту невыполнимую миссию.
Альдавиан, точно читающий мои мысли, возникает вновь. Правитель, владыка, само Небо, незыблемо хранящее всю Империю, мудрый государь…
И жесткости, творящиеся по всей державе с его дозволения…
Сражения. Крики. Вспышки духовной энергии. Перед глазами проносятся сотни и сотни врагов. Битвы один на один и сходящиеся вместе армии.
Убийство чиновника после возвращения в столицу. Мне это кажется преступлением, но в то же время и благом. Все мои похождения окрашиваются в странные тона, к ним примешивается настойчивое убеждение, что всё это добро творилось по воле Императора. Мои действия направляла лишь его твёрдая рука.
Нет, что-то здесь не так! Это… Это…
Поделиться книгой: