Небеса Умоются Кровью 7. Сквозь Паутину Лжи

Я силюсь признать очевидное и с грохотом падаю на самое дно. Надо мной стенами вздымаются переплетённые образы. Кровавая Сакура и знакомство с Текору. Названный брат… Отважный воин.

— Во благо Империи! — настойчиво твердит бесплотный голос Императора.

Великолепно!

Путешествие в легендарную Долину Водных Драконов за силой и мудростью, за опытом, которого мне так не хватало. Разве это было по воле Императора? А разве нет? Нет… Я сам желал этого, а он лишь направил меня. Но почему тогда мне на ум приходит учитель? Не понимаю. Ничего не понимаю. Да и зачем мне сила⁈ Зачем я столь отчаянно гнался за ней?

Красавица Наоки…

Та, что зажгла моё сердце.

Я помню день нашего прощания. Я целовал её нежное запястье и мечтал остаться в той долине навсегда.

Но не мог.

Почему?

Из-за листовок.

Из-за моего портрета, что сверкал в самых дальних рубежах Империи.

Но почему⁈ Ведь я уже тогда служил владыке.

Перед глазами встаёт тот знаменательный разговор, когда сам владыка Альдавиан наставлял меня. Его голос глубок, как водопад Долины Водного Дракона:

— Мы — это единственное, что стоит между невинными жизнями и ордой демонов. Мы тот клинок, что однажды перебьёт им хребет. Наша задача сокрушать врага! Всегда и везде!

Я несусь всё дальше и дальше, к вершине. В горы, где затаилась скрытая от глаз секта Восходящего Солнца. Где я впервые познал истинную мощь демона-Лорда. Узнал о мерзких тайнах и намерениях некоторых практиков, жаждущих обладать этой силой.

Император что-то говорит, но его слова звучат неубедительно. Их заглушает нарастающий гул. Картины моих воспоминаний начинают трескаться, словно древние витражи, как во время битвы с ужасным Вастаем.

Я отчаянно цепляюсь сознанием за разные моменты, ища несоответствия. Крепнет сила обещания, но не того, что я давал Императору, а того, что дал…

Ей…

Именно из-за неё и ради неё я прошёл этот Путь. Прошёл далеко, но не до конца. Из-за обещания, данного той самой девчушке, покинувшей наш дом. Но что я обещал? Что и почему? И кто она такая?

— Братец, — снова слышу её голос, будто сквозь толщу воды.

Вижу эту кроткую улыбку, наполненную внутренним теплом, и прохладную тряпку, стирающую испарину с моего лба во время лихорадки.

— Не говори чепухи. Как я могу оставить тебя одного? Мы же семья.

Мне хочется выть, как попавший в капкан зверь. Моя рана гораздо глубже бренного тела. Кто-то повредил саму мою душу. Я не чувствую своего тела, только обиду и злость, прежде всего на самого себя.

Новый рывок — в Гвардию Императора. Я наконец приблизился к нему, стал верным подданным, но не во славу Империи. О нет.

Как же это захватывает! Да, я хочу его, хочу! Он будет моим! Скорее, насекомое, покажи мне всё до последней крошки!

Встреча с Текору проносится перед глазами. Я так рад видеть его под одним стягом, рядом с Кариссой, моим генералом. Мы стоим плечом к плечу, разгадывая замыслы демонов.

Сквозь эти картины, словно призраки, ко мне пробиваются пугающие образы. Они пронизывают видения, тянутся ко мне эфемерными пальцами. Ломают, сдавливают, жадно комкают, пожирают, как трупоеды, когда мы с Текору угодили в их ловушку.

Да, а потом явился он, сияющий золотом и доблестью — Император. Лично пришёл в то пограничное пространство, чтобы спасти всех нас.

Правда, встречал я его с противоречивыми чувствами. Не так, как преданный слуга государя, а как… Кто? Одни вопросы, и ни одного ответа. Однако всё сводится к одному короткому имени, той чернявой девчушки…

Назови, назови…

К тому разговору. Уже после битв и побед на поле брани. После гибели капитана Эйрина и нескольких жалких покушений, что я сумел раскрыть. И ещё один человек стал пищей для него — здоровяк Торвальд. Добродушный и смурной северянин, что так и не смог отомстить за павшего брата. Я не оставил его, но засомневался. Только в ком?

Демоны уже спускаются ко мне в самые глубины, кружат рядом, призрачные и жадные, готовые вцепиться… в моё сознание? В душу?

Я вижу себя во временной резиденции Императора, где состоялся памятный разговор. Там произошло нечто важное, переломный миг. Неверный ответ, и я…

— И ты превратился в меня? — из бездонной тьмы поднимается мой собственный облик.

Будто вышедшее из зеркала отражение, иное — хищное, злое. Оно кривляется, окружённое сонмом серых конечностей, так похожих на мою собственную технику.

— Кем ты стал? — требует ответа мой двойник. — Бесчестный соглядатай. Бессердечный убийца. Ищейка на службе мясника. О, сестрёнка бы гордилась тобой, да, Рен? Выходит, твои принципы, твои догматы не стоят выеденного яйца? Отобрать у тебя память, и ты будешь усердно бежать на чужом поводке?

— Если я захочу послушать трупоеда, то скорее вырву ему кишки, чтобы насладиться его визгом! — рявкаю, чувствуя, как вена пульсирует на виске.

Гнев подступает к горлу, грозя выплеснуться наружу. Чужие слова, едкие, ядовитые, ранят меня, пробивая насквозь. Стыд. Горький стыд. Почему? Я же служу владыке Альдавиану…

— Да-да, скажи, кому ты служишь?

Я пытаюсь ответить, но звук не выходит.

— Повторяй, — улыбается иной Рен, свирепый, полный гнилой злобы.

Рядом возникает ещё одна копия и приказывает не терпящим возражений тоном:

— Не верь! Ты служишь Импера…

Удар сердца, и я вижу свою сильнейшую технику со стороны. Длань Асуры, наполненная тьмой, сносит новенького Рена. Его тело разлетается яркими красками.

Сверху падают осколки моих воспоминаний, а демоны становятся всё реальнее и тянутся к тёмному Рену. К… у меня язык не поворачивается назвать его собой.

— Ты служишь мне! Скажи! Давай же! Ты служишь Мен Тало… — голос обрывается

Всё вокруг замирает, унося меня к самому Истоку. Туда, в детство, когда я, маленький мальчишка, упрашиваю мать отпустить меня погулять с… с ней.

Ей всего два года, но мы выходим на улицу, и она уже так уверенно шагает. С искренним любопытством смотрит по сторонам.

— Ты знаешь, как тебя зовут? — я ласково смотрю на две смешные косички, собранные на затылке.

Она кивает, поправляя выбившуюся смоляную прядь.

— Скажи, — прошу её я, перекрывая все уверения в верности, все тысячи обетов и клятв, вшитых мне в голову.

И настойчивое демоническое наваждение. Осколок этого витража моей жизни до сих пор кружится передо мной.

Она упрямится, хотя говорит хорошо не по годам. Такая же упёртая, вылитая я.

— Скажи братику, — ещё раз прошу я, указывая на себя. — Меня зовут Рен, а тебя…

— Лин! — улыбка расцветает на крошечном лице.

Я вспоминаю, вспоминаю всё.

Мы — семья. Цепь прочна лишь настолько, насколько крепки её звенья. Наши не под силу разорвать никому.

Лавина образов и эмоций обрушивается на меня, прорывая плотину лжи и забвения. Туман рассеивается, и я вижу истину, сияющую подобно солнцу.

Лин! Сестрёнка! Как я мог забыть? Её звонкий смех, озорной блеск в глазах. Тепло её маленькой ладошки в моей руке. Наши детские клятвы и обещания, навеки связавшие наши судьбы. Каждое мгновение, каждый миг, проведённый вместе, возвращается ко мне, наполняя сердце щемящей нежностью и жгучей болью утраты. Словно разноцветные осколки, воспоминания складываются в единую картину, являя истину.

Истину, которую пытались похоронить, стереть, вырвать из моей души. Ни демонам, ни Альдавиану не под силу разорвать узы, соединяющие нас двоих. Я помню всё. Помню, кто я и ради чего живу. Помню обещание, данное ей. И теперь ничто не помешает мне исполнить его. Никакие демоны, никакие императоры, никакие армии.

Берегись, владыка! Мясник, возомнивший себя богом, ты ответишь за всё!

Моё тело начинает шевелиться, а губы произносят родное имя.

И одно-единственное слово раскатывается громом по подземному ярусу нижнего этажа храма.

* * *

Мен Талос обрывает эту ниточку. Было забавно понаблюдать за чужой довольно искусной работой. Он хотел использовать своё наваждение, чтобы выкачать жизненную силу или превратить этого червяка в раба. Признаться, демон чувствует в нём огромный потенциал, но…

Рывком поднимается и Ин Лун. Он ощутил колебания во внешнем барьере, множество аур приближается к ним. Часть уже прорвалась через первый защитный слой, но это уже не важно.

— Мы закончили? — мысленно обращается он к Лорду, оглядываясь.

Глотки всех жертв перерезаны. Полностью выстояли и прошли проверку только четыре ближайших круга. Среди остальных адептов секты остались лишь единицы.

— Закончили, — грохочет демон, являя свой потусторонний голос. — Нам пора.

Чёрное пламя, окружающее и скрывающее его, раскатывается и захватывает только самых сильных и стойких, ближайшие круги. А те, что остаются, получают команду.

Выпотрошить! Выпотрошить всех, но его прежде всего!

В их умах вспыхивает образ того, кто не сломался, а наоборот — пробудился.

Глава 23

Не все адепты проходят мимо застывшего незнакомца, сумевшего пробраться на подземные ярусы храма. Пока в самых недрах святилища продолжается обряд, вокруг чужака собирается немало практиков, находящихся лишь под частичным контролем демона. Могущественный Лорд, стремящийся перевоплотиться в Архидемона, направляет их, поэтому адепты Солнечного Ворона решают развлечь себя, делая ставки на то, что же станет с этим нарушителем.

Одни уверены, что демон сломит его волю, обратив в послушную марионетку, а другие, коих меньше, склоняются к тому, что вторгшийся практик попросту не выдержит пугающей мощи их союзника. И у незнакомца буквально вытекут мозги.

Однако они даже близко не могут предположить, что случится, а внезапно поступившая из недр храма команда окончательно лишает их собственной воли, заставляя действовать.

Выпотрошить его!

Демоническая Ки окружает адептов, когда они поддаются этой силе и атакуют.

* * *

— Лин!

Имя моей сестрёнки, которое я едва не позабыл, прокатывается по подземному комплексу. Пропитанный моей духовной энергией крик настолько сильный, что рванувшие на меня адепты замедляются.

Выпустив на свободу Длани Асуры, янтарными росчерками отбрасываю ближайших врагов. Окутанные злобной энергией, они двигаются быстро и хаотично, мелькают в безумной боевой пляске, стремясь поразить меня со всех сторон. Желание порадовать своих хозяев — патриарха секты Ин Луна и копавшегося у меня в голове демона — настолько сильное, что их не пугает моя бушующая аура.

Даже самые слабые рвутся вперёд, но их участь — стать пушечным мясом. Я убиваю их без сожаления и колебаний. Не во славу Императора — мне на него плевать. Однако мне не безразлична судьба жителей Империи и столицы, в частности. Теперь я осознаю, насколько наш владыка поддался влиянию демонов, сам того не заметив. Он использует их же безжалостную логику и считает, что этим сразит врага, которого не волнуют любые жертвы в их собственной среде. Безумие.

Противник-Менталист только что разрушил одну иллюзию, вложенную в мою голову, чтобы в неё внедрить другую и этим подчинить себе. Чем же отличается от него Император? Оба пытались использовать меня как оружие. Ничем. Нет… Одно отличие действительно есть.

Трупоеды не пытаются казаться лучше, чем они есть. Хотя бы в этом искренны. Не считают себя героями, не волнуются о морали. Эти понятия их вообще не трогают. Лишь Альдавиан убеждает себя, что всё сотворённое им зло однажды окупит себя. Однажды послужит удобрением, благодаря которому прорастут всходы добра. Это душевная болезнь, не поддающаяся лечению. Император нельзя переубедить. Только уничтожить.

Я разбрасываю адептов без особого труда. Патрули первых подземных этажей слабы, они берут количеством, но не силой. В какой-то момент, словно скинув остатки влияния Императора и воздействия демона, я даже начинаю их щадить. Не убиваю, а лишь вырубаю и окутываю Оплетающим Побегом. Посмотрим, как они будут себя вести, когда сила Лорда спадёт.

Да и не мне решать их судьбы. Пусть этим занимаются суды, а я займусь Императором. У меня есть что с него спросить, но мне всё ещё требуется сила. Сейчас её недостаточно, чтобы разговор вышел продуктивным, а не закончился, как в прошлый раз.

Однако не все сдаются так легко, и порой всё же приходится отнимать жизни, как бы мне это не претило. Чем ниже я спускаюсь, тем серьёзнее сопротивляются сектанты. Им нет конца и края, а противники становятся всё сильнее.

Я ощущаю, как рассеивается демоническая аура, но напор врагов только растёт. Где-то на пятом или шестом ярусе я вязну, оставшись один против огромной толпы адептов. Похоже, патриарх копил свои силы годами, набирая практиков со всей Империи.

Солнечные Вороны высокого ранга зажимают меня, окружив десятком техник. Моё Ки стремительно утекает. Длани Асуры пробивают каменные стены одну за другой, крушат ледяные глыбы, но Оплетающему Побегу негде разгуляться. Сама структура храма противится моей технике, а тягучий воздух, даже с рассеянной энергией Лорда-Манипулятора, слишком враждебен. Поэтому приходится расходовать слишком много энергии.

Я пробиваюсь, но каждый шаг даётся с большим трудом. Однако, наконец, меня настигает долгожданная подмога. Карисса со своим отборным ударным отрядом спускается вниз. Вместе с генералом мчится и Пастух. Несмотря на возможность сбежать, он не сделал этого и даже вернулся, чтобы рискнуть собственной шкурой. Хотя был ли у него выбор?.. Неважно.

— Тигр! Безумец! Ты ещё жив⁈ — кричит он, и мне даже слышится в его голосе немного радости.

Противники падают вокруг меня, сражённые десятком различных техник. Генерал направляет своих бойцов. Меня окружают и берут под защиту.

— Отличная работа — кивает она. — Что удалось разузнать?

— Немного, — сообщаю я. — Верховный трупоед где-то внизу и, по всей видимости, пытается улизнуть.

— Почему ты так думаешь? — интересуется женщина.

— Присутствие демона тает, хотя до этого его сила колебалась, но постоянно росла.

— Может, это ловушка? — предполагает Пастух.

Я качаю головой:

— Вряд ли. Скорее всего, они закончили здесь. Исполнили задуманное. Нам надо спуститься ещё ниже.