Небеса Умоются Кровью 7. Сквозь Паутину Лжи

Несколько раз мне встречаются те, чья духовная энергия находится на совершенно ином уровне, как у того незнакомца в дорогой накидке. С такими стараюсь не связываться, резко разрывая дистанцию.

Сеть доносит до меня плохие новости — на улице тоже прибывает подкрепление, но больше всего меня сейчас волнует тот мерзавец. За его аурой я слежу внимательно, он неторопливо поднимается за остальными наверх, будто у него есть всё время этого мира.

В одной из комнат, проложив себе путь по трупам, я попадаю в ловушку. Опять окна перекрывает камень, твёрдые плиты даже под мощными ударами Пламенных Дланей Асуры поддаются неохотно. Двери также закрывают, и пути обратно нет. Со всех сторон стягиваются враги, по всему периметру открываются сотни мелких отверстий, и комната стремительно заполняется водой.

Врагов слишком много, но трудности сами подсказывают решение. Прежде чем вода доходит мне до груди, пробиваюсь на второй этаж, проломив своей техникой перекрытие потолка. Врагов здесь гораздо меньше. Они думали, я побегу понизу, и перегородили всё на первом этаже и снаружи, но я спутал им все карты. Однако это лишь временно. Множество аур устремляется за мной, кто-то бежит по лестницам, но большинство проделывает путь напрямую.

— Стой, ублюдок!

— Ты — покойник!

— Бежать бесполезно! — угрозы доносятся со всех сторон.

Ну уж нет, погибать здесь я точно не собираюсь.

Одному из крикунов жёстко поправляю прикус так, что отлетает нижняя челюсть. Он с воплем валится и катается по полу. А на меня обрушивается потолок, словно намекая, куда идти дальше. Только вверх. Большая часть врагов уже последовала за мной на второй этаж. Прыжком оказываюсь в спальной комнате третьего этажа. Рядом мелькает яркая вспышка.

Из пламени выныривают окутанные плотной светящейся энергией бойцы в жёлтых одеждах. С хищными оскалами они бросаются на меня. Ощущаю знакомое, неприятное чувство. Солнечные Вороны, значит. Всё так же используют демонические техники и даже не скрывают этого.

Неожиданно в спину вонзается изогнутый кинжал, наградив новой порцией боли. Мгновение, и он, брошенный моей рукой, пробивает глазницу другому практику. Сто клыков дракона им в задницу! Острое духовное лезвие легко смогло пробить защиту Крепче Камня. Мелких ран на мне уже несколько десятков, но они несущественны, а эта атака неприятно резанула по костям.

Выплёскиваю Ки, показывая разницу в нашей силе, но практики с фанатичными взглядами бросаются на меня. Корни пронзают им животы, вспарывают, обнажая внутренности, но те из последних сил, роняя требуху, рвутся ко мне. И в этом тоже ощущается влияние трупоедов — кого-то из Пастырей или Обольстителей.

У меня есть лишь мгновения на передышку, которые трачу, чтобы постоянно двигаться и прорываться всё выше. Привычным образом заставляю врагов растягивать строй. Многие из них не привыкли действовать сообща с другими кланами, сектами или школами, поэтому взаимодействие выходит корявым и убогим. Сержант Валкан за такое вытряхнул бы из них душу.

Выцепляю врагов поодиночке или небольшими группами, сам загоняя их в ловушки. Сеть оплела уже почти весь особняк Тёмной Лазури, и стоит мне влить Ки, Оплетающий Побег разрастается, обрушивая стены и потолки. Конечно, мою растительность выжигают, промораживают и рассекают, но прямо за стенами находится цветущий сад и даже небольшой лесок. Отличная пища для Дыхания Леса, что помогает мне постоянно восстанавливать Ки, высасывая её из деревьев.

Частями центральный корпус разрушен, но вверх ко мне на водных потоках поднимаются практики этой стихии. Мелькают техники перемещения. Ауры резко смещаются.

Длани Асуры работают без остановки, то снося врагов, то сминая и ломая черепа о выставленные ими преграды. Хрустят кости под натиском растений. Однако, несмотря на все мои старания, среди заговорщиков жертв не так много. Пострадавших — да, но погибли лишь слабые практики, видимо, из свиты знати и послушники сект. Те же, что достигли этапа Золотого Цилиня, получив болезненные раны, предпочитают откатиться назад, уступая место новой волне.

Добравшись до крыши, я обхватываю лианами балюстраду и рывком бросаю себя на высокие деревья. Стараюсь пробиться до ограды, но там меня уже ждут. А мощная аура таинственного незнакомца явно движется в мою сторону.

Обилие растительности выступает хорошим подспорьем в моих техниках. Больше не приходится тратить силы на её создание, я лишь управляю уже имеющейся и усиливаю её. Дав волю фигурно подстриженным кустам, заставляю их разрастаться густыми дикими зарослями, формируя колючий лабиринт. В нём я двигаюсь, словно рыба в воде.

Исчезаю и утаскиваю зазевавшихся одиночек, но огонь, вода и камни быстро сокращают объёмы зарослей, а техники металла выкашивают их, словно крестьяне во время страды.

Земля содрогается, когда я прорываюсь к ограде, где меня поджидают стражи, но вокруг вздымаются железные зубья, устремляясь ввысь к небу. Очертив арену, появляется таинственный незнакомец. Я ощущаю явный разрыв в силе — он не просто стоит выше меня на несколько ступеней. Скорее всего, он уже шагнул на следующий этап.

Стиснув зубы, я отбиваюсь от искрящихся Ки лезвий, пока он сам сближается со мной. Всего пару мгновений мне удаётся блокировать его атаки, но один пропущенный удар вбивает меня в преграду, заставив треснуть рёбра. Я успеваю лишь вздохнуть, как следующий ломает мной металлическую стену и, сбив несколько стражей особняка, пробивает каменную кладку соседнего дома. Я врезаюсь в неё, подобно арбалетному болту, пронзающему доспехи.

Поднимаюсь, ощущая боль в груди. По меньшей мере три ребра сломаны, внутри открылись кровотечения, дыхание вырывается изо рта с присвистом, а голова кружится. Однако передышки не предвидится.

Следом за мной, снося часть дома, врезается покрытый шипами шар. Мгновенно превратившись в скопление лезвий, он обрушивается смертоносным дождём, забирая жизни всех подряд, но не мою. Успеваю юркой лозой обхватить какую-то женщину в возрасте и выбросить её в окно в ближайшие кусты. Без ран не обойдётся, но, по крайней мере, выживет.

Оппонент слишком силен, и, укрывшись за растительным барьером, я отступаю через территорию соседнего особняка. Какое-то подсобное здание в один миг перестаёт существовать.

Недовольный хозяин и слуги показываются на улице.

— Что здесь происходит⁈ — кричит он, возмущённо, и выставляет ледяную защиту от летящих лезвий.

— Бегите! — я проношусь мимо него, а из земли за мной выстреливают острые клинки.

Следом выпрыгивает и сам незнакомец, небрежно смахнув голову хозяина, словно сорвав плод с дерева. Прислуга бросается врассыпную, падая замертво, не успев сделать и нескольких шагов.

— Бесполезно! — звучит надменный голос у меня за спиной.

Пусть он так думает. Я же готовлю технику, когда один из острых снарядов пронзает меня насквозь, заставив сбиться с шага. Чудом не падаю, удержав равновесие, и бегу дальше, ощущая, как по груди разливается горячее и вытягивающее силы тепло. Полез зрения сужается до очень небольшого размера.

Миновав район знати, я выбираюсь на улицы города, где по-прежнему неспокойно. Преследователи подтягиваются следом, высыпая на улицы. Стража бросается им наперерез, преграждая путь.

Однако внезапно среди стражи начинается возня, и они принимаются резать друг друга. Видимо, завидев предателей, уже не скрывают своих намерений. Вот только не все воины готовы предать Империю.

Суматоха позволяет мне оторваться, но ненадолго. Вокруг расплетаются металлические растения, словно он насмехается над моей техникой. Оплетающий Побег сталкивается в противостоянии, но хватает его ненадолго. Он может купить мне лишь немного времени. Металл всё же крепче древесины и превращает её в труху.

Я оказываюсь загнанным обратно к чёртовой реке. Находясь у перил, собираю последние силы для финальной атаки, но боль внутри раскатывается по всему телу. Голова кружится, ноги подкашиваются. Пересиливая мучительные ощущения, распаляю своё ядро до предела, остатки Ки несутся по меридианам, подобно горным рекам. Кажется, что кончики пальцев окунули в кипящий металл, и кожа вот-вот сойдёт с них.

Окружив себя парящими клинками, неизвестный враг идёт в атаку. Длани Асуры отбивают взмахи смертоносной стали, блокируют выпады и уколы, не давая добраться до меня. Хотя несколько всё же пропускаю, получив очередную порцию глубоких ран. Враг слишком силён, да и его приспешники подступают со всех сторон. Даже если мне удастся сбежать в таком состоянии, я далеко не уйду.

Неподалёку мощная волна сносит стражей в реку. Течение усиливается, и вода, бушуя, бьёт в спину. Однако промокшая одежда — не такая большая проблема, она и так вся пропиталась моей кровью. Даже посвежело немного…

Моё внимание приковано к врагу.

Он играет со мной, растягивая удовольствие, словно кот с загнанной мышью. А я выживаю себя досуха. Внутри груди уже горит маленькое солнце. Длани Асуры пылают, ярко освещая ночные улицы, а заговорщики, собравшиеся вокруг, завороженно наблюдают за нашим поединком. Янтарные росчерки раскаляют металл и плавят парящие клинки, делая их уродливыми кляксами. Остатки Ки бешено пульсируют, наворачивая круги внутри моего тела, словно лошади на скачках.

— Какой… упорный… червяк! — сжав зубы, цедит оппонент, с силой врубаясь в меня.

Лезвие вспарывает мне живот, но Оплетающий Побег закрывает рану, мелкие побеги сшивают плоть, удерживая внутренности на месте. Я ощущаю яркий прилив Ки, ядро уплотняется и становится ещё больше. Даже во время этой схватки я разбрасывал свою незаметную растительную сеть, а теперь вливаю в неё не только Ки, но и свою кровь, добавляя буйство битвы и оживляя Оплетающие Побеги.

Все ближайшие растения на улицах резко разрастаются. Каменистая дорога и дома подрываются, не в силах устоять перед древесной стихией. Исполинские корни вздымаются из-под земли. В мгновение ока вырастают новые растения, превращаясь в высокие, пышущие силой деревья. Буйство природы становится настолько неудержимым, что я теряю над ним контроль. Растения заражаются моими намерениями, они обрушиваются на преследователей, давят их, оплетают и сковывают. Те, кто не в силах справиться, превращаются в кровавый фарш.

Среди бушующего безумия древесных техник я на миг теряю из виду своего главного врага, но он не сдаётся. Собрав всю свою чудовищную мощь, адепт вздымает руки, и вокруг него образуется смерч из металлических осколков и обломков. Смерч ширится, разрастается, поглощая и измельчая мои растения. С рёвом он устремляется ко мне, сметая всё на своём пути.

Перед лицом этой неодолимой силы я понимаю, что исчерпал свои возможности. Пошатываясь, я отступаю, отдав последние силы технике, и меня подхватывает цунами, созданной чужой волей, бросив через ограду. Краем глаза я вижу, как протвник пытается преследовать меня, но путь ему преграждают остатки древесного буйства. С разъярённым лицом он что-то кричит мне вслед, но его слова тонут в рёве волн, уносящих меня прочь.

Последнее, что я вижу, — как несколько деревьев, отделяющих меня от врага, обрушиваются следом. Огромный сверкающий диск проносится над водой, срезая часть мостовой на другом берегу.

Я с иронией отмечаю, как много у меня связано с этой рекой в последнее время. Моя дорога в Братство, потом побег из него. Однако в прошлый раз это была лишь уловка, а сейчас — жестокое стечение обстоятельств.

Бушующие потоки несут меня прочь от схватки, по городу. Стараюсь направить крупицы Ки на восстановление или хотя бы поддержание жизненно важных органов. В последних проблесках сознания улавливаю тёмный силуэт. Перед тем как окончательно отключиться, чувствую рывок, ичьи-то руки вытаскивают меня из воды.

Глава 13

Я погружаюсь в странное состояние. События последних дней кажутся далёкими и нереальными, хотя я чётко помню всё до мельчайших подробностей. Однако эти воспоминания вытесняются обрывочными и весьма странными видениями.

В мой воспалённый разум возвращается всё больше деталей о Пути, который привёл меня в ряды близких соратников нашего правителя, но везде виднеются не просто пробелы, а целые прорехи, словно куски ткани, вырванные из одежды попрошайки.

Я вспоминаю своё детство, юность и жизнь в родных Лесных Холмах. Матушку с отцом, но чего-то не хватает. Явственно чувствую, что упускаю какую-то важную деталь, будто её выдернули из моей головы, а за ней потянулось множество драгоценных для меня воспоминаний.

Всё детство и юность теперь кажутся неполными, ущербными. Чего-то определённо недостаёт. Мне вспоминаются дни, когда я учил одного из ближайших друзей ставить ловушки на мелкую дичь в лесу. И всё больше чувствую, что на месте приятного любопытного паренька по имени Зэн должен быть кто-то другой. А существовал ли вообще этот Зэн?

Полубредовое состояние изредка прерывается болезненным прикосновением реальности. Моё тело слишком сильно повреждено. Я просыпаюсь в горячке и бормочу что-то нечленораздельное, пока надо мной трудится лекарь. Правда, его образ плывет и рассыпается перед глазами.

Меня несколько раз поднимают и переносят из помещения в помещение. Ко мне прикасается знакомая благодатная Ки, насыщая тело упругой силой и ускоряя выздоровление. Становится легче, но я до конца ещё не могу прийти в себя. Пограничное состояние между бредом и реальностью сохраняется.

Я вновь проваливаюсь в детство, но оно быстро пролетает перед глазами. Вспоминается, как мы с Зэном ходили слушать в Лесных Холмах истории одного старца. Нам так нравились эти легенды о могучих практиках-героях, способных сокрушать горы или даже переворачивать их, превращая в озёра и целые моря. Помню, как сильно мой друг хотел стать одним из таких героев. Запомниться в веках, навсегда отпечатавшись в памяти людей.

Однако в этих историях была и обратная сторона — поучительная. Жизненный путь этих героев оказывался кратким. Пусть они и горели ярко, но сгорали очень быстро. Зэна это не страшило, а меня?..

И что же вообще заставило меня покинуть отчий дом? Что потянуло в далёкий путь? Сначала в сердце столицы, а потом и дальше, на территории знатных кланов нашей Империи. За свой недолгий век я успел побывать в очень далёких уголках, но что двигало мной?

Неужели вера в государя и преданность идеалам Империи?

Порой подобные мысли кажутся мне банальной глупостью. Я списываю это на бред, но червь сомнения точит меня всё сильнее. Вдруг это и есть правда? Вдруг с моей головой и впрямь что-то не в порядке?

— Тигр! — настойчивый голос врывается в помрачённое сознание. — Тигр, приходи в себя.

Вокруг тёмная комната без единого окна. На стене горит небольшой духовный светильник, подпитанный чьей-то Ки. В нём ощущается простая техника, но даже такие вещи недёшевы — над ним поработала умелая рука мастера печатей.

Надо мной склоняется Джихвэй, и его лицо не выражает ни одной эмоции. В нём я ощущаю течение Ки, которое улавливал раньше. Неужели это он выхаживал меня?

— Как ты себя чувствуешь? — он присаживается на край моей кровати.

Помещение обставлено скудно: помимо кровати и светильника на стене здесь есть разве что обшарпанные стены.

Прежде чем ответить, я осматриваю себя. Весь перебинтованный, я выгляжу жалко. Тело Тигра значительно потеряло в весе.

— Сколько я провёл без сознания? — задаю первый вопрос, проигнорировав его собственный.

— Не так долго, всего полтора дня. На тебе всё заживает, как на бродячей собаке, и даже быстрее — не без моей помощи, конечно, — Джихвэй улыбается уголками губ. — Раз сразу сыплешь вопросами, значит, жить будешь. Что тебе удалось узнать?

Он без церемоний переходит к делу. Я обращаюсь к воспалённому разуму, вычленяя из обрывочного хаоса нужное.

— В Братстве я узнал немного. О своих планах они рассказывают неохотно, там лидер больше промывает мозги про ветер перемен. Практики там, может, и сильные, но мозгами наделены немногие. А вот на одной из миссий мне удалось получить крайне ценную информацию, — хмурясь, я смотрю на него. — Однако в назначенном месте и в оговорённое время я тебя так и не встретил. Пришлось действовать самому.

— Мы здесь не для того, чтобы упрекать друг друга, — огрызается Джихвэй. — Ты и сам знаешь, что в Тенях сейчас тоже неспокойно. Заговорщики проникли и в наши ряды. Пусть меня и прикрывает глава, но у меня есть и другие обязанности. Было неотложное дело.

— Как скажешь. У тебя было дело, и мне пришлось разбираться самому, — хмыкнув, начинаю посвящать его в детали, подробно описывая ключевые личности заговорщиков и их планы.

— Недостаточно, — фыркает Джихвэй. — Давай, вставай, приходи в себя. Поешь, помойся, а то воняешь, как помойная крыса. После я сам взгляну, что ты там увидел.

— Взглянешь? — я поднимаюсь с кровати. — Как это понимать?

— Использую специальную технику. Так будет быстрее. Нет времени на болтовню, да и сам заодно погляжу, кого ты там опознал.

Спорить нет смысла, я понимаю, что он прав. Пусть мне и не нравится мысль, что кто-то будет копаться в моей голове, но выбора нет.

Джихвэй так и не раскрывает подробностей, как сумел меня спасти, да я и не настаиваю. Мы с ним не друзья. Этот человек по-прежнему вызывает у меня лютую неприязнь, но сейчас всё делается на благо Империи и… Императора Альдавиана!

Что-то эти мысли не вызывают у меня прежнего отклика, но я списываю это на последствия ранений и болезненное восстановление.

Подобрав моё бессознательное тело в реке, Джихвэй переместил меня в одно из давно забытых тайных убежищ Теней. Его раньше использовали, чтобы следить за одним из чиновников, который тоже состоял в рядах заговорщиков. Находимся мы сейчас в самом центре одного из знатных кварталов, на территории заброшенного особняка, под домом прислуги.

Убежище небольшое, всего несколько комнат. Однако оборудовано оно так, что здесь можно находиться весьма долго. Есть всё необходимое. Помывшись и переодевшись в одежду, предоставленную соратником, я принимаюсь за еду.

— Лекарские навыки — не самая сильная моя сторона, но их хватило, чтобы вылечить тебя, — делится он, разливая похлёбку и накладывая в тарелку варёные куски мяса. — Кулинария тоже. Нам, Теням, не привыкать к изысканным блюдам. Главное, чтобы силы поддерживало.

Правда, на вкус еда оказывается гораздо лучше, чем я предполагаю. Поглощая похлёбку, я слушаю его инструкции.

— Ты главное не упрямься и не сопротивляйся. Может быть немного неприятно, но по-другому мы лишь потратим время. Говоришь ты красноречиво, но я больше пойму, если сам взгляну на это собрание, — поясняет он.

Закончив с едой, мы сразу переходим к делу. Он отводит меня в отдельную комнату, где на полу уже готова формация. Значит, Джихвэй сразу рассчитывал её использовать.

Мы садимся в центре, и он коротко раздаёт указания:

— Повторяю, не сопротивляйся. Может быть немного неприятно.

Агент касается начертаний на полу. Мгновенно нас обоих охватывает его Ки, и мы погружаемся в глубины моего сознания. Вновь проносятся воспоминания далёкого детства, обрывки недавних событий и битв. Я ощущаю грубое воздействие на свой разум — он словно пробивается насквозь, стремясь к самому важному. И наконец, картина того дня ярко оживает в моей голове.

Процесс просмотра собрания мятежников проходит весьма болезненно не только для разума, но и для тела. Когда мы наконец возвращаемся в пустую комнату, я облегчённо вздыхаю и смотрю на Тень.

— Достаточно?

— Вполне, — кивает он. — Нам есть о чём поговорить.

Вернувшись в комнату, где мы только что ели, Джихвэй предлагает вина. Однако я благоразумно отказываюсь, желая сохранить разум ясным. Он и так далеко не в порядке. Не хочется мучить себя самого.

— Заговорщиков действительно осталось ещё много, на самом деле их намного больше, чем мы могли предположить, — начинает делиться со мной агент. — Однако меня больше всего волнует тот сильный практик. Ты знаешь, кто он?

— Даже не представляю, но он явно находится на очень высоком этапе, — отвечаю я. — Выше моего.

— Это действительно так. Тот человек уже достиг этапа Рубинового Феникса и возглавляет известную школу Стального Ветра. С твоим Цилинем, он тебе не по плечу.

Так вот как называется следующий этап…

— Я не сильно удивлён, что ты о нём не слышал — сказывается твоё происхождение, — едко замечает Джихвэй. — Саярн Юдзай по прозвищу Старый Дракон — живая легенда мира боевых искусств. Его давно подозревают в симпатиях к сепаратистам, однако прежде доказательств не было. Скорее наоборот — он совершил немало подвигов на благо Империи.

Приметив зажёгшийся в моих глазах интерес, собеседник поясняет:

— Во время прошлой компании он в одиночку сдерживал трёх могущественных демонов-Лордов, а в юности сразил на дуэли прошлого главу клана Серебряного Пика, превосходящего его на этап. Так что в его летописи хватает ярких страниц, но, как мы видим, наши опасения насчёт его лояльности были небеспочвенны.

— Что нам делать теперь? — я наливаю себе воды, осушаю стакан и повторяю вопрос. — С таким сильным противником даже вдвоём нам не справиться, а заговорщиков гораздо больше. Нам нужна поддержка верных людей Императора. И пока ещё не поздно, надо разворошить этот змеиный клубок.

Не хочется мне взваливать всё на свои плечи, да и восстановиться не мешало бы.

— Не торопись, Тигр, — моё прозвище из Братства вызывает у него усмешку. — Наша миссия ещё не закончена. Без реальных доказательств против такой силы, как Саярн Юдзай, выступать опасно. Недавние чистки в рядах знати вызвали много волнений среди кланов. А если одного из легендарных практиков, не раз служивших самому Императору, бездоказательно обвинят, это лишь усилит позиции заговорщиков. Ведь один из их лозунгов, что шепчут в уши тем, кто готов слушать, как раз касается мнимого угнетения аристократии со стороны Императора. Мол, этих паразитов в шёлковых тряпках беспочвенно преследуют и ущемляют. И если Саярна схватят или тем паче убьют, не имея веских улик, то мы сами выроем себе могилу. Толкнем на восстание те кланы, что сейчас сомневаются.

— Считаешь, он способен справиться с нашим владыкой? Это немыслимо! — повышаю я голос.