Дочь Горгоны

– Змейка! – взвизгнула Жылдыс. – Твоя? Тебе разрешат оставить?

– Думаю, да, – неуверенно протянула Солунай и оглянулась в поиске поддержки, но Бануш только показал ей язык и вернулся к тарелке.

– А можно погладить? – Жылдыс уже приплясывала от нетерпения. Чего в приюте не хватало даже больше, чем личных вещей, так это питомцев. Воспитатели в этом вопросе стояли насмерть. Сами редко выходящие из приюта, они отлично знали, какие твари водятся поблизости, и прекрасно понимали, что чудовища притащат что-то из этих мутантов, а не ёжика или хотя бы крысу.

– Ну, можно… – Солунай совсем смутилась. – Только она из волос не достаётся. Это… я в некотором роде.

Если эта новость и расстроила Жылдыс, то не настолько, чтобы передумать. И потом практически каждый подходил погладить довольную Алты. Опытным путём определили, что Алты может самостоятельно питаться, отдельно от Солунай, но не особо в этом нуждается.

Даже Марта погладила однажды змейку и сунула ей засахаренный корешок. К чести Алты, выплюнула она непережёвываемую сладость на подставленную Найкой ладонь, только когда они покинули кухню.

Теперь Найка стала общепризнанным чудовищем, и ей определённо стоило остерегаться охотников. И директора. А это было действительно непросто.

Глава 11. Новый год

Празднование Нового года началось ровно так, как воображал себе Никита. У него уже почти прошла нога, но её всё равно на всякий случай держали плотно замотанной, и поэтому Никите не пришлось заниматься подготовкой к празднику. В центре двора стояла наряженная ёлка, соседи из третьего от них домика притащили целый ящик фейерверков, все дееспособные мужчины высыпали из домиков жарить шашлыки и сосиски, выпивку выставили под навес, благо морозов сильных в новогоднюю ночь не ожидалось.

Пашка, правда, бурчал себе под нос, что симпатичных девушек тут меньше, чем в тайге, сплошь жёны семейных гостей, плотные матроны, занятые своими мужьями или детьми. А Никите было и так неплохо. Разве что могла бы прийти Солунай или Васса… Но он и сам понимал, что нет ни одной причины им появляться в этом гостиничном лагере, а раз так, то нужно веселиться и без них.

Кто-то из сотрудников нарядился в Деда Мороза и пытался организовать из немногочисленных детей хоровод. Снег приятно поскрипывал под ногами, да и наступать на повреждённую ногу было уже почти не больно.

– Слушай, Паш. – Никита доковылял до друга и взял у него банку пива. Пить не хотелось, но и просто стоять он не привык, чем-то нужно было занять руки. – Как думаешь, среди них много наших коллег?

Паша непонимающе оглядел соседей.

– Конкурентов наших, – ещё тише сказал Никита и щёлкнул ключом банки. – Кто сюда приехал за головами чудовищ.

– А! – Пашка расплылся в улыбке. – Нет, конечно! Ты посмотри, это всё сплошь семейные или большими компаниями. В лучшем случае на медведя кто-то соберётся приехать, а скорее и вовсе обойдутся. Браконьерничать чтобы, особая жилка нужна.

Никита поморщился.

– Мне, кстати, вот это и не нравится, – признался он. – Ладно просто охотиться на вот этих… куриц. Но почему браконьерничать?

– Потому что никто тебе лицензию на отстрел чудовищ не даст, – пояснил Паша. – А тут всё-таки заповедник. Ну и сам понимаешь, одно дело этих твоих куриц пострелять, я так понял, их немало. И другое дело, если настоящих чудовищ.

– То есть динозавр с перьями для тебя уже не монстр? – уточнил Никита. – Да вы, батенька, зажрались!

– Ничего я не зажрался. – Пашка вздохнул и почесал нос. – Я бы не отказался на этих динозавров посмотреть, но Егор говорит, что самый сок – это кого-то из гнезда подстрелить. Он так этот приют называет. Говорит, там почти все чудовища. Настоящие, разумные. Это ведь куда круче… Ну как сравнить охоту на куриц и на медведя!

– Да ладно. – Никита посмотрел в сторону гор. Где-то там, очень глубоко в лесу, за горами, живёт в приюте Солунай. Имя какое чудесное, наверняка что-то значит. Но вслух он произнёс другое:

– И его Васса тоже, что ли?

– Ну, Васса явно не его. – Пашка нахмурился. Неужели на красотку глаз положил? Он мог. – Хотя он утверждает, что да, она тоже чудовище. Их гнездо так глубоко в горах, что они за пределы заповедника почти никуда и не выбираются. И кто его знает, сколько их там и какие они. Егор говорит, что давно охотников предупреждал из соседних посёлков, что оголодают чудовища зимой и выплеснутся в посёлок, кто виноват будет? Но его не слушают. Он говорит, что это из-за заложников.

Никита навострил уши.

– Каких ещё заложников, почему я первый раз об этом слышу? – возмутился он.

– Да как-то к слову не пришлось, – отмахнулся Пашка. – Егор говорит, пара ребят из соседнего посёлка в приюте этом в заложниках. Вместе редко-редко к родителям выбираются, но бежать им некуда – найдут всё равно. Вот там и делают вид, что чудовища под боком – это нормально.

– Наверное, Васса зачаровывать умеет, вот что я думаю. – Никита открыл вторую банку пива. – Не, ну если есть чудовища, то гипнозу точно быть. Может, окажется на самом деле, что она змея какая-нибудь или старуха ведьма. Вроде Бабы-яги.

Он сказал это просто так, но по скривившемуся рту друга понял, что попал по больному. Кажется, Пашка поверил, а ведь Васса ему и правда понравилась.

– Ты чего, Паш? – торопливо спросил он. – Я же пошутил!

– В каждой шутке есть доля правды, – вздохнул Паша и почесал затылок. – Что, если это на самом деле так? Интересно, она обернётся змеёй или старухой сама – или только если её убить?

Никиту передёрнуло. Пашка то ли переобщался с Егором, то ли просто пьян. Как можно всерьёз обсуждать убийство девушки. Даже если он действительно верит, что она чудовище, неужели сможет поднять на неё ружьё? А он сам. Смог бы он убить Солунай, пока она спускалась к нему в овраг? Будь у него ружьё, разумеется? Никита и так знал ответ – да ни за что. Но если он скажет это сейчас, не найдёт ли Пашка кого-то другого для летней поездки сюда? Вот в чём вопрос. Никита уже сейчас был уверен, что обязательно приедет летом. Хотя бы для того, чтобы предупредить Солунай и Вассу. Он и сейчас бы бросил всё и пошёл искать их приют, если бы не нога!

Со свистом понёсся в воздух и взорвался первый фейерверк. Все засвистели, заулюлюкали, дети весело кричали.

И Никита тоже завопил, замахал руками, на время выбросив из головы чудовищ и девушек. Кто из них был страшнее – непонятно.

А потом они пили шампанское, снова пиво, водку, поджигали фейерверки и ели шашлыки. И Никита сам уже не верил, что совсем недалеко отсюда водятся кошмарные птицезавры. Ещё меньше ему верилось, что они реально могли его убить.

– Надо в город ехать, – пытаясь перекричать фейерверки, крикнул он Пашке. – У меня нога, да и не будем же мы тут сидеть ещё три дня? А там сессия начнётся.

– Ну ты что! – Пашка расстроенно скривился. – А как же приключения? Знаешь, что Егор нам предлагает? Послезавтра в посёлок должен прийти самый крутой охотник на чудовищ, он столько голов срубил, что Егору и не снилось! Давай хоть на него поглядим, а?

– А он нас как конкурентов не пристрелит? – Никита заволновался и тут же сам себя одёрнул. Не о том волнуется! – А… Солунай он не убьёт?

– Откуда я знаю, мы даже не знаем, чудовище Солунай или нет! – крикнул ему в ухо Пашка, когда в небо взвился очередной салют. – Но, может, удастся узнать?

Никита против воли улыбнулся. Пашка был таким… Пашкой. Сил нет.

– Хорошо! – крикнул он. – Остаёмся.

Он ничуть не пожалел об этом своём решении, тогда как идея мешать разные напитки наутро казалась не такой уж блестящей. Голова болела так, что с постели он сполз только к обеду. Пашка и вовсе сумел сесть ровно только к вечеру.

– Ничего! – оптимистично заявил он, открывая один глаз. – Завтра будем бодрячком и как раз поедем на охотника этого поглядеть!

Никита молча согласился. Да, трястись в автобусе несколько часов до города сейчас было бы смерти подобно.

На следующее утро Егор снова заехал за ними на своём уазике, и они поехали в противоположном уже знакомому им направлении.

– Куда это мы? – поинтересовался Никита.

– Охотник в другом месте меняется и уже потом продаёт местным, – неохотно пояснил Егор. – Русским редко. Мне не любит продавать, но как повезёт. Вам, наверное, не продаст ничего. Разве что шкуру медвежью или рысью. Чудовищ не ждите, это только своим.

– Ну мы и не собирались, – буркнул Никита, так и не решившись спросить, каковы у них шансы увидеть среди трофеев знакомые личики.

– Мы поглядим только, сидеть будем тихо, как мыши, – за обоих пообещал Пашка. Егор поморщился, словно совсем в это не верил, но промолчал. И попробуй угадать, зачем он вообще тащит их на эту встречу, если им там будут не рады. Странный он.

Уазик Егора остановился рядом с горнолыжной базой. Рядом стояло немало воткнутых в снег лыж и автомобилей примерно в таком же состоянии, как у Егора.

Молча гуськом Паша и Никита двинулись за своим провожатым, проникнувшись важностью момента. В большом помещении, куда они прошли после недолгого блуждания по коридорам, уже вовсю шли торги. На составленных вместе четырёх столах лежали какие-то головы, шкуры, кости. Хорошо разглядеть мешали спины людей, которые собрались вокруг.

Какой-то оборванец, весь укутанный яркими ленточками и с головным убором, похожим на двух дохлых зайцев, застывших в драке, что-то отрывисто произнёс на незнакомом Никите языке и указал на дверь. Егор ответил ему на том же языке и добавил по-русски:

– Кого хочу, того и привожу. Я тоже хранитель, между прочим. Такой же, как ты.

Подчиняясь его знаку, Никита и Пашка наконец протиснулись к столу и принялись разглядывать трофеи. Первым делом Никита убедился, что женских голов и рук на столах нет, и успокоился. Теперь можно было смотреть внимательно. Ему показалось, что он не ошибся, когда белёсые перья в берёзовых туесках показались знакомыми, рядом стояли туески с такими же белёсыми чешуйками, а вот дальше…

– Смотри! – Он дёрнул Пашку за руку. – Это череп той твари, что чуть меня не сожрала!

Пашка посмотрел за его рукой и ахнул.

– Это не птица, а крокодил! – вскрикнул он негромко. Впрочем, достаточно, чтобы на них начали оборачиваться.

– Амыр, Егор опять туристов привёл! – крикнул какой-то бородатый мужик. – Да ещё и пацанов совсем.

– Амыру тоже деньги нужны, а что от вас он получит! – ответил Егор. – Он там у себя разводит чудовищ, а кормить их чем, пока в возраст не войдут, а? Когда ты уже им головы порубишь, чтобы люди могли не бояться, а, Амыр?

Никита во все глаза уставился на человека, который возвышался над многими присутствующими, а к ним сейчас стоял боком. Но вот охотник за головами, привёзший все эти трофеи на лыжную базу, повернулся лицом, и Никита ахнул.

– Александр Николаевич! – пробормотал он себе под нос. Впрочем, недостаточно тихо.

Бородач вскинул густые брови, потом в его глазах промелькнуло узнавание.

– Пусть остаются, – произнёс он негромко, и все затихли. – Но это последний раз, Егор. Хранители не приводят убийц в заповедник.

– Боитесь конкуренции просто, – сплюнул Егор и ухватился за туесок с чешуёй. – Сколько?

Начался торг. В большинстве своём торговались на местном, Никита и Паша ничего не понимали, только и шатались вокруг, щупая когти рыси или шкуру медведя.

– Откуда ты его знаешь? – шепнул Паша, когда они отодвинулись достаточно далеко от охотника.

– Это тот самый человек, что был с Солунай в лесу, – так же шёпотом ответил Никита. – Она сказала, что он директор приюта. И он подстрелил этих динозавров. Они вроде как на живца их ловили. На меня.

– Ого! – присвистнул Пашка. – Слушай, я не утверждаю, что твоя Солунай чудовище, я её не видел. Но если это вдруг так… ей не опасно жить рядом с охотником за чудовищами? И Вассе? Или Егор прав и они просто растут там на убой?

– Я… я сейчас спрошу! – Никита сам поразился своей смелости, но теперь сдавать назад было поздно. Не под восхищённым взглядом Пашки.

Поэтому он уверенно пошёл к охотнику, который только что отдал шкуру медведя и теперь с удовольствием наблюдал за тем, как покупатель её сворачивает.

– Ск-скажите, вы реально охотник на чудовищ? – чуть заикаясь и страшно злясь на себя за это, спросил Никита, подойдя ближе.

Охотник смерил его задумчивым взглядом, отчего Никита разом почувствовал себя маленьким и ничтожным, но почему-то снизошёл до ответа.

– Охотниками на чудовищ величают себя браконьеры вроде вашего спутника, юноша. – И, прежде чем Никита успел выдохнуть с облегчением, добавил: – Я же охотник за головами. Сугубо чудовищ, конечно.

– И что же, Солунай знает об этом? – Никита не собирался заходить так далеко, он прикусил язык, но было поздно.

– Полагаю, что знает, – медленно ответил охотник. – И хочу отдельно отметить, что её голова ни в коем случае не должна беспокоить вас и прочих браконьеров. Забудьте о ней, или ей придётся пожалеть, что она была так добра. Да ещё и дважды. Третий раз вы можете и не выбраться из наших гостеприимных мест.

Так и не поняв, было это угрозой или нет, Никита поспешил вернуться к Паше. Что-то такое говорила и Солунай, все прямо твердят в один голос. Нет уж, спорить он сейчас не собирался. С другом они простояли до конца торгов – денег на что-то выдающееся вроде шкуры медведя у них с собой не было, а покупать мелочовку Никита не хотел.

Тем больше он удивился на следующее утро, когда они собирали вещи, чтобы возвращаться в Москву. Раздался короткий стук в дверь его домика, а когда Никита открыл, то на пороге увидел Амыра. Или его правильнее было звать Александр Николаевич?..

– Эм… Амыр? – начал он, но охотник лишь поморщился.

– Можете звать меня Александром Николаевичем, юноша, – ответил он. – Амыр – всего лишь моя фамилия. Я подумал, что вам может быть интересно увезти с собой голову существа, что чуть вас не убило. Конечно, со справкой, что это искусная поделка местных умельцев.

И он вытащил из пакета череп с клювом, из которого торчали зубы.

– Тот самый? – охрипшим голосом спросил Никита, который тотчас вспомнил страшную ночь в красках, будто это произошло с ним только что.

– Тот самый, – подтвердил Александр Николаевич и нехотя добавил: – Егор кое в чём прав. Наш приют сейчас переполнен, а мы кормим и тех, кто вышел из приюта, но не нашёл себя в большом мире. Деньги лишними не будут.

– Сколько? – Никита вытащил бумажник.

– Сколько заплатишь, – пожал плечами Александр Николаевич. – Мы не в магазине.

К счастью, Никита думал обратно поехать на такси, а не на автобусе, чтобы не травмировать ногу, деньги снял заранее. Оставив пару тысяч и мелочь на автобусные билеты, он выгреб все остальные бумажки и сунул охотнику. Тот со странной усмешкой передал ему пакет с черепом и вложенным документом на перевоз «народного творчества».

– Подождите! – остановил его Никита. – Можно вас попросить…

Он нашёл ещё несколько сторублевок, понадеявшись, что успеет снять ещё денег или что у Пашки осталось хоть что-то в заначке.

– Купите для Солунай запечённую курицу в магазине, – попросил он. – Чтобы она знала, какова курица на вкус.

Александр Николаевич медлил, и Никита уже было думал, что он откажет и денег не возьмёт, но тот наконец кивнул.

– Почему бы и нет, – произнёс он. – Это будет занимательно.

Он аккуратно сложил деньги и повернулся уходить.

– Летом выберите себе другое место для отдыха, юноша, – произнёс он, не глядя Никите в глаза. – Тёплое море, песок… Вы ведь определённо можете себе это позволить.

И ушёл. Никита даже не успел придумать достойного ответа.

Глава 12. Болотник