Дочь Горгоны

Она оторвала кусок ткани с низа рубашки и, придерживая зубами, перевязала руку. Бануш ей не помогал.

– Нас будут искать, – неожиданно тонким голосом выкрикнул Никита.

– Браконьеров? С такими ружьями? – ухмыльнулся Бануш. Глаза его загорелись недобрым огнём. – Утонули и утонули. В заповеднике запрещено охотиться, знаешь? Жаль, что мне нельзя убивать, если я хочу остаться тут ещё ненадолго. Я бы с удовольствием начал с одного из таких сволочей, как ты.

Он явно нехотя поднялся на ноги и подошёл к Вассе, помогая ей встать.

– Как снять это? – спросил он про наручники.

Как хорошо, что Никита видел, куда Егор положил ключ!

– В машине, в бардачке, – поспешно произнёс он. – Я могу принести.

– Пойду с тобой, – согласился Бануш. – Постарайся не дать мне повод тебя убить. Я очень, очень зол.

Никита посмотрел на Солунай, которая снова была в очках, но змеи спокойно вились вокруг её головы. Рукав её намок от крови.

В машине точно была аптечка, Никита это помнил.

Идти под присмотром Бануша было страшно, но и убежать Никита не пытался. И без того было понятно, что догонит и… что, сожрёт? Как в сказке? В детстве Никита не задумывался, как Баба-яга и другие персонажи сказок собираются есть «добрых молодцев», теперь же, оценив внушительную челюсть Бануша, он прекрасно представлял. Голова в таком рте, может, и не поместится, но вот нога запросто. Жаль только, что роль добра молодца уготована ему. Если не сумеет договориться, конечно.

– А ты почему Солунай с рукой не помог, – нарушил он молчание. – Ей неудобно было завязывать.

– Ты дурак, что ли? – вылупил глаза на такой в общем-то простой вопрос Бануш. – Или правда не понимаешь? Да я готов сейчас убить и сдерживаюсь только из-за неё и директора. А там кровь. Сорвусь как пить дать!

– А… – Никита замолчал. Разговор явно не клеился, хорошо хоть машина стояла недалеко.

– Так, давай сразу определимся. – Бануш сделался деловит и серьёзен. – Я с тобой не полезу, но шутки шутить не советую. Уехать не удастся – остановлю, как только мотор услышу. Полезешь к оружию – откушу ногу. Ты сам будешь ключ искать или зачаровать тебя подальше от искуса?

– Не надо, – буркнул Никита. – Ключ от машины Егор с собой таскал. А что до выстрелить…

Он вдруг понял простую и такую неприятную вещь. Стыдную. Но мама бы им всё равно гордилась. За то, что признал.

– Трус я, – просто сказал он. – Не выстрелю.

– В Найку стрелял, – заметил Бануш, но в машину отпустил. Только стоял прямо рядом, будто и впрямь ждал повода.

– Не я попал. – Никита не знал точно, но сам поверил, когда говорил. – А Пашка.

– Да как скажешь, – пожал плечами Бануш.

Никита понял, что почти не дышал, когда наконец на дне бардачка отыскал ключ.

– Я ещё аптечку возьму, чтобы помочь перевязать, можно? – спросил он, стараясь не провоцировать Бануша.

– Можно. – Что-то промелькнуло в глазах этого непонятного чудовища и исчезло.

– А машина тут никого не удивит? – Никита нашёл аптечку и приободрился. Ещё и пакет с едой взял – сухпаёк выдали в гостинице, когда они с Пашкой сказали, что не вернутся обедать. Ох, у них же до конца месяца домик тут забронирован, они не сказали, что хотят уехать, чтобы об этом не узнал Егор. Так что их ещё месяц искать никто не будет. Вот если бы он чаще созванивался с мамой, но нет, он же взрослый мужик!

При мысли о маме сердце заныло. Удастся ли ему выбраться из заповедника, вернуться домой?

– Не удивит, – коротко ответил Бануш. – Егор часто шастал по заповеднику неделями. Из-за Вассы на это смотрели сквозь пальцы даже после того, как она его бросила.

– А у Солунай мама есть? – спросил Никита в тон своим мыслям, даже не слушая ответ.

– Была, – с готовностью ответил Бануш. – Пока один такой же стрелок из ружья не убил. И у меня была, спасибо, что спросил. Мою маму вместе с её сёстрами винтом сейнера порубили. Специально задний ход дали. Наверняка тоже весело отдыхали после работы.

– Я не работаю, я учусь ещё, – невпопад ответил Никита и замолчал. Только шаг ускорил, чтобы поскорее рядом с Солунай оказаться. Смешно, но горгона ему казалась человечнее своего спутника, её он надеялся разжалобить.

Когда дошли, первым делом он открыл наручники и бросил их вроде как в сторону, но так, чтобы упали на тропинку. Вдруг кто-то заметит!

А пока Бануш умывал непонятно откуда взявшейся водой Вассу, сам Никита открыл аптечку и нашёл эластичный бинт и вату. Как промывать, да и что вообще делать с ранами, он не знал, но хоть перевязать получше мог.

– Позволишь? – робко спросил он, косясь на шипящих змей.

Солунай молча протянула руку.

Никита неловко задрал рукав, вытер намокшей грязной тряпкой рану и обложил ватой. Уже смотрелось лучше, он приободрился.

– Сквозная, кость не задета, – заявил он. – Быстро заживёт.

И смущённо замолчал, стараясь не глядеть на Солунай.

– Мы тебя искали. – Бануш обнял Вассу и пригладил ей волосы. – Найка, ты рассказала, нет ещё? Ох, Васса, ты же не знаешь! Александр Николаевич успел спасти от этих уродов полоза! Маленький ещё, но ты можешь подождать, когда он вырастет.

Никита, вскинувшийся было на «этих уродов», увидел, как измученная, избитая полудевушка-получудовище из последних сил улыбается и преображается. Глаза позеленели, волосы легли ровной волной. Кожа стала белой до прозрачности, отчего на ней стали отчётливо видны синяки. Но вся её царская стать так точно напомнила Никите забытые давние сказки, что он ахнул. Хозяйка Медной горы! Здесь, не на Урале?

– Как в сказках, да? – прошептал он.

– Да, как в сказках, – поморщилась от боли в простреленной руке Солунай. Видимо, он сильно затянул. Никита ослабил бинт и уставился на неё, пытающуюся одной рукой загнать расшалившихся змей обратно под волосы. – Но в этой сказке есть и свои чудовища. С ружьями.

Никита почувствовал, как от стыда у него горят щёки. И умолять уже было как-то совсем стыдно. Даже ради мамы. Он не попал в Солунай, не бил ногами Вассу и не удерживал её под замком. Но и спасти, как в своих мечтах, тоже не спас.

Бануш весь засиял, словно радость Вассы и ему передалась. Челюсть встала на место, длинные острые зубы скрылись. И снова худенький миловидный паренёк, вовсе даже не чудовище. Да и Солунай наконец справилась со змеями, клыки уменьшились сами, а когти и вовсе были не длиннее, чем маникюр некоторых однокурсниц Никиты.

– Так, – заговорила Васса. Было видно, что она среди них не только старшая. Казалось, Солунай и Бануш с радостью отдали ей главенство, едва она пришла в себя. Одно слово – Хозяйка! – Хорошо, что мешок с собой взял, его на голову, чтобы дороги не видел. Отведём в приют, там решим, что с тобой делать.

– Тут бутерброды и чипсы, – попытался объяснить Никита.

– Бутербродами перекусим, легче идти будет. – Васса подошла ближе, и от её глаз Никите стало не по себе. – А чипсы и прочий мусор оставим Катеньке. Она и за этими двумя присмотрит заодно, чтобы никуда не делись.

Ели молча.

Никита утешал себя тем, что, поев вместе с ним, чудовища уже не смогут просто взять и убить. Да и зачем тащить в приют, если на месте прикончить проще? Помогал этот самообман не слишком хорошо.

Несмотря на весь ужас ситуации, Никита был уверен, что неплохо держится, и даже мог подмечать нюансы: вот Солунай ест бутерброд. Неуверенно понюхала мясо, выложила. Хлеб ела крошечными кусочками, отламывая пальцами и, похоже, смакуя каждый. Бануш ел аккуратно, но быстро. Просто всосал и свой бутерброд, и мясо из бутерброда Солунай. Та даже голову не повернула, похоже, с ним это обычное дело. Интересно, они вместе? Никита пытался понять, копошится ли внутри ревность, но всё было глухо.

Наконец, Васса последняя – ей еда давалась тяжело, и Никита заподозрил, что Егор её вовсе не кормил, – стряхнула все крошки в ладонь и отправила их в рот. Интересно, сколько она пробыла в той каморке в плену у охотника? Который когда-то признавался ей в любви. Никите казалось, что Хозяйка Медной горы была довольно жестокосердной особой, и он представлять не хотел, какой будет эта. После такого урока от людей.

– Пора, – коротко сказала Васса и поднялась.

Никита покорно позволил надеть ему на голову мешок, вкусно пахнущий копчёным мясом и сыром. Бануш сбоку закричал птицей с переливами и пощёлкиваниями. Солунай в им одним понятном ритме зацокала и захлопала в ладоши. Долго ждать не пришлось, кусты затрещали.

– Катя, присмотри за каменными, – попросила Васса. – И, если оживут, есть всё равно нельзя, поняла?.. Остальное ешь, конечно… Солунай принесёт тебе курицу, раз обещала.

Только сейчас, напрягая слух, Никита понял, что паузы Васса делает не просто так. Ей кто-то отвечает, да только еле слышно.

А потом он услышал звук, словно скорлупа орехов трётся и ломается друг о друга. И еле слышный скрип. И шаги. Совсем тихие, словно горсть гномов-балерин пытается гурьбой проскользнуть мимо. Ну и фантазия!

– Хитин шумный ужасно, – шепнул ему в ухо Бануш. – От этого Катенька часто остаётся голодной. Радуйся, что ты её не видишь.

– Катенька – она кто? – дрогнувшим голосом спросил Никита, не желая слышать ответа хотя бы до тех пор, пока они не уберутся отсюда. Но сегодня определённо был не день исполнения его мечтаний.

– Ганс говорит, что она сколопендра, – неуверенно ответил Бануш. – Без понятия, что это такое. Но у неё после того, как она вылезла из кокона, из прежнего осталось только лицо, а вот ног стало слишком много.

Рядом раздался мерзкий звук, словно пенопластом провели по стеклу.

– Да-да, нормальное количество ног, успокойся, – чуть раздражённо ответил Бануш. – Такая нежная, с ума сойти! И не топорщи на меня свои жвала, уши у тебя не отвалились, не хочешь впасть в спячку летом, нет?

– Зимой вам повезло, что вы шли в обход, – заметила Солунай. – Мы потом ваш путь по следам прошли, так вот метров пять в сторону – и протопали бы над Катенькиной головой. Может, в нору бы её провалились.

Никита понял, что зря съел свой бутерброд. А темнота и звуки враждебного леса совсем не способствовали спокойствию.

– Пойдёмте уже, а! – попросил он. И тут до него дошло то, что сказала Васса чуть раньше. – Постойте, они не умерли?

– Кто? Вот эти двое? – Никита услышал глухой стук: кажется, Бануш постучал по одному из застывших парней. – Нет, конечно. Найка ещё не умеет насмерть в камень обращать. Да и надолго тоже не очень хорошо выходит.

– Помолчал бы лучше, – раздражённо ответила Солунай. – Крутой убийца. Укушу, и будешь тут валяться, Катенька и за тобой присмотрит.

– Не-не, я молчу. – Бануш хихикнул. – Без обид, Кать, но за мягким нешевелящимся телом ты приглядываешь так себе… Да и за шевелящимся тоже!

Глава 26. Приютское гостеприимство

Идти было долго. Они несколько раз останавливались, снимали с Никиты мешок, давали попить и оглядеться. В это же время отдыхали и Васса с Солунай. Обе девушки выглядели плохо, сильно побледнели, Никита видел, как Солунай морщится, хватаясь за простреленную руку. Но помочь он им ничем не мог, даже вести не мог. Поэтому молчал. Его самого практически волок Бануш, тогда как Солунай поддерживала Вассу.

Наконец, когда в очередной раз с него сняли мешок, его сразу смотали в рулон и убрали.

– Дальше болота, – пояснил Бануш. – Надо пройти одним рывком и не нарваться ни на что. Будет тяжеловато.

Никита кивнул. Ещё бы не тяжело. Измученная Васса, раненая Солунай и он. Никчёмный охотник.

Они сидели и отдыхали, как вдруг Бануш подскочил с места и исчез.

Никита посмотрел туда, куда смотрел Бануш перед своим прыжком в кусты, и увидел двух алтайцев с ружьями. Сначала он решил, что это люди из посёлка, которые могут его спасти, но, к счастью, довольно быстро сообразил, что пришли они со стороны болот, а Бануш вскользь упоминал, что они непроходимы для обычных людей. Ещё чудовища?

Девушка бросилась к кустам, где спрятался Бануш, и начала частить на незнакомом Никите языке, он едва улавливал имена.

– Александрос его не отпускал со мной, вот она и ругается, – вполголоса пояснила Солунай Никите и громко крикнула: – Жылдыс, оставь его в покое, иначе он так и будет от тебя бегать!

– «Александрос»? – оживилась Васса. Даже щёки порозовели! – Я так много пропустила? Тебе удалось заполучить директора?

Солунай густо покраснела, а вот молчаливый спутник Жылдыс помрачнел, отчего Никита испытал к нему невольную симпатию.

– Это она за глаза его так называет! – Жылдыс оставила кусты в покое и бросилась к ним. Обняла Вассу и сурово глянула на Никиту. – Ты и впрямь много пропустила, Васса. Найка начала встречаться с моим братом. Они даже целовались!

– Жалкое было зрелище, – заметили из кустов.

– А ты не завидуй! – воинственно ответила Жылдыс.

– Как целовались? – Васса распахнула глаза ещё шире от удивления. – Но… с человеком? Она же ядовитая для людей.

«Отличные новости, не очень-то и хотелось», – флегматично отметил Никита про себя. Конечно, Солунай его предупреждала ещё зимой, а он, дурак, не поверил. Но что же, получается, эти двое – люди?

– И не только для людей, – снова донеслось из кустов.

– Ты просто чудовище слабоватое, – хмыкнула Васса. – Вот мне ничего не будет.

– Я – слабоватое?! – Бануш так возмутился, что высунулся по пояс из куста. – Да я покруче вас всех буду. Меня все боятся!

Васса закатила глаза.

– Да просто связываться никто с тобой не хочет! Смотри!

– Может, не будем у болота проверять? – прервал её молчавший до этого брат Жылдыс и взял всё ещё красную как рак Солунай за руку. – Если что, тащить тебя отсюда до приюта непросто будет.

– Я тебе говорю, не отравлюсь, – отмахнулась Васса и без предупреждения наклонилась к губам Солунай, змейки которой тотчас выскользнули из волос и начали тереться мордочками о лицо Вассы. Зрелище было отталкивающим и завораживающим одновременно.

«Похоже, меня угораздило влюбиться в самую популярную девчонку этого заповедника, – подумал Никита. – Они ведут себя… как обычные подростки. Дразнятся и смеются. Целуются на спор. И их Егор предлагал расстрелять как животных?»

Он вспомнил, как измученная Васса обещала ему, что Бануш его сожрёт, и вздрогнул. Он не гордился своим поведением рядом с Егором, но сможет ли он объяснить это Солунай и другим? И когда он снова стал беспокоиться о том, что подумает Солунай?

Кажется, он запутался.

Тем временем Васса оторвалась от лица Солунай и помахала руками.

– Жива и здорова. – Она подмигнула нахмуренному парню, имя которого Никита так пока и не узнал. – А теперь ты, слабое чудовище, выбирайся из кустов и веди нашего… гостя вперёд. Ырыс, перестань так недовольно поглядывать на меня, ты не Найка, я не окаменею. Лучше помоги ей, её один урод ранил. А мы с Жылдыс за вами потихоньку.

Похоже, этот Ырыс только сейчас понял, что повязка и бледное лицо Солунай не от усталости или чего-то ещё. Он что-то с волнением ей сказал, а когда она коротко ответила, просто подхватил на руки.

– Ырыс, утопнешь же с таким сокровищем, – засмеялась Васса.