Дочь Горгоны

– Мы сумеем его встретить, – воинственно произнёс Ырыс.

Александр Николаевич даже не повернул головы.

– В соседнем посёлке живёт семья ваших друзей. Они были охотниками, вам это известно. А этот… не делает выбора между взрослыми и детьми, чудовищами и теми, кто просто не желает убивать их. А ты… ты не такая, как мать. Ты справишься.

Солунай вздрогнула. О братьях, сёстрах и родителях Ырыса и Жылдыс она не думала, конечно. Напрасно. Тут директор был прав.

– Не смейте её заставлять! – истерично крикнула Жылдыс и закрыла лицо руками. Сквозь ладони едва были слышны всхлипы. – Не смейте!

Она горько заплакала. Брат прижал её к груди и почти с ненавистью, так непривычно выглядевшей на его лице эмоцией, взглянул на директора.

Солунай приняла решение.

– Закройте глаза, – приказала она. Никто ничего не спросил, не начал спорить. Так приятно чувствовать свою силу! Запустив пальцы в волосы, Солунай с наслаждением расправила змей, которые зашипели и загомонили, но тут же спрятались обратно в облако волос. Солунай подумала про Егора, едва не убившего Александроса. Про Вассу, которая много дней находится в плену у этого человечишки… Очки треснули, и стекло осыпалось мелкой крошкой.

Кажется, Александрос ошибается, и окаменение может никогда не спасть. Ну и пусть же!

Солунай с нежностью посмотрела на тяжело дышащего директора и строго произнесла:

– Не смейте умирать! Когда я вернусь…

– Всё будет по-другому… – прошептал тот, держа глаза закрытыми.

В груди Солунай сильнее застучало сердце. Если это не признание, то что тогда? Теперь она точно могла свернуть горы и охотников, вернуть Вассу и вернуться сама. Потому что здесь её будут ждать.

Коснулась руки Ырыса, легко чуть погладила. Извинение и просьба позаботиться обо всех. Он сумеет.

С остальными не прощалась, чтобы не расплескать кипевшую в глазах ненависть. Она вышла из приюта и пересекла двор, глядя прямо на яркое дневное солнце, чтобы никого нечаянно не встретить и не окаменить. А уже по болоту пошла быстрее. И не обернулась, когда позади раздался шорох, сообразив раньше, чем услышала окрик:

– Не оборачивайся только!

– Бануш-ш-ш, – прошипела она. – З-зачем?

– Дура ты всё-таки, – ответил тот. – А обратно как пойдёшь? На ощупь? Доведу. И очки тёмные взял, у Ганса были. На всякий случай.

Не поворачиваясь, Солунай кивнула и пошла вперёд, больше не обращая внимания на шаги позади. Потом это потом, об этом не думает тот, кто призван только карать. Убивать или нет… Она решит, когда увидит Вассу. Александрос хочет увидеть горгону, окаменяющую взглядом? Увидит не он, а браконьер.

И Александрос ошибается. Она точно похожа на свою мать. Постарается быть похожей.

Глава 24. Твари

Как и предполагали Никита с Пашей, Егор не до конца поверил им и приехал пораньше. Хороши бы они были, застань он их за спешными сборами вещей! Конечно, они подбадривали друг друга тем, что ничего Егор им не сделает, даже вздумай они уехать, но проверять почему-то не хотелось.

Никита на всякий случай выложил в соцсеть несколько фотографий окрестных гор и селфи с Егором, которое он сделал у машины вчера вечером. Подписал «Наш проводник Егор» и поставил геолокацию. Стало немного спокойнее. И в то же время тревожнее. Он сделал всё, чтобы в случае чего их нашли. А как теперь сделать так, чтобы «случая чего» не было?

Егор заехал прямо на территорию гостиничного лагеря и успел покурить с одним из местных, пока Никита надевал сапоги.

– Я что-то совсем не хочу ехать, – в это время ныл Пашка, валяясь на кровати. – Может, скажешь, что у меня живот болит?

Но под взглядом Никиты всё-таки встал и оделся.

Егор завёл мотор, едва они вышли из домика. Всю дорогу до посёлка он что-то бормотал себе под нос, заставляя Никиту и Пашку с беспокойством переглядываться.

– Я вам покажу их настоящее лицо, покажу… кто здесь тварь. Твари они такие… – бормотал охотник, сжимая баранку и поворачивая чуть резче, чем требовалось.

Никита с трудом подавил острое желание двинуть сошедшего с ума Егора по голове чем-то тяжёлым и бежать куда угодно, чёрт с ней, с бронью, найдут где переночевать, лето же! И только мысль, что у него будет только один шанс, а бить ведущих машину людей хорошо получается только у героев боевиков, его останавливала.

Наконец они подъехали к дому Егора и вышли из автомобиля. Вдалеке пара ребятишек играли на дороге – свидетели не очень. Из дома даже не крикнуть – не услышит никто. Никита одёрнул себя, ну что за мысли! И вошёл в дом. Егор зашёл следом и запер дверь.

– Чтоб не сбежала, она шустрая дрянь, – пояснил он.

Никита вспомнил тушки странных птиц, и его замутило. Кого ещё предстоит увидеть?

Когда же Егор отпер каморку, сначала в темноте они не увидели ничего. И лишь когда Егор включил фонарь, луч света выхватил сначала руки и опущенную голову со спутанными чёрными волосами, потом ноги…

Девушка подняла голову, и в её осунувшемся лице Никита узнал Вассу! Грязная, похудевшая, она выглядела откровенно плохо. А потом уже он увидел, что одна рука у неё прикована к крюку. В комнате был затхлый тяжёлый воздух, и Никита отпрянул.

– Сбежать пыталась. – Егор заметил, как Никита смотрел на наручники. – Я же говорю, хитрая и шустрая дрянь. Уже почти расковыряла стену, ладно я заметил. Но сейчас нас тут много, так что покажу вам фокус.

Он отцепил наручник от крюка и волоком потащил Вассу на свет, в более просторную и чистую комнату. Впрочем, это только в сравнении с той каморкой.

– Смотрите! – с ухмылкой произнёс Егор и вдруг со всей силы ударил скрючившуюся на полу девушку в живот. Пашка горестно охнул, а Никита сжал кулаки так, что ногти больно впились в ладони, но молчал. Смотрел, не отрываясь.

Ещё удар, ещё… А потом сапогом он наступил ей на лодыжку.

– Давай, давай, дрянь! Покажи своё лицо! – ожесточённо рычал Егор, продолжая пинать девушку. Вот дёрнулся Паша, но Никита его удержал. Он и сам собирался остановить охотника, но медлил, когда шипевшая сквозь сжатые зубы Васса вдруг начала меняться.

Никита отпрянул, увидев, как у всё ещё красивой, несмотря на явные мучения, девушки лицо начинает покрываться мелкой чешуёй и с прозеленью сереет. Яркие глаза стали пёстрыми и рыжими с белыми прожилками – как яшма, Никита помнил, у мамы были бусы такого цвета. Они чуть блестели и были такими же безжизненными.

На скрюченных пальцах выросли острые когти, а когда на очередной удар Васса зашипела, задрав голову, Никита отчётливо увидел во рту её острые зубы.

– У неё ещё хвост как-то вырос, но я оторвал нечаянно. Хотел проверить, насколько он крепкий! – снова засмеялся Егор и занёс ногу для удара.

– Да перестань ты уже её колотить! – не выдержал Пашка. – Девушка или чудовище – ногами-то зачем!

Никита увидел, что друга всего трясло. Того гляди бросится на охотника с голыми руками. А у них против него шансов мало. Неужто не видит, что это не та красотка, или влюбился всё-таки? Мысль про любовь помогла Никите найти способ отвлечь разозлённого и раззадоренного Егора от Пашки.

– А та, которая меня спасла… Солунай… Она такая же? – Он по-настоящему гордился собой, когда небрежно ткнул пальцем в Вассу. Если им удастся с Пашкой уехать, они донесут куда надо. Уж при полиции Егор не будет пинать её ногами, чтобы показать сущность. Но сейчас они сами не в лучшем положении, куда геройствовать!

– Без понятия, – сквозь зубы ответил Егор и с надеждой добавил: – Убьёте эту?

Он смотрел исподлобья, а сам подтянул со стола топор. Никита почувствовал, как закружилась голова. Так и есть, он хочет повязать их кровью! Да ещё и девушки! Никита достаточно посмотрел фантастических фильмов, чтобы понимать, что стоит убить эту… это существо, как оно превратится обратно в девушку. И доказывай потом, что тебя заставили. Нет уж, нужно потянуть время. К счастью, мозг хорошего студента умел активизироваться в разных стрессовых ситуациях, а не только на экзамене, так что думал Никита недолго.

– Нет, – делано равнодушно ответил он и прежде, чем Егор отреагировал, продолжил: – Бессмысленная трата ресурсов. А вот если её тащить перед собой, то можно пройти все ловушки.

Пашка заметно оживился, только старался не глядеть на Вассу, тогда как неблагодарная чешуйчатая тоже поверила в его слова.

– Зря Бануш тебя в прошлом году спас, – сплюнула вместе с кровью Васса. – Ничего, он спас, он и сожрёт. Он вас всех прикончит.

Никите стало мерзко. Он испугался и в то же время хотел доказать, что чудовище ошибается. Он не такой. Но сейчас не было никакой возможности. От его слов Пашка совсем расслабился, а это уже немало.

– Чудовища боятся железа, соли и алкоголя, я такое видел в кино! – заявил Пашка. – Железа она боится, что тут с наручниками?

Неудача с наручниками – никаких следов ожогов или чего такого – Пашку не смутила.

– Алкоголь! – заявил он. – Егор, дружище, у тебя есть алкоголь?

Никита никак не мог понять, искусно играет друг или впрямь решил, что Васса – чудовище, достойное смерти. Но выпил вместе со всеми. В голове сразу приятно зашумело. А вот тварь, совсем мало похожая на Вассу, от влитого в неё насильно стакана водки ещё больше позеленела, и её стошнило на пол. За это она снова получила удар сапогом, но в этот раз ни Никита, ни Пашка останавливать Егора не пытались. Воняло ужасно.

– Сейчас в посёлке почти никого нет, все в это время или дома, или работают, – вдохновенно произнёс Егор. – Мы вывезем её к Воротам, никто и не заметит. Ну что, пойдём штурмовать чудовищ, пока они этого не ждут?

– У тебя патронов хватит? – Пашка успел хлопнуть ещё стопку, язык его немного заплетался, зато глаза горели азартом. – Вдруг их там сотни?

– Нет, откуда, – махнул рукой Егор. – Я посчитал как-то продукты, которые эта тварь носила в лес, там или взрослых не больше десятка, или сплошь мелкие, а это нам не страшно. Из взрослых там один Амыр был, но как раз его я сегодня подстрелил!

Он захохотал.

Никита вспомнил крошечного хвостатого пацанёнка, представил, что им предстоит расстрелять чудовищный детский сад, и налил себе ещё стакан. Одним глотком влил в себя. А может, они ещё не дойдут!

Стало тепло и весело.

Они хихикали, как расшалившиеся дети, пока затаскивали Вассу в машину. Железо, она, может, переносила нормально, но вот в машине ей явно было не по себе.

– Они дикие твари, – махнул рукой Егор, заводя мотор. – У них, наверное, там и электричества нет. Живут как в Средневековье в лучшем случае.

Вассу посадили на заднее сиденье между Пашкой и Никитой. В рот ей Егор плотно вставил кляп.

– Зубы видали? – прокомментировал он. – Кому охота без руки остаться?

Ехали весело, хотя от выпитого Никиту сильно мутило. Да и запах в машине стоял тот ещё – кормил или нет свою пленницу Егор, было непонятно, но мыться вдоволь он ей явно не давал. Краем глаза Никита заметил, что Пашка, делая вид, что смотрит на дорогу, шарит руками по телу снова ставшей человекоподобной Вассы. Никита поморщился. Для него это было совсем уже чересчур.

У Красных Ворот они выбрались, и Никита специально отошёл вытащить из багажника ружья, чтобы не смотреть, как его спутники лапают девушку в разодранной одежде. Как будто нельзя вытащить аккуратнее, ну как же!

От Ворот они прошли совсем немного, постоянно оглядываясь и толкая перед собой Вассу, когда Егор что-то заметил.

– Ты спрашивал про свою подружку, – ухмыльнулся он. – Сейчас я её получше рассмотрю в прицел, и поверь, ты удивишься тому, что потом увидишь!

– Солунай? – успел спросить Никита и собирался уже ударить по ружью, он ведь точно ударил бы и спас её, он же хотел её спасти! Но не успел. Он услышал невероятный голос. Приятный, нежный, как лучшая мамина сказка на ночь.

– Всё хорошо, вы так устали и всё равно куда-то идёте… – удивлялся голос. – И несёте эти тяжёлые ружья. Как больно рукам, тяжело…

Никита с облегчением выпустил ружьё из рук. Пашка рядом сделал то же самое, последним ружьё уронил Егор. Никита смотрел на Егора и поэтому успел заметить, как лицо того сереет и становится безжизненным.

А потом он услышал полный отчаяния знакомый голос.

– Да это же просто люди, а не чудовища! Бануш, прекрати, я надеваю очки!

– Ты слушала директора вообще? Во внешнем мире почти не осталось чудовищ из-за таких вот людей. – Из кустов откликнулся тот голос, но он больше не был чарующим. Никита потряс головой, туман исчезал, и он увидел Солунай.

Но какая она была! Когти почти как у Вассы, изо рта торчат клыки. А облако волос шевелится, словно от ветра.

Никита понял, что они убили Егора и сейчас убьют их. Вот так просто, без всякого предисловия. Кажется, Пашке в голову пришла та же мысль.

По крайней мере, подхватили с земли ружья и направили на Солунай они одновременно.

Глава 25. Как в сказке

Никита сам не понял, как они так слаженно с Пашей решили стрелять. С когтями или нет, но это всё ещё была Солунай. Его спасительница Солунай! Он уже собирался убрать палец со спускового крючка, правда собирался, когда мычащая и рыдающая сквозь кляп Васса, про которую все позабыли, со всей силы ударила его головой под колени. Падая, он слышал выстрел и краем глаза ухватил движение крепкого короткого хвоста – по ногам Пашки. И второй выстрел.

Солунай вскрикнула, хватаясь за руку. Кто попал, он или Пашка? Хоть бы Пашка.

– Я не хотел, – просипел Никита, пытаясь подняться сначала на колени, потом на ноги. Но не успел, так и остался стоять на коленях и ладонях, зачарованно глядя на Солунай.

Она всё ещё была в очках и шипела сквозь длинные клыки, отодвинувшие челюсть ниже, баюкая раненую руку, но над волосами у неё поднялись шесть змей. Никита вроде и до этого мог понять – по окаменевшему Егору, но на деле понял только сейчас, кто перед ним.

Со стороны кустов ползком приближался Бануш, он смотрел в сторону от Солунай и уверенно полз к ним, причём взгляд его не предвещал ничего хорошего.

– Паша, глаза! – успел крикнуть Никита и зажмуриться, тогда как упрямый Пашка снова поднимал ружьё. Последнее, что успел увидеть Никита, как Солунай стягивает очки. Наверное, Пашка зажмурился, потому что последовало ещё два выстрела, прежде чем всё стихло. И только Васса мычала сквозь кляп.

Ружьё глухо упало на землю, и стало совсем тихо. Никита пытался с закрытыми глазами отползти назад, но не вышло. Из-под него выдернули ружьё и отбросили в сторону. Может, у Пашки тоже просто отобрали оружие?

Никита охнул, почувствовав, как в плечо вонзаются когти.

– Открой глаза. Иначе умрёшь, – раздался шёпот у шеи. Когда Солунай успела оказаться сзади? Никита послушно открыл глаза, не позволяя себе поворачиваться, и вздрогнул.

Прямо перед ним на корточках сидел Бануш, в его распахнутой пасти – ртом это нельзя было назвать даже при большом желании – были острые как иглы зубы. Кажется, даже в несколько рядов, как у акул. И глаза беспощадные, немигающие. Точно как у них.

А чуть сбоку стоял Пашка. Каменный, как и Егор.

– Мне точно нельзя его сожрать? – печально спросил Бануш, глядя снизу вверх.

– Бануш, не дури. – Голос Солунай был раздражённым. – Директор сказал, что ты никого не должен убивать. Это про меня он ничего не говорил.