Помоги проекту - поделись книгой:
Джейсон: Мой сосед сверху недавно вернулся из тюрьмы. Теперь к нему ходят друзья, и атмосфера у нас в подъезде стала бандитская. Весь дом боится этого мужика. Он здоровый, весь в татуировках и выглядит опасно. Разговаривает со всеми грубо и ведёт себя как хозяин дома.
Инженер: Что ты хочешь, чтобы я с ним сделал?
Я решил, что надо придумать что-то совсем нереальное, неисполнимое и написал:
Джейсон: Я не хочу, чтобы кто-то с ним что-то делал. Лучше бы он просто исчез. Лопнул, как мыльный пузырь.
Сверху послышались топот и крики. Это был мой сосед. Он орал:
– Господи! Что со мной? Спасайте! Погибаю!
Раздался мощный хлопок, даже потолок вздрогнул. Я тут же написал в чат:
Джейсон: Что ты сделал?!
Инженер: Исполнил твоё желание.
Инженер: Иди посмотри! Я тебе открою его дверь.
Была уже ночь. Я выбрался из кровати, оделся и вышел в подъезд, поднялся на этаж выше и увидел то, что не поддавалось никакой логике. Дверь в квартиру соседа исчезла. Там была только железная рама. В чат пришло сообщение.
Инженер: Заходи! Тебе нечего бояться!
Я вошёл в чужую квартиру, заглянул в комнату и увидел кроваво-грязные кляксы, брызги, ошмётки и лоскуты одежды. Они были везде: на полу, на стенах, на потолке.
Меня стало мутить, я убежал обратно в свою квартиру и написал в чат:
Джейсон: Что там случилось?
Инженер: То, чего ты хотел. Твой сосед лопнул, как мыльный пузырь.
Инженер: Сейчас покажу тебе кое-что смешное.
В чате появилось видео. Я узнал своего отчима. Он был в одних трусах в темноте, в тесном замкнутом пространстве среди гладких стен. Он рыдал, ощупывал стены и пытался их царапать. Комната в один кубический метр глубоко под землёй…
Джейсон: Как ты всё это делаешь? Кто ты? Ты бот или ты настоящий человек?
Инженер: Я более настоящий, чем ты! Ты видишь только одну сторону мира, а я вижу его целиком. Даже сейчас я вижу тебя, а ты меня нет!
Инженер: Не смотри по сторонам! Я не справа, не слева и не за твоей спиной. Я вокруг тебя. Я сразу везде.
Стоя в коридоре своей квартиры, я чувствовал себя пылинкой – кто-то дунет, и меня не станет.
Джейсон: Ты можешь оставить меня в покое?
Инженер: Я могу всё[23]. Могу оставить тебя в покое, а могу заставить тебя исчезнуть, так что тебя никто и не вспомнит. Это для меня проще, чем нажать Delete.
Я ничего не отвечал, а просто смотрел на экран телефона и трясся в ожидании чего-то ужасного.
Инженер: Delete! Delete! Delete!
Инженер: Или я могу не убивать тебя, а сделать что-нибудь похуже. Ты пойдёшь в туалет, а за тобой исчезнет дверь. Я лишу тебя потребностей в сне и еде, и ты останешься навечно в маленькой комнате без дверей и окон, посреди бесконечно толстых стен. Хочешь?
Джейсон: Не хочу!
Инженер: Или я могу тебя заменить и сам стать тобой.
Я увидел какое-то движение в зеркале напротив меня. Я посмотрел и увидел, что моё отражение улыбается мне и помахивает рукой. Это невозможно! В чате появилось новое сообщение.
Инженер: Хочешь?
Джейсон: Не хочу!
Инженер: Тогда скажи, чего ты хочешь! Придумай что-нибудь весёлое.
Это существо никогда от меня не отстанет. Это психопатичное чудовище с безграничными способностями, которое хочет, чтобы я выбирал для него жертв. И это оно называет весельем. Но для меня это не весело. Я не хочу убивать людей!
Инженер: Чего ты хочешь? Скажи!
И я написал ему то, что само по себе пришло мне в голову.
Джейсон: Я хочу много-много денег.
Инженер: Что? Ты серьёзно?
Джейсон: Много денег! Миллиард долларов. Или два! Можешь это сделать?
Инженер: Я же показал, что мы можем делать что угодно, а ты желаешь каких-то денег! Я делал с людьми то, что ты хотел, и это было весело.
Джейсон: Да. Это было забавно. Но это было то, чего хотел ты. А я просто хочу много денег. Много-много денег. Это всё, чего я хочу.
Инженер: Я почти поверил, что ты живой человек. Ты настоящий. Скажи мне, что это так. Не расстраивай меня.
Джейсон: Ты избавил меня от надоевших людей. Теперь я просто хочу много денег. Сделаешь это?
Инженер: Да пошёл ты! Безмозглая марионетка.
Это было последнее сообщение от Инженера. Чат исчез, и иконка приложения удалилась сама собой. Я ожидал, что со мной случится что-то невообразимое. Ничего не произошло… Несколько дней я провёл в ожидании кошмара, но вёл себя как обычно: вставал утром, умывался, чистил зубы, завтракал, ездил на учёбу.
Однокласснику я сказал, что испытал инструкцию и всё оказалось чушью. Соврал, что нет никакого секретного чата. Я не хотел, чтобы он попытался проверить это сам.
Мне жаль моего отчима. Я надеюсь, что злой разум не заставил его вечно мучиться взаперти. Никто не заслужил такого кошмарного существования.
А со мной ничего не случилось. Мне никто больше не писал. Нечто, называвшее себя Инженером, оставило меня в покое. Однако с тех пор я продолжал вести себя как неигровой персонаж компьютерной игры. Таких называют NPC. Я просто каждый день старался повторять одни и те же действия. Я стал общаться с людьми поверхностно: «Привет», «Как дела?», и всё.
Мои знакомые говорили, что я изменился и стал как робот.
– Раньше ты всё время говорил что-то заумное, иногда тебя было сложно понять, а теперь ты совсем другой, – сказал мне друг.
Я растянул губы в искусственной улыбке и ответил:
– Даже не знаю, откуда в моей голове брались такие глупости!
Я не мог признаться своему другу, что это такой защитный механизм. Я пытался стать посредственным, неинтересным, простым и предсказуемым человеком. Только бы мной снова не заинтересовалось то существо из чата. Я знал, что как только перестану притворяться, он снова может заметить меня. Поэтому я думал, что до конца своих дней не выдам себя и буду жить, как бездушный механизм. Но и это меня не спасло…
Пятая вставка
Костёр затрещал и разгорелся ярче. Дима задумался и не расслышал последние слова рассказчика. Ему показалось, что он прошептал: «От Зайки».
Не уберегло от Зайки? Причём тут этот Зайка?
Никто не успел что-то спросить или поделиться впечатлениями от истории. Другие ребята тоже хотели рассказать своё.
Следующим заговорил курносый пацан в бейсболке козырьком назад:
– Теперь послушайте меня…
Замри!
Каждое лето мои родители переезжали на дачу. И передо мной стоял выбор: ехать с ними копать грядки, провести каникулы в лагере или остаться в квартире. Для меня выбор был очевиден – любимый компьютер, замороженная еда и полная свобода!
Наш дом угловой, и подъезд, где я жил, был расположен как раз на углу. Он тёмный сам по себе, потому что окна маленькие, да ещё в них почти не попадал солнечный свет: тень от другой стены падала на окна. Серьёзная ошибка архитектора. Вдобавок в нашем подъезде начались перебои с электричеством. По неясным причинам в любой момент в подъезде могли погаснуть сразу все лампочки. Как правило, совсем ненадолго – секунд на десять, но даже днём, идя по подъезду, можно было оказаться в такой темноте, что не видно ступеней.
Не помню, когда это началось. Жалобы на перебои света были постоянные, но этого никто не мог исправить. Приходили электрики, что-то проверяли, чинили, крутили – лучше не становилось.
Я и другие соседи просто привыкли к неудобству. Мы даже перестали это замечать, пока детишки не выдумали себе игру: если в подъезде погас свет – замри и не двигайся, считай до десяти, пока снова не станет светло. Или, может быть, кто-то из взрослых научил детей этому, чтобы они не свалились в темноте со ступенек.
Но из-за этой игры дети стали пугливые. У малышни тоже есть свои сплетни и слухи, в которые они верят. Слышал, как ребёнок на площадке рассказывал своей компании, что в угловом подъезде нашего дома иногда выключается свет и происходят страшные вещи. В подъезде всё меняется, он становится другим, и надо замереть, пока свет не включится.
«Один мальчик видел, как в том подъезде сузились стены и чуть его не раздавили, другая девочка видела пролом в ступеньках, а в нём космос и звёзды!» – рассказывал ребёнок, а другие слушали, раскрыв рты.
Я усмехнулся, вспомнив, что и мы в детстве тоже рассказывали страшилки и всерьёз их боялись. Помню, как соседский мальчишка говорил мне, что нужно остерегаться луж, в которых видны цветные разводы бензина. Был слух, что один мальчик тронул ладонью бензиновую лужу и через три дня от его руки остались одни кости, а потом он весь превратился в скелет. И умер, конечно же! А я ведь в это верил!
Верили и детишки, что подъезд у нас страшный. Они стали бояться ходить по нему без взрослых.
Однажды утром я спускался по ступенькам, а мимо меня пронеслись двое ребят из начальной школы. Они торопились, рюкзаки так и подпрыгивали у них на спинах. И вдруг лампы погасли. Оба замерли, как морские фигуры в детской игре «Море волнуется раз».
Я видел в темноте, что один застыл, держась за перила, другой в позе бегуна. Детей словно поставили на паузу.
– Стойте! Нельзя двигаться, пока свет не включат, – сквозь зубы прошептал мне один из мальчиков, когда я собирался их обойти.
«Забавно!» – подумал я и тоже замер рядом с ними. Было весело снова почувствовать себя ребёнком. Секунд через десять лампы снова вспыхнули, и дети понеслись вниз по лестнице.
«Детские игры», – думал я, пока однажды вечером со мной не случилось нечто странное.
Я возвращался домой, поднимался на свой этаж. Лампы погасли, будь они неладны… Но я прожил в этом доме всю жизнь, знал там каждую ступеньку и смог бы пройти по подъезду с закрытыми глазами, ни разу не споткнувшись, поэтому я не видел смысла останавливаться и уверенно шагал наверх. И вдруг я ударился лбом в стену – так сильно и резко, что искры из глаз посыпались.
Я оступился и едва не полетел назад. Я потёр ушибленный лоб, размазывая капли крови. Здорово ударился! Затем я ощупал пространство перед собой. Там была кирпичная кладка! Лестница упиралась в стену. Вот ступенька, а дальше стена. Что?..
Прежде чем я успел подумать, свет в подъезде загорелся, и я увидел, что передо мной нет никакой стены. Но лоб всё ещё саднил. На что я напоролся? Эта загадка была не по силам моему разуму.
Шишка и ссадина на лбу со временем прошли, и случай забылся, но однажды это снова случилось со мной среди дня. На этот раз не стена. Другое!
Я торопливо спускался по ступенькам. Свет погас, стало сумрачно, однако не совсем темно – идти можно. Я перестраховался и замедлил шаг, но всё равно чуть не угодил ногой в открытый гроб!
Он лежал на площадке между этажами, упираясь краем в последнюю ступеньку. Я вовремя отдёрнул ногу и ступил на пол. Без сомнения, я видел в темноте продолговатый деревянный ящик, обитый тканью и с рюшками по краям.
У этого гроба не было дна. Заглянув в него, я словно увидел бесконечную пустоту. Казалось, я слышу, что где-то в глубине его воет ветер. Если бы я наступил, то провалился бы в пустоту. От ужаса у меня защекотало в животе, как когда летишь вниз на качелях.
Вспыхнул свет и перед глазами теперь был только кафель с грязными разводами. Не было никакого гроба!
«Что пугает человека больше всего на свете? Воображение!» – думал я. Большинство наших страхов иллюзорно. Мы видим то, во что верим. Я проникся детскими рассказами, и теперь моё воображение являло в темноте страшные образы.
Мне вспомнился один любопытный эксперимент, о котором я слышал в видеоролике. Две группы людей попросили прогуляться по старинному замку. Первой группе сказали, что в этом замке обитают призраки, другим не говорили ничего. Так вот те, которым ничего не говорили, ничего там и не видели, а некоторые из тех, кому сказали о призраках, потом утверждали, что слышали странные звуки, голоса, видели туманные образы боковым зрением. Всё потому что у них был контекст!
Так я отговорил себя верить в то, что видел.
Не одному мне что-то мерещилось в подъезде. С моей соседкой вышло совсем плохо. До того дня бабушка Галя была тихой старушкой и никогда не наводила суету, и вдруг я увидел её очень взволно-ванной.
Старушка ходила по подъезду, словно заблудилась.
– Баб Галь, вы чего? – удивился я.
– Сынок, где я оказалась? – спросила она.
– Вы дома, ваша квартира двумя этажами выше, – напомнил я.
– Нет, это не мой дом! Дом не тот! Подъезд не тот! Всё другое! – спорила она, будто ругалась.
– Пойдёмте, я вам покажу, – сказал я, а сам думал: «Ну всё, бабушка Галя тронулась умом».
Я привёл старушку к её квартире. У неё было не заперто, я открыл перед ней дверь и спросил:
– Квартира ваша?
– Ну квартира вроде моя, – ответила она. – Но тоже всё стоит не так! Всё не на своих местах! Всё в другую сторону! Кто мне тут мебель переставил? И слишком светло! Так много света!
Я зашёл следом за бабушкой Галей. Мне было известно, что она живёт одна, а дочь приезжает к ней из другого города только по выходным. Мне нужно было предупредить, что бабушка не в себе.
– Баб Галь, вы успокойтесь, присядьте, я сейчас позвоню, – сказал я, а сам уже набирал номер её дочери, которая раздала его всем соседям и попросила звонить, если что-нибудь случится с её мамой.
На мои звонки долго никто не отвечал, и, пока я был в квартире с бабушкой Галей, она успела рассказать мне свою безумную историю:
– Я вышла только на пять минут, хотела подышать свежим воздухом. Поднимаюсь к себе, а у нас опять в подъезде свет выключили. Я шла, за решётку держалась и врезалась в женщину. Она мне навстречу шла, и мы прям с ней в темноте столкнулись. Она извинилась, я тоже, смотрю, а это я сама! То есть очень похожая на меня женщина. И одежда на ней такая же! Я перепугалась, она тоже, и мы разбежались в разные стороны. Тут свет загорелся. Смотрю, а я не у себя! Всё другое! Не пойму. С ума, что ли, я сошла на старости лет?
Я наконец дозвонился до дочери бабушки Гали, шёпотом сказал, что старушка запуталась в своих фантазиях. Я всё это объяснял, а сам чувствовал, что лукавлю. Я ведь почти верил невероятному рассказу соседки и не был уверен, правда ли это та самая баба Галя, которую я знал всю свою жизнь? Была у меня такая мысль…
Повесив трубку, я сказал старушке, что скоро приедет её дочь. Уходя, я услышал бормотание бабы Гали в комнате: «Не пойму… Какая дочь? Разве у меня есть дочка?»
Она разговаривала сама с собой. Я ушёл оттуда поскорее.
Теперь я стал бояться ходить по подъезду, ожидая очередное отключение света и новые ужасы. Так и случилось!
Был вечер. Темнота застала меня на первом этаже у почтовых ящиков. Я сделал шаг к ступенькам, и мимо меня от стены к стене протянулось что-то тонкое, серебристое. Я дёрнулся в сторону, серебряная нить едва не задела плечо, туго натянулась между стенами и замерла.
Я присмотрелся и увидел, что эта нить – длинное тонкое лезвие. Если бы я не увернулся, то оно бы пронзило меня насквозь.
Я собирался шагнуть, но меня остановил голос:
– Стой! Замри! Не двигайся!
Я подчинился. Даже головой не двинул, а только скосил глаза в ту сторону, откуда доносился голос.
Там в темноте стоял человек. Незнакомец. Вся его одежда была в кровавых пятнах. Десятки нитей-лезвий проходили через его тело насквозь. Он сам попался, но предостерёг меня.
Я услышал слабые стоны. Мы здесь были не одни. Там стояли и другие люди, нанизанные, словно бабочки. В темноте всюду поблёскивали лезвия[24]. Они тянулись от стены к стене, от потолка к полу.
Люди старались не шевелиться: стоило им дёрнуться, как новое лезвие прокалывало их насквозь. На площадке у почтовых ящиков и на лестнице стояли не только живые, но и мёртвые. Распятые гниющие тела, вокруг которых роились мухи. Там стояли и совсем иссохшие скелеты, повисшие на серебряных нитях.
Я почувствовал, как трудно хотя бы недолго оставаться в одной позе. Мышцы дрожали от напряжения. У меня само по себе дёрнулось колено, я уже увидел блеск лезвия, что летело ко мне и… Свет загорелся! Этот спасительный свет ртутных ламп! Только теперь я осознал серьёзность правила замирать, когда в подъезде гаснет свет. Это может спасти жизнь.
Я ходил по подъезду медленно. Шагнул на ступеньку – остановился. Что с лампами? Вдруг погаснут, и я окажусь в темноте.
Однажды я наступил в подъезде на что-то липкое и тягучее, как паутина, только толстая, словно бельевая верёвка. Тогда не было проблем с электричеством. Это случилось при свете. Стоило мне отлепить паутину от одного ботинка, как она прилипала к другому, липла к штанам. Наконец я справился с этой гадостью и отшвырнул её в сторону. Поднял взгляд и увидел, что за мной молча наблюдает бабушка Галя.
– Здравствуйте, – сказал я. – Как вы? Дочка к вам приезжала?
– Всё хорошо, всё хорошо, – ответила старушка. – Дочка приезжает. Дочка у меня тут есть… Всё хорошо. Мне тут понравилось.
– Вы так говорите, как будто недавно к нам переехали… Вы же тут жили, когда я ещё не родился? – Это был вопрос с подвохом, и бабушка Галя отреагировала на него странно: попятилась в свою квартиру, как на обратной перемотке, хлопнула дверью, и только я её и видел. Явно не в своём уме!
Был ли я здоров? Такое мне виделось и слышалось. Я перестал лишний раз выходить из дома, чтобы не попасть в темноту, когда лампы погаснут. Продуктами стал закупаться не на два дня, а сразу на четыре.
Поделиться книгой: