Алёнушка

Пообещав самой себе больше не откровенничать со Львом, Алена вышла из квартиры и начала спускаться по лестнице. Она любила приходить на работу раньше всех остальных, чтобы разобраться с бумагами и попытаться вникнуть в то, что происходит в Доме мод. Ее знаний отчаянно не хватало, и голова пухла после каждого разговора с главным бухгалтером, творческим или коммерческим директором, отделом рекламы и даже с собственной секретаршей Ариной. Подумать только – у нее была собственная секретарша. Но, кажется, даже она Алену презирала. Какой из нее директор? Смешно сказать. Учительница, которой вообще неинтересны все эти финансовые дела. Все, что ее интересует, лежит на столах и называется эскизами.

У Алены даже возникла собственная идея. Коллекция с отсылкой к «Пиковой даме» Пушкина. Она хотела соединить магию осени и сказку. Когда природа умирает и все тускнеет, а впереди самые депрессивные месяцы, Алена желала предложить усталым женщинам отдушину. Дать им возможность почувствовать себя немного ведьмами. Теми, от кого мужчины сходят с ума. Сказка? Пускай. Но кто ее нам подарит, кроме нас самих?

Но до показа оставалось два месяца, и было безумием считать, что она успеет. Для ее задумки ей бы понадобилось кружево, шелка и корсеты. Да, непременно корсеты. Платья были бы закрытыми, но с подложкой, как мебель Изабеллы. Прозрачный лиф, под ним кружевная сетка на шелковой основе с легким намеком на сердце…

Алена распахнула дверь, ныряя в солнечное утро и собираясь идти пешком – пример Изабеллы оказался заразительным, и Алена нашла в нем массу преимуществ. Ее Дом мод располагался в сорока минутах ходьбы от дома Изабеллы, и добираться туда пешком было гораздо быстрее, чем на машине. К тому же это время принадлежало ей одной.

Она могла слушать музыку, или аудиокнигу, или же просто обдумывать новые наряды. Возможно, к «весне-лету» ей стоит запустить собственный бренд? Лев вроде говорил о том, что бюджет не ограничен и что у нее есть отличный источник финансирования – госзаказ на пошив школьной формы. Деньгами от него уже кое с кем поделились, но этот человек сейчас был под следствием, а значит, тот, кто его заменяет, побоится требовать свою долю. А если Алена решит выгнать половину бездарей, обитающих под ее крышей, то это сэкономит значительную часть расходов, а значит…

– Ленок!

Алена настолько глубоко погрузилась в собственные мысли, что прошла мимо Костика, сидевшего на лавочке возле ее дома, не заметив его. Она остановилась, и ей потребовалась доля секунды, чтобы понять, кто ее зовет. Алену словно молнией ударило – как она могла так быстро забыть человека, за которого собиралась замуж?

Она молча уставилась на Константина. К счастью, ее глаза были закрыты солнечными очками, так что он не смог прочесть скуку и досаду в ее взгляде.

– Отлично выглядишь, – неуверенно сказал Костик, подходя к Алене и наклоняясь, чтобы ее поцеловать. Она сделала шаг назад.

– Мне нужно на работу, – вместо приветствия сообщила она.

– Ты там до сих пор работаешь? – обеспокоенно спросил Костик. – Значит, еще не получилось?

– Что не получилось? Переспать с Барышниковым? – Алене вдруг показалось, что место маленькой девочки заняла Изабелла. И сейчас она выскажет этому гаду все, что думает.

– Ну, Ленок, ты что, обиделась? Да я пошутил вообще-то, ну ты чего? – робко замямлил Костик, пораженный неожиданной переменой в собственной невесте. Алена была Аленой, но в то же время она уже больше не была прежней.

– Костя, мне сейчас некогда с тобой разговаривать. И чтобы ты сразу понял и мы больше не возвращались к этой теме – мне вообще больше некогда с тобой разговаривать. Все закончено, Костя. Возвращайся к Надежде Алексеевне и ее помидорам. В этом году вроде большой урожай намечается, – она развернулась, чтобы уйти, но Костик догнал ее и схватилза руку.

– Ах вот, значит, как ты запела? Мама моя тебе уже недостаточно хороша, и помидоры у нее не такие! – зашипел он, наклоняясь к лицу Алены и вместо умной доброй лошади становясь похожим на упрямого ишака.

– Твоя мама и ее помидоры тут ни при чем. А теперь, если ты не возражаешь, отпусти мою руку, мне надо идти.

– Возражаю! – воскликнул Костик. – Если ты решила меня бросить, то ты должна вернуть все мои подарки! Ты их не достойна.

Оправившись от секундного шока, Алена расхохоталась.

– Что?

– Что слышала! – Костик отпустил ее руку и расправил плечи.

– Позволь уточнить, о каких подарках идет речь?

– О том серебряном кольце, браслете и сережках, которые я подарил тебе, когда делал предложение.

– И сколько же они стоили?

– Тридцать пять тысяч, между прочим!

– Врешь! – улыбнулась Алена.

– А вот и не вру! Мама их, между прочим, для себя из Карловых Вар привезла, – Костик запнулся.

– Мама привезла для себя, а ты решил подарить невесте? – широко улыбнулась Алена. – Шарман.

– Между прочим, это фамильная драгоценность, – с вызовом сообщил Костик.

– Хорошо, – кивнула Алена. – Подожди здесь.

Украшения лежали в квартире Беллы. Это были единственные украшения, которыми Алена владела на момент приезда в столицу, и она решила прихватить их с собой, чтобы показать Изабелле, что она не какая-то бедная родственница. Смешно.

Алена направилась к подъезду и уже через минуту входила в квартиру, столкнувшись на пороге с Изабеллой, которая собиралась на свой традиционный променад.

– Что случилось?

– Жених бывший случился. Требует вернуть емуподарки.

– А такие были? – брови Изабеллы взметнулись.

– Да, представь себе. Комплект его мамы из Карловых Вар.

Алена, сбросив обувь, прошла мимо Изабеллы в комнату, а та крикнула ей вслед:

– Надеюсь, ты прихватила от них коробочку?

– Нет, – крикнула из глубины комнаты Алена, взяв в руки найденные украшения.

– Вот увидишь, этот жлоб еще и про коробочку спросит. Потрясающий экземпляр. В палату мер и весовего, срочно.

Алена ничего не ответила Изабелле. Обувшись, она вышла из дома и, подойдя к Константину, вложила ему в руку украшения.

– Если у тебя все, то я пойду.

– Нет, не все, – нахмурился Костик. – А где от них коробочка? И еще я, между прочим, дарил тебе букеты, конфеты и даже в рестораны водил.

– В кофейни, – поправила его Алена.

– Если ты считаешь, что кофейни не стоят денег, то ошибаешься! – нахохлился Костик. – Я, между прочим, обычный врач, а не олигарх. А врачи в нашей стране люди небогатые, если тебе это, конечно, известно и вообще интересно.

– Нет, Костик, – спокойно ответила Алена.

– Что «нет»?

– Я не собираюсь отдавать тебе деньги за конфеты и букеты. Ты тоже часто бывал у меня дома и ел мою еду, ничуть не беспокоясь о том, что она стоит денег. И вообще, если тут кому и положена компенсация, то мне. За то, что терпела тебя все пять лет.

– Что? – опешил Костик. – Терпела? А ты знаешь, что за оскорбление чести и достоинства можно и в суд подать?

– Подавай, Костик, куда хочешь. Хоть в суд, хоть в Спортлото, хоть в Комиссию по работе с инопланетным разумом. Главное, не появляйся возле моего дома. Я, между прочим, выхожу замуж. А мой жених может и ноги переломать.

И, рассмеявшись, Алена развернулась и поспешила прочь. Костик еще что-то кричал ей вслед, но она его не слышала. Вставив наушники, она включила энергичную музыку и дошла до работы в два раза быстрее обычного. Кивнув девушке на ресепшене, она направилась в большой зал, где работали модельеры. Даже сквозь наушники до нее донеслись очередные вопли Инока. В этот раз досталось девушке-модели, которая, по мнению гения, была недостаточно красива и носила его наряд не с тем вайбом.

– Вы уволены, – громко сказала Алена, снимая наушники. В огромном помещении, в обычных обстоятельствах гудевшем словно улей, наступила мертвая тишина. Слышно было лишь, как у несчастной модели подвернулась нога, обутая в туфлю на высоком каблуке, и, чтобы не упасть, девушка схватилась за спинку стула.

– Присядьте, – Алена повернулась к бедолаге, одетой в ужасные лохмотья. – И снимите с себя этот кошмар. Можете даже его сжечь, я разрешаю.

– Я не понял… – начал Инок.

– А что тут непонятного? Мы разрываем с вами сотрудничество. Свои творения вы можете вынести на показы самостоятельно или обратиться к кому-то другому, кто поможет вам реализовать творческие амбиции.

– Вы с ума сошли? – прошипел Инок, меняясь в лице. Стоявшие вокруг завороженно наблюдали за происходящим.

– Я даю вам деньги, – без тени улыбки произнесла Алена. – Вы большой мальчик, чтобы понимать, что тот, кто платит, тот и музыку заказывает. Так вот, ваша музыка мне не нравится. Я даю вам несколько часов, чтобы все собрать и убраться отсюда. Всех, кому интересно продолжение сотрудничества, – она обвела взглядом притихших модельеров, переглядывающихся между собой, – я жду у себя в кабинете завтра, начиная с девяти часов. Да, рабочий день у нас начинается в девять часов. Каждому я дам ровно час, чтобы вы презентовали мне то, что собираетесь показывать в августе и сентябре. Я лично буду одобрять коллекции. Или не одобрять. Тех, кого не устраивает такой формат сотрудничества, я приглашаю обратиться сегодня же в отдел кадров с заявлением об увольнении. Вопросы есть?

Вопросов не было. Все были настолько шокированы происходящим, что не могли подобрать слов. Алена развернулась, чтобы уйти в свой кабинет, но в последний момент остановилась:

– И последнее. У нас все разговаривают вежливо. Если я услышу еще хотя бы одного человека, орущего на персонал, он будет уволен на месте.

И, больше не говоря ни слова, она направилась в свой кабинет, кивнув Арине:

– Доброе утро, Арина, сделайте мне, пожалуйста, кофе и в ближайшие пару часов никого ко мне не пускайте. У меня важная встреча.

Зайдя в кабинет, Алена взяла телефон и решительно набрала знакомый номер:

– Нико, привет, это я. Нет, я не пропала. Все расскажу. Пообедаем вместе сегодня? Я угощаю! Любой ресторан на твой выбор. А пока дай мне, пожалуйста, телефон Ларисы.

Ларусик. Вот кто ей нужен, чтобы разобраться в море бумаг и не сойти с ума. А она, Алена, займется тем, о чем мечтала всю жизнь. Чистым творчеством.

* * *

– Ты был прав, дед, – Барышников нервно тыкал в тарелку с салатом, который никак не хотел накалываться на вилку.

– В чем? Сашенька, свет мой, ты какой-то нервный, – заметил Филипп Викторович, который, как всегда по средам, обедал с внуком после партии в теннис.

Александр выглядел плохо. Несколько дней не брился, мятая одежда, круги под глазами и легкий запах, безошибочно указывающий на то, что внук несколько дней пил.

– Все женщины стервы, – драматически изрек Александр, побеждая салат и решительно отправляя его в рот. Прожевав, он сделал знак официанту: – Бокал пино нуар, пожалуйста.

Филипп Викторович бросил взгляд на часы:

– Полдень. Не рановато ли?

– В самый раз.

– И кто же тебя так обидел? Неужели невеста?

– Нет, – буркнул Александр, – она только вчера вышла из больницы.

– И ты напился на радостях? – Филипп одобрял Каролину, но в то же время жалел внука. Да, такая станет отличной женой, как его Нина в свое время. Вот уж кто был удивительно красив и мучительно глуп. Но ведь любят совсем не таких. И спустя много лет в его воспоминаниях жил лишь один образ. Той, которая на роль идеальной жены никак не тянула.

– Нет. Представь себе, дочка Вишневского…

– Так это она, Каролина, – изумился Филипп Викторович.

– Да нет же, дед, не перебивай. У Вишневского, как оказалось, есть другая дочка, незаконнорожденная, но я был не в курсе ни как она выглядит, ни вообще… Так вот, ей он завещал свой Дом мод. И что, ты думаешь, она сделала?

– Что?

– Устроилась ко мне на работу! Видимо, чтобы разнюхать, что я готовлю на показ.

– И ты ничего не заподозрил?

– Нет. Я даже… в общем, я ею увлекся.

– Вот как? – хмыкнул Филипп, с удовольствием разрезая сочный стейк.

– Не в этом дело. В общем, она пропала. Уволилась без объяснения причин. А потом возникла в «Черри Стайл» – вот уж идиотское название! И сманила туда Ларису.

– Ларисе давно надо было от тебя уйти, она сама может руководить Домом мод, – пожал плечами Филипп.

– Ларка тоже стерва. Могла бы уйти в другое место, а не к конкурентам.

– А есть другие места? – Филипп сделал глоток минеральной воды, внимательно глядя на внука. Кажется, вторая дочь Вишневского зацепила того куда сильнее, чем та, на которой он собирался жениться.

– Это неважно. В общем, кажется, эта стерва стащила у меня все идеи. Потому что она уволила Инока, а он у них ведущий модельер, между прочим, и все ждут его коллекцию. А она заявила, что представит свою собственную. Ну вот скажи, кто такое будет делать за два месяца до показа?

– А ты уверен, что она что-то украла? Доказательства есть?

– Какие тебе нужны доказательства? Все бабы – стервы. Мне надо было это понять еще когда я с ней познакомился. Знаешь, как это произошло? Она подцепила меня на игре!

– На игре? – насторожился Филипп. – Она что, картежница?

– О, нет, – улыбнулся Александр, вспоминая ту необыкновенную ночь. – Она была… я даже не знаю, как тебе это описать. Народ шептался, по крайней мере те, кто постарше, что она похожа на графиню, про которую ты мне вечно рассказываешь, – Александр схватил бокал вина, принесенный официантом, и выпил его залпом. – Не знаю, как там выглядела твоя графиня, но если Алена похожа на нее, то понимаю, почему ты так долго страдал.

– Как, ты сказал, ее зовут? – Филипп впился руками в стол.

– Алена. Алена Васнецова. Фамилия, кстати, настоящая.

– Не может быть… – прошептал Филипп.

И вот ему снова тридцать. Он только что женился на Нине, подруге детства, дочери «правильного человека», как любил говаривать его отец. Он был заместителем этого самого «правильного человека». Нина красива, ей вслед оглядываются на улице, и Филиппу это, безусловно, льстит. Он думает, что любит ее. Думает вплоть до того дня, когда встречает Беллу. Изабеллу. Дочь испанцев, приехавших в Союз из Франции. Ее отец – летчик, после окончания войны пытался сбежать в родную Испанию в дипломатическом багаже, но был пойман и отправлен в лагеря на двадцать пять лет «за измену родине». Мать не выдержала и умерла от горя. Растила Изабеллу бабка, испанская графиня, которая только и умела, что играть в карты, и внучке эта страсть и умение прививались с детства.

Когда Изабелле исполнилось восемнадцать, она выскочила замуж за юного испанца, но брак вскоре распался. Изабелла решила, что молодость, красота и умение блефовать – это единственное, на что можно надеяться в этой жизни. А любовь, ну что любовь? Любовь только и существует, что в глупых книжках. Так она всегда говорила, объясняя Филиппу, что ей плевать, что он женат. Что ее это совсем не ранит и вовсе она не хочет стать его женой.

Так она твердила вплоть до того дня, когда Филипп решил спасти ее от нее самой. После чего Изабелла растворилась в воздухе, считая его вором и предателем. А может, виной тому была встреча на улице накануне ее исчезновения. Изабелла, Филипп и беременная Нина.

Правды он так и не узнал, Изабелла как сквозь землю провалилась. Перестала появляться в салонах, бросила игру, переехала и, кажется, сменила фамилию. Больше он о «графине» ничего не слышал. Возможно ли, что эта девушка…

– Сколько ей лет?

– Не знаю, – нервно передернул плечами Александр, делая знак официанту, чтобы тот принес еще бокал. – Как оказалось, я вообще ничего о ней не знаю.