Алёнушка

Алена лишь молча кивнула и отправила Льву сообщение:

«Приходите к нам на ужин».

Она весь день просидела на кухне, наблюдая за тем, как Белла готовится к ужину. Та решила сделать салат из баклажанов (отчего-то она питала слабость к этому овощу), подать французский луковый суп с чесночными гренками, запечь плечо барашка и на десерт приготовить тирамису.

Изабелла согнала Алену со стула и привлекла к готовке. Девушка покорно мыла, резала, смешивала, мазала, ставила в духовку и доставала из нее, не придавая ни малейшего значения своим действиям.

– Если бы я не знала, что ты выходишь замуж за любимого человека, я бы решила, что ты несчастлива.

– Наоборот. Я слишком счастлива, просто не знаю, как выразить.

– Зачем ты это делаешь? – Изабелла отправила в духовку луковый суп и повернулась к внучке.

– Режу лук?

– Выходишь замуж.

– Ну надо же мне когда-то выйти замуж? Часики тик-тик. Предыдущий мой жених тебе не очень нравился, может, этот приглянется.

Изабелла сняла прихватки и отложила их в сторону. Взяла внучку за плечи и слегка встряхнула, как тряпичную куклу.

– Тебе сложно в это поверить, но я хочу, чтобы ты была счастлива.

– Как же я могу быть счастлива, если все мужики козлы, а лучший из мужчин достался тебе, да и тот на небеса отправился? Видимо, не выдержав счастливой жизни.

– А вот хамить сейчас необязательно, – вспыхнула Изабелла.

– А тебе необязательно приставать ко мне с вопросами. Кто меня учил, что мужиков нужно использовать и брать от них нужное? Именно этим я сейчас и занимаюсь.

– Ты поняла меня слишком буквально, – покачала головой Изабелла.

– Ты выразилась достаточно ясно.

– Послушай, Алена, – вздохнула Изабелла. – Я когда-то пыталась предостеречь твою мать, но она не послушалась. И жизнь ее сложилась не очень удачно.

– А послушайся она тебя, сидела бы сейчас с мерзким богатым кавалером где-нибудь на Гавайях и пребывала бы на седьмом небе от счастья? – приподняла бровь Алена.

– Я не знаю, – честно призналась Изабелла. – Но романы с женатыми мало кому приносят счастье. Я лишь пыталась ее уберечь.

– Не уберегла и забыла, что у тебя есть дочь? – плотину словно прорвало, и Алена вдруг почувствовала в себе силы высказать Изабелле все, что думала.

– Вовсе нет, – покачала головой Изабелла. – Просто Марианна унаследовала мой характер. Ей было проще разорвать со мной все связи, чем признать, что я была права. Она пыталась доказать мне, что уж она точно не такая, как я, и ее жизнь сложится намного лучше. Она исчезла. В ту пору еще не было интернета, и ее следы затерялись. Она перестала общаться не только со мной, она разорвала все связи, даже со своими друзьями. Вначале укатила в одну из республик, а потом, как оказалось, вернулась, но не ко мне. Я даже не знала, кто у меня родился – внук или внучка. Что я должна была, по-твоему, делать? Податьв розыск?

– Почему бы и нет? – Алена не собиралась сдаваться.

– Она была совершеннолетняя и вольна делать все, что считает нужным.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Затем, что ты можешь быть с этим несогласной, но я действительно желаю тебе счастья.

– Ты ведь даже не приехала на ее похороны.

– Я о них не знала. Меня уведомили бюрократы, когда пришло время оформлять наследство. Я ведь в некотором роде тоже имела на него право.

Алена ничего не ответила. Лишь поинтересовалась после затянувшейся паузы:

– Лук куда?

– В белую миску, – также немного помолчав, ответила Изабелла.

За ужином Алена наблюдала будто со стороны. Она сделала над собой усилие – помыла голову, переоделась, но краситься не стала. Ноги все еще болели от неудобных туфель, поэтому Алена осталась босиком. Перед ужином она пришла к неожиданной мысли. Если представлять на месте Льва Александра, то все может быть не так уж и плохо. От этой мысли она слабо улыбнулась. Кажется, она придумала способ, как обмануть будущего мужа.

Тот явился в костюме, с двумя букетами цветов и презентом. Ничего вычурного. Стильные композиции и большая коробка с пирожными из любимой кондитерской Изабеллы. И как только узнал?

За столом был любезен, остроумен, рассказывал байки, которые заставили даже Изабеллу смеяться, и умело пользовался приборами, которые бабушка щедро разложила на столе, решив создать будущему родственнику небольшие неудобства.

– Партию? – предложил Лев, закончив пить кофе. Алена вздрогнула и слишком быстро ответила:

– Нет.

Но Льва она, казалось, и не интересовала. Он не сводил глаз с Изабеллы.

– Сочту за честь сыграть с легендой.

– Откуда вы знаете?

– Я много чего знаю.

– Не сомневаюсь. Сами играете?

– Крайне редко, я бы даже сказал – в исключительных случаях.

– Почему?

– Неинтересно. Я всегда выигрываю, – он улыбнулся, не сводя глаз с Изабеллы, и заметил, что у той пронеслось во взгляде – вызов принят.

– А вы знаете, как добиться своего, – резюмировала она.

– На том и стоим, – скромно потупился Лев. – Так что же, графиня?

– Нет.

– Нет? Позвольте узнать почему?

– Потому что я не начинаю заранее проигранные партии.

Лев расхохотался.

– Не сомневался в вас. А сейчас, если не возражаете, у меня небольшой разговор к вашей… нет, внучкой я не могу ее назвать…

– Ах вы льстец, – улыбнулась Изабелла, а Алена взглянула на Льва почти с ненавистью – это и есть его стратегия, как заставить себя полюбить? Подлизаться к Белле? Если бы он только знал…

– Мне выйти?

– Нет, что вы. Останьтесь. Алена, – Лев полез в карман пиджака и достал из него небольшой документ. – Как ты знаешь, все имущество твоего отца…

– Он мне не отец.

– Хорошо, все имущество покойного Вишневского перешло ко мне в счет уплаты долгов. В том числе и его модный дом.

Алена замерла и подняла на Льва глаза, неожиданно ставшие огромными. Тот даже запнулся на мгновение, заглянув в их глубины.

– Я знаю, что ты интересуешься модой, поэтому я хочу тебе его подарить. Он твой.

Под пристальным взглядом Изабеллы он протянул ничего не понимающей Алене документ. Девушка уставилась на бумаги невидящим взглядом.

– Что?

– «Черри Стайл», прости господи, теперь твой. Делай с ним, что хочешь. Но я надеюсь, что ты его хотя бы переименуешь…

Когда за Львом закрылись двери, Изабелла бросила полный любопытства взгляд на Алену.

– Занятный экземпляр.

Но внучка ничего не ответила. Только сейчас, перечитав дарственную раз двенадцать, она наконец-то поняла, что Лев не шутил. Она теперь действительно владелица собственного Дома мод.

* * *

Алена нырнула в работу с головой с такой страстью и горячностью, словно водолаз, который еще надеется отыскать близкого, уцелевшего после крушения. Понимает, что шансы его равны нулю, но все равно цепляется за ускользающую надежду.

Работа давала ей возможность не бывать дома и не смотреть в глаза Изабелле, становившейся день ото дня все более задумчивой. Работа также сводила время ее общения со Львом к минимуму.

Тот, казалось, не возражал. Каждое утро Алене приносили от него в офис букет цветов с пожеланием хорошего дня. Вечером Лев встречал ее с работы, вез в ресторан и спрашивал, как прошел ее день. Больше ничего.

В первые дни ее ответы были односложными, но чем глубже она погружалась в окружающую действительность, тем более многословной становилась. Алена чувствовала себя в собственном доме моделей как в клетке с дикими зверями. Ее Дом мод объединял под своей крышей нескольких молодых, амбициозных модельеров, которые творили под своими собственными брендами, и их сотрудничество было по сути формальным. Точнее, Дом мод Алены давал деньги на творения модельеров (часто оказывавшиеся никому не нужными), а модельеры создавали то, что велели им творческие порывы, не спрашивая мнения руководства.

– Я не понимаю, зачем от… Вишневскому вообще нужен был этот дом моделей? – однажды задала она вопрос Льву, который, казалось, знал и понимал все на свете.

– Обычная прачечная.

– В каком смысле?

– В прямом. Государство и некоторые частные лица, да даже сам твой покойный папенька переводили на счета Дома мод огромные суммы. Поддержка культуры, молодых талантов, то-се. Часть денег позже возвращалась в их же карманы, ну а этим бездарям перепадали какие-то копейки на их творения, которые разве что слепые могут надеть.

Алена замолчала. Это пояснение многое ставило на свои места. С оценкой того, что делали модельеры, Алена была согласна. Ужасные ткани, никакой идеи или концепции, претензия на высокую моду, которая была так же далека от гламура, как халаты ивановского ситца. Впрочем, у последних была своя целевая аудитория, и в их существовании было гораздо больше смысла, чем в том, что производил ее модный дом.

– Я… я их боюсь, – неожиданно призналась Алена Льву после особенно тяжелого дня.

В то утро она шла по офису, как канатоходец без страховки под куполом цирка. Половина сотрудников пыталась заискивать и льстить так грубо, что Алену мутило от этой лести. Вторая же половина, стоявшая чуть повыше на иерархической лестнице, здоровалась сквозь зубы и смотрела на нее как на ничтожество. Заметив, как один из модельеров – Иннокентий, творивший под брендом ИНОК, – орет на швей, что те пошили «дерьмо какое-то» – модели сидят ужасно, это никто не будет носить, Алена посчитала нужным вмешаться.

– Что случилось? – робко спросила она.

Инок бросил на нее быстрый взгляд и закатил глаза – еще этой не хватало.

– Ничего, обычная подготовка к показу. Он в августе, если вы не в курсе.

– Я в курсе, – тихо ответила Алена.

– Если вы в курсе, то должны знать, что к показу отшиваются образцы, которые мы примеряем. Так вот, нам пошили дерьмо.

И он потряс синтетической тряпкой невнятного серо-фиолетового цвета перед лицом Алены. Творение Инока состояло, казалось, из сплошных дыр, вырезов и разрезов, щедро сдобренных цепями.

– У вас что, тема «Кентервильское привидение»? – улыбнулась Алена, пытаясь разрядить обстановку и вспоминая, что в похожем наряде бродило привидение по замку в одноименном старом мультфильме.

– Что? – Иннокентий посмотрел на Алену как на сумасшедшую. – Какое еще привидение?

– Ничего, ничего, я просто подумала… может быть, еще раз пересмотреть эскиз? – к концу фразы ее голос совсем потух.

Иннокентий окинул ее взглядом, полным презрения:

– Елена, я стесняюсь спросить, вы модельер?

– Нет, – покачала она головой. – Я художник-оформитель.

– Тогда давайте каждый будет заниматься своим делом. Я – модой, а вы, если хотите и вам нечем заняться, нарисуйте какие-нибудь декорации. Можете даже в стиле вашего кентерберийского…

– Кентервильского…

– Да, вот его. Привидения.

Пересказывая этот диалог Льву, Алена разоткровенничалась неожиданно для себя самой. Вовсе она не собиралась делать непрошеного жениха частью своей жизни и делиться с ним горестями и радостями, но этот конфликт, произошедший на глазах у всех сотрудников, не выходил у нее из головы.

– Я даже не знала, что ему сказать, – тихо закончила она, чувствуя себя полным ничтожеством.

– Хочешь, я ему ноги переломаю? – ласково предложил Лев.

– Ты что! – ужаснулась Алена, сама не замечая, как перешла со Львом на «ты». – Не вздумай! Зря я вообще рассказала…

– Нет, не зря. Ты умная, взрослая и сильная. И в тебе гораздо больше Беллы, чем ты думаешь. Поэтому я уверен, что ты сама решишь, что делать и что ему сказать в следующий раз. Я лишь хочу тебе напомнить – этот бездарь лепит свои никому не нужные тряпки исключительно за твой счет. А кто платит, тот и музыку заказывает. Его бренд принадлежит тебе. Так что в любой момент ты можешь дать ему пинок под зад.

Алена подняла на Льва взгляд, в котором сверкнула крошечная звездочка надежды и облегчения. Лев сказал вслух то, что сама она озвучивать не решалась. Ей нужно было, чтобы кто-то подтвердил правильность ее мыслей.

– А если он не согласится уйти?

– Всегда остается вариант с поломанными ногами, – пожал плечами Лев, а Алена искренне рассмеялась.

В ту ночь она уснула окрыленная, но на следующее утро задор пропал. Не сможет она такого озвучить Иноку. Он такой стильный, модный. Целуется со всей тусовкой, ему благоволят дамы из высшего общества. Особенно одна, чей муж был настолько дряхлым, что ворочал своими миллионами не выходя из дома. Куда ей, Алене, тягаться с такими величинами? Позволять Льву действовать бандитскими методами она не собиралась. Впрочем, девушка надеялась, что он так шутит. Помнится, даже когда его помощник, которого, как оказалось, звали Степаном, выбивал долг из нее самой, речь о сломанных конечностях не шла. Сам же Лев всегда был уравновешен, вежлив и обходителен. Впрочем, Алена была уверена, что все это лишь брачные пляски. Он же наверняка заключил сам с собой пари, что покорит Алену до свадьбы, вот и старается, из кожи вон лезет. Но как только они переступят порог ЗАГСа, он изменится. Потому что такие деньги одной вежливостью не зарабатываются.