Алёнушка

– Я ее подготовил. – Лев достал из кармана пиджака листок, сложенный вчетверо, и протянул Алене. Она развернула документ и прочла. Расписка была нотариально заверена. Но больше всего поразило Алену то, что в ней были указаны ее паспортные данные. Внезапно ей стало холодно. Эти люди знают о ней все. Как ее угораздило с ними связаться? Мысли снова вернулись к Александру, и Алена чуть не задохнулась от мучительной боли.

– Расписку вы получите только тогда, когда расплатитесь.

Алена не заметила, как расписка снова оказалась в руках у Льва. Стол к тому времени уже был убран, лишь перед Аленой дымилась чашка с густой тягучей жидкостью да лежала коробка со сладостями.

– Я собираюсь расплатиться с вами не деньгами, – после небольшой паузы объявила Алена.

– Простите, но натурой я такие суммы не принимаю, – ухмыльнулся Лев, а Алена неожиданно покраснела.

– Я и не собиралась… – промямлила она.

– Вот и отлично, – кивнул Лев. – Люблю понятливых женщин. Так что же вы собираетесь предложить мне взамен? Яйцо Фаберже?

– Картину. Точнее эскиз.

– Интересно, – Лев приподнял бровь. – Что-то из личной коллекции графини?

– Можно и так сказать. Этот эскиз был украден у нее много лет назад, поэтому наша сделка должна остаться между нами, – твердо произнесла Алена, поднимая глаза на Льва.

– Все интереснее и интереснее, – одобрительно кивнул он. – Вы позволите?

Алена кивнула. Лев осторожно взял в руки папку, открыл ее, достал эскиз, развернул несколько слоев пленки так, чтобы стало виден рисунок. Замер, разглядывая его, а затем поднял глаза на Алену:

– Мне понадобится оценщик, при всем моем уважении.

– Да, конечно.

Лев взял телефон, сделал звонок и договорился с кем-то о встрече через полчаса.

– Оценщики работают в такое время? – удивилась Алена.

– Это эксперт из музея русского искусства. Мы постоянно сотрудничаем. Сами понимаете, в моей работе это необходимо.

– А я думала, что в вашей работе необходимы связи с бандитами, – не удержалась Алена.

– Помилуйте, – широко улыбнулся Лев, – я просто скромный бизнесмен, безоглядно влюбленный в искусство. Я и сам коллекционер в некотором роде, поэтому прекрасно понимаю страсть и дрожь тех, кто стремится обладать тем или иным предметом искусства, но находится в стесненных обстоятельствах. И поэтому всегда готов прийти на помощь.

– Совершенно бескорыстно, – снова не удержалась Алена и тут же сама себя обругала – ну чего ты нарываешься? Сейчас выведешь его из себя и останешься с долгом и без картины. Но Лев, казалось, был настроен вполне миролюбиво.

– Прошу, – встав из-за стола, он распахнул перед Аленой дверь, и они оказались в основном зале ресторана. Лев слегка кивнул Алениному знакомому, и тот растворился в толпе. К этому часу «У Тимура» яблоку было негде упасть.

– Степан подгонит машину, и мы подъедем домой к эксперту.

– А как я могу знать, что этот эксперт настоящий? – спохватилась Алена.

– А зачем мне подсовывать вам ненастоящего? – серьезно спросил Лев, но Алене почудилась в его голосе издевка.

Они уже вышли на улицу, где прямо у входа в ресторан стоял все тот же «бентли», который и доставил их к эксперту, жившему, как показалось Алене, где-то на соседней улице.

Дом, чем-то похожий на дом Изабеллы, был построен явно до революции. Жильцы заботливо относились к подъезду и явно считали его совместной собственностью. Стены были выкрашены в уютный бархатно-зеленый цвет и украшены изображениями старого города. Словно в ответ на незаданный вопрос Лев пояснил Алене:

– Когда-то этот дом отдали музейным работникам. Потом был сложный период, многие из них продали свои квартиры состоятельным людям, но вскоре все незаметно вернулось на круги своя.

– Состоятельные люди вернули квартиры музейным работникам? – хмыкнула Алена.

– Вовсе нет. Просто в них неожиданно проснулась любовь к искусству собственной страны, и парочка богатеев взяла шефство над музеем и поспособствовала оформлению дома. Один из жильцов, я не буду называть его имени, но вы наверняка его слышали, когда-то жил здесь ребенком. Заработав очень много денег, он выкупил три квартиры, две из которых отвел под собственную коллекцию и пускает посмотреть по предварительной договоренности. После смерти хочет сделать этот дом музеем. Мы пришли.

Лев остановился перед красивой деревянной дверью и два раза нажал на звонок, затем выдержал паузу и снова нажал два раза.

– Роман Витальевич внимательно относится к мерам безопасности, – улыбнулся он Алене.

Роман Витальевич, оказавшийся маленьким, вертлявым стариком, закутанным в огромный узбекский халат, встретил Льва как родного и немедленно испарился где-то в глубине обширной квартиры. Алена бросила взгляд на Льва, тот махнул рукой в сторону коридора:

– Идите смело, кабинет Романа Витальевича в торце.

Квартира эксперта ничуть не уступала квартире Изабеллы по содержанию. Все стены были увешаны картинами. Начало прошлого века, народные мотивы, очень много пейзажей – степи, поля.

– Он что, утащил все эти картины из музея? – понизив голос, поинтересовалась Алена.

– Почему же? – искренне удивился Лев. – Роман Витальевич часто выступает частным экспертом, и у него безупречная репутация. Ему доверяют. Иногда люди, как правило, это пожилые или не совсем здоровые родственники некогда известных и могущественных людей, обращаются к нему с просьбой посодействовать в продаже той или иной картины. Иногда Роман Витальевич выкупает эти картины сам, иногда предлагает другим ценителям.

Они вошли в кабинет Романа Витальевича, который выглядел настоящей декорацией к фильму о гениальном ученом. Книги здесь были повсюду. Шкафы достигали потолка, но даже на них щуплый Роман Витальевич умудрился водрузить тома, грозящие в любой момент рухнуть и погрести ученого под собой. В кабинете имелась массивная приставная лестница на колесиках, по которой можно было добраться до книжных вершин, но Роману Витальевичу в данный момент она была не нужна.

Сбросив прямо на пол многочисленные бумаги, лежавшие кипами на массивном дубовом рабочем столе, он включил мощную настольную лампу и извлек из ящика внушительную лупу.

– Так, что тут у нас. Васнецов. Ага, «Аленушка»! Недурно, недурно, – принялся бормотать он себе под нос, позабыв об окружающих…

Алена переминалась с ноги на ногу и даже бросила недоуменный взгляд на Льва, но тот приложил палец к губам, призывая ее к молчанию. Спустя пятнадцать минут бормотаний Роман Витальевич поднял голову и, прищурившись, изрек:

– Прекрасно.

– Что скажете, Роман Витальевич?

– Скажу, что это прекрасный, восхитительный экземпляр. Я бы даже сказал образцовый.

Алена не смогла сдержать улыбку и радостный вздох – кажется, у нее получилось. Она отдаст картину и забудет обо всех своих проблемах. Лев же, в отличие от Алены, энтузиазма особо не высказывал. Он не сводил глаз с Романа Витальевича.

– Я бы даже осмелился спросить, сколько вы за него хотите. Вы ведь знаете, что на рынке гуляют копии Васнецова, и мне кажется, что этот экземпляр мог бы послужить, так сказать, референсом. В нем есть, знаете ли, некие характерные, отличительные черты художника.

Алена с недоумением уставилась на эксперта:

– О чем вы сейчас говорите?

– О том, что эта восхитительная подделка Васнецова может сослужить прекрасную службу экспертам.

– В каком смысле «подделка»? – Алене показалось, что стены комнаты качнулись и шкафы с книгами сейчас рухнут и накроют ее с головой.

– В прямом. Это подделка, милая барышня, но весьма удачная.

– Вы врете, – после того, как верчение стен остановилось, заявила Алена.

– Позвольте, что значит «врете»? – возмутился Роман Витальевич. – Ну, знаете ли, впервые я такое слышу в свой адрес…

Но Алена уже не обращала на него ни малейшего внимания. Повернувшись ко Льву, она уставилась на него во все глаза.

– Вы специально это организовали, да? Привезли меня к фальшивому эксперту, чтобы он заверил меня, что картина – подделка…

– И зачем мне это? – удивился Лев. – Во-первых, вы можете сами ознакомиться с биографией Романа Витальевича в интернете. Он личность широко известная в своих кругах, его часто приглашают экспертом в разные передачи. Убедиться, что он тот, за кого себя выдает, труда не составит…

– Но позвольте, что значит «тот, за кого себя выдает»? – попытался вклиниться в разговор Роман Витальевич, но Лев его проигнорировал и продолжил:

– Если бы мы действительно вступили с ним в преступный сговор, то сейчас бы вы услышали как раз, что картина настоящая…

– Это если бы она была настоящей, я поддельных оценок не даю, – с достоинством заявил Роман Витальевич.

– Но стоит она, к примеру, сто тысяч, и больше за нее никто не даст. Таким образом, я бы стал обладателем уникальной вещи, а вы остались бы мне должны еще большую сумму. А так я готов вам вернуть вашу картину прямо сейчас, подделки меня никогда не интересовали.

Алена прикусила губу. В словах Льва была определенная логика, и девушка понимала, что он прав. Присев на край кресла, заполненного книгами и бумагами, она судорожно вцепилась в его ручки. На глаза навернулись слезы. Все было зря.

– Но я не понимаю, – прошептала она. – Картина хранилась дома, сигнализация…

– Вы что, ее украли? – ужаснулся Роман Витальевич, но Лев поспешил его заверить:

– Нет, что вы. Эта картина принадлежала бабушке этой милой барышни.

– Увы, вашу бабушку обманули.

– Это графиня… – пояснил Лев.

– Невероятно! – всплеснул руками Роман Витальевич. – Это все очень, очень странно…

– Вы что, знаете Изабеллу? – Алена подняла заплаканные глаза на эксперта, который в ее искаженном от слез взгляде стал еще меньше.

– Помилуйте, кто же не знает графиню? – мечтательно улыбнулся Роман Витальевич, переносясь в воспоминаниях на сорок лет назад. – Раньше и представить было невозможно, чтобы кто-то ее обманул. Глаз у нее был алмаз и рука длинная. Но все мы не молодеем…

– Возможно, оригинал хранится в другом месте? – предположил Лев.

– Нет, – покачала головой Алена.

– Я бы оценил эту картину в четыре-пять тысяч долларов, – снова подал голос Роман Витальевич. – Но если вдруг графиня не согласится, она всегдаможет мне позвонить, и я с удовольствием объясню ей лично, чем я руководствовался при оценке. В любое время.

В руках у Алены оказалась карточка эксперта. Сомнений не оставалось. Если это знакомый Изабеллы, то, возможно, оценка его вполне настоящая.

Она молча поднялась и направилась к выходу. Лев немного задержался, прощаясь и расплачиваясь с Романом Витальевичем. Он догнал Алену, когда та уже собиралась выйти из подъезда. Перехватил ее руку, не дав открыть входную дверь. Алена подняла на него заплаканные глаза – спускаясь по лестнице она не выдержала и все-таки разревелась.

– У меня нет пятисот тысяч долларов, – честно сказала она. – Эта картина была моей последней надеждой. Больше мне нечего вам предложить.

– Ошибаетесь, – Лев смотрел серьезно. Девчонка была совсем юной, неискушенной, настоящей. Давно он такого не встречал, очень давно. Пожалуй, с момента переезда в столицу и не встречал.

– Вы же натурой не берете, – усмехнулась сквозь слезы Алена, – да и не стою я столько.

– Предлагаю вам партию, – немного помолчав, сказал Лев.

– Партию? – непонимающе переспросила Алена, и перед глазами снова возникла Изабелла.

– Да. Сыграйте со мной. Если выиграете – я прощу вам долг.

– А если… я проиграю?

– Тогда вы выйдете за меня замуж.

* * *

Никита пытался уговорить сестру не делать глупостей. Но та уперлась, повторяя, как дурной попугай, что Барин ее бросил, потому что она стареет, ей нужна круговая подтяжка.

– Да ты красивее этой крысы в сто раз! – твердил Никита сестре снова и снова, но та не желала слушать.

– Откуда ты знаешь? Ты ведь даже ее не видел!

– Так в этом все и дело! Если даже я на нее внимание не обратил, а ты знаешь, что я на всех обращаю, о чем мы вообще можем говорить?

– Не надо, Ник, я уже записалась на блефаро, круговую и липосакцию.

– Каролина! – Никита обнял сестру и попытался заглянуть ей в глаза. – Не дури. Брось ты этого дебила, он тебя не стоит. Ты красавица, а ему просто скучно, понимаешь? Хочется яблочка с червячками, потому что обожрался ананасов.

Но Каролину было не переубедить. Всегда она так, с самого детства. Никита хоть и был младше, но всегда чувствовал ответственность за сестру. Та была доброй, очень доброй, но умом Господь ее обделил. Она, в отличие от мамы, пропадавшей в салонах красоты с утра до вечера, всегда была готова его выслушать, утешить, обнять и попытаться защитить от остальных детей. А когда отец отправил их учиться в Англию, сестра стала для Ника единственной опорой.

Именно Каролина помогла ему бросить алкоголь с наркотиками, к которым он пристрастился в первый же год учебы, и потом всегда таскала за собой, пристраивая на разные места благодаря протекции поклонников. Это Каролина пристроила Никиту в агентство к Барышникову. Непыльная работа вполне устраивала его и давала неограниченный доступ к моделям. Но не только за это Никита был благодарен сестре. А за то, что та была единственным человеком в его жизни, которому по-настоящему было до него дело.

– Прикинь, у нас есть сестра, – он держал сестру за руку перед операционной, отчаявшись отговорить ее от безумного поступка.

– Не напоминай мне о ней! – немедленно надулась Каролина.

– Слушай, а может, она нормальная? Мы ведь тоже поступили как уроды, на самом деле, – Никита почесал голову.

Идея Барышникова отдать все наследство, включая долги, неизвестной сестре, показалась ему не очень честной. Но перспектива самому обзавестись огромным долгом (то, что отец был лудоманом и имел колоссальные долги, не было для Никиты тайной) никак его не вдохновляла. А выбор – незнакомая девушка из провинции или он сам с сестрой – был очевиден. Поэтому он и согласился на эту аферу, но муками совести пару дней все-таки промаялся.

– Никакая она не нормальная! – взвилась Каролина. – Зная, что у человека есть невеста, прыгать к нему в постель – это, по-твоему, нормально?

– Может, она не прыгала? – неуверенно предположил Никита.

– А повышение ей за красивые глаза дали?

– Нико болтал, что она талантливая.

– Нико – глупый попугай, – надулась Каролина. – Или ты думаешь, что Саша меня бросил, потому что я старая и некрасивая?

Следующие пятнадцать минут ушли у Никиты на то, чтобы в очередной раз попытаться разубедить сестру. Но ничего не вышло. Слишком часто та слышала в детстве материнские стенания по этому поводу и насмотрелась на измены отца.