Игра на одевание

Лев попросил Станислава съездить в клинику вместе с Хоуп. Конечно, это было легкое нарушение, но кубинка сама приехала в Главк и предложила свою помощь.

Она была собранна и спокойна и начала предлагать деньги, говоря, что готова даже объявить официальную награду за любую информацию о смерти ее жениха. Огласки делу придавать было нельзя, и тогда Гуров напомнил про клинику. Он предложил Хоуп, которую они называли между собой «Крупская», отправиться туда, по сути играя роль самой себя. Только не грозить им сразу юристами, войной с Кубой и армией кровожадных родственников, а наоборот. Показать документы из тех клиник, где раньше наблюдался Альвадес, начать расспрашивать мнения «таких замечательных специалистов», как же такое могло приключиться. Тем более что Гуров рассчитывал еще и на опыт Хоуп, что она сможет разобрать, что там не так с дипломами у Коваля. Не может же новый главврач такого дорого заведения быть настолько подделкой.

– Крупская была великолепна. Еще в машине она грозила им чуть ли не расстрелом на главной площади Гаваны, а как только приблизились к дверям клиники, тут же, как по команде, зарыдала у меня на плече. Я клянусь тебе, что буквально втащил ее в холл. Хоуп причитала, мне кажется, на трех или четырех языках, она заламывала руки, пила литрами воду, пала на грудь главврачу. Как ты предполагал, все фальшивка. От очков до дипломов. Хоуп сказала, что таких заведений даже не существует. Нам распечатали все планы лекарств и даже дали видео с камер наблюдения в холле и на этажах.

– Она была настолько хороша? – улыбнулся Гуров. Он поставил телефон на громкую связь и стал выруливать с парковки, той самой, перехватывающей у метро, с которой уже успел сродниться.

– Каждый раз, как только им стоило хоть чуть-чуть уменьшить градус сочувствия, глаза кубинки набухали такими натуральными слезами, что я не представляю, где можно было так научиться плакать. В общем, мы еще раз проверили таким образом, что никакого злого умысла там действительно не было. Обычное разгильдяйство по отношению к пациенту, они не удосужились даже посмотреть его медицинскую карту.

– То есть?

– Там работает администратор, барышня больше похожа на робота, она сказала, что это политика клиники. Они специально не узнают диагноз, то есть не просят старые документы, чтобы самим сделать все анализы и не пытаться ориентироваться на мнение коллег. Ну а сбой в самом деле был. Часть информации из базы, которая не успела попасть в папки для резервного копирования, удалилась, а у Серхио неожиданно появилась полностью новая чистая карта с рекомендациями почаще заниматься спортом.

– Понятно. Значит, кто-то из его друзей из компьютерного кружка почему-то очень сильно хотел навредить Кубинцу.

Гуров нажал отбой. Потом подумал и перезвонил Хоуп.

– Напарник уже рассказал о вашем визите в клинику, вы невероятная молодец. Хоуп, а Серхио снились кошмары? Сосед сказал, что он часто кричал по ночам. Еще одна соседка тоже это подтвердила. Серхио сказал ей, что кошмары были у него всегда.

– Нет, почему-то он ей соврал, или она неправильно поняла. Он спал всегда очень крепко, не двигаясь даже. И временами мне казалось, что практически не дыша. Но он говорил мне, что в последнее время стал плохо спать. Скажите, а ваши специалисты смотрели лист назначения? Мне сделали копию документов, там есть лист назначений. Там много антидепрессантов. Но Серхио не говорил, что он их принимал. Может быть, его кошмары были побочным действием от лекарств?

– Да, у нашего эксперта есть такой же список, – отозвался Лев и, попрощавшись с Хоуп, тут же перезвонил Дарье.

Эксперт взяла трубку так быстро, как будто ждала звонка.

– Даш, скажи, пожалуйста, от антидепрессантов может быть такой эффект, что человек начинает кричать во сне? Ты смотрела список назначений, который выписали Серхио?

– Да и да. Бывает парадоксальная реакция. Мне передали карту Серхио из кубинской клиники, в которой указана необычная реакция на успокоительные.

– Что это значит?

– Допустим, если он выпьет валерьянку, то носиться будет как шальной кот. И, может быть, даже начнет мяукать, – немного смутилась Дарья.

– Понял.

Мария, часто сама того не ведая, давала Гурову хорошие советы. Вот и сейчас, когда он приехал домой, то, сам не зная зачем, описал жене соседей Кубинца. Не посвящая ее в дело, он рассказал, что в одном очень богатом доме на одном этаже поселилась очень странная компания.

– Понимаешь, все в них насквозь фальшивое. Этот писатель, ну хорошо, я могу это понять. Он думает, что он слишком гениален для этого мира. Был знаменит, может быть. Когда-то давно я встречал таких людей. – Гуров расхаживал по комнате, размышляя вслух, и не сразу заметил, что Маша налила ему еще одну чашку чая.

– Но ведь это же он тебя смутил? Просто человек, который слишком высокого мнения о себе. И уверенный в том, что весь мир вокруг – это полка книжного магазина. Где он либо продает свои книги, либо рекламирует.

– Вторая соседка, Анна.

Гуров описал ее. Их краткий разговор. И то, что она так спокойно говорила о том, что их сосед кричит по ночам. Параллельно Гуров описал то, что успел увидеть у нее в квартире. И поймал смеющийся взгляд жены.

– Да ей плевать на соседа. Она же изменяет мужу. И ты, скорее всего, пришел в тот момент, когда у нее дома был любовник, – сказала Мария. – Поэтому она и была так кратка.

Гуров задумался. А ведь правда. Судя по тому, как она прятала взгляд, торопилась, не пускала его в квартиру… Он подумал, что дело в Серхио, а она просто изменяла мужу.

Утром Гуров встретился с Романенко и ввел его в курс дела, рассказав о том, что у Кубинца оказались очень интересные соседи.

– Алиса? Значит, пока она бывала в квартире у Серхио, то каким-то образом она давала ему успокоительные, в то время как по рекомендациями врача он, наоборот, всячески бодрился и поднимал себе давление, – резюмировал Иван.

– Значит, у твоего Кубинца было слишком много врагов, которые отчего-то решили убрать его таким странным способом.

– Видали и постраннее, – пробормотал себе под нос Романенко. – Хотя да, ты прав. Способ убийства очень странный.

– И все-таки. Что был за скандал, из-за которого нужно было якобы экстренно выслать Альвадеса с Кубы?

В этот раз они встретились на Гоголевском бульваре. Как оказалось, «Кропоткинская» тоже была одной из любимых станций метро Кубинца.

– Мы долго выбирали тему для скандала так, чтобы его никто не решил убить. Кубинцы все-таки народ горячий. И чтобы не отправили в тюрьму или не попытались расстрелять на месте. Сошлись на вполне себе невинном практически розыгрыше. Самым главным было не засветить его вторую работу, как ты понимаешь. Поэтому отправили его на собрание партии, которую, мягко говоря, не одобряет ни его дед, ни его отец, и там прямо под объективами наш Кубинец очень рьяно выступил. До призывов сменить правительство там, конечно, не дошло, свою роль Серхио продумал полностью сам. Самой сути я не знаю, но там было что-то вроде политического стендапа. А на Кубе очень опасно шутить на тему правящих династий в партиях, тем более что он сам из такой же династии. После этого наш паренек традиционно прошелся по армии из серии «в кубинской армии все, что не параллельно и не перпендикулярно, валяется».

Ну и вроде бы как предложил сделать местную валюту чуть повеселее, а то надоело уже. И название тоже можно сменить.

Романенко купил себе кофе и выглядел как обычный офисный служащий. Только, пожалуй что, слегка растерянный.

– И после этого дед предложил его отправить на мелкую работу в посольство?

– Да. При этом Кубинец знал, что именно дед скажет так. Что-то вроде того, что он всегда говорил о том, что прежде, чем иметь хоть что-то, нужно либо поработать руками, либо побыть на очень нудной муторной работе. Я уже в посольстве убедился, что кубинцы терпеть не могут монотонную работу. Серхио хорошо знал свое семейство. Они сделали все, чтобы убрать его из страны за пару суток.

– Это была его идея? Скандала и того, чтобы перебраться в Москву на работу поближе к твоему отделу? Напрашивается один очень интересный вопрос, который вначале этого дела я прозевал, – сказал Гуров, глядя на начинающий покрываться весенней зеленью бульвар и его обитателей. Бабушек и дедушек, выгуливающих своих собак. Еще одна загадка и радость для сыщика. Он всегда побаивался, что вот такие вот уютные бабушки и дедушки с котами на подоконниках и собаками покинут центр города. Слишком уж дорогое и престижное жилье тут. Но нет. Они неторопливо продолжали свой ежедневный променад сквозь время.

– Какой? – спросил Романенко.

– Зачем Кубинцу настолько было нужно так быстро покинуть страну? Что-то я сомневаюсь, что дело только в работе на вас.

Алисе явно не жилось спокойно. Гуров засел в кабинете, снова просматривая записи с видеокамер, фотографии и составленные фотороботы. Он вспомнил, что их профайлер, Дягилев, охарактеризовал Алису как девушку с очень стойкой психикой. И сейчас Дягилев снова повторил то, что говорил в начале расследования: Алиса не была психопаткой, не любила убивать, и, мало того, она не питала тяги к преступлениям. Просто раз уж начала, то решила продолжить.

– Это очень неправильное, растиражированное в книгах и фильмах мнение о том, что если человек обладает такой бесцветной внешностью и так легко создает новые образы, то он имеет проблемы с психикой. По моему опыту, такие люди чаще всего как раз, наоборот, очень спокойны. Каждый их поступок взвешен и обдуман. Посмотри, как она старается подстроиться под кого-то другого, но не получается. Она меняет внешность, но не меняет образ. Остается самой собой.

А значит, что она просто примеряет эти образы по мере необходимости. Перед нами не психопатка, а человек, занятый делом. И как только она закончит свое дело, то перестанет так меняться и попытается зажить обычной жизнью. Она росла в богатой семье, но, скорее всего, своих денег как таковых у Алисы не было. Вот девушка и решила, что заработает большие деньги и докажет своей семье, что может жить отдельно от них и без их участия.

– Сейчас заплачу от сочувствия. Обычной жизнью преступника? – Лев принимал все то, что говорил ему профайлер, и в целом был согласен. У него тоже не создалось впечатление, что Алиса психопатка. Скорее вся группа действовала осознанно. Но он не был согласен с Иваном и Крячко. Алиса не была руководителем. Скорее всего, был кто-то еще, кто очень умело использовал девушку и ее амбиции.

Гуров вышел во дворик, чтобы проветриться: в кабинетах Главка становилось как-то… не по себе. Как будто Главк перестал быть их цитаделью, если можно было так сказать. Лев стал ловить себя на том, что, пока идет это дело, в кабинетах Главка ему было неуютно.

Номер, с которого звонили, был неизвестным.

– Это Лариса Даниловна из отдела Романенко, – в трубке зазвучал знакомый голос.

– Да, я узнал. Что-то случилось?

– Можете приехать?

Гуров ответил положительно, после чего Лариса Даниловна, ничего не поясняя, положила трубку.

Глава шестая

Паша привез его к зданию ФСБ, где базировался отдел Романенко, где-то минут через пятнадцать. Лариса Даниловна и один из близнецов, Гуров еще не научился разбирать, кто из них кто, ждали его перед входом.

– Пойдем пройдемся. Не только вы оказались лакомым кусочком для наших веселых разбойников. Было совершено покушение на Ивана. Но пока что официальная версия – несчастный случай, и сейчас ему некоторое время придется полежать в госпитале, восстановить силы. – Лариса Даниловна была немногословна.

– Подробнее?

– Подробнее расскажет сам Иван, вроде бы к нему уже можно, – отозвалась Лариса Даниловна. Другой сотрудник пока еще молчал. «Пусть это будет Вася», – решил для себя Лев. Если ошибется, потом извинится.

Они приехали к небольшому зданию за большими и очень серьезными воротами. Лев окинул особняк быстрым взглядом опытного сыщика. Старинное здание, отреставрировали недавно. Очень качественно и очень дорого. Было видно, что постарались на совесть. Восстановили лестницу, окна были стеклянными с деревянными рамами, не пластиковая имитация. На крыше здания декоративный балкон с резными пилястрами, и на них установлены вазоны. Часы. Много камер, но еще больше охраны, которую практически не было видно, а это значит, что охрана была хорошая. Лев скорее почувствовал, что за ними очень пристально наблюдают, чем увидел кого-то.

– Это один из наших ведомственных госпиталей, – пояснил один из близнецов, показывая пропуск. Все трое отдали документы дежурному, заполнение заняло некоторое время. Уже через пять минут к ним подошел сопровождающий и по длинному коридору провел их в палату к Ивану. Тот лежал на кровати один. Попытался встать, но явно чувствовал себя не очень хорошо, поэтому просто махнул рукой и лег обратно. По пути Лариса Даниловна сказала, что временно Иван не может встать на ноги. В прямом смысле этого слова.

– Прости, Лев, кажется, я не в лучшей форме для приема гостей, но было важно поговорить с тобой по свежим следам. – Полковник глубоко вздохнул, как если бы ему было тяжело это делать.

– Рассказывай, – коротко попросил Гуров, присаживаясь в удобное кресло для посетителей. В другом устроилась Лариса Даниловна, сопровождающий вышел, а Вася, теперь Лев знал, кто это из близнецов, встал у двери.

– Я коротко. Все было очень хитро подстроено. Но из хорошего – я узнал почерк. Одно такое убийство у нас уже проходило. Вернее, проходило у вас, а так как дело имело международный и слегка государственный резонанс, то оно стало проходить и по нашему ведомству. Киллер тогда ушел во Францию, а сейчас, похоже, снова вернулся. Он фанат электричества и старается подстроить все под естественную смерть от удара тока. Надо сказать, у него это получается ювелирно.

– Тогда это должен быть сильный удар. Или, по его мнению, ты решил принять ванну с включенным в сеть феном? – Лев вопросительно приподнял брови, ожидая продолжения. Иван закашлялся и улыбнулся:

– Он очень умело работает с проводкой. Пары часов киллеру хватает, чтобы устроить так, что жертве достаточно коснуться металлического предмета, в моем случае – двери. И жертва умирает от остановки сердца, вызванной очень сильным разрядом.

– Как он пустил разряд такой силы на дверь?

– А вот это было действительно красиво. На входную дверь подъезда якобы случайно попала оборванная линия, лежащая на козырьке подъезда и спускающаяся по нему так, чтобы она касалась двери. Я открыл дверь, разряд был небольшой, а потом мне на спину совершенно случайно, но тщательно рассчитанно попал толстый оборванный провод. Все выглядит так, что не подкопаешься. Авария, обрыв на линии и я – случайный прохожий, жертва. Сердце в самом деле остановилось от удара тока, и мне очень повезло, что один из прохожих умел оказывать первую помощь. Он делал мне массаж сердца до приезда «Скорой». Второй раз опять мне повезло, а киллеру нет: «Скорая» приехала очень быстро. Случайный прохожий, чьи данные у меня сохранены, смог продержаться и не устать, продолжая работу до приезда врачей.

– Знаешь, в чем суть такого массажа? – спросила Лариса Даниловна, подавая Романенко стеклянную бутылку с водой.

– В чем? – машинально спросил Гуров, размышляя, к чему столько мороки, чтобы устраивать такой сложный несчастный случай, когда, если работаешь с такими, как он и Романенко, всегда можно устроить случайную перестрелку и найти кого-то из старых врагов, чтобы свалить все на них. Благо их было немало. У всех.

– На самом деле, когда ты делаешь такой массаж, с помощью толчков ты не заводишь сердце, это сделать достаточно сложно. Все рядом, легкие, сердце, массаж грудной клетки помогает временно заменить сердце. Грубо говоря, пока ты давишь на грудную клетку, человек живет. Перестал – он снова мертв. И поэтому важно не переставать. Или чтобы рядом был тот, кто быстро перехватит управление, если ты сбавишь ритм.

– Как ты сейчас? – спросил Лев.

– Пока еще не слушаются ноги. Последствия шока для организма, я их чувствую, все подвижно. Скоро, возможно, смогу даже им доверять настолько, чтобы ходить, но пока не могу.

Лекарства начали действовать, и Романенко начал засыпать. Но перед этим он выдал всем ценные указания. Своему отделу по поводу рабочих моментов, а Гурову он очень коротко описал киллера. Романенко знал его в лицо и рассказал все, что помнил. Лариса Даниловна или Вася должны были потом передать Льву все материалы дела. Романенко тогда еще не работал в техническом отделе, был на оперативной работе и хорошо запомнил все детали прошлых дел.

– Это значит, что они начинают бояться. Мы подобрались близко, – предположил Иван.

– Или они закончили дела в Москве и теперь им нужно уйти, но так, чтобы никто из нас не мешал, или, как еще один вариант, учитывая, что киллер из твоего прошлого оказался в нашем деле, на что-то намекают именно тебе. Что-то, что ты должен или знать, или прекратить делать, – отозвался Лев. – Спи, подумаешь над этим потом. Восстанавливайся, а мы пока поиграем в крутых копов.

У него созрела идея. Суть идеи стара как мир и предельно проста: ловить на живца. Но так, чтобы больше никто не подставлялся. Повезло, что Крячко в этом деле пока еще не сильно светился. Только когда поехал в клинику с Хоуп и когда проводил разведку на месте в посольстве, а значит, можно будет оставить его в качестве запасного игрока.

Отдел Романенко… Гуров не слишком доверял ФСБ. Особенно когда Иван сам отметил, что у них утечка, и, похоже, им бы самим теперь выбраться из той ямы, куда они попали.

Вася и Лариса Даниловна подтвердили, что да, атаки все еще идут. Пусть меньше и какие-то странноватые, но идут.

– И в чем их странность? Если без технических подробностей, а то я достану пистолет, – попросил Гуров.

– У меня тоже есть, – отозвалась Лариса Даниловна. – Но, если совсем просто, эти атаки скорее механические. Представь себе стену, на которую летит рой стрел. Стена прочная и толстая, и стрела ее не пробьет. Стрелы летят с определенной периодичностью, и за это время ты можешь либо передвинуть стену, либо сделать ее прочнее. Но их опасность в том, что одна стрела может найти лазейку в тот момент, когда ты уже решишь, что твою броню не пробить. Или, если ты расслабишься и решишь, что уже разгадал алгоритм, они его изменят, и вместо стрел полетят тяжелые ядра. Получается, что мы не можем защититься обычными техническими средствами. Нужно постоянно наблюдать. Мониторинг живого человека по кодам и логам позволяет понять, кто ведет атаку: программа или человек.

– И невозможно вычислить физическое нахождение объектов?

– Нет, почему? Мы вычислили. Притом можно сколько угодно настраивать разные переадресации, ну, знаешь, как в кино. Это все долго и нудно объяснять, вижу, что рука у тебя тянется к кобуре, поэтому если коротко – мы вычислили. Нашли несколько адресов, и по этим адресам уже наведались наши друзья.

– А мы сами не можем наведаться туда, потому что они находятся где-нибудь в Аргентине?

– Нет. Саратов, Франция, Финляндия. Там были, скажем так, друзья наших друзей, которые решили нам помочь и наведались по указанным адресочкам. Но, увы, в тот момент в квартире уже было чисто, а электричество выключено. В маленьком уютном городе Турку на улице, ты не поверишь, Ленина, в доме номер четыре даже чайник не успел остыть.

– То есть они все же на пару шагов впереди нас, – подытожил Лев, подходя к машине, где уже ждал его Паша, читая очередную толстую книгу.

– Они скорее наблюдают за тем, как мы делаем свои шаги. Но это отличная, удобная позиция, – отозвалась Лариса Даниловна. Кажется, ей тоже пришла в голову мысль, что можно неплохо поохотиться. И в самом деле, попытаться поймать участников банды на живца.

– Можно запустить какой-нибудь слух. Например, что они все-таки взломали шифр Кубинца и что этим делом теперь будут заниматься они. Пусть попробуют…

– Даже не пробуйте, Романенко мне этого не простит. Делайте пока свою работу. Простите за грубость, – остановил горячую сотрудницу технических служб ФСБ Гуров.

Но на всякий случай Лев решил попробовать сначала сам. Пусть коллеги займутся технической стороной, а он по старинке. По улицам, с пистолетом. Путать следы и расставлять ловушки сыщики всегда умели очень хорошо.

Было бы время.

Еще одним подарком в этом расследовании была Хоуп. Девушка не просто хотела помочь следователям: кажется, она решила устроить вендетту. Говорят, правда, что кубинцы не строят долгих планов мести, а убивают сразу, но Хоуп горела желанием не просто помочь поймать тех, кто довел до смерти Серхио, а уничтожить их. Разрушить их планы, дело, а потом передать в руки правосудию. Она понимала, что вот это как раз будет для них самой жестокой местью. Но почему-то Гуров все равно ей не доверял. Она была похожа на человека-луковицу: слишком много слоев, которые кубинка не спешила снимать. Или снимала в самый неожиданный момент, доставая наружу факты, которые на самом деле уже давно пора было знать следствию.

Она и рассказала, почему Кубинцу нужно было так срочно покинуть родной остров на самом деле.

– Но сразу предупреждаю, понять это сложно, это дело семьи, и я не все могу вам рассказать, потому что это дело нашей полиции, – сказала она, когда они снова встретились в том самом кафе, где так часто работал Серхио. Это была идея Хоуп: она решила, что хочет быть на виду, чтобы Алиса как-то вышла на нее.

– Мы не имеем права использовать гражданских лиц в работе, – машинально сказал Лев. Конечно, с одной стороны, это была бы идеальная история для того, чтобы спровоцировать Алису и ее подельников. Но уже слишком много покушений, Хоуп – гражданка другой страны, да и что это такое, в конце концов? За кого она их принимает, если думает, что двое мужчин-следователей позволят женщине рисковать?

– Это шовинизм? Что за разговоры о том, что женщина не может справиться и ее нужно защищать? – возмутилась Хоуп.

– Это не шовинизм. Восхищен вашим русским и тем, что вы знаете это слово, Хоуп. В данном случае это простой расчет. Вы физически слабее и хуже подготовлены. К тому же, не зная реалий, можете наделать дел, которые потом придется расхлебывать нам, а значит, отвлекаться от расследования и тратить время не на то, – пояснил Гуров. Опять же, возможно, не очень вежливо, но очень точно.

Они снова сидели в зале у окна. В кафе были заняты еще два столика, Алисы не было среди посетителей, но Гуров, как и, наверное, Крячко с Хоуп, поймал себя на том, что между лопатками появилось странное свербящее чувство, что за ними следят. И от этого ощущения нужно избавляться как можно скорее.

Когда Хоуп, кипя от возмущения, ушла на квартиру к Серхио, чтобы закончить с его вещами, напарники еще на некоторое время остались в кафе.

– Итак, пока мы знаем троих. Это тот самый «француз», который преследовал тебя с Ириной, Алиса и еще один, кто, скорее всего, ими управляет и кто нанял киллера для Романенко, – начал разговор Стас, буквально загибая пальцы при подсчете подозреваемых.

Гуров покачал головой:

– Знаешь, вот бывает, что нет никаких доказательств, но ты готов поставить на это свою шляпу, если бы она у тебя была? Вот мне кажется, что наш неудачливый водила и есть главный.

– Почему? – Стас специально не стал спрашивать «почему ты так решил?», он давно и хорошо знал своего друга и напарника. Интуиция Льва давно, как шутил Крячко, могла бы работать в Главке на отдельной ставке.

– Он слишком… играл в простачка. Как будто прощупывал, насколько он может далеко зайти. Я много раз проигрывал в голове эту псевдопогоню, потом позвонил Ирине и взял у нее записи с видеорегистратора. Она прислала их утром. Так вот. Если их просмотреть в замедленной съемке, то видно, что пару раз он легко мог не попадаться нам на глаза. Она действительно очень хороший водитель. И он тоже. Но изображал плохого. А потом то, как он говорил, как двигался. Все было чересчур. Он слишком… старался, что ли. Не знаю, Стас, у меня нет никаких обратных доказательств того, что он не тот, кто нам нужен. Не подставной дурачок. Но я уверен, что я прав.

– Ну, значит, ты прав, – пожал плечами Крячко. – У нас тут все дело такое. Всё оказалось не тем, чем представлялось сначала. Сам Кубинец. Согласись, что ни ты, ни я не можем однозначно до конца сказать: а, собственно говоря, на кого он в самом деле работал? На ФСБ? На какой-то мифический международный комитет кибербезопасности? На преступников?