Игра на одевание

Первичная растерянность прошла, и Лев был готов к беседе. Наличие у Серхио официальной невесты, конечно, было сюрпризом, но и дополнительной возможностью получить новые факты для расследования. Гуров достал блокнот.

– Хоуп, вы не возражаете, если я буду делать записи во время нашей беседы?

– Да, конечно. Я правильно поняла, что версия с гибелью Серхио от разрыва аневризмы – это версия для семьи? – спросила она, глядя на сыщика. Сейчас это была собранная молодая женщина без следа слез и грусти, которая знала, чего она хочет, и, судя по всему, действительно некоторое время была близка с Кубинцем. Или, по крайней мере, пыталась сделать вид.

Узнаем.

– Мы точно не уверены, ведется расследование, – уклончиво ответил Лев.

Хоуп взяла сумочку, достала оттуда красивый ежедневник и вытащила фотографию.

– Вот мое доказательство, что мы были с ним близки. Вы уже заметили, что в квартире нет фотографий? Серхио ненавидел фотографироваться. Это, пожалуй, был его единственный пунктик. На грани фобии. У него была няня в детстве, родственница бабушки отца. Очень милая, добрая женщина, но она была с Ямайки, и она внушила им с братом, что любое изображение крадет часть их души. Это фото…

Гуров посмотрел на фотографию. Серхио сделал это фото сам, было видно по положению тела. Одной рукой он обнимал Хоуп, а другой держал телефон.

– Это фото было его самым главным подарком для меня. Романтично, но он сделал это специально, говоря, что часть его души принадлежит мне. Наши семьи с самого рождения нас обоих договорились, что мы поженимся, на Кубе это нормально, в России вроде бы уже нет. Только хорошо зная его, можно понять, насколько для него это важный подарок. Вернее, для меня от него.

Гуров кивнул и пожал плечами, одновременно давая понять, что везде по-разному.

Хоуп сделала глоток кофе:

– Я не буду больше рыдать, не бойтесь. Это был момент слабости, я приехала собрать его вещи, семья попросила. Я хотела забрать тело, но не успела: была без связи в деревне у прабабушки.

– Но я так понял, что у него был какой-то крупный раздор в семье и из-за этого Серхио уехал подальше от Кубы?

– Да. Глупая история, его уже давно простили. Вы же знаете про его болезнь. Сложно злиться на кого-то, кого вы можете потерять в любую минуту. Уже через месяц семья снова помирилась, но Серхио продолжал работать в России. Наши врачи сказали, что этот климат ему больше подходит. На Кубе все-таки слишком жарко. Я прилетала несколько раз, но у меня тоже важная работа, у меня своя клиника. Контракт Серхио должен был закончиться через два месяца.

Вот это было очень важно. Деталь, которую Лев упустил из виду. И о которой не говорил Романенко. Может быть, специально, а может быть, просто вычеркнул как неважную информацию.

Может быть, именно поэтому и ускорили его уход из жизни? Кому-то было очень нужно, чтобы Кубинец не покинул Россию?

Тем временем Хоуп, извинившись, отошла в ванную комнату привести себя в порядок. Когда она вернулась, то была больше похожа на собранную деловую леди, чем на девушку, которая потеряла своего жениха. Собранная, спокойная, она раскрыла ежедневник и стала сама расспрашивать Гурова. Спросила, как погиб ее жених, по его мнению. Были ли свидетели? Сколько времени она сможет находиться в этой квартире, чтобы собрать вещи Серхио? Может ли она ознакомиться с доступными материалами дела? Какая нужна помощь от нее? Извинилась за семью Альвадес: к сожалению, никто не сможет приехать из них, потому что военным сложно выехать, а брат помогает деду.

– Хоуп. Начнем с того, что пока еще нет официально дела, – соврал Гуров. – Нет доказательств, что вашего жениха убили. Все данные посмертного обследования и найденные нами бумаги пока еще говорят о том, что это была преступная халатность или несчастный случай.

– Что вы имеете в виду? – заинтересовалась кубинка.

Тонкий момент. Гурову нужно было узнать, знала ли Хоуп о дополнительной работе Серхио. О его знакомствах в Москве. Лев решил для себя, что невеста Кубинца как раз сможет им помочь: может быть, в клинике, если хорошенько разворошить это гнездо, она сможет добыть новую информацию.

– Дело в том, что Серхио прошел тут, в Москве, дополнительное обследование. И оно показало, что у него нет никакой аневризмы.

– Это исключено, мы проходили обследование в нескольких клинках! Мы ездили во Францию в Институт неврологии! Я сама лично каждый день приходила к нему в больницу, когда доктор делал все эти обследования!

На нервной почве девушка перешла на другой язык. Испанский, его можно было узнать, но с таким невероятным диалектом… Гуров на самом деле немного знал испанский. Все благодаря Маше. Его жена год назад решила, что им нужно вместе начать учить какой-нибудь иностранный язык. Чтобы дать мозгам пищу. Испанский выбрал Лев за его музыкальность. Но хватило полковника ровно на полгода, до следующего максимально изматывающего дела. Очень сложно находить время учить спряжения глаголов, когда над тобой нависает Орлов, а на столе лежат горы неразобранных бумаг. Кабинет был единственным местом, где Лев мог спокойно смотреть уроки и заодно давать отдых голове. На этом его уроки были закончены.

– Да. Но обследование в московской клинике, которую выбрал Серхио, показало, что никакой аневризмы у него нет. Хотя она была. И врачи рекомендовали ему больше заниматься спортом. Он пил много кофе, синий чай, я так понял, что это какая-то разновидность энергетика.

– Из мальвы? Серхио просил меня прислать его, но я думала, что он хотел сделать кому-то подарок. А я могу посмотреть его карту? А что за клиника? Это же не врачебная тайна теперь, когда он умер. Тем более что в его документах должна быть его карта.

Хоуп снова попыталась перехватить инициативу. В любое другое время Гуров бы разозлился. А сейчас ему было бы очень на руку, если бы кто-то начал мутить воду. Притом не на официальном уровне, а, допустим, с таким небольшим семейным расследованием.

– Да, конечно, я дам координаты клиники, но карты, увы, дать не могу. Лучше будет, если вы сами наведаетесь в клинику и поговорите с врачом. На правах его невесты.

Хоуп грустно улыбнулась уголком губ:

– Но они же понимают, что если это так, то они, по сути, его убили? И значит, что его семья может подать в суд на клинику. Как она называется?

– «Жемчужина здоровья». Да. Скорее всего, они этого ждут. И думаю, что вы будете не первые, кто захочет это сделать. Расскажите еще про отношения в семье. Может быть, отец планировал, что Серхио пойдет по его стопам и будет вести семейный бизнес?

– Нет, таких планов не было. Все управление отелями должно было сосредоточиться в руках старшего брата Серхио. Паскаль уже давно погружен в работу отелей… Он хорошо работает. А Серхио не всегда мог сосредоточиться на том, что делает. Ему нравилось путешествовать, он думал, что напишет книгу по архитектуре городов. Урбанистика? Так, да?

Гуров кивнул.

– Все понимали, что неизвестно, сколько он проживет. В детстве у него часто были обмороки, пару раз все было настолько серьезно, что уже думали готовиться к похоронам. Но он всегда выбирался. И сейчас, когда ему стало лучше, прошли эти головные боли, Серхио вдруг решил, что вот теперь-то он может спокойно пожить. Он стал более эмоциональным. И потом он уехал в Москву. Я просила его только об одном: поберечь себя и не работать так много. Мне он нужен был как можно дольше живым.

Лев продолжил:

– А вы не знали, случайно, были ли у Серхио еще увлечения? Кроме метро, конечно же.

– Да, он писал программы разные на заказ. Я много раз спрашивала, но он говорил, что когда-нибудь потом расскажет и вообще он же не лезет в мои рабочие дела. Ну… В то, как я веду дела в клинике.

Гуров кивнул.

Девушка вздохнула:

– Наверное, у меня совсем мало времени. Нужно собирать вещи, я прошу прощения. И я не помешаю ведению ваших следственных дел? Я хочу поехать в эту…

Название клиники Хоуп скорее выплюнула, чем произнесла.

– Нет. Можете ехать, имеете право. Еще один вопрос: Хоуп, а он всегда жил в таких спартанских условиях?

– Простите? – не поняла вопроса девушка.

– Вещи. У него мало вещей, нет личных фотографий, это видно даже в этом ужасном беспорядке.

– Да. Он как-то не особо привязывался к вещам. Книги любил, да. Старые. Их всегда было много.

– Хоуп, мне неприятно поднимать эту тему, но все же я вынужден сказать. – Гуров вздохнул. Много, очень много лет он работал с людьми, и часто ему приходилось приносить плохие новости. О смерти близкого, о предательстве, об измене.

К этому не привыкнуть. Можно привыкнуть, но нельзя очерстветь душой, если она у тебя есть. Но сейчас Гуров чувствовал что-то такое в Хоуп, что-то, что ему хотелось спровоцировать ее на какую-то неожиданную реакцию. Даже ее слезы, которые он видел, войдя в дом, показались Льву скорее частью обязательной программы. Нет, не то чтобы она была неискренна. Именно в этот момент девушка была максимально искренна, но делала это потому, что было положено. Положено по какому-то внутреннему правилу страдать по жениху, значит, будет страдать. Или же девушка очень хорошо прятала свои эмоции.

– Что?

– Мы снимали показания со многих знакомых вашего жениха, расспрашивали друзей, на работе. Он встречался с кем-то еще. И вряд ли это была просто коллега.

– Алиса, – неожиданно сказала Хоуп.

– Вы знали? Вы понимаете, что наш дальнейший разговор может сделать вас подозреваемой?

Хоуп кивнула:

– У моей семьи хорошие адвокаты, к тому же я гражданка другой страны. Про Алису я знала, но это не было причиной желать смерти Серхио. Он искренне каялся в своем увлечении. Это было даже не увлечение. Серхио рассказал мне очень странную историю. Он сказал, что у них не было физической близости, можете думать что угодно, но я хочу верить ему, тем более что оспорить сказанное он уже не сможет. Для следствия это будет звучать ужасно, но пока еще я не все могу сказать. Но Серхио я доверяю. Хотя он и имел право на измену. Мне нужно получить согласие моей семьи на раскрытие некоторых внутрисемейных историй, они не касаются следствия, но могут помочь понять его и мои мотивы.

Гуров кивнул. Эта кубинка была невероятно интересной барышней с удивительным складом ума и характером. Учитывая секреты, о которых она только упомянула.

– Он говорил, что она стала сама себя навязывать, они вместе очень много работали над каким-то проектом. Серхио не вдавался в подробности, но рассказал, что Алиса очень тяжело переживала развод. Он хотел порадовать ее. Стал дарить цветы и помогал деньгами, муж забрал у нее все. Серхио помог ей обновить гардероб, следил за тем, чтобы она ела. У нас это принято, что если мужчина видит, что его знакомая, неважно, встречаются они или нет, не может себе что-то позволить, а он может помочь, то помогает. Мало того, несколько недель назад он стал оставлять мне странные сообщения, звонил, постоянно говорил, что сожалеет. Он был не раскаявшимся, а скорее испуганным? В его голосе было что-то такое, что заставило меня приехать. Он говорил, что искренне полюбил Москву и хотел бы продлить контракт. Тем более что еще раньше, как я вам уже говорила, врачи советовали русский климат. Но… Тут он стал звать меня поехать куда-нибудь еще. Часто говорил о том, что хотел бы посмотреть другие города России. И было бы здорово побывать там вдвоем. Он постоянно повторял это. И еще сказал, что устал от компьютера. И сейчас он хочет закончить большое дело и дать себе отдых. Сменить образ жизни. Но раньше он жить не мог без своих игрушек. Это очень странная история.

– Вы думаете, ему угрожали?

– Нет, вряд ли. Серхио не боялся угроз. Он жил с угрозой смерти с рождения. Нет, тут было что-то другое. Он скорее хотел, чтобы я была рядом. Именно я. Как будто, правда, искал прощения. Говорил, что вот тогда, когда он все закончит, в этом отпуске мы поженимся. – Хоуп улыбнулась пронзительно грустной улыбкой. Все время их разговора она старалась улыбаться.

– Давно он рассказал вам про Алису?

– Полгода назад. И все эти полгода он постоянно просил прощения.

Не сходится, отметил про себя Гуров. Согласно показаниям коллег и обслуживающего персонала в кафе, они расстались с Алисой меньше месяца назад.

Лев кивнул, оставил невесте Кубинца свои контакты, взял ее данные и решил доехать до Главка. Стас уже ждал его там.

– А ты знал, что у нашего хакера была невеста?

Крячко нахмурился:

– Нет.

Гуров коротко пересказал их разговор с Хоуп.

– Получается, что мы снова возвращаемся в клинику. Не просто так там произошел этот сбой и подменили карту. Согласись, что опытный врач сможет отличить больного человека от здорового.

Гуров пожал плечами и позвонил Дарье, попросив ее зайти к ним в кабинет.

Ей Лев задал тот же, казалось бы, глупый вопрос. Есть болезни, которые не видны на первый взгляд без полного внутреннего обследования. Девушка задумалась на мгновение.

– Я думаю, что опытный, да. Есть косвенные признаки, но они проявляются не всегда. Например, могут быть зрачки разного размера. Бледная кожа. Мешки под глазами, красные белки глаз… На самом деле, эти же признаки могут указывать и на другие болезни, так что да. Скорее всего, опытный врач просто назначит дополнительные анализы. Много дополнительных анализов. И не успокоился бы, пока что-нибудь не нашел.

– Значит, после того как наша Наденька устроит там полнейший разгром, – весело начал Стас, – тебе тоже нужно будет навестить господ врачей, чтобы оценить степень их раскаяния. Может быть, вспомнят что-нибудь интересное.

Гуров кивнул.

Совсем не желал складываться этот пасьянс. Романенко второй день пропадал в лаборатории, пытаясь найти уязвимые места в их системе, как он успел коротко рассказать после того, как Гуров поделился полученной от Хоуп информацией. Атаки на их серверы шли как извне, так и изнутри, и казалось, что кто-то делал все возможное, чтобы полковник как можно меньше времени мог посвятить этому делу. Наличие у Кубинца невесты Ивана также очень удивило: Серхио прятал ее как самый дорогой секрет.

– Скорее всего, на это рассчитывают. Но я должен найти утечку.

– Все-таки доска? – усмехнулся Крячко, когда Лев, который, вообще-то уже должен был уже поехать домой долечиваться, стоял у доски, на которой было все-таки очень удобно отмечать разные этапы расследования.

Гуров взял маркер и написал: «Деньги», «Наследство», «Подельники», «Что-то накопал на работе», «Привет из прошлого». Ни один из этих вариантов не подходил. Все было каким-то мелковатым. Слишком сложным был способ убийства. Долгий и сложный.

– Думаешь, все-таки дело в деньгах?

– Думаю, что и в них тоже. Просто в очень хороших деньгах, – сказал Гуров. Многое ему не давало покоя.

Еще когда он был в квартире Кубинца, Гуров отметил, что там очень хорошая слышимость и тонкие стены. А значит, если Серхио слышал все, что делали соседи, значит, и соседи, возможно, слышали то, что происходило в квартире Альвадеса. Но тогда никого из соседей не было, или по какой-то причине они не хотели открывать двери. Консьержка сказала, что видела, как Кубинец выходил пару раз на пробежку с соседкой и ее другом. Но ни ее, ни другого дома не было, а на телефоны они не отвечали.

Еще на первом совещании у Орлова было решено, что к работе будут привлекать как можно меньше оперативников, значит, много работы сыщикам приходилось делать самим. Лев решил пообщаться с соседями.

Квартира сверху пустовала, а вот с соседом по лестничной клетке повезло. Льва встретил мужчина с тростью, который, как оказалось, уже несколько месяцев выходил из дома только для прогулки по району. А так почти все время проводил дома, потому что писал книгу.

Импозантный писатель назвал совершенно неизвестное Льву имя, но сыщик сделал вид, что, конечно же, слышал его много раз, и тут же назвал «свою любимую книгу» из тех, что стояли на самом почетном месте на книжной полке за спиной писателя. Благо он сразу пригласил полковника в гостиную.

– Расскажите, были какие-то странности у вашего соседа? Может быть, необычные гости?

Писатель приготовил зеленый чай, который Лев не любил, но сделал вид, что это, конечно же, один из его любимых напитков. Таким людям надо не просто льстить, а изображать, что ты такой же, как он. Тоже принадлежишь к касте избранных. Носишь вещи от определенных брендов, а если они тебе не по статусу или не подходят, то, например, пьешь такой же чай. Тоже любишь модное масло гхи, хотя Маша давно рассказала мужу, что это просто топленое масло, обработанное специальным образом. Слушаешь тех же музыкантов и читаешь такие же книги. Нужно быть с ними на одной волне, чтобы тебя признали своим, и тогда человек раскроется и расскажет тебе что-то.

– Да. Вернее, нет. Гости к нему приходили редко. Но был один странный момент. Он кричал во сне. Часто кричал.

– А что именно? – заинтересовался Лев.

Писатель вздохнул:

– Это были очень странные крики. Он постоянно кричал «уходи, уходи». Как будто хотел прогнать кого-то. Иногда его крики меня пугали, но, с другой стороны, такое необычное соседство дарило мне вдохновение. Как бы это странно ни звучало, но под его крики мне писалось гораздо, гораздо лучше! Я творил!

– А он кричал, – подтолкнул его к продолжению Гуров, пытаясь понять, не замечает ли писатель, что что-то тут не так. И если за стеной кричит человек, то нужно не вдохновляться этими криками, а попытаться помочь.

– Да. Этот удивительный парень говорил, что кошмары у него с детства.

Лев кивнул:

– То есть ему снились кошмары. Он так сказал вам?

– Да, многие из дома, кто слышал эти крики, приходили, стучались, у нас тут приличный дом, но, к сожалению, сэкономили на стройматериалах, и стены очень тонкие. И Серхио всегда выходил заспанный. Уставший. Он часто говорил, что после кошмаров он очень сильно уставал и даже временами отпрашивался с работы или работал из дома. Кажется, что-то связанное с компьютерами. Однажды я зашел к нему чисто по-соседски, Серхио не запирал дверь, говорил, что если он дома, то зачем запираться, вроде бы как у них на Кубе он тоже никогда не закрывал дверь…

Речь писателя лилась неторопливо, но слов в ней было так много, что Лев поймал себя на мысли: «А он вообще делает вдох?»

Писатель тем временем все продолжал и продолжал говорить, засыпая Льва мелкими подробностями из жизни Кубинца, но в целом ничего нового, кроме странных кошмаров, сыщик не узнал.

Соседка справа оказалась чуть более приземленной и гораздо менее словоохотливой. Анна. Она вышла к сыщику в спортивной форме, как будто собиралась в зал.

– Да, он кричал по ночам. Но мы с Серхио ходили в один спортзал, это я ему его порекомендовала. И договорились, что если он начинает кричать и я дома, то я звоню или стучу ему в стену. Несмотря на крики, он спал достаточно чутко и от стука в стену просыпался. Мы не были друзьями, но приятельствовали.

Соседка вежливо подождала, будут ли у следствия еще вопросы к ней, и после отрицательного ответа удалилась к себе.

– Все чудесатее и чудесатее, – вспомнил известную присказку из детской книги «Алиса в Стране чудес» Гуров и решил, что на следующий день он, пожалуй, заедет в ФСБ.

– Тряханули клинику, – позвонил Крячко, когда Гуров был уже в машине.

– И как?