Игра на одевание

– На себя. Ты же понимаешь, что, скорее всего, он работал только на себя. Кстати, Хоуп так и не рассказала нам, почему он уехал с Кубы, прикрылась семейным делом и делом полиции. А это значит, что если удастся найти то, что оставил Серхио… А я уверен, что его настоящая работа скрыта. Может быть, он записал ее куда-то или отправил в эти… облака. – Лев специально немного утрировал, чтобы показать, насколько сильно он устал от всей этой компьютерной терминологии в этом деле. – Но если мы найдем его настоящую, не заказанную или навязанную работу, то мы поймем, за что и кто его убил.

Крячко кивнул:

– Эти покушения на самом деле мне не дают покоя. На тебя покушались дважды. На Романенко.

– Это разные люди, – почти мгновенно ответил Гуров.

Стас вопросительно приподнял брови, помешивая чай, в который он так и не насыпал сахар.

– На меня и на Романенко готовили покушения разные люди. Со мной все просто. Оба раза пытались просто пугануть, проверяя, насколько близко они могут подобраться. А вот Романенко хотели именно убрать. Значит, он подобрался в своей работе максимально близко, а вот мы с тобой, друг мой, кружим где-то далеко не на самой близкой орбите. И нас, а точнее, меня не посчитали настолько опасными, чтобы убивать. Это даже как-то немного обидно.

Крячко кивнул:

– Пусть копает дальше. В отличие от нас с тобой, ему не нужно бегать ножками. Главное – компьютер и верная Лариса Даниловна, которая там, как цербер, охраняет палату.

Не успел он договорить, как позвонил Орлов. Притом Гурову звонил он, а Крячко – Верочка. Напарники переглянулись и почти синхронно посмотрели на часы. Прошло около часа с тех пор, как ушла Хоуп. Вот ведь неугомонная девица, когда она только успела?

– Едем, – коротко сказал Гуров, пока Стас для экономии времени сам пошел к стойке, чтобы расплатиться.

До квартиры Кубинца напарники доехали меньше чем за двадцать минут. Повезло, что не было пробок, Гуров поймал себя на том, что мысленно подгоняет машину, чего с ним не было еще со времен оперативной работы. Орлов сказал очень коротко, что в квартире Серхио пожар, Хоуп жива, но происшествие было подстроено и нужно ехать как можно быстрее и забрать оттуда девушку. Скорее всего, бывшая невеста Кубинца являлась следующей целью. Либо преступники решили, что раз они не нашли ничего в квартире, то нужно просто спалить там все, чтобы тогда никто ничего не нашел.

Основной очаг возгорания потушили к приезду напарников, и пострадавших не было. Кроме консьержки, которая была очень зла. Судя по всему, у нее была сломана рука, но, как сказал один из спасателей, который как раз пытался удержать ее от того, чтобы бежать в квартиру, она упала, когда бежала вверх, а не вниз. Служба спасения приехала невероятно быстро, и в этом повезло всем. И Хоуп, и консьержке, и другим жильцам дома.

– Да не гнался за мной никто! Я почувствовала запах дыма и побежала наверх. Пожар был очень тихий. Никто из нас ничего не слышал, взрыва точно не было. И очень странно, но не было дыма почти. Дверь уже раскалилась, когда я подошла.

Женщина отказалась от успокоительного укола, утверждая, что у нее ничего не болит, все еще находясь под действием адреналина.

Она не плакала, собралась, рассказала, что соседей по этажу почему-то сейчас не было в квартирах, хотя писатель всегда дома. Консьержка говорила и говорила так, словно внутри нее открылась дверца и оттуда хлынула информация. Стас и Лев только переглянулись, не понимая, а, собственно говоря, почему она раньше ничего им этого не рассказывала? Хотя информация и была в большинстве своем бесполезная. Как оказалось, Серхио знали многие соседи, и сейчас консьержка, будучи в шоке, рассказывала, как он ходил на собрания дома с разрешения собственника квартиры, помогал всем с настройкой смартфонов и компьютеров, даже телевизоры чинил и вообще его все любили.

А вот Хоуп… Хоуп горела яростью. Она готова была пойти войной на весь мир. С растрепанными волосами, перепачканными сажей лицом и одеждой, она была похожа на фурию и готова была подраться не только со спасателями, но и с сыщиками, когда они подошли к ней.

– Мы же на правильном пути? Все делаем правильно? – спросила она первым делом, увидев сыщиков.

– Подробности. Что тут произошло? – коротко спросил Лев.

Хоуп торжествующе взмахнула рукой:

– Я была уверена, что в квартире что-то есть. Хотя я точно знаю, что ничего нет. Но я должна была!

Судя по тому, сколько раз она повторила слово «должна», было ясно, что на самом деле Хоуп в шоке.

– Что ты сделала? – Лев специально перешел на «ты» в надежде, что такое амикошонство подействует на кубинку хоть как-то отрезвляюще. Но подействовало не это, а полбутылки воды, которую вылила на нее Дарья, подойдя со спины. Начинающаяся истерика была подавлена, и Хоуп выдохнула, моргнула и буквально через пять минут взяла себя в руки.

– Простите. Я подумала, что вы не имеете права работать так, как хотели бы. Вы же служите государству. А у нас на Кубе с этим все очень жестко. И военные, и полицейские подчиняются правительству. И даже не ему самому. А его мнению. Это сложно. Но неважно сейчас. И я решила действовать сама…

Чем сильнее она волновалась, тем сложнее было понять, что хочет сказать девушка. Но сыщики понимали, к своему собственному удивлению.

– Еще раз повторяю: что ты сделала? – выделяя каждое слово, спросил Гуров.

– Я поняла, что она следит за мной еще от кафе. И я стала периодически выходить на улицу тут, у дома, вроде как пакую вещи жениха. Но дома связь ловит плохо. И я громко разговаривала на улице. Я делала вид, что я звонила домой и рассказывала семье, что нашла записи Серхио, что он все отправил мне. Что это невероятно важные вещи. И я говорила сначала на своем языке. Махала руками, волновалась, говорила. А потом говорила по-русски. Вроде бы как я звоню вам. И потом сказала, что сейчас к вам приеду, в комиссариат и пошла домой якобы собирать вещи и доказательства. Опять. И меня толкнул курьер доставки еды. Я упала, он помог мне встать. Он что-то сделал, что у меня стала сильно кружиться и болеть голова. И пошла кровь из носа, как у Серхио тогда в метро. Помните, вы говорили, что у него пошла кровь из носа, это же значит, что меня пытались убить так же, да? Тем же способом? Только я не поняла как. Он как-то сначала толкнул меня в спину, потом взял за локоть, помогая подняться, но нажал какую-то точку на левом локте, стало невероятно больно и головокружительно.

– Почему ты не позвонила никому из нас? – Гуров был готов придушить эту самонадеянную девчонку сам, и, судя по взгляду Стаса, тот чувствовал то же самое.

– Дура. Нет, на самом деле умная. Но глупая. Я подумала, что смогу сама. Сама сделать что-то важное. И я решила посмотреть, что будет дальше. Но что было дальше, я не помню. Всю квартиру заволокло дымом. Весь текстиль горел. Он быстро горит. Серхио так любил эти занавески, он несколько раз говорил мне, что так хорошо, что он смог купить именно такие жемчужно-серые занавески…

Именно занавески и стали той последней каплей, которая выбила невероятную кубинку из седла. Крупные слезы потекли у нее из глаз, она уставилась ничего не видящим взглядом перед собой и замолчала, погружаясь в молчаливую истерику. Такое напарники уже видели: если жертву в этот момент не спровоцировать, она может просидеть так часами.

– Могла погибнуть не только ты, но и другие жители дома, – сказал Крячко, словно размышляя.

– Я навредила следствию. Ведь если в квартире что-то было, то они все уничтожили. Огнем. Я могла еще что-то найти, а пострадало имущество, пострадали улики. Могли пострадать люди, – ответила Хоуп, осознавая произошедшее. Значит, не все так плохо у нее в голове.

Никто ей ничего не ответил. Этого и не требовалось. Люди и в самом деле могли пострадать, в частности сама Хоуп тоже. И очень повезло, что не было соседей, что собственники квартир заказали очень дорогую и современную пожарную сигнализацию, которая сработала максимально быстро, что невероятно быстро приехала служба спасения, что они были недалеко, а значит, преступники не смогли добить Хоуп. Иначе бы все кончилось очень плохо.

И кстати, откуда Орлов узнал?

– Ваш начальник сказал, что за домом установлена слежка, – отозвалась Хоуп. Ну конечно.

– Ай, – произнесла Хоуп, когда Дарья подошла к ней со шприцем и тронула ее за локоть.

– Простите, мне нужно взять у вас кровь на анализ. Нужно проверить состав крови, не вводили ли вам какое-нибудь вещество, а если ввели, то почему оно подействовало так быстро или не подействовало совсем.

Эксперт Главка была уверена в том, что Хоуп пытались убить, скорее всего введя какое-то вещество, чтобы она была в отключке на момент начала пожара.

– Потому что я была наркоманкой. И у меня замедленная реакция на наркотики. Серхио на самом деле уехал из-за меня. Все эти предыдущие истории тоже были. Просто… Поймите. Он уехал, защищая меня, и умер. И я не могла просто так рассказать вам все. Потому что думала, что предаю его. И потому что, как я уже говорила, это дело нашей полиции. И ее я тоже предам, если расскажу, – безжизненным голосом сказала Хоуп.

– Так, – именно в этот момент раздался знакомый голос за спиной у напарников.

А вот это уже был большой сюрприз, потому что генерал Орлов очень не любил покидать свой кабинет вот так, выезжая на место преступления. Но, видимо, Петр Николаевич уже немного подустал от того, что в одном деле уже столько покушений и большая часть была на его сыщиков, что решил лично приехать на место и посмотреть, как обстоит дело. Пяти минут ему хватило, чтобы понять, что к чему и что будет гораздо безопаснее для всех, если Хоуп будет под присмотром.

– Поехали в Главк. И невесту нашу берите с собой.

В Главке они были через сорок минут. За все это время Хоуп не сказала ни слова, молчала, смотрела перед собой и реагировала с легким опозданием на одну-две фразы, когда к ней обращались.

– Она права, – с восторгом, понятным только эксперту-криминалисту, искренне увлеченному своим делом, сказала Дарья. – Если Хоуп в самом деле была наркоманкой, то введенное ей наркотическое вещество могло подействовать не сразу или быстро прекратить свое действие. Нужно искать наркотики или их аналоги у нее в крови. Но пока я вообще не вижу никаких следов того, что ей что-то вкололи.

– В кабинет, – прекратил все разговоры в коридоре Петр Николаевич. По его взгляду Верочка поняла, что им понадобится очень много кофе.

Они прошли наверх, и только за закрытыми дверьми его кабинета Хоуп «включилась».

– Я была наркоманкой со школы. Очень много опасных лет. Серхио пытался меня спасти. Мы ругались, я проклинала его. Потом мы снова сходились. Мы были вместе как одно целое. Такое целое сложно разорвать, на каком бы большом расстоянии мы ни были. И вот однажды я попала в очень плохую историю. Наркотики реализовывались через одну из клиник. Я разрешила это сама. Нет, я богата. Я могла купить дозу в любое время. Но они были слишком плохими. Я думала, что смогу… сделать чище, безопаснее. Вернее, меня в этом убедили. Очень грамотно обрабатывали, чтобы я начала на базе своей клиники разрабатывать новое вещество. Дело кончилось тем, что я попала в лечебницу и отсидела год. Дело замяли, вы понимаете, как это делается. Но замяли, потому что Серхио стал работать на правительство и выполнять их поручения. Ставкой и платой за это была моя свобода, мое имя и то, что я могу заниматься спокойно своими делами. Но теперь уже в государственной, пусть и очень богатой клинике.

Глупо будет говорить, но на тот момент я думала, что на меня сильно давят. Нужно говорить правильно, двигаться правильно, оправдать надежды семьи, как все эти… наследники иностранных капиталов из кино. Звучит как очень-очень глупое оправдание. Сейчас я это понимаю. Но наркотическая эйфория накрыла меня с головой. Я верила, что смогу сделать лекарство от всех болезней. Наркотик, у которого не будет таких плохих последствий. Это было скорее из области снов, но мне говорили, что это возможно, что я талантлива, что смогу, что в меня верят. Та история закончилась. Повторюсь: я лежала в клинике. Отсидела пусть маленький, но срок. Серхио взял на себя очень большую часть этого наказания. И уехал. Поэтому я знаю, что с этой Алисой у него ничего не было. Мы были частями друг друга. И с кем бы он там ни делил обед и, может быть, даже постель, мы все равно были частями друг друга. Да, я понимаю, что он мог изменять мне с ней, но после всего того, что он сделал ради меня, Серхио имел право ненавидеть меня. И имел право на все. – Хоуп смогла справиться с эмоциями, не заплакала, а стала просто пить свой кофе так, как если бы он был лекарством от всех болезней.

– В общем, получается, что у нас ничего нет, кроме выгоревшей квартиры и чуть было не погибшей Хоуп. – Орлов тактично обошел тему признания Хоуп и одновременно прервал поток ее покаяний.

– Это может быть тем следом? Из Кубы? Кто-то, кто связан с наркомафией? – продолжил генерал, хотя, как и Гуров с Крячко, он был уверен, что дело не в наркомафии. След вел к Алисе и компании.

Гуров, правда, тем временем просматривал записи с видеокамер на мониторе Петра Николаевича. Генерал решил максимально держать руку на пульсе. Мало кому понравится, что его сотрудники под угрозой. И управление превращается в какой-то бедлам или проходной двор. Еще и эта кубинка свалилась на голову со своим темным прошлым. И теперь сгоревшая квартира. Что будет дальше? В здании Главка окажется подпольное казино?

– Как интересно, – пробормотал себе под нос Лев. – А вот у нас и нашелся еще один преступник.

Он развернул монитор и показал запись с камеры наблюдения.

– Смотрите. Эта камера, старая. Она была установлена до того, как провели новую систему видеонаблюдения, мне рассказала об этом консьержка. Этих мастеров порекомендовала наша Алиса. Так вот. Они смонтировали новые камеры, которые смотрят от лифта до окна. А вот эти старые камеры смотрят от окна к лифту. К ним нельзя подключиться с телефона, и они ведут запись только на пульт. И нам очень повезло, потому что записи с них хранятся тридцать дней. Так вот, посмотрите, какой у нас тут интересный мужчина.

На записи было видно, что из квартиры соседки, той самой, которая порекомендовала Кубинцу свой тренажерный зал, выходил мужчина. Он явно знал про новые камеры, но ничего не знал про старую, поэтому он развернулся и посмотрел в сторону окна. Было видно, что девушка ему что-то говорила. И еще было заметно, судя по тому, как она его приобняла, что знакомы они уже достаточно давно.

– Вот это наш хороший знакомый. Тот самый «француз», который делал вид, что следит за мной сразу после покушения.

– Это курьер. Я разглядела его лицо, потому что он помогал мне подняться и долго шел со мной, придерживая. И у меня хорошая память на лица, – опознала подозреваемого Хоуп.

– Уверены? Хорошо, езжай, – кивнул Орлов. – А нашу барышню я пока от греха подальше оставлю тут.

– В тюрьму? Да, вы правы. Я так мешала вам, – сказала Хоуп, но генерал отвернулся так, чтобы его не было видно кубинке, и закатил глаза. Крячко кашлянул в кулак:

– Нет. У нас есть служебная квартира, и пока вы побудете там. Когда у вас билеты обратно на Кубу?

– Через три дня. Я перенесла рейс… У вас есть очень хорошее выражение, подходящее под меня.

– Какое? – с интересом спросил Стас.

– Сдуру…

Крячко снова сдавленно фыркнул, Лев улыбнулся и покачал головой.

– Вот некоторые барышни вроде бы взрослые, но, с какой стороны ни посмотри, мастера находить себе приключения, – отозвался Орлов и закончил на этом совещание.

Все время, что Лев ездил вместе с Пашей, он удивлялся тому, как помощник и водитель Орлова умудрялся оказаться рядом именно в тот момент, когда он был нужнее всего или просто если нужно было куда-то ехать.

Вот и сейчас сыщик точно мог сказать, что при нем Орлов не звонил Паше. И он сам его не вызывал. Может быть, Верочка? Потому что Льва уже ждали, и Павел только уточнил, будут ли они куда-либо заезжать по дороге, и они тронулись в путь.

Криминалисты уже закончили сборы всех необходимых им для работы материалов, но, к удивлению сыщика, на месте была хозяйка квартиры, которую за время расследования они не могли застать на месте. И она совершенно не выглядела расстроенной.

– Вам предстоит теперь большая работа по восстановлению? – решил начать разговор Лев, поднимаясь вместе с ней в лифте.

– Нет, зачем? Квартира была полностью застрахована. А потом уже, когда получу деньги, прикину, что лучше. Отремонтировать и сдавать или продать в том виде, в котором она есть. Дом в центре города, и жилье тут, в каком бы виде оно ни было, всегда будет в цене.

Лев кивнул. Обычный рабочий цинизм. Ничего личного и ничего лишнего.

Гуров специально не звонил заранее соседке Кубинца, хотя знал, что сейчас она дома. Все-таки очень удобно, когда в небольшом доме есть консьерж. Она все видела и все слышала и, мало того, несмотря на сломанную руку, не покинула своего рабочего места.

– Почему вы не поехали домой?

– Да я живу в соседнем подъезде. Не смогла бы спокойно дома быть. Страх все-таки. Чуть не сгорели все. А тут при деле, могу с людьми поговорить, все обсудить.

Гуров улыбнулся уголком губ. Вот как раз «на рабочем месте» он ее и застал. Во дворе, с другими бабушками дома. Каким бы богатым и элитным ни был дом, если у подъезда есть лавочка, значит, на ней будут сидеть бабушки. А это значит, что у дома есть душа, ну а у сыщика всегда будут свидетели.

Соседка в самом деле была дома. И она растерялась, увидев Гурова.

– Я думала, что в прошлый раз я вам не особо помогла. Или вы по поводу пожара?

– По поводу всего. Кем вам приходится этот человек? – Гуров показал на экране мобильного телефона фотографию «француза». И по тому, как густо покраснела соседка, он сразу понял, что попал в точку. Дамочка была замужем. А вот герой ее романа и по совместительству полицейского расследования мужем явно не был.

– Он недавно пришел работать к нам в зал, – вздохнула девушка и позвала Гурова в квартиру. Ее звали Анна. Еще в прошлый раз Лев записал ее имя, но, так как для дела оно не имело особого значения, как и соседка, которая не могла тогда сообщить никакой дополнительной информации, Гурову пришлось перебрать в уме несколько имен, пока не вспомнил. Да, ее зовут Анна.

– Тренер?

– Да. Он занимается по своей собственной методике, еще неизвестной у нас. Мы познакомились, пока муж был в командировке, несколько раз сходили в бар. Все было крайне прилично. Его тренировки помогали мне. Знаете, постоянно появлялся тонус, повышалось давление. У меня от природы низкое давление, и я постоянно хочу спать. А тут я правда была в тонусе. У него волшебные руки. Он чувствовал все биотоки и так помогал мне.

– А это не его, случайно, вы порекомендовали вашему соседу?

– Да… его. Я подумала, что ему нужно будет поработать немного над собой. Серхио был замечательным. Он очень обрадовался, когда я ему сказала, что нашла такого тренера.

Анна снова немного покраснела, но Гуров сделал вид, что не замечает этого. В конце концов, у него было расследование с пока еще большим количеством неизвестных. Чей-то там адюльтер и любвеобильная соседка, которая, судя по ее взгляду и вздохам, пыталась прощупать на предмет короткого и страстного романа и обаятельного соседа-иностранца, не особо его волновали.

– А почему вы про него спрашиваете? Он ничего не крал, – неожиданно сказала Анна.

Гуров приподнял бровь:

– А при чем тут кражи?

– Ну, обычно, знаете, тренеров и персонал таких центров подозревают в том, что они воруют. Раньше я во многих элитных залах занималась, там всегда были пропажи. Многие уже не заявляют в полицию, это компенсируется дирекцией, и все.

Гуров знал про этот бизнес. Многие богатые дамочки на самом деле были не так уж и богаты. Мужья давали им деньги, но не столько, сколько хотелось бы. Элитные спортивные клубы очень дорожат своей репутацией. Дамы приходили, пару раз сверкнув дорогим украшениями перед персоналом и перед камерами, потом очень хорошо прятали их и поднимали скандал. Самое главное было громко кричать и падать в обморок, описывая, насколько дорого и ценно было это украшение. И потом тихо получить компенсацию от клуба, потому что мало кто захочет полицию в месте, где отдыхает такая публика. Грязно, плохо и совершенно неправильно. Казалось бы, не хочешь потерять дорогие украшения – не носи их в спортивный зал.

– Нет, кражи меня не интересуют.

– Вот и хорошо, потому что на самом деле Илья очень богат. Он наследник хорошего капитала, рантье, у него несколько счетов в банке.

– Он вам их показывал?

Анна вздохнула:

– Ну, на самом деле я случайно подглядела. Когда он переводил себе деньги со счета на карту. Там очень и очень хорошая сумма. Так что он точно ничего не крал. У меня на счету нет таких денег. А у него, как я поняла, это был не единственный счет. Илья, правда, пока не предлагал мне быть с ним в каком-то другом статусе, но было над чем подумать.

– А зачем тогда он пришел работать в ваш фитнес-центр?

– Он очень хотел опробовать свою методику и помогать людям. Он много ездил по разным странам и учился там, и оно же правда работает!

– Скажите, Анна, а кроме упражнений есть ли какие-то дополнительные источники этой целительной энергии, про которую вы говорите? Может быть, какие-то коктейли?

– Вот, вы очень хорошо сказали. Там не только коктейли. Он еще умеет делать специальный массаж: буквально продавит пару точек, и после бессонной ночи я была как новенькая. И еще специальные травяные чаи.

Лев улыбнулся: кажется, если он прав, они нашли способ, которым удалось заставить Кубинца покинуть этот свет даже раньше, чем ему уготовили это преступники. И, как и предполагала Хоуп, ее пытались успокоить те же «волшебные руки».

– А у вас, случайно, не осталось этого целебного чая? Я бы взял на экспертизу. Может быть, Илью кто-то хочет оговорить, нужно сравнить. Мы нашли травяную смесь в квартире у Серхио, но она была отравлена.

– Нет-нет, что вы. Он никогда! Илья – святой человек. Он постоянно помогает людям!