Помоги проекту - поделись книгой:
Я припомнила восторги Арунотая по поводу библиотечной системы, которую древние Саинкаеу придумали, поскольку ленились сами найти нужные отрывки в мудрых книгах. Не могло ли так быть, что и споры они в своё время придумали в качестве талисмана-пропуска? А то, что носители спор могли потом прорасти кустом — это они знали? Или узнали позже и расценили как прекрасное средство борьбы с инакомыслящими?
Я вздохнула и помотала головой. Какая теперь разница, что они там решили? Мне надо решать что-то сейчас.
— Кессарин!
Я вздрогнула и чуть не выхватила меч. Мне на сегодня хватило поджидающих в засаде!
— А, не пугайтесь так, что вы, — продолжил голос, и мгновение спустя я поняла, что он принадлежит Арунотаю, который выступил из-за древодома чуть позади меня. — Вы же в резиденции клана, что вам тут может угрожать?
Мне стоило большого труда не перечислить.
Арунотай меж тем приблизился и подставил локоть, за который мне предлагалось ухватиться. Он был весь в белых шелках с серебряной вышивкой, и мелкие огоньки, живущие в кронах древодомов, казалось, притягивались к его одеяниям, создавая лёгкий ореол света. Я осторожно положила руку на его рукав, с облегчением почувствовав человеческое тепло. А то как-то он светился, почти как призрак.
— Я просто задумалась, — вымучила я и постаралась улыбнуться. — А вы… хотите снова ужинать вместе?
— О, я бы с удовольствием, — Арунотай покосился на меня со смешинкой в глазах, — но сейчас начнётся церемония награждения, и нам обоим надо там быть.
Я щёлкнула зубами. Ещё церемония⁈ Да сколько ж можно⁈ И потом, почему награждение в резиденции, а как же победители из других кланов?
В этом смысле я и спросила, но Арунотай тут же пояснил:
— О, общее награждение уже было, разве вы не видели? Перед храмом, ещё днём! А теперь у нас просто маленькая встреча для своих, чтобы поощрить отличившихся. Сделайте одолжение, ублажите достойных охотников своим присутствием, им будет приятно!
— А Вачиравит? — осторожно спросила я.
— О, — Арунотай беспомощно махнул рукой, — вы же знаете брата. Семейные сборища — это не для него. Тем более мне бы хотелось, чтобы вы его представляли. Всё же он возложил на вас часть своей ответственности, так что это нелишено смысла.
Сопротивляться я не стала. В конце концов, поздравить победителей и правда стоило, даже если победа была не очень честной. Я знала многих участников из взрослых, и они усердно готовились, а уж дети и подавно всю душу вложили в эту победу.
К счастью, церемония награждения проходила не в храме. От вида алтаря у меня бы сейчас рассудок помутился. Вместо этого все собрались на тренировочной площадке: широким кольцом четыре группы наших участников, а за их спинами — родня, друзья и просто любопытные. Собравшиеся явно не тянули на полный состав членов клана, но чего и ждать от Саинкаеу… Это у нормальных махарьятов поздравлять своих победителей приходят все, а тут удивительно, что хоть половина собралась. Да и о чём говорить, если даже Вачиравит не пришёл, хотя ему как ведущему победившей команды причиталась особая награда.
Рассеянно размышляя обо всём этом, я встала по правую руку Арунотая, приклеив к лицу благожелательную улыбку. Надеюсь, краска у меня на лице не смазалась, но будь так, Арунотай бы, наверное, намекнул, что мне надо освежиться. Вот ведь жила как-то всю жизнь без зеркала, а теперь и шагу не ступить. Впрочем, до прихода на Оплетённую гору я и не помню, когда последний раз плакала.
Слева от Арунотая топтался Лек, попинывая большой сундук, стоящий перед ним. В сундук Лека можно было бы уложить целиком, даже не особенно скручивая, и я надеялась, что он не один его сюда тащил. За Леком в толпе позади детских групп мой взгляд нашарил Чалерма. Словно сам притянулся к знакомому лицу. Беленькому такому, будто солнца не знавшему. Стоял, зараза, смотрел покровительственно на то, как Лек добывал из сундука наградное оружие, передавал Арунотаю, а тот с велеречивыми поздравлениями вручал детям. Я стиснула зубы и с усилием отвела взгляд.
Дети сияли. Танва пошатывался под грузом всеобщего внимания, а когда получил новый меч, чуть не грохнулся в обморок, Леку даже пришлось его придержать. Паринья, улыбаясь так, что со спины видать, получила зачарованный лук.
— Вы — надежда нашего клана, — растекался мёдом Арунотай. — Последние годы после смерти отца обучение в нашем клане стало отставать, и я видел, что настала пора перемен. Однако вы, прани Паринья, доказали, что наш клан всё так же богат талантами, как сотни лет назад, и это несмотря на то, что некоторые учителя стали относиться к своей работе спустя рукава. Я рад видеть, что неловкая история с учителем Абхиситом не стала препоной на пути молодого дарования.
Улыбка Париньи задеревенела, а я напряглась. Нет, про то, что Паринья и Танва раньше учились у Абхисита, все, конечно, знали, но почему Арунотай именно сейчас об этом заговорил? Впрочем, ответ я получила мгновение спустя, когда он внезапно повернулся ко мне.
— И за это я должен благодарить пранью Кессарин, которая ворвалась в наше сонное царство, как глоток свежего воздуха! Именно благодаря усилиям праньи мы сегодня празднуем столько побед: она не только взяла на себя детские группы, осиротевшие после отстранения Абхисита, но и нашла путь к сердцу взрослых охотников, из-за чего теперь в нашем клане на порядок выросло мастерство владения духовным оружием. Пранья, позвольте мне и вас наградить, как подобает за такие впечатляющие заслуги!
Я замерла, едва дыша, и только усилием воли заставила себя сдвинуться с места, потому что мне начало казаться, что я прирастаю к земле. А на Оплетённой горе это очень опасное ощущение. Что он делает⁈ Совсем дурак, что ли⁈ Меня же скормят лианам, стоит мне отсюда уйти! Он что, не понимает⁈
Мой взгляд скользнул на Чалерма, который всё так же довольно улыбался. А этот-то чему радуется⁈ Внезапно все разочарования сегодняшнего дня накатили гурьбой. Это ведь Чалерм меня без спросу пристроил на эти группы и возражений не слушал! А ему с самого начала говорила, что меня пустят в рост за такие дела!
Я неловко повернулась к Арунотаю. Уголки губ дрожали от напряжения, так сильно мне приходилось их растягивать. Он дал знак Леку достать что-то из сундука, но я не следила.
— Что вы, глава, — громко и чётко сказала я. — Куда мне такие почести! Я сама вчерашняя ученица. Мне кажется, вам стоит вместо меня наградить праата Чалерма, ведь именно он так быстро всё устроил, чтобы дети не остались без уроков, да ещё и поделился книгами из личной коллекции, а то у меня с библиотекой сложные отношения.
Выдав эту тираду, я победно зыркнула на Чалерма. Он спал с лица. Так-то тебе, в следующий раз неповадно будет меня подставлять! А ещё врать мне! А ещё делать приглашающие намёки, а потом отнекиваться!!!
— О, безусловно, праат Чалерм тоже хорошо постарался, — пропел Арунотай. — Вачиравит его уполномочил вести дела, касающиеся обучения, и теперь я вижу, что он был прозорлив. Однако позвольте всё же вручить вам, Кессарин, заслуженную награду…
С этими словами он принял от Лека небольшую шкатулочку и открыл её передо мной. Там внутри на чёрной подушечке покоилась золотая диадема. Я подняла на Арунотая озадаченный взгляд. Замужней женщине — и такие подарки? Как-то это… Да и потом, почему всем оружие, а мне — побрякушку? Что я, не воин? Ладно я-Ицара, но и я-Кессарин из воинского сословия!
Глава клана же безмятежно улыбался, словно не чувствовал ничего неподобающего. Мой взгляд сам собой скатился с его губ чуть вправо, где в толпе лицо Чалерма темнело так, словно он отпустил контроль над махарой. Злишься? Так тебе и надо.
Я улыбнулась увереннее.
— Благодарю, глава! Я польщена оказанной честью.
Арунотай сверкнул зубами и, отдав мне шкатулку, тут же сам надвинул на меня диадему, втыкая её рожки в мою простенькую причёску. Золото весило прилично, я даже немного голову пригнула поначалу. А Арунотай задержал на мне взгляд, словно любуясь. Я краем глаза заметила, как разгораются мои узоры, и поскорее шикнула на них. Так ведь могут и подумать что.
Наконец последняя церемония на сегодня закончилась, и я побрела к дому на каменных ногах. Сколько же длился этот день? Усталость словно упала на меня сетью с жерновами, пришитыми к краям. Заподозрив неладное, я сняла диадему и убрала в шкатулку, но сил от этого не прибавилось. Впрочем, если вспомнит всё, что сегодня произошло… Хотя и вспоминать казалось непосильным трудом.
Я доплелась до дома, еле переставляя ноги и зевая через шаг. Сейчас бы ополоснуться — и в кровать, мою большую мягкую кровать, в которой я могу спать хоть поперёк, и никто меня не осудит. Может, отец в чём-то и прав, и богатая сытная жизнь в клане Саинкаеу меня развратила. Я поднялась на крыльцо и вяло потянула за дверное кольцо, но тут рядом с моей рукой возникла ещё одна и рванула дверь так резко, что та чуть не прилетела мне в лицо. В следующее мгновение меня подпихнули в дом, а дверь за спиной захлопнулась.
Сон сняло, как рукой. Отшвырнув шкатулку, я выхватила меч — и в его слабом свечении опознала Чалерма. Впрочем, узоры у того так полыхали, что можно было и не подсвечивать.
— Какого болотного демона, пранья⁈ — прорычал он, наступая на меня в полутьме, как дух вулкана с красными прожилками лавы.
— Это я у вас должна спрашивать! — огрызнулась я, на всякий случай не убирая меч.
— Да⁈ — полыхнул он. — И о чём же? Или это я сделал из вас мишень для лиан⁈
— А что, не сделали? Вы меня засунули на эти уроки, хотя я с самого начала предупреждала, чем это кончится!
Чалерм остановился и раздул ноздри — я видела, как изменили форму узоры у него на лице.
— И вы решили разделить мишень на двоих?
Я закусила губу. Так-то, вообще, не очень это было умное решение, особенно если вспомнить, что Чалерм тут собирался вычистить скверну, а я понятия не имела, останусь я в клане или завтра же уйду на все четыре стороны. Но это всё не значило, что со мной можно обращаться так, как он! Я не безответная бедная сиротка, которую можно использовать и как щит, и чтобы ноги вытирать! Я пришла на эту гору, чтобы заявить о том, как опасно со мной связываться, а не для того, чтобы терпеть беспредел — что ото Саинкаеу, что от Чалерма Онси. Да я даже от родного отца беспредел не стерпела, а этот что о себе возомнил⁈
— А вы, пранур Чалерм, и сами интересно делите обязанности: как спину подставлять, так я, а как обезвреживать Саинкаеу — так сами и ни словом не обмолвившись!
Он замер и выпрямился — а я и не заметила, когда он пригнулся в боевую стойку. Обращение заметил или задумался, откуда я знаю о его вмешательстве?
— О чём вы?
— О том! — Теперь уже мои узоры осветили всю комнату багровыми тонами. — Идите, Кессарин, нате вам махары, я же знаю, что сами вы ни с чем не справитесь, а я тем временем преспокойно с дерева талисманчики покидаю и всё решу! Вы прекрасно могли без меня обойтись! Амулет у него для полётов! Небось на мече держитесь не хуже меня, а заливали-то, заливали! Плели мне сказки о том, как я вам нужна, личинами моими пользовались! За мной тоже через личины следите или у вас похитрее техники есть, чем у бродячей недоучки⁈ Я только одного не понимаю — зачем?!!! Занять меня, чтобы под ногами не мельтешила, так⁈
Чалерм стоял совершенно неподвижно и, кажется, даже не моргал, пока я хоронила его под горой обвинений. И я замолчала, потому что если бы я добавила ещё хоть слово, я бы взорвалась, как огненный цветок в небе и опала горячими осколками по всему Чаату.
Чалерм подождал ещё немного на случай если я продолжу, но потом всё же заговорил — тихо и ровно, словно не он тут только что изрыгал пламя.
— Вы кому-нибудь говорили о своём открытии?
— Естественно нет! — фыркнула я, брызнув искрами, как потревоженный костёр. — Совсем-то уж за дуру меня не держите!
Он качнул головой, словно намекая, что я даю поводы, и я полыхнула с новой силой, но он не стал озвучивать эту мысль.
— Помнится, пранья, вы не сочли нужным оповестить ни меня, ни мужа, ни главу клана о том, что и сами достигли определённого мастерства. Почему вы ждали этого от меня?
— Это было, когда я понятия не имела, кто вы такой! С чего бы я рассказывала свои секреты направо и налево?
— То есть, вы мне не доверяли, — преспокойно кивнул Чалерм, словно знал мой ответ наперёд и даже сам меня к нему подвёл. — А я почему должен вам доверять?
В его глазах отражалось колеблющееся пламя моих узоров. Рядом на тумбе стоял кувшин и две чаши из кварца, и на них плясали алые блики. У меня задрожала нижняя губа.
— Вы сказали, что я вам нужна, — выдавила я сквозь ком в горле. — Я думала, мы делаем общее дело. Вместе. Но ведь это всё было враньём!!! Я не нужна вам! Я не нужна Вачиравиту! Я даже собственному отцу не нужна, меня просто отправили сюда и знать не хотят! Я думала… — я втянула дрожащее дыхание, — я думала, что вы стали мне другом, а вы просто водили меня за нос, как малолетку!
— И вы решили, — ещё тише произнёс Чалерм, — отомстить мне, скормив меня лианам.
Я поняла, что его ярость никуда не уходила, она только затаилась, остыла и застыла, обещая вернуться тогда, когда я меньше всего на свете буду ждать ледяной стрелы в спину.
Ответить мне было нечего. Не знаю, как, но этот болотный гнилец снова был прав. Он всегда прав. А я всегда нет. И я бы разбила ему его гнусную лисью морду, да вот только… Он тут большое важное дело делает. А я под ногами мешаюсь.
— Уходите, — прохрипела я. Не знаю, куда делся голос.
Чалерм даже не моргнул.
— Я хотел поговорить с Вачиравитом.
— Его нет.
— Я знаю. — Чалерм наконец сдвинулся с места, но только для того, чтобы подойти к креслу и церемонно в него усесться, а потом заняться разжиганием свечи, по-простому, от уголька, который он носил с собой в бронзовой коробочке. — Я его подожду.
Я следила за его неторопливыми действиями и разгоралась ярче той свечи. То есть, я даже из собственного дома его выгнать не могу. Хотя какого собственного? Нет у меня здесь ничего собственного. Меч — и тот по одному слову Вачиравита отберут, как не было. У меня и во всем мире ничего собственного нет.
Но если он решил тут пустить корни, я не смогу находиться с ним под одной крышей, пусть и двумя ярусами выше. Я развернулась, распушив блестящие одежды, промаршировала на крыльцо и со всей силы шарахнула дверью.
Древодом даже не дрогнул. Чтоб ему пусто было. Чтоб им тут всем пусто было! Да гори они все огнём, хоть бы за ночь весь клан в полном составе кустами обернулся, я бы не пожалела!!!
Я зашагала куда глаза глядели, едва уворачиваясь от раскинувших лапы кустов и вырастающих из темноты почти невидимых в ней древодомов. Даже третий глаз не стала использовать. Какая разница? У меня нет цели. У меня нет ценности. Я уже никому и ничего не несу.
Тьму в моём сердце и вокруг прорезал крик.
— Пранья!!!
Я остановилась, как кукла, в которую перестали играть.
— Пранья!!! — крик повторился ближе, и вскоре из тьмы вынырнул Танва, сияющий такими переливами цвета, что я даже сразу и не назвала бы. Однако в этом свете он легко разглядел моё лицо и запнулся, подавившись собственным голосом. Не знаю, как я выглядела, но он — не лучше. Растрёпанный, в слезах, с листьями в волосах.
— Что? — наконец разлепила губы я.
— Паринья! — выдохнул Танва и всхлипнул. — Она… Её… забрал амард.
Уголок автора
Тьма сгущается, и нашему маленькому театру не до шуток. До конца книги осталась одна глава!
Глава 19
Плен
Танва ещё что-то говорил и пытался отвести меня к тому месту, где теперь росла Паринья. Зачем? Оценить, хорошо ли листики зеленеют? Кажется, я что-то в таком духе сказала вслух, отчего бедный мальчишка отпрянул, словно я ему пощёчину дала. Наверное, и правда больно было.
И к лучшему. Пускай обидится и не ждёт от меня поддержки. Какая от меня поддержка, если я сама — груз, тянущий на дно? Я не просто оказалась бесполезна — для Чалерма, для своего клана, для мирового порядка — я ещё и навредила. Маленьким, наивным махарьятам, которые смотрели на меня, как на наставницу. Они думали, я сделаю из них настоящих охотников. А я делаю из них кусты. С чего я вообще решила, что им позволят быть сильными и умелыми? Этот клан уже не первое поколение уничтожал в себе всех, кто выделялся в лучшую сторону. И если слишком хорошего учителя пускали на корм амарду, то почему я решила, что слишком хорошего ученика не пустят?
В горле ком стоял плотной затычкой, я даже говорить уже не могла. Да и слёз не осталось — у меня их никогда много не было, а сегодня я уже все израсходовала. Не было и гнева. На кого тут злиться? На Саинкаеу? А что толку злиться на врага, с которым ничего не можешь сделать? На Чалерма — за то, что поставил меня на эти группы? Так, положа руку на сердце, я не шибко сопротивлялась. Упёрлась бы рогом, как бы он меня заставил? Я поверила, что ничего страшного не случится. Он ведь так осторожничает всегда, и раз он счёл, что можно, значит, точно можно… Злиться теперь на него за то, что дал ложную надежду? Так своей головой думать надо было. Ему откуда знать, хорошо ли я обучу детей?
Оставалось злиться только на себя, но и эту чашу я на сегодня опустошила. Я неправа кругом: перед отцом, перед Чалермом, перед детьми. Перед другими кланами и самим мировым порядком. Вот всё, чего я достигла, придя в клан Саинкаеу: спутала планы Чалерму и уволокла на дно хорошую девочку.
— Пранья, — всхлипывал Танва, — что же теперь делать?
— Не высовываться, — огрызнулась я. — Изображать посредственность. А лучше всего свалить с этой проклятой горы куда глаза глядят. В Саваат. Пить воду из священного источника.
Я говорила всё это, глядя мимо Танвы в никуда. Смотреть ему в глаза я сейчас не смогла бы. Да и зачем? Я уже подвела их всех. Мне не было смысла ни оправдываться, ни каяться. Пускай выучит урок: не доверять случайным праньям, которые ведут себя так, словно знают, что делают.
— А вы?
Я всё-таки глянула на мальчишку. Похоже, урок он не усвоил: смотрел на меня всё ещё с надеждой, словно ждал, что я отведу его в волшебную страну, где всё справедливо. Меня бы кто отвёл.
А я — что я? Я сама не знала, куда иду, лишь бы подальше от Чалерма. Глупо, по-детски, как будто других забот нет, кроме его недоверия. В итоге и в этом он был прав: доверять мне нельзя. Я всё порчу. Я никому и ни для чего не могу сгодиться.
Хотя нет, для одного я всё же сгодиться могу. И тогда по крайней мере моей семье станет легче. Хоть на какое-то время… пока дальнейшие последствия очередного моего безбашенного поступка их не нагонят. Но… Я достаточно напринимала собственных решений в последнее время. Я думала, что я умнее, справедливее, рассудительнее. Что знаю, как быть, лучше всех остальных. И вот к чему это привело. Что ж. Пусть хоть для тебя, Ицара, это станет уроком в смирении гордыни. И теперь, когда застилающая глаза дымка самоуверенности развеялась, ты сможешь увидеть, что советовали умные люди.
— А я… — Я вздохнула полной грудью, потому что ком в горле растворился. — Я сделаю то, ради чего я здесь.
И, не обращая больше внимания на Танву, я зашагала вверх по склону.
Спустя пару сотен шагов и оставшись одна, я всё же воспользовалась третьим глазом: теперь у меня была цель, и глупо было бы на пути к ней спотыкаться и тыкаться лбом в древодома. А ещё мой иссушённый бедами ум потихоньку заворочался, подкидывая ценные мысли.
И первой из них была такая: я по-прежнему не знала, как вызволить амардавику из кварцевого гроба. Но ведь из того же камня высечены и библиотечные глаза. А где искать управу на них, я уже знала. Решительно развернувшись, я метнулась бегом к дому Чалерма. Из моего он меня выжал, так я не побрезгаю к нему заглянуть, авось в следующий раз дважды подумает… Впрочем, не будет никакого следующего раза.
Как и всегда, в дом Чалерма я зашла беспрепятственно. Он не поставил никакого барьера, не отвадил меня, не отвёл мне глаза. В его гостиной ничего не изменилось оттого, что мне открылась его суть. В его кабинете не прибавилось личных вещей оттого, что он меня отверг. Под привычно пустой столешницей всё так же лежала записная книжка, в которой не добавилось ни слова обо мне. Не то чтобы я надеялась. Сама не знаю, зачем я туда полезла, но мимо пройти не смогла.
Я поднялась в спальню. И там не встретила сопротивления. Почему он не ставил защиту? Пусть даже все думали, что он не махарьят, но можно же было сделать вид, что попросил кого-то из охотников. Или воспользовался талисманом. А может, защита и стояла, но не от меня. Вот только с чего ему мне доверять свои личные покои? Ничего другого же он мне не доверил.
Впрочем, какое мне теперь дело до его причин… Что бы он там ни думал, меня это больше не касалось. Я пришла взять свою долю от нашей библиотечной вылазки. В конце концов, это он решил меня привлечь, я не напрашивалась. И, значит, должен быть готов поделиться.
Кресло, в котором книга лежала прошлый раз, оказалось пустым, да и стояло вовсе в другом углу комнаты. Пришлось обыскать кипы одежды — судя по запаху, чистой, — которые высились стогами почти на всей мебели. Наконец, разведя руками набросанные друг на друга чокхи на обеденном столе, я увидела на задвинутом под стол сиденье знакомую обложку. Взяла книгу, пролистала. Да, именно из неё Чалерм взял символы, которые наносил на библиотечный глаз.
Выйдя из дома, я неторопливо побрела вверх по склону, на ходу листая книжку. В отличие от той ночи, когда я впервые проникла на гору, теперь я знала все пути, какими ходили ночные стражники, а ещё то, что они не очень-то вглядывались в темноту. И если не соваться им прямо под нос, то можно даже не особенно прятаться. Поэтому я шла спокойным шагом, почти не отвлекаясь от чтения. На моё счастье, древодома не роняли веток, которые могли бы хрустеть под ногами.
Наконец, прочитав всё, что меня интересовало, я закрыла книжку и швырнула её в ближайшие кусты. До её судьбы, как и судьбы всего вокруг, мне больше не было дела.
Поделиться книгой: