Помоги проекту - поделись книгой:
Хлипкий барьер, непонятно кого и от кого ограждающий, всё так же колыхался под токами махары. На сей раз я не просто отковырнула держащий одну нить талисман, но разрушила целых три прогона, вынув столбики, к которым нити крепились при помощи накаляканных талисманчиков. Мне же амардавику выводить, так можно проложить ей проход пошире.
Несколько шагов спустя дышать стало легче: вот где на самом деле проходила граница лианного царства, которую не могли пересечь носители спор. Я покачала головой: древние Саинкаеу владели тонкими техниками. По сути, здесь стоял барьер без барьера. Люди со спорой внутри преодолеть его не могли, а амард бы не заметил. Ох и тяжко дышится прославленным махарьятам древности в их небесных чертогах, когда они смотрят на то, во что превратился их клан! Неудивительно, что амарданур ушёл с горы.
Я старалась вовсе не думать о том, как буду разговаривать с амардавикой. Удостоит ли вообще она меня внимания? Может, просто встанет и уйдёт. А может, расспросит, и придётся ей, как Великому Ду объяснять, что тут происходит. Может, она разгневается на Саинкаеу и проклянёт Оплетённую гору? Хотя я слабо себе представляла проклятие, которое существенно повлияет на жизнь здесь. Они и так все, словно проклятые.
Наконец я перевалила за перегиб склона и выглянула из-за деревьев на относительно ровную площадку, в центре которой высилась ступа. Из дверного проёма сочилось еле заметное розоватое сияние. Неровно намотанные вокруг здания слабые нити махары легко порвались под моими руками. Внутри всё так же лежала пыль — везде, кроме одного из чурбаков, на которых предполагалось сидеть. Вачиравит, что ли, его штанами протирал?
Я пододвинула чурбак поближе к подсвеченной каменной глыбе, внутри которой Ари Чалита всё так же во сне отдавала махару своим врагам. Узоры змеились по её лицу и рукам, то притухая, то вспыхивая, словно в ритме биения сердца. К стыду своему я осознала, что понятия не имею, есть ли у амардов сердце. У демонов-то по-разному…
Я коснулась прозрачного камня подушечками пальцев, позволив ему глотнуть каплю моей махары. Прислушалась к ощущениям. Да, это было похоже на библиотечные глаза. И если так, то…
Чары из книжки, которую я бросила в кусты, были мне во многом знакомы. Пусть наш клан невелик и молод, но ту науку, что есть, мы учили накрепко. Методику, описанную в книге, я знала как способ избавиться от приворотных чар, но их накладывали на человека, а человек сам производит махару, даже если совсем чуть-чуть. Камень же своей махары не имел, вместо этого получая её из какого-то источника. Вот связь с этим источником и была похожа на приворот. Не знаю, как с амардами, а человека невозможно силой заставить отдавать махару. Однако, наверное, можно повлиять на его рассудок так, чтобы он сам с ней расстался. Похоже, что-то такое с Ари Чалитой и делали.
Я достала из-за пояса вселенский мешочек и засунула в него руку почти по плечо, раскапывая донные слои. Где-то там у меня был ножичек из заговорённого металла… Ага, вот. Колоть камень таким малюткой, конечно, не выйдет, но нацарапать символы — сгодится. Ещё раз оглядела розоватый кварц. Свет, исходящий от амардавики, преломлялся в его гранях и внутренних изломах, отчего казалось, что в толще камня застыла взвесь из лепестков или чешуек.
Зрительно разделив глыбу на счастливое число четыре вдоль и поперёк, я принялась карябать символы. К сожалению, нижняя поверхность камня оставалась мне недоступна, но я понадеялась, что хватит разрушить чары хоть на одной грани, и плетение расползётся по нитке. Однако оказалось ещё интереснее: стоило мне нанести первые двенадцать символов, как камень стал размягчаться. Я старалась не трогать его руками, чтобы не терять махару, а вместо этого простукивала торцом рукоятки ножа, и вот — она просто увязла в прозрачном веществе, как во фруктовом желе.
Сначала я обрадовалась, но потом поняла, что больше не могу ничего вырезать. Желе не держало форму, символы расплывались и меркли. Ещё несколько штук мне удалось нанести, вынимая целые ленты странного вещества и оставляя глубокие борозды, словно бы я высекала слова памятном граните. Но потом желе стало совсем жидким, растаяв липкой водой, по которой уж вовсе ничем не попишешь.
Я отступила и досадливо топнула ногой. Вот ведь хитрые твари, и тут подстраховались! Амардавика теперь плавала в толще прозрачной жидкости, верхняя грань бывшего камня выровнялась, а боковые, обратившись в желе, дрогнули, когда я топнула. Я кое-как обтёрла руки от липкой гадости об уголок сатики. Ну и что теперь делать? Как всегда, мои руки работали вперёд головы, и, даже не успев толком обдумать такое решение, я вытянула из-за спины меч и рубанула им по углу жидкого гроба.
Меч прошёл сквозь желе, как и должно острое лезвие проходить сквозь сгущённый сок. Отрезанный угол лентой опал на землю, а жидкость хлынула наружу, заливая земляной пол ступы. Я вскочила на чурбак, балансируя мечом, чтобы не увязнуть, если эта дрянь опять застынет, но, к счастью, она просто впиталась в землю. Оставшиеся желейные грани загнулись внутрь под собственным весом, обрамив спящую амардавику прозрачным валиком.
Амардавика не просыпалась. Я слезла с чурбака и осторожно потыкала кончиком лезвия в желейный валик. Кто их знает, вдруг, стоит мне прикоснуться, как вся эта штука вырастет обратно, как была, и меня утянет внутрь. Меч в отличие от ножа был духовным оружием и пропускал махару, так что если ловушка срабатывала на неё, то должна была захлопнуться. Но нет. Я шагнула ближе и, держа меч наготове, склонилась над амардавикой. И что теперь делать? Позвать её? Потормошить? Как разбудить амарда?
И тут мою спину обожгло яростной болью. Я вскрикнула и отшатнулась, неловко разворачиваясь — всё тело на мгновение сковало, словно меня огрели…
Словно меня огрели духовным оружием, точнее, не словно, а и в самом деле огрели. В пустом входном проёме стоял Вачиравит с хлыстом наголо и лицом, искажённым гримасой ненависти. Я ещё не успела найти равновесие, когда он ударил снова, так что мне оставалось только выставить вперёд меч. Хлыст намотался на лезвие, и я уж понадеялась, что меч его порежет на ленточки, но нет, духовной силы моему муженьку было не занимать. Пару мгновений мы перетягивали сцепленное оружие, но потом Вачиравит вспомнил, что у него ещё и меч есть.
К счастью, онемение от удара уже спало, и я успела увернуться, а потом наконец отпутала свой меч от хлыста. Вачиравит замахнулся снова, но я концом лезвия поддела чурбак и при помощи махары подкинула его в воздух, загораживаясь от удара. Право слово, как не было этих месяцев на горе, прямо те же там же! Будь я не в таких расстроенных чувствах, могла бы и сообразить тревожный контур выставить, а теперь драться с этим великовозрастным олухом! И главное, за что⁈ Боится, что амардавика на него снова нападёт, если очнётся?
Когда Вачиравит разделался с чурбаком, и ничто больше не мешало ему меня видеть, я поптылась поговорить.
— Я её заберу! Она ничего тебе не сделает!
Не то чтобы я могла за это поручиться, но надеялась, что Ари Чалите будет важнее вернуться домой, чем разбираться с бывшим пленником. Хотя… Не так давно я сама думала, что она может и всю гору в расход пустить.
Вачиравит взревел раненой цаплей и снова кинулся на меня. Я хотела отпрыгнуть с его пути, но тут осознала, чем этот раз отличается от предыдущего: амардавику больше не защищала огромная каменная глыба, выкачивающая махару из духовного оружия. И если я увернусь, удар Вачиравита придётся точно по Ари Чалите. Беззащитной Ари Чалите, которую я всё ещё не придумала, как разбудить. Да Вачиравит же её убьёт!
Растерявшись, я не придумала ничего лучше, чем выставить меч перед собой, подперев ладонью тупой край лезвия. Удар Вачиравита пришёлся точно посередине. Конечно, моей махары хватило, чтобы меч не сломался и не прогнулся, но силищи Вачиравиту было не занимать, а стояла я не очень ловко, и потому меня отбросило прямо на амардавику.
Мгновение я ждала, что желейные стенки сомкнутся у меня над головой, снова обращаясь в камень. Потом я прочувствовала под собой мягкое живое тело и сжалась в ужасе: как бы снисходительно Ари Чалита ни относилась к нашему любопытству в детстве, лежать на себе она бы точно никому не позволила, это какая-то немыслимая, недопустимая вольность! Я дёрнулась встать, но тут надо мной воздвигся Вачиравит с мечом, занесённым для удара.
Он перехватил рукоять обратным хватом, и теперь острое лезвие целилось точно мне в грудь. Я заметалась между тем, чтобы освободить амардавику — но тогда ведь он её проткнёт! — и тем, чтобы поставить щит. Отбить такой удар мечом нечего было и думать.
Но пока я металась, и Вачиравит отчего-то медлил. Неужто всё же не хотел меня убивать? Я стала лихорадочно перебирать всё, что нас хоть как-то связывало, ища, что бы такое ему сказать, чем достучаться до пустых чертогов его сознания — снопы, советники, ученики, ду, Чалерм… Ничего у меня в голове не собиралось в подходящий смысл. И вообще я внезапно поняла, что силы кончились.
Ещё на пути к дому я мечтала только о том, чтобы рухнуть в постель, а с тех пор я окончательно разругалась с Чалермом и примчалась сюда на последних тлеющих углях воли. И этот ещё теперь… Меня трясло, руки мелко дрожали, на лбу проступила холодная испарина, во рту пересохло. Кажется, я бы не смогла даже поднять меч, не говоря уж о том, чтобы удержать щит из махары. Слова в голове спутались, слиплись и единым комом канули куда-то во тьму сознания. И я поняла, что ничем уже не смогу защититься. Из этой передряги мне не выбраться. Мои везение, сила, ловкость и смекалка, все сегодня кончились единовременно, а больше мне положиться не на что.
И тут тело подо мной зашевелилось.
Несколько мгновений мне казалось, что вселенский порядок, пронизывающий всё и вся, застыл и вот-вот обратит и меня, и всё вокруг в резное панно на стене ступы. Вроде как жили вот такие, совершали свои бессмысленные подвиги, а потом канули в легенды, которые даже рассказывать некому. Вачиравит вон даже контур обрёл, как нарисованный мелом на тёмном камне.
Я моргнула. Это был не рисунок. Это узоры Вачиравита засветились так ярко, что сквозь одежду пробило. И не гневным красным или унылым сиреневым, а чистым, незамутнённым, счастливым небесным светом. И смотрел он мимо меня.
Пока я заставляла своё опустошённое сознание хоть что-то понять, меня приподняли за плечи тёплые ладони и усадили в остатках каменного гроба, в изножье. Подо мной гроб всё ещё был каменным, хотя стенки уже совсем растаяли. Повернуть голову я боялась. Одна из тёплых рук отпустила моё плечо, провела пальцами до шеи — я покрылась мурашками в тревожном ожидании — прижалась ладонью между лопатками, и тут моей спине стало очень тепло. А ещё боль прошла. Рана от хлыста, догадалась я. Амардавика её залечила.
Меня никогда раньше не лечили амарды, и я не знала, как за это благодарить. Но продолжать сидеть спиной и молча точно не стоило. Я медленно обернулась, проворачивая голову, как тугую пробку во фляге.
Ари Чалита, подсвеченная голубоватым светом своих узоров, сладко потягивалась, как после долгого живительного сна.
— Чалита… — выдохнул Вачиравит и выронил оружие из обеих рук.
Амардавика детским движением потёрла один глаз и зевнула, изящно приоткрыв небольшой ротик. Только амард мог изящно зевать, не прикрывая рот рукой или рукавом.
— Ты привёл мне мою девочку? — журчащим голосом спросила она.
Вачиравит, кажется, уже забыл, что я тут сижу, и нервно зыркнул в мою сторону, не поворачивая головы.
— Она сама пришла. Её Арунотай притащил. Он где-то вычитал, что можно твою душу в неё переселить. И тогда ты проснёшься.
Ари Чалита наморщила носик.
— Душу? Какая чушь!
Она встала и вышагнула из остатков гроба, встав босыми ногами на земляной пол. Света от неё и Вачиравита лилось столько, что мне и третий глаз не требовался, но я всё так же сидела неподвижно и переводила бессмысленный взгляд с Ари Чалиты на наследника Саинкаеу.
— Я не стал, — пробормотал Вачиравит, словно одурманенный видом амардавики. — Пожалел… А она… Она напала на тебя.
Ари Чалита подняла тонкие бровки и капризно выпятила губки.
— Да нет, она пришла меня освободить. Вот, — она провела рукой по переду своего платья, и только сейчас заметила полосу крови, отпечатавшуюся на ткани. — Она из моего клана, её кровь пробудила меня.
Вачиравит невнятно булькнул, потом повернулся и посмотрел на меня широко раскрытыми сияющими небесно-голубыми глазами, и тут же снова обернулся к амардавике, а в следующее мгновение кинулся вперёд и сгрёб её в объятья. С его ростом, громоздкими доспехами, распущенными волосами и длинным плащом, он завернул Ари Чалиту в себя чуть не полностью, мне остались видны только босые пятки, а потом её тонкая ручка выпросталась из-под его белой гривы и погладила его по голове.
— Ну что ты, что ты, — услышала я нежный шёпот Ари Чалиты. — Головастик, живая я, не надо мою душу никому подселять.
Вачиравит пригнул голову, спрятав лицо у амардавики под ухом, и мне стало её немножко виднее.
— Давай уйдём, — еле различимо пробормотал Вачиравит. — Давай вернёмся!
— Обязательно, мой сладкий! — солнечно улыбнулась Ари Чалита и подмигнула мне через его плечо.
Он немного отодвинулся, чтобы заглянуть ей в лицо, и она кивнула. Свечение Вачиравита уже слепило глаза, я почти не различала черт его лица, так ярко полыхали узоры. Он склонился и нежно, бережно поцеловал амардавику в губы, и тут же её руки обхватили его голову, путая волосы. Я смутилась и отвела взгляд.
А когда посмотрела снова, эти двое, взявшись за руки, уже выходили из ступы.
— Э! — просипела я, протягивая им вслед руки. — Ари Чалита! Но… Клан! Надо что-то делать, это нельзя так…
Она обернулась, лучезарно улыбнулась мне и свободной рукой послала воздушный поцелуй. А потом снаружи что-то вспыхнуло, и на ступу рухнула непроглядная темнота.
Я сидела в этой темноте ещё не знаю сколько, не в силах перестать перебирать в голове подсмотренные образы чужого счастья. Пленник. Ха! И вроде бы всё путём… Амардавика вернётся на Жёлтую гору, так ведь? Разве не за этим я сюда пришла? Вот только мне-то теперь что делать?
И пока я гоняла в пустой голове этот вопрос, сама себе зачитывая его по буквам с конца на начало и обратно, снаружи снова забрезжил свет. Я услышала приглушённые голоса, но не успела даже ничего подумать по этому поводу, когда в ступу хлынули охотники Саинкаеу. Я не узнавала никого из них в лицо — нет, может, где-то в резиденции и встречались, но моих знакомых среди них не было. Все, как на подбор, здоровенные, в клановой чёрной броне. Увидев меня, они изумлённо застыли и принялись озираться, словно ждали, что амардавика вот-вот выпрыгнет на них из какой-нибудь ниши. Хотя… они вообще знали, что тут должна быть амардавика?
Стоило им остановиться, как сквозь их толпу мелькнули белые одежды, и вскоре в первый ряд протиснулся Арунотай в парадной чокхе и тщательно драпированной сатике, сверкающий, как мякоть сахарного тростника. Он тоже замер, обводя озадаченным взглядом маленькое помещение. Потом его взгляд натолкнулся на меч и хлыст Вачиравита, так и валяющиеся на полу. Этот олух их забыл!
Черты лица Арунотая тут же заострились, удивление уступило место — страху? Возмущению?
— Где Вачиравит? — выдохнул он.
— Ушёл, — каркнула я и закашлялась, возвращая себе голос.
Арунотай поднял на меня подозрительный взгляд, потом снова покосился на оружие братца. Я понимала, почему он мне не верит. Я и сама бы не поверила.
— Он их выронил, а потом забыл поднять, — пояснила я, но звучало это жалко. — И ушёл с ней.
Называть её по имени я опасалась: мало ли, чего не знают охотники.
Тут до Арунотая, похоже, наконец дошло, что гроб растаял, а вместо амардавики в нём одна я, и никакая махара больше никуда не течёт. Он снова сосредоточил взгляд на мне и пару раз приоткрыл рот, словно то, что следовало сказать, не пролезало сквозь горло.
— Кессарин… — наконец выдавил он. — Вы… знаете, что приходить на пик запрещено. Я вижу здесь следы борьбы, — он кивнул на расколотый чурбак, — и оружие, которое брат бы никогда не бросил. Уверен, что это какое-то недоразумение, но, боюсь, мне придётся временно вас задержать. До выяснения обстоятельств.
Поделиться книгой: