Помоги проекту - поделись книгой:
— Благородный старик!
И побежал к магазину.
«Сопьется», — подумал Мазин, отметив жадный блеск в глазах.
Распили уже по дороге.
— На троих? — спросил парень в шапочке.
Водитель повел головой.
— Моей долей угости попутчика.
— С ума сошел? Разрушать здоровье пожилому человеку!
Мазину не нравилось, как в каждой фразе фиксировался его возраст, но снова закрутились воспоминания. Смерть Татьяны Гусевой, ее виновники, не замышлявшие, собственно, убийства, и особенно один из них, к кому испытал он острое чувство брезгливости, высокомерный и жалкий Курилов, с которым именно здесь свела эта давняя история Мазина, вот тут, рядом, за селом, у тех вечных колонн, что, назло векам, тянулись к небу, помня греческие триеры и римские легионы.
— Отец! С вещами на выход! — обернулся к нему нагловатый. — Здесь мигом подберут.
И в самом деле, в гору, травя синим ядом окружающую среду, поднимался автобус.
Глава 4
Адвоката Анну Григорьевну, выручившую из беды Алферова, звали по паспорту Аракс Ервандовна, и Мазин помнил ее еще как однокурсницу Аньку Симонову, маленькую, резкую и сердобольную. Однажды в факультетской стенгазете раскритиковали злостного неплательщика членских взносов, изобразив наглого детину, изо рта которого тянулся «язык» со словами, обращенными к профоргу: «Денег, девушка, не имею». Разумеется, подобное антиобщественное поведение получило достойную оценку на собрании. Выступили активистки, говорили о жертвах фашистского террора в Греции, о положении в Китае, о Трумэне, который грозится водородной бомбой, а потом, связав все эти опасные события, спросили в упор:
— Как же ты мог так заявить?
Детина, флегматичный троечник, лениво пожал плечами.
— Сказал как есть. Не было у меня денег.
Активистки возмутились.
— Позор! Как не стыдно! Какая несознательность…
И только Анька Симонова вдруг вскочила и почти с плачем произнесла:
— Девчонки! Ну почему вы ему не верите? У меня тоже часто не бывает денег. Чем же он виноват?
Кто-то из ребят с задних рядов под общий смех объявил:
— Внимание! Торжественная минута. Новый адвокат родился.
И, пристукивая ладонями по столу, изобразил куплет:
Шутка — шуткой, но заступницей по натуре и адвокатом по профессии Аньке стать, видно, на роду было написано. Такой она и прожила жизнь, умудрившись избежать профессиональных соблазнов, не нажив палат каменных, кроме малогабаритки в бетонной многоэтажке, но сохранив житейский оптимизм и уважение друзей, к числу которых относила и Мазина.
Когда, вернувшись от Пушкаря, он позвонил Анне Григорьевне, та звонку не удивилась, ни о чем по телефону расспрашивать не стала и сразу пригласила на чашку чая.
— Приходи, Игорь, чай очень хороший, не пожалеешь.
И не обманула, чай по нынешним временам, да и не только, оказался отменным и на вкус, и на цвет, и на аромат. Напиток бодрил, переливался рубиновыми оттенками в тонких фарфоровых чашках. Сидеть в уютной комнатке у Анны Григорьевны было приятно, и говорить с ней легко было, чему и знакомство давнее помогало, и то, что нужды хитрить и умалчивать не было.
Правда, как и со всеми, начинать пришлось с новой деятельности Мазина, чего Анна Григорьевна, подобно многим, от него не ожидала.
— Не обижайся, Игорь-джан, не ждала. Прости, даже хохотала, когда мне сказали. Вспомнила, как ты в судах показания давал, весь такой официальный, костюм почти как у секретаря горкома, галстук туго завязанный… Короче, высший советский класс. А теперь что, дорогой? Чем ты занимаешься? Неужели и разводами? За неверными супругами следишь, а? В замочную скважину подглядываешь? Жучки в спальнях устанавливаешь, а? Стоны влюбленных на пленку записываешь? Ха-ха-ха!
Мазин невольно и сам засмеялся.
— Ну, стоны пока в пору собственные записывать, сама видишь, жизнь-то из нашего университетского курса выбилась, а жить приходится.
— Выбилась, Игорь, выбилась. Многим это не по душе, а я не жалею. Пусть и частные сыщики будут. Может быть, и нам, защитникам, легче работать станет. С монолитом-то государственным тягаться трудно. Ты суду от имени жулика, а прокурор от державы, да еще самой справедливой.
— А зачем преступников защищаешь? — спросил Мазин, прекрасно зная противные аргументы и слегка заводя увлекающуюся Анну Григорьевну.
— Да ведь преступник, как только его схватишь, сам в беде оказывается.
— Это расплата.
— Нужно, чтобы платил справедливо, по счету, а не сверх меры.
— Многие считают, что, наоборот, мягко судим.
— Что ты, дорогой! Где же мягко? Упрячут человека на пятнадцать лет или под вышку подведут и гордятся! Вот, мол, я какой — на мелочи не размениваюсь.
— Ты бы всех отпустила, Аня.
— Эх, не выставляй меня дурой. Но я, как Екатерина, считаю, пусть десять виноватых избежат кары, лишь бы один безвинный не пострадал.
— Выходит, если даже Алферов виноват, ты о хлопотах своих не жалеешь?
Анна Григорьевна сразу подтянулась.
— О чем говоришь?
— К делу перешел, Анечка. Алферова-то помнишь, надеюсь. Говорят, повозилась ты с ним.
— Вот ты о ком! Как же я его забуду? Он мне два раза в год звонит: «Анна Григорьевна, трубы не текут? Кран не капает? Починим с гарантией!»
Мазин уточнил:
— Он что, в ЖЭКе работает?
— Ой, нет, Игорь, дорогой, он сам по себе. Слесарь-водопроводчик, а если по правде, настоящий алкоголик. И мне стыдно его слышать. За что ему меня благодарить, если жизнь все равно пропала?
— Но не сидит, однако.
— Он просидел достаточно, чтобы сломаться. Зачем больше?
Мазин осторожно поставил на блюдечко хрупкую чашку.
— Печальная история.
— Ах, Игорь-джан, печальная. Да тебе-то он зачем?
Анна Григорьевна заметно разволновалась.
— Я уже спросил, нет у тебя сомнений в его невиновности?
— Ты меня обижаешь, Игорь. Одно дело адвокатский долг на процессе выполнить, совсем другое — три года человека из тюрьмы вытаскивать. Без убежденности на такое не пойдешь.
— Верно, Аня, верно. Я и не сомневался. Считай вопрос протокольным. А зачем я пришел, сейчас расскажу. Послушай…
И Мазин сжато, без версий и предположений, рассказал, чем занимается и что пока узнал об исчезновении Эрлены.
Анна Григорьевна помешивала чай. Она всегда чем-то занималась, когда слушала. Шла эта манера от беспокойного темперамента, но службу служила полезную. Мало знающий ее собеседник не догадывался, как цепко ловит адвокат каждое слово, поддавался на соблазн воспользоваться «невниманием», схитрить и обычно проигрывал.
— Вот не ожидала, Игорь, совсем не ожидала такого продолжения.
— Почему же, Аня? Человек-то пропал, а смерть не доказана, вот и хочет дочка о матери правду знать. Так что, видишь, придется мне снова Алферова побеспокоить.
— Жаль, совсем жалко. Он не виноват.
— Наверно. Ты так долго его делом занималась, что выводы сделала, конечно, надежные. Верю. Но твоя задача была Алферова выручить, а моя — правду о пропавшей Эрлене узнать. Это, как понимаешь, не одно и то же. Что-то из его памяти может мне пригодиться. Или он вовсе спился?
— Когда не в запое, с ним говорить можно.
— И то хлеб.
— Но особенно не надейся, дорогой, — с сожалением предупредила Анна Григорьевна. — Не знаю, как ты его разговоришь, тема горькая, не для приятных воспоминаний.
— Понимаю. Не в первый раз замужем, — сказал Игорь Николаевич механически и тут же пожалел о сорвавшихся словах, потому что Анна Григорьевна замужем никогда не была, а Мазин, как и каждый мужчина, считал, что для женщины это большое несчастье и бестактно в доме повешенного упоминать о веревке. Но собеседница не восприняла упоминание о замужестве болезненно. Поезд ушел давно.
— Она его жизнь погубила, Игорь. Роковую роль сыграла.
— Ты, Аня, прости, как цыганка говоришь.
— Не цыганка, а старая, много повидавшая армянка. Кому в молодости придет в голову, что от некоторых заманчивых женщин бежать нужно? Что в женщине много зла бывает? А как иначе? К нам судьба несправедлива, а несправедливость зло порождает.
— Чем же Эрлена твоего подзащитного погубила? Насколько мне известно, она согласилась с ним время провести на юге. Что еще нашему брату мужику глупому нужно! Помчался мотылек на огонек и сгорел неожиданно. В чем тут вина Эрлены, пока я ее не найду, судить не берусь.
— Надеешься найти?
— Ты же надеялась, когда Алферова из петли вытаскивала.
— Дай Бог тебе удачи, Игорь, — сказала Анна Григорьевна очень серьезно. — Хотела бы тебе полезной быть. Спрашивай, если вопросы есть.
— Есть. С тем и пришел. Что все-таки, по-твоему, произошло с Эрленой?
— Я думаю, она была легкомысленная женщина. Ни мужа, ни Алферова не любила по-настоящему.
— И сбежала с третьим, неизвестным?
— Разве так не бывает? Проводница показала, что она в поезде с попутчиком кокетничала.
— Любовь с первого взгляда? Чепуха!
Анна Григорьевна не возразила, но Мазин почувствовал, что эта умная некрасивая пожилая женщина где-то в душе и в такую любовь верит. Однако романтическую версию она не поддержала.
— Не легкомысленная, Игорь, а, мягко говоря, очень легкомысленная. Могла принять соблазнительное предложение и ускользнуть от Алферова на вокзале, но тогда ее не под венцом искать нужно, а где-нибудь в ближнем ущелье.
— Глупо! Пошло.
— Что ж, бывают и такие трагедии, — вздохнула Анна Григорьевна, — душа человеческая — потемки…
— А женская — сплошной мрак? Слыхал. Но это, по-моему, не про Эрлену.
— Хорошо, дорогой, не будем спорить. Думаешь, мне не важно было ее понять, чтобы клиента своего защитить? Я обязана была любое предположение изучить. И вот тебе факты. Отъезд Эрлены подтверждает муж, их вместе на вокзале видела проводница и в подробностях, до деталей, запомнила Эрлену в пути. Алферов, в свою очередь, признал, что они договорились совместно провести отпуск.
— Но на вокзале он ее не встретил.
— Он опоздал.
— Хорош влюбленный!
— Я же сказала, Игорь, она была легкомысленная женщина, и любовь у них была курортная. Между прочим, это подкрепляло мою уверенность в его невиновности. Не те отношения, чтобы убивать друг друга. С мужем жила нормально. На свободу любовника не покушалась. Короче, у них не было смертельных проблем.
— Предположим. Пойдем дальше. Эрлена приехала, не увидела на перроне Алферова, ждать его не стала. Пошла. Куда? Куда она могла направиться, кроме санатория? Ну, предположим, зашла на почту… А он что делал тем временем? Пошел в санаторий?
— Нет, домой. В санаторий он пришел на следующий день.
— Алферов так сказал?
— Да, и это подтвердилось. Эрлена не хотела, чтобы он появлялся в санатории. Там отдыхал кто-то из ее сотрудников. Но она знала адрес квартиры, которую снял Алферов, и он ждал, что она сама туда придет. Поэтому с вокзала он поспешил на квартиру и дожидался Эрлену до следующего дня. Между прочим, это было мое главное доказательство его невиновности. Дожидаясь, он злился и пил, пока не набрался как следует и не заснул. Домик рядом с вокзалом, пять минут хода пешком. Хозяйка подтвердила, что Алферов бегал на вокзал и быстро вернулся. За эти двадцать-тридцать минут убить человека в центре города и спрятать труп так, что его до сих пор не обнаружили, просто невозможно. К тому же он и не скрывал, кого ждет, и даже срезал несколько цветков в саду у хозяйки, вернулся с ними, поделился с хозяйкой неудачей, поставил цветы в вазу и засел с бутылкой в ожидании. Все время был, Игорь, на виду.
Мазин покачал головой.
— Железное алиби?
— Приблизительно так.
— Почему же суд это сразу не принял во внимание?
Анна Григорьевна развела руками.
— Женщина-то исчезла!
Поделиться книгой: