Где обитают дикие леди

Господина Тэи такого ответа не ожидал и заговорил быстрее:

– Да, конечно, вы правы. Действительно, почему любимым существом обязательно должен быть человек? Это просто предрассудок. Системная ошибка, которую мы повторяли раз за разом. Примите мои искренние сожаления. Я передам ваши пожелания команде разработки. Время ожидания составит одну неделю. По истечении этого срока, обещаю, мы сможем вызвать для вас Торти.

– Хорошо.

Все это было очень неожиданно, но новость о скором появлении Торти не могла меня не обрадовать. Конечно, я не смогу ее погладить – но ничего страшного. Даже просто повидаться с ней будет очень приятно.

Продолжая левитировать в воздухе, господин Тэи сделал какие-то пометки, а потом посмотрел на меня. В его взгляде читалась искренняя увлеченность своим делом.

– Нам очень важно, чтобы покупатель наслаждался нашими ароматами. Поэтому благовония задуманы так, чтобы подстраиваться под ваши предпочтения. Но в вашем случае сбор данных так и не состоялся. Если у вас есть пожелания – пожалуйста, дайте знать.

– Дело в том, что я плохо различаю ароматы. У меня ринит.

– Вот оно что, – озадаченно протянул Тэи.

– Да. Я даже не знаю, как пахнет османтус, про который все говорят.

– Османтус… Честно говоря, как по мне, он очень похож на мушмулу[21]. Сладковат, но не слишком. Освежает и играет ностальгическими нотками, – вдумчиво говорил он без малейшего намека на улыбку.

«На мушмулу», – повторила про себя я, припоминая, как она пахнет. И вдруг почувствовала, что мне щекочет ноздри. Словно мой нос что-то почувствовал. Интересно, вот это и есть османтус? Я впервые слышала, чтобы аромат описывали вот так. Настоящее откровение! Оказывается, если взять за ориентир нечто знакомое, то можно получить представление о совершенно неизвестном! Я с интересом всматривалась в лицо Тэи – по-прежнему непроницаемое.

– Ладно, тогда, пожалуйста, сделайте с османтусом.

– Уверены?

– Да, будьте добры.

– Хорошо, как скажете. Вновь вынужден напомнить вам о недельном ожидании. Всего доброго. – Тэи вежливо раскланялся и исчез.

В последовавшие дни я, как и до этого, продолжила возжигать благовония из папиной коробочки. Я погуглила их название и обнаружила, что они продаются повсеместно, так что когда они кончатся, я всегда смогу купить еще. Кстати, раз я нашла их в папиной комнате – наверное, папа время от времени звал с их помощью мою маму. Так трогательно… Как и то, что мне он ничего про это не рассказывал.

Послезавтра будет неделя с того дня, как меня посетил господин Тэи.

Лисья жизнь

– Знаете, если бы вы были животным, то непременной лисой! – заметил вдруг парень, ожидая, пока Кудзуха откроет дверь.

– Если бы? – прищурилась Кудзуха.

С самого детства Кудзухе говорили, что она похожа на лису. В ее тонком, высоком силуэте и впрямь было что-то лисье, а узкие глаза и вытянутое лицо усиливали это впечатление. И она рано усвоила, что сравнение с лисой – это вовсе не комплимент. По иронии судьбы другие девочки из школы, которым так говорили, совсем не походили на лис.

Тогда Кудзухе было чуть за двадцать: она работала в офисе, а страну сотрясал скандал, связанный с делом «Глико-Моринага»: против руководства нескольких крупных кондитерских производств развернули целую кампанию, включавшую шантаж и похищения. Ответственность на себя брала таинственная группировка «Многоликий зверь», а в газетах мелькал подозреваемый, которого журналисты называли «лисоглазым». Пока его подельники наводили ужас на всю страну, Кудзуха его тихо проклинала – у лис и без того репутация была хуже некуда. Родители Кудзухи телосложением напоминали скорее тануки – другое животное-оборотня. Ее сестра – она была на пять лет старше – тоже пошла в них. Кудзуха же росла одиночкой: лисица, жившая в семье енотовидных собак.

Ее школьные годы складывались хорошо. Учеба с первого же класса давалась ей легко, да и в школьных спортивных секциях Кудзуха блистала.

Даже когда у Кудзухи что-нибудь не ладилось, она почти сразу находила выход из ситуации. Если она отступала – то ее путь пролегал по идеально вымощенной дороге, где каждый камень был подогнан один к другому, а сама дорога вела по прямой и прекрасно освещалась. Кудзухе оставалось лишь продефилировать по ней во всем своем великолепии. Одноклассники то и дело жаловались, как трудно учиться в школе, а Кудзуха искренне не понимала, о чем идет речь.

Однако при всей гибкости своего ума Кудзуха не умела наслаждаться его плодами. Каждый раз, когда она хорошо писала контрольную, в классе вывешивали табличку с результатами, где ее имя гордо занимало верхнюю строчку – выше, чем имена одноклассников-мальчиков, – Кудзухе казалось, что на нее начинают косо смотреть. Ее превосходство над мальчиками вызывало озабоченность у остальных, из-за чего Кудзуха не могла отделаться от ощущения, что с ней случится что-то нехорошее. Она не хотела ходить своей мощеной дорогой. «Вот бы там выросли какие-нибудь сорняки. Или обнаружился крутой поворот», – думала Кудзуха. Она бы споткнулась и упала – мило и забавно, чем непременно повеселила бы окружающих. И сама посмеялась бы вместе с ними. Ведь так должна поступать девочка. И сама Кудзуха терпеть не могла выделяться. Она не видела в этом ничего хорошего. Девушек и женщин, транслирующих превосходство, ненавидели. И в школе, и за ее пределами. Так считала Кудзуха.

Гибкий ум позволял Кудзухе прогнозировать, что ждет ее в будущем. Она понимала, что как бы сильно ни старалась бы – на пути вперед рано или поздно окажется тупик. Это подтверждалось историей. Которой вторила социология. А еще – огромные массивы статистических данных. Сидя наедине с учебниками, она могла находить сколь угодно изящные решения. Но в жизни тупик неизбежен. Победить все равно не дадут.

А ведь каждый раз, оказавшись в тупике, придется начинать все сначала. Значит, путь предстоит поистине огромный. А раз так, кто упрекнет Кудзуху в том, что она не хотела прилагать больших усилий? Раз мир такой, то незачем мечтать о великом. Надо просто быть удобной для окружающих. Когда пришло время определиться с планами на будущее, Кудзуха твердо заявила, что никуда не станет поступать, а вместо этого сразу пойдет работать. Услышав это, учителя чуть не упали в коллективный обморок. Вся учительская гудела об этом еще несколько дней.

В школьном центре профориентации Кудзуху попытались переубедить. Классная руководительница даже пришла к ней домой, заверяя родителей, что университетское образование Кудзухе обязательно пригодится.

– Сейчас такое время, что девочке тоже нужно идти в вуз, – пророчествовала она. – Ваша дочка такая талантливая.

Через некоторое время к ним домой явился сам завуч. Кудзуха искренне удивилась, что ее заявление вызвало среди учителей такую живую реакцию. Даже родители, которые сначала не настаивали на поступлении и оставляли дочке право решить самой, поддались учительскому давлению и стали склонять ее к поступлению. Итогом препирательств стало заключение:

– Ну что ж, видимо, она у нас настоящая девочка.

«Да, – думала про себя Кудзуха. – Именно так, я настоящая девочка. И мне это нравится». Кудзуха с искренним недоумением отмечала поникшие взгляды учителей, сидя между мамой и отцом.

Перемотаем на некоторое время вперед: вот Кудзуха устроилась на свою первую работу администратором в небольшую местную компанию. В честь этого там устроили небольшую приветственную вечеринку.

– Есть в тебе что-то от лисы, – сказал начальник отдела. Его красное лицо лоснилось. Коллеги пили, а Кудзуха налила себе в стакан воды.

Начальник оценивающе оглядывал Кудзуху – и совершенно этого не скрывал. Никто прежде так на нее не смотрел. Она не без удивления отметила про себя: вот он, новый этап в жизни. Кудзуха пообещала себе запомнить этот момент.

Приветственная вечеринка проходила в традиционной комнате с татами, которую сняли специально для этого случая. Она располагалась на нижнем этаже в небольшом ресторанчике. Длинное, узкое пространство переполняли звуки: сотрудники общались, звенели приборы. Кудзуха поразилась тому, какими шумными становятся люди, когда собираются вместе – но не подала виду.

– Мне такое говорили, – мило улыбаясь, ответила Кудзуха. Начальник отдела принял ее реакцию за зеленый свет и положил руку на коленку Кудзухи. Она не почувствовала ничего – ни удовольствия, ни отторжения. Странно, конечно, что он ни с того ни с сего до нее дотронулся. «Но, может, так и надо? – подумала она. – Как интересно».

С работой наша лиса справлялась хорошо. Рабочие будни администратора оказались именно такими, как Кудзуха их себе представляла. Простота поручений не смущала ее – в основном она занималась копированием документов и приготовлением чая. Здесь Кудзуха как всегда находила лучший путь. Босс хвалил ее за вкусный чай и за способность в мгновение ока договориться с капризной оргтехникой. Кроме того, она частенько подмечала ошибки, которые совершали ее коллеги-мужчины. Контора, где она работала, была во всех отношениях средней – так что здесь даже не было привычной для других мест конкуренции между сотрудницами-женщинами за внимание мужчин, которые зарабатывали больше. Поэтому интеллект Кудзухи никого особенно не смущал. Боссы поглощали ее незаурядные таланты вместе с десертами на полдник, запивали чаем, а потом так же легко о них забывали.

Не успел отгреметь скандал вокруг «Глико-Моринаги», как в силу вступил закон о равных возможностях при трудоустройстве. Формально он провозглашал целью «установить равенство трудовых возможностей мужчин и женщин и гарантировать равное отношение к ним», однако дальше громких заявлений дело на практике не пошло. На кухне и в раздевалке женщины-коллеги часто сетовали на это, а Кудзуха думала про себя – ну а чего вы еще хотели? В конце концов, она же настоящая девочка. Слово «девочка» почему-то звучало для нее особенно приятно. «Да, – любила повторять она, – я девочка. Самая обычная девочка».

Когда коллеги-мужчины испытывали трудности в своей работе, Кудзуха искренне сопереживала им. Она очень хотела вмешаться и предложить помощь. «Я бы справилась как нечего делать, – думала она. – До чего же наше общество несправедливо! Мужчинам приходится изображать, будто они все знают и умеют, даже если это на самом деле не так. Женщинам, напротив, приходится притворяться, будто они не могут даже того, что для них легче легкого. И сколько женщин из-за этого поставили крест на развитии своих умений, тем самым лишившись их? А сколько мужчин, которые ими не обладали, но все убеждены, будто они настоящие таланты?» Такие мысли то и дело посещали Кудзуху до тех пор, пока она не решила, что к ней все это не имеет никакого отношения. И вскоре она их позабыла.

Однажды зимним вечером Кудзуха сидела в углу офиса и наблюдала. Почти все коллеги уже разошлись. Кудзуха приготовила чай для господина Абэ, самого некомпетентного сотрудника в компании. Абэ вечно ошибался, а потом получал из-за этого. На столе у него был беспорядочно разбросан ворох бумаг, а мятый костюм давно пора было погладить. «Трудно же ему приходится… он совсем в этом не разбирается, – думала Кудзуха. – Я бы справилась с его заданием за пять минут».

– Господин Абэ, вы так усердно трудитесь. Наверное, у вас сложное дело? – с искренним сочувствием поинтересовалась Кудзуха. «Вот бедняга», – думала она про себя.

Абэ отвлекся от бумаг и взглянул на чашку с белой мутной жидкостью, которую поставила ему на стол Кудзуха. Его простоватое, доброжелательное лицо выражало непонимание:

– А что это за напиток?

– Это кудзую. Ароррутовая мука, настоенная на кипятке.

Облачко пара из чашки пеленой повисло между ними.

Лет в двадцать пять Кудзуха вышла замуж за господина Абэ и ушла с работы. Вскоре у них родился мальчик. Кудзуха продолжала идти по протоптанной дорожке, которую выбрала для себя прежде.

Как работник господин Абэ по-прежнему был безнадежен. Но это не мешало ему получать стабильную зарплату. К тому же как человек он отличался добродушием. Кудзуха находила милыми его старательные попытки казаться мужественным – он изо всех сил скрывал от нее усталость и недовольство самим собой. А Кудзуха делала все возможное, чтобы вознаградить мужа за тяжкий труд, и их брак складывался благополучно. Хорошие отношения с мужем были частью пути, который наметила себе для жизни Кудзуха. Она чувствовала себя счастливой в семейной жизни.

Кудзуха с легкостью справлялась с воспитанием ребенка, домашними заботами и ведением семейного бюджета. Не успела она оглянуться, как ее сын пошел в школу – тогда нагрузка по дому стала гораздо меньше. Сын рос добрым и покладистым: Кудзуха благодарила за это отцовские гены. Они оба заботились о ней, и оба ежегодно дарили ей на День матери по букету красных гвоздик. «Как мило», – каждый раз думала по этому поводу Кудзуха.

Всю жизнь Кудзуха считала, что только притворяется обычной женщиной. Это было частью того легкого пути, который она для себя выбрала. И она ни секунды не сомневалась, что приняла верное решение. Но однажды, когда Кудзуха изучала в зеркале свое уже немолодое лицо – лицо, похожее на лисье как никогда прежде, – еще более узкое и тонкое, Кудзуха подумала, что, наверное, она и вправду лиса. Лиса, которая когда-то давным-давно превратилась в человека и позабыла об этом. Не успела эта мысль созреть у нее в голове, как Кудзуха сама изумилась нелепости такого предположения. Она отвлеклась от нее и принялась протирать салфеткой пыль на зеркале.

Когда сын поступил в университет и съехал из родительского дома, Кудзуха обнаружила, что времени у нее стало еще больше. Она попробовала посещать уроки традиционного стихосложения в местном культурном центре, но поэзия ее не слишком увлекала. Читая о радостях и превратностях любви и о тяготах жизни людей прошлого, увековеченных в форме пятистиший-танка, Кудзуха не могла отделаться от мысли – «И это все?» Похоже, человеческие чувства за все эти столетия совершенно не изменились – ни в худшую, ни в лучшую сторону. Сама же Кудзуха, сколько ни шарила она в закромах сердца, не находила никаких чувств, которые требовали бы поэтического выражения.

– Пора бежать, – послышалось Кудзухе. – Время пришло, собирайся, – повторил чей-то голос и замолк.

Но от чего?

Этого Кудзуха не понимала.

Она была совершенно довольна своей жизнью.

После пятидесяти лет Кудзуха полюбила горы. Соседка позвала ее вместе взойти на гору Такао, и она согласилась. «А почему бы и нет?» – подумала Кудзуха, и горы покорили ее сердце. По большому счету, это было первое в ее жизни хобби. Кудзуха полной грудью вдыхала свежий горный воздух и чувствовала, как склоны и утесы пульсируют с ней в унисон. «Как же я обожаю горы», – во все горло хотела прокричать Кудзуха. Но, будучи приличной японкой, конечно же, сдержалась. Спутники восторгались тем, какие сильные у нее ноги.

– Прирожденная альпинистка, – сказал кто-то.

«Наверное, так и есть, – подумала Кудзуха. – И почему же я раньше не попробовала ходить в горы? Эх, вот досада».

Поначалу Кудзуха присоединялась к группам туристов, но мало кто мог выдержать темп, который она задавала. Поэтому с какого-то момента она стала ходить в горы одна. Кудзуха собирала себе в рюкзак еду – онигири[22] и роллы с омлетом, заваривала в походную флягу чай, затягивала потуже шнурки массивных хайкерских ботинок и решительно выдвигалась в горы.

Горы всегда были ей рады. Она любила ощущение усталости, наступавшее после восхождения – в горах она впервые в жизни почувствовала себя уставшей. Кто бы мог подумать, что это настолько приятно? Кудзуха пообещала себе запомнить этот опыт.

Когда Кудзуха поднималась по склонам, она не думала о поиске легких путей. Горы таят в себе опасность – это она прекрасно усвоила еще во время первых походов. Поэтому она не позволяла себе отклоняться от курса. Однако чем опытнее она становилась, тем чаще поддавалась искушению изменить первоначальному маршруту. Она старалась не уходить далеко и всегда думала о том, как будет возвращаться обратно – но все же мало-помалу стала ходить непроторенными путями.

Однажды, пробравшись через рощицу, которая располагалась вдоль горной тропы, Кудзуха приблизилась к обрыву и оступилась. Падая, она уцепилась за ветку, но та выскользнула у нее из пальцев. Кудзуха почувствовала, что падает вниз.

«Вот и конец, – подумала Кудзуха. – Ну ничего страшного. Я прожила хорошую жизнь».

Она зажмурилась.

В тот же миг ее тело сгруппировалось в шар и, с филигранной точностью исполнив в полете ровно пятнадцать кувырков, приземлилось прямиком на все четыре конечности.

«Вот это да!»

Кудзуха посмотрела вниз и увидела свои ноги – это были покрытые белым мехом лисьи лапы. Она оглянулась и увидела свою лисью спину, покрытую таким же белым мехом, и пушистый хвост.

Она покосилась на кончик носа: влажный, черный, характерно принюхивающийся. «Надо же, я и впрямь все это время была лисой». Теперь ей многое стало понятно. Неудивительно, почему у нее так хорошо получалось быть правильной японской женщиной!

Кудзуха издала протяжный вой, и ветер разнес эхо по долине. Какое приятное чувство! Слух ее тоже стал гораздо острее. Если раньше шелест крон деревьев напоминал фоновый шум, звучавший монолитно, то теперь она могла различить, как ветер колышет каждый листочек. «Какая чуткость», – подумала она.

И эта могучая белая лиса – Кудзуха – бегом устремилась через лес. Ее мощное тело рассекало зелень леса, словно пружина, которую долго сдерживали. Комки земли вылетали из-под ее лап, от чего она казалась еще резвее.

«Какая же скукотища эта человеческая жизнь!» – изумлялась Кудзуха. Особенно такая, которую ей приходилось вести: постоянно сдерживать свою мощь и предавать саму себя. Невыносимо унылое занятие – жить, не давая себе развернуться по-настоящему. «И как я могла до такого докатиться?» – недоумевала Кудзуха. Почувствовав, как накатывает голод, она сорвала с ветви несколько диких виноградин и вгрызлась в ягоды своими мощными челюстями. Темно-алый сок обагрил уголки ее рта, но это совершенно не беспокоило Кудзуху. Рыская глазами, она заприметила полевку. Последнее, что видела в своей жизни эта бедняжка – сочащаяся из лисьей пасти вперемежку с виноградным соком слюна.

Кудзуха взбежала на ту самую скалу, с которой недавно сорвалась. Оказавшись на вершине и обернувшись вокруг своей оси, она снова стала – кем бы вы думали? – человеком. «А это удобно!» – Кудзуха ухмыльнулась, вновь затянула шнурки походных ботинок и зашагала домой – теперь уже на человеческих ногах.

– Если бы ты была животным, то точно лисой, – вдруг выдал парень, стоявший возле Кудзухи.

– Если бы? – прищурилась Кудзуха.

Он еще и года не проработал в этой компании, но уже выделялся вечно угрюмым выражением лица и привычкой смотреть под ноги. Другие сотрудники говорили о нем «тот унылый тип» или «жалкое зрелище». Но последнее время он немного приободрился. Даже эта неловкая попытка завязать разговор показалась Кудзухе милой. А если и нет, то он в любом случае в сотню раз лучше того странного дядьки, который когда-то лапал ее за коленку на вечеринке по случаю трудоустройства, приговаривая, как она похожа на лису. «Жуткие были времена, – думала Кудзуха. – Домогательства были настолько привычным делом, что никто даже бровью не повел».

Когда он немного освоился на рабочем месте, его перевели с непосредственного производства в отдел, где работала Кудзуха. Он совершенно не был похож на человека, обладающего большими талантами. Но у господина Тэи явно были свои планы на его счет. Кудзуху Тэи попросил ввести новичка в курс дела и дать общее представление о том, чем ему предстояло заниматься.

Кудзуха впервые в жизни попала на такую работу, где ее способности по-настоящему оценили. По правде говоря, до этого она думала, что все эти фразы из вакансий вроде «у нас вы сможете полностью раскрыть свой талант» – просто красивое словоблудие. Здесь же она поняла, что ее умения – вполне осязаемая ценность, и они имеют значение. И это было прекрасное чувство: работать там, где тебя ценят и где ты можешь раскрыться по-настоящему и проявить инициативу. Кудзуха долгое время скрывала свои таланты, так что сил у нее накопилось предостаточно.

Меланхоличный настрой вновь прибывшего вызвал у Кудзухи искреннее сочувствие. «Бедный, – думала она. – И чем он заслужил такое несчастье?»

Мир немало изменился со времен, когда Кудзуха впервые устроилась на работу прямо со школьной скамьи. Она слышала, что теперь даже мужчин редко оформляют на полную занятость по трудовому договору. Общество действительно стало более равным, но со знаком минус: это не женщинам стало лучше, а мужчинам – хуже. Кудзуха понимала, что тот стеклянный потолок, который прежде существовал только для женщин, уже стал реальностью и для ее коллеги.

«Что ж, ты, наверное, неприятно удивлен? – хотела сказать ему Кудзуха. – Не про такое будущее тебе рассказывали в школе, правда? А знаешь, что еще хуже? Что мы, женщины, росли с осознанием этого потолка с самого детства. Мы всегда знали о том, что он существует. И, каждая по-своему, учились мириться с его существованием. В конце концов и ты тоже смиришься».

Кудзуха хотела поделиться с ним своими мыслями, но решила, что он дойдет до всего этого и без ее помощи. Это не означало, что она ему больше не сопереживала – вовсе нет. К тому же помимо стеклянного потолка, который существовал и для женщин, ему еще предстоит иметь дело со зрелыми мужчинами, смотрящими на него сверху вниз, и со всем социальным давлением, которое испытывают мужчины.

«Держись, не теряй духа. Все мы как-то держимся». – Кудзуха понимала, как это непросто. В конце концов он научится просто игнорировать этих пожилых дядек. Да и времена, как ни крути, другие. Кудзуха уже немало пожила на свете – и понимала, что большинство этих дядек сами никчемны.

Скоро количество отчаяния, которое испытывают за свою жизнь мужчины и женщины, станет приблизительно равным. Возможно, человеческий мир станет благодаря этому чуть более приятным местом. Кудзуха поймала себя на том, что думает об этом с некоторым безразличием, словно к ней самой все это не имеет отношения. И в самом деле, это ведь были проблемы людей, а не лис.

Кудзуха, начальница отдела, постояла некоторое время перед дверью своего кабинета. Наконец она открыла дверь и пригласила стоявшего за ней молодого человека войти.

Няня

Сама виновата. Это только ее ошибка. Кроме себя ей винить некого. Так считали все вокруг.

Она ушла из дома, забрала с собой дочь и поставила жирную точку в их недолгом браке. Как отец ее бывший муж оказался бестолковым, да и как муж тоже. Не отличался он и надежностью в деле выплаты алиментов.

На нее посыпались обвинения – в том, что она не подумала о дочери. Что она развелась, что стала «матерью-одиночкой». Она не попыталась подумать наперед, а сразу стала рубить сплеча. Она была неправа, потому что поставила свои интересы выше, чем чьи-либо еще.

И что же ей теперь делать? Она испытывала растерянность: обратиться за помощью не к кому. Нужно работать и одновременно присматривать за ребенком, но второй себя у нее не было. Она с радостью приняла бы любую помощь – даже не самую содержательную.

Некому было рассказать ей о тех льготах, которые ей полагались. Люди вокруг смотрели на нее с осуждением: якобы происходящее с ней – ее собственный выбор и незачем ей теперь помогать. Теперь они внимательно следили за каждым ее шагом – когда же она наконец оступится, когда можно будет наконец воскликнуть: «А ведь мы тебя предупреждали!» И никаких угрызений совести из-за своего отношения они не испытывали. Она же сама виновата.

– А девочку все-таки жаль. – Они хмурились и кивали друг другу, раз за разом повторяя одно и то же.

– Ничто так не вредит детям, как родительский эгоизм.

– Ребенок в такой ситуации всегда жертва.

– Как жестоко с ее стороны! Взяла и обрекла дочку на безотцовщину!

Она ходит на работу. Она вкалывает с утра до вечера, чтобы им с ребенком было что есть. Отдохнуть некогда – и тело, и разум уже на пределе от усталости. Но всем наплевать. Ой, она такая трудоголичка, работает целыми днями – а как же побыть с ребенком? Да разве настоящая мать так поступает? Ну уж нет. Такие как она вообще не заслуживают гордого звания матери.

Более того, поговаривают, что она занимается… как бы это сказать… древнейшей профессией, вот! «Да уж, чего еще ждать от женщины без принципов! Так мы и думали», – говорят они, покачивая головами. Качают, качают – и как только у них головы не отваливаются! Конечно, все именно так, как они предполагали. Такие, как она, просто обречены совершать ошибки – причем всегда одни и те же. Люди всегда рады замечать чужое падение: им кажется, что их собственные жизни складываются не так уж плохо на фоне того, кому повезло еще меньше.

А ведь это они еще не знают (а если бы узнали – упали бы в обморок от ужаса), что, уходя на «работу» вечером, она оставляет дочь одну дома! Потому что у нее нет бабушки с дедушкой, а позволить себе няню она не может.

Только бы сегодня она ничего не натворила… Пожалуйста, пусть с ней все будет хорошо.