Бумеранг вернулся

Я согласился — торг с отделом снабжения бессмыслен — и спросил:

— А новые патроны в полиэтиленовой упаковке двести двадцать третьего калибра почем?

— По тридцать центов, — ответил первый сержант. — Много их у тебя?

— Могу продать ящика три-четыре по девятьсот в каждом, — ответил я.

— Заберем всё, сколько привезешь, — заверил он.

Мы нагрузились оружием и боеприпасами, понесли их в магазин.

— Ты из Линкольна приехал? — полюбопытствовал по пути первый сержант.

— Из Нью-Йорка, — проинформировал я.

— Из самого Нью-Йорка⁈ — удивился он. — Что там сейчас творится?

— То, что ты подумал, и даже хуже, — сказал я.

— Ничего, скоро мы и туда доберемся, наведем порядок, — уверенно произнес первый сержант.

Дай-то бог нашему теленку волка съесть. Хотя организованная структура в длинную побеждает любой хаос, сводя его к минимуму. Как по мне, чем дольше они будут воевать между собой, там спокойнее будет во всем остальном мире.

В своем кабинете первый сержант переписал номера винтовок и пулемета, пересчитал патроны, занес данные в компьютер, который выдал общую сумму — пяьсот одиннадцать долларов.

— Можешь отовариться у нас или…. — он запнулся. — Как догадываюсь, пластиковой карты нашего банка у тебя нет? Можешь получить ее в отделении на углу бульвара Хайденс и Второй западной авеню. Я передам им общую сумму.

— Было бы неплохо, — согласился я и назвался Александром Вудвордом.

— Жду тебя завтра с патронами и в любой день с любым армейским оружием и техникой, — улыбнувшись, как сообщнику, сказал на прощанье первый сержант.

— Жаль, не знал раньше! Пригнал бы вам бронированную ремонтно-эвакуационную машину, — почти шутливо произнес я.

— Да хоть танк или вертолет! Возьмем все! — в тон мне заверил он.

«Голубой федеральный кредитный союз» — это не обычный банк, а кооператив вкладчиков, который помогает в первую очередь членам союза и во вторую (или наоборот?) выдает кредиты всем остальным. До Второй гражданской войны он действовал только в штатах Вайоминге и Колорадо и ориентировался в первую очередь на военнослужащих. По мере зачистки территорий охват расширился еще на девять штатов. Поскольку остальные банки почти все закрылись или сузились до одного-двух округов в виду превращения старых долларов в разрисованные фантики, «Голубой» стал самым крупным, несмотря на то, что к «голубым» отношение изменилось на прямо противоположное. Членство в нем стоило пять новых долларов. После этого получаешь более высокий процент по вкладу и через полгода членства скидку на кредит. Это мне рассказала милая рыженькая девушка в форме рядового армии США, которая служила менеджером в отделении и являлась членом кооператива.

Меня она встретила словами:

— А-а, ты тот самый ганхантер (охотник за оружием), о котором сообщил сержант Доулз⁈ Обожаю рисковых мужчин!

Никаких документов от меня не потребовали. Забили в базу данные, которые я сообщил, и кодовое слово на всякий случай, после чего распечатали договор на шести страницах. Я подписал их, не читая, и стал полноправным членом «Голубого федерального кредитного союза».

— Сейчас же закажу пластиковую карту для тебя. Ее доставят завтра утром. Приезжай к полудню, уже точно будет, — пообещала рыженькая любительница отморозков.

Вот тут-то до меня и дошло, что совершенно случайно надыбал золотую жилу, пусть и очень рисованную. Пока будет идти война, я смогу сколотить приличное состояние. Кто победит, догадаться не трудно. Значит, принятая ими денежная система и станет общенациональной или на лучших правах впишется в любую другую новую. Со временем эти деньги станут конвертируемыми. Если не захочу ждать так долго, куплю что-нибудь очень ценное, вывезу в ту же Россию и перепродам, получив хороший стартовый капитал. Это будет намного лучше, чем припереться туда голодранцем без документов.

23

Ночью учебный центр на окраине Линкольна выглядел совершенно по-другому, более мирным, что ли. Можно было подумать, что все корпуса пусты, но я видел, как из базы выходила смена караула, три азиата, вооруженные штурмовыми винтовками «М16», а потом туда отправилась троица, которую они сменили. Наблюдал за ними через бинокль с чердака здания по аренде грузовиков «Пенске». Смена караула, который стал больше на одного человека, прошла в семь часов вечера, а потом в одиннадцать. Значит, у меня время до трех ночи. За светлое время суток по автостраде проехал всего один грузовик и два пикапа. Все три машины притормаживали перед блокпостом, но не останавливались, водители не выходили и ничего не отдавали. Наверное, постоянные клиенты на абонентской оплате или члены банды.

Выдвинулся я в час ночи, которая выдалась душной и наполненной комарами. Зашел через пролом в стене и направился не к главному входу центрального корпуса, а к одному из оконных проемов на первом этаже. Стеклопакет выковыряли полностью и унесли. Почему взяли только один, не знаю. Может, грабители нашли более ценную добычу или сами стали жертвами коллег.

В здании было тихо. В длинном коридоре, ведущем к главному входу, стоял сильный запах соевого соуса. У меня даже рот наполнился слюной, хотя не являюсь большим поклонником этой приправы. Бесшумно смещаясь вдоль стены, правой, если смотреть со стороны входа, приблизился к комнате, где в предыдущий мой визит была лежка караула. Вооружен я пистолетом «кольт», одолженным у Джейн. На нем новый глушитель, который купил в оружейном магазине в Шайенне. Ни оружия, ни боеприпасов, ни пороха в продаже не было, но всякие прибамбасы, не нужные военным, имелись. В черной пластиковой сумочке, прикрепленной к кожаному ремню справа, две гранаты, а в ножнах слева новый охотничий нож. Остальное оружие оставил в машине, спрятанной в лесополосе на подъезде к городу. Ее охраняет Локи. По крайней мере, я надеюсь, что он на боевом посту, а не побежал вслед за какой-нибудь сучкой. Бродячих собак здесь очень много. Рыскают стаями по десять-пятнадцать особей в поисках добычи.

Перед входом в комнату, где спали на матрацах гангстеры, стояли парами шлепанцы. Наверное, они не из первого поколения эмигрантов, но традиции родины не забыли. Дверь открыта. Внутри слева от входа прислоненные к стене винтовки, а в углу лежат рюкзаки. На матрасах, положенных на полу, спят одетые гангстеры. Наверное, чтобы комары кусали в строго отведенных местах. Семь человек — еще два наряда и старший блокпоста. Я начал с крайнего слева, ближнего к винтовкам. Свернутый калачиком, гангстер выглядел безобидным подростком. Взял в руки оружие — готовься к смерти. Проснулся он от первого моего толчка и умер тихо и быстро. Остальные шестеро тоже не долго дергались. Разделавшись с последним, тщательно вытер нож о матрац, спрятал в ножны. Взамен достал из кармана фонарик, обшмонал трупы и рюкзаки. В тот, что выглядел получше, черный с розовыми «молниями» и помпончиком, прикрепленным к бегунку главной, сложил ценные трофеи: патроны в магазинах и россыпью, гранаты, два маленьких полиэтиленовых пакетика с табаком, смешанным, судя по сытному аромату, с «дурью», и семь больших с нарезанным, «чистым» табаком, золотые и серебряные цепочки, кольца, сережки, причем с одного «петушка» снял сразу две разной формы и цвета камешков, пока не знаю, драгоценных или не очень,

Перешел в ту комнату, которую использовали, как кухню. Там соевым соусом пахли даже стены. Возле стола на полу три ящика с лапшой один на другом. Верхний почти пустой. Рядом четыре пластиковые емкости с водой и одна с этим самым соусом. Так понимаю, это единственная приправа к лапше. Может, им днем привозят свежее мясо и/или рыбу, которые сразу съедаются, потому что хранить негде. Вынес все ценное в коридор, оставил возле входной двери в здание.

Во дворе перед входом стоит пикап с крупнокалиберным пулеметом на крыше кабины. Турель была вертикальная толстая. Жестяная коробка с лентой крепилась слева к пулемету. Ствол направлен в сторону открытых въездных ворот на базу. Бронированная ремонтно-эвакуационная машина исчезла. Наверное, отправили на ремонт.

Часовые на блокпосту не спали. Они обменивались короткими фразами и смеялись. Так понимаю, обкурились, чтобы ночь прошла быстрее. Винтовки стояли прислоненными к баррикаде из камней, бетонных плит и синтетических белых мешков с песком или землей. На бесшумно появившийся перед ними силуэт в черном с закрытым лицом отреагировать обкуренные гангстеры не успели. Так и умерли от пистолетных пуль, не врубившись, что за привидение перед ними нарисовалось. Выстрелы были тихими, напоминали хруст ломающихся сухих веточек. Обыскал трупы, забрал все ценное, включая три штурмовые винтовки и пакетик табака с «дурью». Тебя грохнут, а ты не кури.

Загрузил трофеи в пикап с пулеметом и поехал к тому месту, где оставил свой «джип-гладиатор». К моему удивлению и радости, Локи был на посту. Бросился ко мне с щенячьим визгом, успев лизнуть мою щеку горячим шершавым языком, пока не отогнал его. В темноте достал из своей машины жесткую сцепку, купленную перед операцией. Подумал, что незачем сжигать машины, пригодятся в хозяйстве. Продам или подарю Джону Фаулеру, а то он зарится на мою. Пару раз подвез его на работу. Теперь считает, что я обязан еще и забирать его вечером в счет оплаты за проживание в его доме. Это в придачу к тому, что питаются с женой моими продуктами. К чужому хорошему люди привыкают быстрее, чем к своему похому.

24

На обратном пути я остановился в глухом месте на берегу реки Саут-Платт после перекрестка, на котором был указатель, что справа находится таун Одесса. Сразу захотелось вернуться на две эпохи назад. Чтобы это случилось хотя бы во сне, покемарил до восьми утра под охраной Локи. Снилась всякая гадость, а не Жемчужина у моря. Искупавшись в реке, вода в которой показалась очень холодной, позавтракал сухим армейским пайком, запивая холодным крепким чаем из термоса. Почти, как в ресторане гостиницы «Бристоль», только чаевые некому дать.

«Отсосав» из захваченного пикапа почти весь бензин, перелили его в бензобак своей машины, добавив из канистр, которые взял в дорогу. Полного бака хватает километров на шестьсот, а от Шайенна до Линкольна немного больше семисот. Трофей оказался удлиненным четырехдверным пикапом «джи эм си каньон», сравнительно свежим, года три-четыре, и за ним следили. Для Джона Фаулера будет слишком шикарным и прожорливым. Поэтому поехал сразу в Шайенн к военному магазину.

Доехал за четыре часа с небольшим. Чем ближе к штату Вайоминг, тем чаще попадались встречные автомобили и тем реже они пытались свернуть с автострады, спрятаться. Зашел в магазин сразу с охапкой из пяти штурмовых винтовок. Оставил их у входа в кабинет первого сержанта Доулза, после чего вышел с ним на улицу за остальными трофеями.

— Ух, ты! — удивленно воскликнул покупатель, увидев пулемет на крыше пикапа. — «М2-эйч-би» пятидесятого калибра! Я начинал службу пулеметчиком на бронетранспортере «Ошкош», стрелял из такого!

— Так и подумал, что тебе понравится, — шутливо произнес я.

— Еще бы! Ты молодец! — похвалил он, взобравшись в кузов машины и осмотрев пулемет, и вдруг вспомнил: — Черт возьми, у нас даже расценок нет на него! Обычно они на технике стоят. Видел только раз на треноге в укрепленном районе в Ираке. Сейчас позвоню в отдел снабжения, узнаю.

У военных, начиная от сержанта, но не у всех, есть мобильные телефоны. Связь только в пределах города и ближних окрестностей. Может, и дальше берет, но у гражданских, кроме старших городских чиновников, сим-карт нет, проверить невозможно. На мой вопрос, как обзавестись связью, сержант ответил: «Только по разрешению командира базы».

— Сэр, тут ганхантер пригнал свежий пикап «Каньон» с пулеметом «М2-эйч-би» на крыше на вертикальной турели. Состояние хорошее. Сообщите расценки, — доложил первый сержант. — Да, сэр… Да, сэр. Не стрелял, тут нельзя, но выглядит нормально… Да, сэр… Слушаюсь, сэр! — Повернувшись ко мне, сообщил: — Договорился. Заберем вместе с машиной. — Потом вспомнил, что о ней не было речи, спросил: — Или ты не собирался ее продавать?

— Если дадите хорошую цену, почему нет⁈ — произнес я.

— Больше нас все равно никто не заплатит, — сообщил он. — Забираем все остальное и несем ко мне, посчитаем, пока пришлют расценки на пулемет и пикап.

Где-то через полчаса я стал богаче на две тысячи двести пятьдесят восемь новых доллара, которые тут же зачислили на мою пластиковую карту, полученную позавчера в отделении «Голубого союза». Пачка хороших сигарет стоит в военном магазине десять центов, бутылка самопального виски на рынке — сорок-пятьдесят центов, аренда дома с двумя спальными в Бёрнсе — три доллара в неделю без всяких поручителей и предоплат.

Я снял дом на Третьей улице рядом со стадионом и средней школой, которая, как ни странно, работает. Если решил осесть здесь надолго, лучше иметь собственное жилье. По крайней мере, никто не будет смотреть на меня с укором, что стесняю их. Да и кормить неблагодарных не хочется. В первую среду сентября начнется новый учебный год в школе, и Джейн Фаулер пойдет учиться. Она сильно отстала от сверстников. Я купил ей кучу шмоток и обуви, канцелярских товаров, подарил трофейный рюкзачок. Джейн, хоть и живет, как взрослая женщина, так и осталась недоучившейся школьницей со всеми заскоками, присущим этому благословенному состоянию, из которого хочется выскочить поскорее, а через много лет — еще острее — вернуться навсегда.

25

Как мне рассказали аборигены, после начала Второй гражданской войны страна разделилась на три условные части — Восточную, Центральную и Западную. В первой рулили черные под руководством клана Обам, во второй — белые под командованием четырехзвездного генерала Джеймса Мингуса, бывшего заместителя начальника штаба армии (второй чин в министерстве вооруженных сил), в третьем — латиноамерикансие картели, сформированные по странам исхода. Само собой, разделение по цвету кожи условное. В каждой из трех частей хватало перебежчиков, которые были своими среди чужих и чужими среди своих. На данный момент Центр заканчивал зачистку последних двух западных штатов, Калифорнии и Аризоны. Толпы латиноамериканцев убегали на исторические родины, потому что реднеки с англосаксонской методичностью уничтожали всех инородцев. Впереди маячили бои с Востоком, точнее, основные силы были собраны в юго-восточных штатах с преобладающим цветным населением. Командующим армией там был другой четырехзвездный генерал Гэри Брито, негр, попавший в армию после окончания Пенсильванского университета, где была кафедра подготовки офицеров резерва. Вырастили и обучили на свою голову. В первые месяцы Второй гражданской войны они попробовали подчинить Техас, огребли сполна и перешли к обороне.

В армейских подразделениях негры терпимы в небольшом количестве. В каждом взводе должна быть пара сачков-жуликов, чтобы остальные видели, до чего докатятся, если наплюют на дисциплину. Как только негров становится больше четверти, армия превращается в банду, которая годится для налетов и грабежей, но не для упорных каждодневных боев.

Основной проблемой для всех трех противоборствующих сторон была катастрофическая нехватка оружия и особенно боеприпасов. Пленных и мирных убивали штыками. К началу двадцать первого века Пиндостан вынес почти все вредные производства, включая оружейные заводы, в страны-сателлиты. В те годы рулила теория, что вкалывать должны третьесортные народы, а первосортные янки и второсортные западноевропейцы за их счет будут гонять ветер на биржах и обслуживать друг друга. Сейчас им это аукнулось. Хотя можно сказать, что поступили правильно, иначе бы больше урона нанесли друг другу сейчас.

Меня проблемы безмозглых шерифов не интересовали. Отдохнув в новом жилье, я отправился на поиск добычи. Нападать в третий раз на блокпост возле Линкольна было бы издевательством, если не глупостью. Не знаю, действует он с усиленным караулом или сняли от греха подальше. Я днем объехал город севернее по проселочным дорогам, вернувшись на Восьмидесятую автомагистраль за городком Уэверли, показавшимся безлюдным.

На подъезде к Омахе увидел билборд, рекламирующий сельскохозяйственный экологический туризм «Тыквенные грядки и яблочные сады Валас». Это обычная ферма, заточенная на городских лохов. С туристов настрижешь больше, чем заработаешь на земле. Приезжали те, кто считает, что булочки растут на деревьях, а коровы несутся тетрапаками с молоком. Их водят по грядкам и садам, даже разрешают самим собрать урожай и потом купить его со скидкой. Иначе пришлось бы горбатиться хозяевам и продавать намного дешевле. Заодно втюхивают другие продукты без скидки, но дешевле, чем в городских магазинах. В итоге горожане были счастливы, узнав много удивительного для себя и накупив свежих продуктов за небольшие деньги, а фермеры радовались легкому дополнительному заработку, который порой превышал основной. Началась войны и халява закончилась. Все горожане теперь знают, что еда растет не в супермаркетах и ресторанах быстрого питания.

Я расположился в яблочном саду. Спать не хотелось, поэтому нарвал яблок. В Бёрнсе можно было купить по дешевке, но сорта были другие. Не знаю, как назывался тот, что рос в саду, темно-красный с зеленоватой мякотью, хрустящей, сочной, сладкой. Набрал полное пластиковое ведро. Собирался уже прилечь, когда услышал тихое рычание Локи.

Это был шустрый дедок лет семидесяти из тех, что до могилы бойскауты. Может быть, именно поэтому выглядят, как подростки, или наоборот. В руках у него было помповое ружье. Пригнувшись, дедок напряженно, наверное, зрение сильно подсело, вглядывался в ту сторону, где стоял мой пикап, не подозревая, что сам стал мишенью.

— Положи ружье на землю и подними руки, — тихо и строго потребовал я за его спиной.

Дедок испуганно дернулся, после чего бережно положил оружие возле ствола яблони, из-за которой выглядывал, и произнес:

— Я только хотел посмотреть, кто это приехал.

— Три шага влево и повернись ко мне, — приказал я.

Он сделал четыре, повернулся медленно и, увидев меня, облегченно выдохнул. По крайней мере, мне так показалось.

— Сад твой? — спросил я, подходя к яблоне.

— Нет, моего соседа. Джима и его жену Салли убили с год назад гангстеры из Омахи, а дом их сожгли. Я увидел, что машина в сад завернула, решил, что это его сын приехал, вышел посмотреть, — рассказал дедок.

В стареньком «мосберге-500» было два патрона с утиной дробью.

— А ружье взял, чтобы отсалютовать? Я правильно понял? — иронично полюбопытствовал я.

— Да как же сейчас без оружия⁈ Везде гангстеры, городские и наши. Обнаглели настолько, что вламываются в дома среди бела дня, — пожаловался он.

Я назвал свое имя и спросил, как его зовут.

— Фред Хелфилд, — представился дедок.

— Не знаешь, где городские гангстеры базируются? — спросил я.

— А зачем тебе? Белых они не берут. Там только негры, мексиканцы и немного азиатов, — произнес он.

— Я не собираюсь наниматься к ним. На себя работаю. Хочу забрать у них оружие, боеприпасы, еду, бензин. На такой товар сейчас много покупателей, — объяснил я.

— Грабить грабителей — это ты здорово придумал! — похвалил Фред Хелфилд. — Только вот они могут запросто пристрелить.

— Пока не сумели, — сказал я. — А кого еще грабить⁈ С тебя что возьмешь⁈

— Это точно, — согласился он и сообщил: — Слушай, знаю я одно местечко неподалеку. Я там работал на стрельбище, когда на пенсию вышел. Чего дома сидеть, смерть ждать⁈ И деньги шли неплохие. Называется фирма «Тактика восемьдесят восемь». Обучали самообороне с оружием. Желающих было много, как чувствовали, что скоро пригодится. Теперь гангстеры там оружейный склад устроили. Днем иногда приезжают на нескольких машинах, стреляют. Наверное, учат новичков. Ночью охрана небольшая, человек пять-семь.

Восемьдесят восемь на полицейском коде обозначает, что все в безопасности. Наверное, это была одна из точек, где каждый толстожопый янки за деньги мог несколько минут почувствовать себя суперменом. В Сан-Франциско я как-то со скуки посетил похожую, пострелял под руководством инструктора из снайперской винтовки. Всего-то двести тридцать баксов за полчаса удовольствия. Если со своим оружием и патронами, выходило дешевле.

— Расскажи, как туда проехать, — попросил я.

— Могу за часть добычи даже показать, как проникнуть незаметно. Я знаю там всё, как тыльную сторону своей ладони, — предложил он. — Мне патроны нужны и еда не помешает.

— Договорились, — согласился я.

— Без меня ты все равно не справишься. Там собаки охраняют территорию. Они меня знают, подкармливал каждый раз, когда приезжал на работу. Только надо будет чем-нибудь угостить их. Сам понимаешь… — добавил он условие.

— Галеты будут есть? — спросил я.

— Они сейчас все едят, не избалованы, — ответил он.

26

Фред Хелфилд, действительно, знал хорошо подъезды и подходы к учебному центру. В темноте, а мы ехали с выключенными фарами, добрались по автостраде Восемьдесят до дорожной развязки с эстакадой, перед которой повернули направо, на грунтовую дорогу, а потом оказались на асфальтной на окраине города. По обе стороны были высокие корпуса каких-то предприятий, складов. В них тихо, ни души. Впрочем, может, кто-то и наблюдал за нами, но не высовывался.

— Поверни налево, — подсказал дедок, когда мы проезжали мимо распахнутых ворот. — Это холодильники комбината, на котором делали стейки. Оставим здесь машину и дальше пойдем пешком, иначе нас услышат.

Оставив Локи охранять пикап, потопали на север по улице между высокими каменными оградами. Выглянула луна, и я увидел красно-белую вывеску возле открытых ворот справа «Техоборудование Омаха. Продажа грузовых автомобилей» и ниже адрес «Южная сто пятьдесят третья улица». В этом плане пиндосы молодцы, не заморачиваются придумыванием названий улицам, раздают номера, иногда добавляя направление.

К учебному центру подошли со стороны дальнего конца стрельбища. Я приготовил лук на тот случай, если собаки не вспомнят моего проводника. Они залаяли, когда мы прошли мишени. Это была свора из семи дворняг. Почуяв чужих, кинулась с громким лаем в нашу сторону, разбудив, наверное, часовых. Я выбрал стрелу на крупную дичь, натянул тетиву.

— Леди, Леди, — тихо позвал Фред Хелфилд.

Лай почти сразу прекратился. Возле дедка нарисовалась крупная темная сука с обвисшими ушами, заскулила от радости. Я опустил лук, засунул стрелу в колчан и принялся вместе с проводником кидать собакам галеты.

— Надо подождать. Может, их лай привлек внимание охраны, — решил я.

— Присядем, подождем, — согласился Фред Хелфилд. — Там дальше скамейка есть для наблюдателей.

Собаки пошли вместе с нами и разлеглись неподалеку на нагретой за день асфальтной дорожке. Кто покормил, тот и хозяин. Видимо, охрана не шибко жаловала их.

Примерно через полчаса я еще раз угостил собак и пошел дальше один. Они было присоединились ко мне, но потом вернулись к дедку. Он кормил их чаще.

Охрана жила в офисном здании учебного центра, возле которого стояли две небольшие «тойоты» серебристого цвета. В начале двадцать первого века, когда бензин подорожал, янки-горожане начали пересаживаться на азиатские малолитражки. Прожорливые американские лимузины стали признаком внезапно разбогатевших нуворишей, а пикапы — реднеков, которым постоянно надо было перевозить что-нибудь объемное. Как и подсказал Фред Хелфилд, охранники дрыхли в комнате для инструкторов. Там стояли шесть кроватей, пять из которых были заняты латиноамериканцами в одних трусах. Ненапряжная у них служба. Одежда висела на длинной вешалке, прибитой к стене справа от двери. Там же висели разгрузки с запасными магазинами и на полу стояло оружие: две штурмовые винтовки «М4А1» и две «Мк17» с патроном семь и шестьдесят две сотые миллиметра. Пятый был вооружен девятимиллиметровым пистолетом «М18», который в кожаной кобуре лежал на тумбочке возле кровати. Наверное, это маркер командира. С этого гангстера я и начал. Он долго не хотел просыпаться, мычал во сне, а умер быстро.

Разобравшись с остальными, я прогулялся к главным воротам, которые раньше открывались, откатываясь вбок с помощью электромотора. Теперь электричество отсутствовало, открывали, видать, вручную. Ворота были прихвачены к столбу толстой собачьей цепью, соединенной висячим замком. Часового не было. Скорее всего, нес службу на кровати. А был бы дисциплинированным, прожил бы на несколько минут дольше.

Я вернулся к офисному зданию, громко позвал своего проводника. Пока он шел, обыскал одежду охранников, обнаружив в карманах шорт связку ключей от ворот и две по два ключа от машин. После чего вынес из здания оружие, сложил на высокой, давно не стриженной траве у крыльца.

Фред Хелфилд первым делом повел меня на кухню, где стоял сильный запах подгоревшего хлеба. Там мы обнаружили мешок с кукурузной мукой, десяток банок говяжьей тушенки, упаковку с четырьмя бутылками кетчупа и бутыль литров на пять, заполненную наполовину красным вином. Мой спутник предложил обмыть победу, налив нам в фаянсовые чайные чашки. Вино оказалось с неприятным «пробочным» привкусом, хотя горлышко было заткнуто пластиковой.

— Делим пополам? — предложил он, кивнув на остальное.

— Забирай всё и грузи в машину, — отказался я и предложил на выбор два ключа.